Гарем

«Не трахайтесь с Сюэ. Пока что». «Между альфой и омегой есть некоторый этикет, о котором обычно не говорят вслух. Например, предлагая сейчас дружить, это может быть «секс по дружбе» или «секс во время гона и течки», или «мы просто общаемся и проводим время вместе, но при этом между нами нет секса, нет поцелуев, нет вообще никакой неприличной связи». Дружба между вторичными полами очень… растяжимая. Очень». «Последнее, это последнее». «Мгм. Я понял». «Есть ли что-то, что нужно знать? Мне — или Годжо — не хотелось бы случайно сделать что-то не то по незнанию». «Если Годжо ничего такого не имел в виду, то пусть ведёт себя так, как ему удобно. Как обычно. Как хочет. Если мне что-то не понравится, я сам скажу». «Не трахайтесь с Сюэ. Пока что». Мысли скачут вверх и вниз, кружатся в голове, разворачиваются и снова проносятся невероятно быстро. Сугуру о чём-то говорит, сам не понимая толком, о чём. Кажется, о какой-то миссии, но на данный момент это настолько незначительная деталь, что он может полностью погрузиться в свои мысли. Точнее, почти полностью. Наполовину. Вдох и медленный выдох. Дыхание прерывистое, глубокое, оно прерывается шумом воды, лёгкими волнами, что омывают чужое, небольшое тельце. Снова вдох, торопливый, резкий, маленький. Выдох с прикушенной губой, застенчивый, тот, который пытаются подавить. Снова вода — интересно, что происходит под этой водой, что она так нетерпеливо, волнами вынуждена упираться в бока белой ванны. «Нет, я имею в виду, что ты никогда не отказываешь мне или Сатору… Кто бы что ни предложил, обычно ты всегда на всё соглашаешься. И поэтому я подумал, хочешь ли ты что-то делать на самом деле, потому что можешь думать, что не можешь сказать нам обоим «нет». Да и с Аманай тоже — как будто ты не можешь отстоять свои личные границы, Сюэ, потому что то, что она хотела сделать сегодня, непростительно по отношению к тебе». «На самом деле я не знаю ситуации, в которой я хотел бы сказать кому-то из вас «Нет». Мол, Сатору ко мне липнет вечно обниматься, но я действительно не против. А ты, Сугуру, обычно всегда тащишь меня куда-то на себя, если мы сидим рядом, и, ну, это может быть странно, но мне это тоже вполне нравится. Приятно обниматься с вами, парни. А что ещё? Кино посмотреть, поесть вместе, погулять? Ну, так это обычно и делают друзья, разве нет? Почему я не могу хотеть пойти развлечься с вами?» Сугуру думает-думает-думает. Сугуру говорит-говорит-говорит. Сугуру слышит-слышит-слышит. «Не думаю, что хочу целоваться с Сюэ. Но вы бы стали отличной парой». Гето Сугуру понятия не имеет, чего он хочет. Он продолжает говорить, продолжает слышать, продолжает думать. В голове вертится так много всего, но почему-то в то же время оглушающая пустота. Сугуру чувствует огромную нерешительность и огромное желание чего-то непонятного; по-хорошему, ему нужно закрыть свой рот и замолчать, чтобы Сатору мог начать что-то говорить и его голос бы заглушил всё, что Сюэ делает сейчас в ванной, но… Но Сюэ нравится его голос. Это то, в чём Сугуру более чем уверен. Это то, что он уже давным-давно знает. Это что-то вроде факта, вроде неизменной константы, что-то естественное и такое простое, логичное. Это было невозможно не заметить, и это было очень и очень приятно знать. Поэтому Сугуру продолжает говорить. Потому что он знает, что Сюэ нравится его голос, и потому что самому Сугуру нравится, что Сюэ нравится его голос. Сугуру также знает, что прямо сейчас его голос оказывает на Сюэ возбуждающее действие. Это… Сугуру это тоже нравится. Это приятно. Хорошо. Сугуру, однако, не думает, точнее — не понимает, почему он сейчас не может замолчать. Да, это приятно, да, ему хорошо, что Сюэ хорошо, однако же… Однако же, Сугуру всё ещё не хочет встречаться с Сюэ. Гето гораздо больше предпочёл бы, чтобы Сатору пару минут назад поцеловал Сюэ, когда они оба сидели друг на друге, чем в далёком будущем (или не столь далёком) заняться с омегой подобным. Он действительно этого не хочет и чётко это понимает, но в то же время почему тогда Сугуру продолжает делать что-то, что кажется ему самому флиртом? Почему он не может этого прекратить? Гето более чем уверен, что то, что сейчас происходит между ним и Сюэ — флирт. Гето также уверен, что то, что пару минут назад было между Сатору и Сюэ, — заигрывание. А это значит, что Сюэ — Сюэ, который может чётко сказать «нет» и точно знает, когда хочет остановиться, Сюэ, который вполне себе имеет хорошую голову на плечах, голову, которая умеет и может думать заранее, — даёт подобные сигналы им обоим. Сугуру, откровенно говоря, в замешательстве. Поэтому он продолжает говорить, прислушиваясь. Дыхание у Сюэ тяжелое, усталое, глубокое. Сугуру знает, что омега старается дышать как можно тише, аккуратнее и незаметнее, но, честно говоря, не то чтобы это могло сработать с не до конца закрытой дверью и Сугуру рядом с ней же. И, конечно же, Гамма просто не может об этом не знать. Не знать о том, что Сугуру знает о его действиях. Гето не хочет встречаться с Гаммой. Сугуру нравится делать то, что он сейчас делает. Если Сатору и Сюэ начнут встречаться, то это хорошая вещь. Это ему подходит. Сугуру нравится эта мысль, действительно нравится, при условии, что они не слишком сильно увлекутся друг другом, чтобы забыть о нём. Но Сатору и Сюэ — его друзья, и они этого не сделают, если их отношения перейдут на другую ступень. Он уже думал об этом, думал, причём совсем недавно, этой ночью! Даже полных суток не прошло! Так почему же прямо сейчас Сугуру туда лезет? Лезет в то, что напоминает ему формирование близких отношений между парой? Он не хочет быть там; ему не нравится эта мысль. Ни встречаться с Сюэ, ни лезть между ними, чтобы всё испортить, Сугуру не подходит. Почему он продолжает говорить? Почему не остановится? Дыхание Сюэ становится более глубоким и редким. Ему, очевидно, тяжело. В небольшом помещении не слишком жарко, а пар сразу же выходит в большую комнату, так что это, скорее всего, вызвано именно возбуждением. Сугуру не видит, что там происходит, и он не думает, что прямо сейчас ему бы хотелось это увидеть, потому что слуха более чем достаточно. Он также не думает, что вообще когда-либо захочет увидеть Сюэ голым или что-то подобное. Эта мысль вызывает у него весьма странное чувство в низу живота. Что-то, что обычно он чувствует только тогда, когда переваривает проклятия уровня два и выше. Мерзкое и тошнотворное. Голос Сугуру впервые сбивается. Он теряет мысль и не может вспомнить, о чём только что говорил, потому что вообще не думал о разговоре, и теперь, когда ему нужно продолжить его, он не может придумать ни одной более-менее подходящей темы. Мысли сбиваются, рассыпаясь, мерзко крошась и превращаясь в крошку, которая, кажется, застряла у Сугуру во рту. Вкуса нет, но всё равно противно. Он хочет уйти отсюда. Немедленно. Во рту привкус тошноты и такое ощущение, что его сейчас вырвет, и это противно, невероятно противно, потому что привкус рвоты — та ещё мерзость, и, кажется, она теперь будет преследовать его даже тогда, когда он не ест проклятия. Омерзительно. Сугуру открывает рот, чтобы продолжить, но ему самому тяжело дышать, и поэтому приходится сглотнуть. — Почему мы не встречаемся? — внезапно говорит Годжо с дивана, и Сугуру впервые за долгое время фокусирует свой взгляд на нём, а не на светлом полу. Сугуру хочет уйти. Этот разговор явно не для него или его ушей, однако он не может сейчас встать, потому что вызовет шум своим телом, и это может отвлечь то, что сейчас совершенно внезапно происходит между Сатору и Сюэ. Мысль хорошая — что между его друзьями прямо сейчас что-то романтическое, хоть и со странной атмосферой. Это немного его успокаивает и помогает прийти в себя. — Мы трое хотим одного и того же, и прямо сейчас все знают, кто что делает, но что? Мы просто притворимся, что Сюэ не пытается вставить в себя анальную пробку, сходя с ума от голоса Сугуру, зная, что я смотрю на него? Сугуру несколько тихих, долгих секунд смотрит на Сатору (он ведь всего несколько часов назад говорил ему, что не хочет встречаться с Сюэ — так почему же этот придурок сейчас несёт всю эту хрень? Мнение Сугуру ни капли не изменилось! Он не хочет встречаться с Сюэ!). Годжо, закатив глаза, смотрит в потолок, словно таким образом пытается не смотреть в сторону ванны, а потому его пристальный взгляд игнорирует. — Вообще-то, — говорит странным тоном Сюэ из ванны, слегка запыхавшись. — Эта анальная пробка мне прописана врачом и строго обязательна во время течки, потому что иначе меня может начать сильно колбасить судорогами. Они, так-то, начинаются именно оттуда, где эта пробка нужна. Чтобы, ну, судорог не было, я её сейчас и ввожу в себя. Между всеми тремя повисает очень неуютное и неловкое молчание. Сугуру чувствует, как краснеет. Почему-то, несмотря на странную ситуацию, ему всё равно стало легче после слов Сюэ, хотя он не может точно сказать, отчего же именно. От этого он снова неловко опускает голову вниз, только теперь закрывая глаза и утыкаясь лбом в колени. Спустя несколько долгих мгновений он бросает взгляд на Сатору. Тот тоже красный, всё ещё старательно смотрит в потолок, и — это странно. Вызывает ещё более странное чувство чего-то внутри его тела, что ощущается веселым и приятным. — Чёрт, это неловко, — говорит слегка гнусаво Сюэ. Он вздыхает глубоко и как будто бы устало. Сугуру предполагает, что его силы уходят, готовясь к новой волне течки. Вода плещется, давая знать о его движениях. О том, что он двигается. Непонятно, правда, что именно он делает, но в данной ситуации это благословение. Лично для Сугуру точно. Гето догадывается, что для Сатору сейчас вообще не существует преграды; как будто бы она раньше была! — Я сейчас не могу продолжить, потому что теперь точно знаю, что вы знаете, что я делаю. А мне, как бы, надо это сделать. Сугуру неловко откашливается: — Я могу сделать вид, что ничего не было и продолжить говорить? — Почему мы не встречаемся? — упрямо спрашивает Сатору, не давая больше вставить и слова, чтобы сделать вид, что конкретно этого вопроса никогда не было. — Я знаю, что Сюэ сходит с ума по голосу Сугуру, и Сугуру тоже это знает; к тому же я просто конфетка, как меня можно не хотеть? Мы трое просто обязаны начать встречаться! — Это так очевидно? — застенчиво спрашивает Сюэ. Его слова впервые звучат настолько взволнованно. — Что мне нравится голос Сугуру? — Да! — говорит Сатору. — Мг, — неловко мычит Сугуру. — Я заметил. — Ну, чёрт, это ещё более неловко! — эмоционально говорит Сюэ. Вода снова плещет, словно ему сейчас нереально усидеть на одном месте. Скорее всего, так и есть. — Почему меня игнорируют? — громче спрашивает Сатору, недовольно растягиваясь по дивану и скрещивая руки на груди. — Ало! Не игнорьте! — Я не хочу с вами встречаться, — несколько неуверенно говорит Сугуру, мня пальцами тёплые штаны где-то в области икр. Это что-то нервное в нём, что-то, что не появлялось уже давно. Хотя изредка всё ещё проскальзывает от какой-то неуверенности. — Ни с тобой, ни с Сюэ. И я уже говорил тебе об этом! — Но ты с ним заигрываешь! — тянет Годжо, выглядывая в его сторону. Сугуру старательно не смотрит ему прямо в глаза. Ему также нечего ответить на эти слова, поэтому он решает промолчать. Не то чтобы это выходит, потому что глупый вопрос сам вырывается с губ. — И что? Да, действительно, и что с того? Сугуру хочется это делать, ему это нравится. Это, однако, вовсе не значит, что ему резко захотелось, менее чем за сутки, начать встречаться с Сюэ, чтобы делать всё то, что делают не друзья, а именно романтические пары: целоваться, обниматься, заниматься… непристойностями. От одной только мысли он чувствует смущение и странное смятение. А ещё, где-то глубоко внутри себя, лёгкое расстройство, потому что Сатору по какой-то причине продолжает настаивать на том, о чём он уже несколько раз сказал. Более того, он настаивает об этом в присутствии Сюэ, даже если тот и в ванной. Дело не в том, что Сугуру не хочет, чтобы Сюэ об этом знал. Ему немного всё равно, знает он или нет. Дело в том, что, ну, его как будто не слышат, и это весьма неприятно. На его вопрос повисает странное молчание. Оно немного неловкое, когда никто из них троих не знает, что сказать. Буквально понятия не имеет, куда двигаться дальше и за что хвататься в первую очередь. Сугуру хочет как можно скорее это убрать, особенно учитывая тот факт, что сейчас, по последней теме, все сконцентрированы именно на его последнем ответе, следовательно, в какой-то степени сконцентрированы именно на нём. Обычно ему нравится внимание. Нет, сам по себе Сугуру не особенно любит в центре этого, но ему также не нравится, когда его оставляют на задний план. Ему хорошо просто быть и быть близко, но сейчас он является главным центром внимания, и именно поэтому это становится для него настолько неуютным. — А ты, Сюэ? — спрашивает он быстро, чтобы не успеть передумать. — Что ты хочешь? Сатору в этом деле самый понятный. Ему, очевидно, нравится Сюэ и как друг, и как возможный романтический партнёр, так что в этом плане, на взгляд Сугуру, всё довольно легко и просто. Его друзья поговорят друг с другом, решат, выбрав самый лучший и предпочтительный для них вариант, а потом они просто либо останутся друзьями, либо начнут встречаться. Для самого Сугуру в этом плане должно было мало что измениться. И сам Сугуру уже знал, что не хочет встречаться с Сюэ. Но что думает сам Сюэ? — Я бы хотел встречаться с вами двумя, как и предлагает Сатору, — медленно говорит Сюэ. — Но если Сугуру не хочет со мной встречаться, то, видимо, мне придётся умерить свой аппетит. Небольшая шутка чуть разряжает ситуацию. Со своего места на диване Сатору занудно фыркает, всё ещё задумчиво смотря в потолок. В ванной плещется вода, говоря о том, что Сюэ двигается. Секундой спустя Сугуру слышит шорох и падение капель воды на кафель — скорее всего, омега вылез из ванны. — Но почему ты не хочешь? — удивляется Годжо, снова привлекая внимание к его персоне. Это на мгновение становится действительно очень неприятным. Сугуру не знает, следует ли ему радоваться, что лицо не дёрнулось, сумев сохранить непроницаемость, или же корить себя за это, потому что Сатору продолжает говорить и говорить о нём. — Ты заигрываешь с Сюэ, и это что-то новое. — Мне хорошо просто быть вашим другом, спасибо, — сухо говорит Сугуру. Очень далёкой, почему-то всё ещё разумной частью своего мозга он понимает, что то, что сейчас происходит между ним и Сюэ, определённо не может быть «просто друзьями», и это похоже на то, о чём почти три месяца назад и говорил ему Гамма. И всё же. Сюэ внезапно выходит из ванны. Это настолько неожиданно, что Сугуру приходится напрячься всеми мышцами, чтобы случайно не завалиться на бок. Он неловко замирает, пойманный, будто бы подсматривал — хотя, на самом деле, подслушивал, — и встречается взглядом с этими зелёными глазами и лёгкой улыбкой на губах. От улыбки становится легче. Сугуру даже закатывает глаза, слегка раздражаясь на самого себя за такое накручивание. В самом деле, это уже который, третий раз, когда они снова выясняют отношения между собой? А он нервничает так, словно это тот самый первый раз. Хотя нет, скорее второй. В первый раз он просто был полон решительности получить ответы на свои вопросы. Но на второй мало похоже. Там была скорее неуверенность, а сейчас что-то более странное и непонятное. В любом случае — это ведь не первый раз, так чего он снова нервничает? Как будто бы от этого разговора что-то кардинально изменится раз и навсегда… В принципе, действительно изменится, но даже если они сейчас немного поссорятся, всё равно ничего непоправимого не случится, так что нет никакого смысла настолько сильно переживать. Сатору издаёт странный задыхающийся звук на диване, тем самым привлекая их внимание. Сугуру кидает на него изучающий взгляд, но не находит ничего подозрительного рядом, что могло бы вызывать такую реакцию, поэтому переводит взгляд туда, куда смотрит блондин. По какому-то невероятному стечению обстоятельств, это оказывается Сюэ. Прежде чем Сугуру успевает спросить, что, чёрт возьми, не так — что могло бы вызвать такую странную задыхающуюся реакцию, — Сюэ вытягивает правую руку вперёд, тыча… белым фаллоимитатором прямо в Сатору. Сугуру резко и сам задыхается, видя эту штуковину. Сюэ шире расставляет ноги, словно принимает воинственную позу. Его губы подрагивают в улыбке, словно пытаясь не растянуться ещё шире, чем она есть сейчас. Правая рука всё ещё держит, по сути, маленький белый член, который направлен, на взгляд Гето, несколько угрожающе для Годжо. Особенно широкая белая головка. Она прямо тыкает куда-то в лоб Сатору, даже если расстояние между омегой и альфой довольно велико. Стоя в этой воинственно-угрожающей позе, Сюэ внезапно говорит: — Это твоя вина, что он до сих пор не в моей заднице. «Так что я засуну его в твою», — мысленно заканчивает Сугуру, почему-то с новым исследовательским интересом смотря на фаллос. Он также никогда не жаловался на скудную фантазию, поэтому ему совершенно не составило труда представить, как эта хрень, приблизительно, может оказаться рядом с задницей Сатору, которая за свои семнадцать лет уже успела влезть в разного рода ситуации. Однако эти самые ситуации никогда не влезали в саму задницу, чем прямо сейчас и угрожал Сюэ. Зрелище, надо сказать, вышло действительно забавным, особенно учитывая то, как широко раскрылись глаза самого Сатору. Ему в голову явно пришли те же мысли, а ведь его фантазия была ещё более… Просто более. — Мне жаль! — мигом сказал тот, явно оценив молчаливую угрозу. — Не хотел тебе мешать. О — и — постараюсь больше так не делать! Сюэ прищурился, словно сомневался. Сугуру было прекрасно видно все те смешинки в его глазах, которые омега даже не пытался подавить, так что спустя секунду он был первым, кто случайно выпустил смешок. Один, второй. Сюэ присоединился следом, смеясь и показывая маленькие белые зубки, а там уже и Сатору подхватил, усиливая общий смех в несколько раз. — Чёрт, — сказал Сугуру, прищурив глаза. — Ты бы видел своё глупое лицо! — Я бы на твоё посмотрел, если бы эта штука была направлена на тебя! — возмущенно воскликнул альфа. Сугуру фыркнул и развернулся было к Сюэ, но резко замер, фокусируя взгляд на предмете, что оказался неожиданно очень близко к его лицу. Сантиметров за десять от лица. Внезапно осознав, что именно там находится, он резко дёрнулся в сторону, заваливаясь на пол. На минуту в комнате воцарилась тишина, а потом два идиота стали смеяться над ним так громко, что это стало настоящей угрозой для ранней потери слуха. Серьёзно, они хохотали, как гиены, не переставая. Со стороны Сюэ было очень низким поступком так близко приблизить белый член к лицу Сугуру. Вот же нахал. Более того, член, который он пытался вставить в свою задницу и который, скорее всего, там уже даже побывал. Сюэ смеялся даже громче Сатору, начиная задыхаться. Сугуру равнодушно смотрел в потолок, хотя ему тоже было весело. Не то чтобы он когда-нибудь в этом признается кому-либо из двух идиотов, что решили таким образом над ним подшутить. Это действительно было неожиданным! Кто вообще не отшатнётся, если перед его лицом окажется член? Сугуру неожиданно смутился двусмысленности этой мысли. Было много ситуаций, когда люди не стали бы от такого отшатываться. — Вы смеётесь над этим, как глупые подростки со спермотоксикозом, — всё ещё сухо, но более занудно сказал Сугуру, вызвав тем самым новую волну смеха. Они были подростками со спермотоксикозом. Даже слишком. Когда Сюэ стало не хватать воздуха, смех наконец-то пошёл на спад, даже если и не сразу. У Сатору выдержки было побольше, так что, в отличие от омеги, он не стал икать, даже если после характерного звука альфа снова выдавил из себя несколько смешков. — Боже, мы все идиоты, — сказал Сюэ наигранно-трагичным тоном, растягивая слова. Сугуру посмотрел на него, замечая, что омега морщится. Течка. От этого он на секунду почувствовал себя неловко, но потом успокоился. В конце концов, всё в порядке. Они разберутся с этой течкой, когда она усилится. После такого подъема настроения любое препятствие казалось всего лишь мелким неудобством, с которым можно довольно легко расправиться, если хорошо постараться. — Говори за себя, — усмехнулся Сатору, пододвигаясь на диване. Сюэ, сделав тяжёлый вздох, встал с пола, чтобы присесть рядом с альфой, и Сугуру, помедлив, решил последовать его примеру. — Я — гений. — Гений-придурок, — шепнул ему Сугуру поверх головы Сюэ. Не глядя, его рука помогла омеге сильнее замотаться в одеяло, чтобы остаться посреди двух альф. Сатору прищурил на него глаза, но ничего не успел сказать. Его внимание что-то привлекло, и Сугуру тоже перевёл туда голову, чтобы увидеть, как на низенький столик впереди Сюэ ставит… белый член. — Почему он белый? — спросил он как можно более равнодушно. — Они все белые, — тем же тоном ответил Сюэ. — Все двадцать, — многозначительно кивнул Сатору. Пару минут они помолчали. Это было уже не такое напряжённое молчание, как раньше, хотя всё ещё неловкое. Гамма между ними поёрзал, и Сугуру, не видя, понял, что Сатору пододвинулся ближе и обнял его сразу двумя руками; знал, потому что теперь он левым боком чувствовал руку Сатору, которая обнимала талию омеги, прижимая его ближе к собственническому альфе. Сугуру подавил порыв повторить его действия. Ему тоже хотелось обнять Сюэ, но, наверное, это было бы ещё более странно, учитывая его недавние слова. Сюэ внезапно вздохнул: — Мне, наверное, надо снова вернуться в ванну и закончить это дело. — Не наверное, — неловко сказал Сугуру, продолжая почему-то смотреть на маленький фаллоимитатор. — Это обязательные рекомендации врача, чтобы не было сильных, болезненных судорог, верно? Тебе нужно было с самого начала попросить Сёко залечить рану, чтобы не приходилось с этим мучиться. Но раз ты это не сделал, то теперь иди и делай. А Сёко осмотрит её позже. Как только придёт в себя. У Сюэ к этому времени как раз должна закончиться течка. Во время течки в любом случае уже ничего сделать нельзя, даже если прямо сейчас у них троих есть небольшой промежуток времени, чтобы подготовиться к следующей волне. Сугуру уже начал чувствовать запах мяты. Ещё слабый и совсем-совсем небольшой, но он, тем не менее, начинал пробиваться через блокираторы. Скорее всего, запах был даже сильнее, чем он мог его чувствовать, потому что буквально через Сюэ сидел Сатору, чьи феромоны лимонов практически заполонили собой комнату. — Да, надо, — сказал Сюэ, вздыхая. — Но мне та-ак лень. Сугуру перевёл взгляд, готовый заспорить и заставить силой (хотя он пока не знал, как, потому что единственное, что он мог сейчас сделать силой, так это запереть Сюэ в ванне на время, которое необходимо для всего этого… введения) делать необходимое, однако запнулся, увидев действительно усталое лицо Сюэ. Несмотря на то, что ранее он смеялся и звучал довольно энергично, сейчас оно было чуть сероватым и усталым. Тело не дёргалось от боли или судорог, было скорее вялым, без сил. — Если хочешь, — внезапно энергично сказал Сатору. — Могу помочь. Он перевёл взгляд на светловолосого альфу; тот смотрел исключительно на член, словно не он только что буквально швырнул весьма ужасное предложение между ними тремя. — Знаешь, что? — внезапно сказал Сюэ, не дав тишине даже полноценно опуститься. — А я хочу. Можно вот прям на этом диване. Сугуру неловко выдавил из себя смешок, уже собираясь сказать «не шути так», когда Сюэ внезапно стал вырываться из рук Сатору, пытаясь снять штаны. И вот именно в этот момент ему примерно и стало ясно, что нифига это не шутка, а на самом деле весьма реальное предложение. Он посмотрел на Сатору. Сатору с широко раскрытыми глазами смотрел в пространство, и было сложно сказать, на что именно; сглотнул, а потом протянул свои руки куда-то чуть вперёд, но вниз, неловко сжав в кулаки. — Что, сейчас? — удивился Сатору. Сюэ, уже наполовину сняв штаны, обернулся к ним двоим с недоумением. К счастью, у него была действительно большая толстовка; кажется, она даже не была его толстовкой. Потому что это была его, Гето, толстовка. Сугуру почти принял это недоумение омеги за чистые эмоции, пока не понял, что тот пытается скрыть насмешливую и слегка издевательскую улыбку. Это, однако, совершенно не говорило о том, что ничего из его того-самого предложения не было шуткой. — Я хочу с тобой встречаться, и ты хочешь со мной встречаться; Сугуру не хочет, верно? — неожиданно сказал Гамма. Оба молча кивнули, не найдя в словах ничего, чему можно было бы возразить. — Обычно пары занимаются таким. Конечно, это очень быстро, и если на самом деле ты не хочешь, то ладно. Но я ведь и не предлагаю прямо сейчас заняться со мной сексом — ты просто введёшь в меня вот этого приятеля, — его рука указала в сторону стола. — А Сугуру? — спросил Сатору, неловко махая рукой в его сторону. Сюэ моргнул, словно не понял вопроса. — Эм, а Сугуру будет делать то, что сам хочет, — пожал омега плечами. После чего шире улыбнулся, поворачиваясь к нему. — Сугуру, может, ты хочешь это сделать? Сатору что-то медлит. А ведь это весьма выгодное предложение! — Я не медлю! — краснея, нервно выкрикнул Годжо. Сюэ мягко рассмеялся; это не было чем-то обидным, просто лёгкое поддразнивание. Его смех даже как-то успокаивал во всей этой ситуации. Гето задумался. Предложение Сюэ, с одной стороны, было не совсем приличным. С другой стороны, что вообще между ними тремя сейчас могло бы быть приличным? Да ничего. К тому же, ему нужно было ввести анальную пробку не для того, чтобы заняться сексом или чем-то подобным, а просто чтобы через пару часов не начались сильные судороги, и, честно говоря, Сугуру сделал бы это, если бы его попросили. Потому что здесь нет сексуального подтекста; это не сексуальные действия, и именно поэтому ему было бы нормально это сделать. Тем не менее, всему этому можно было придать сексуальный подтекст. Если они этого захотят. И, как понял Сугуру, Сатору и Сюэ не против это сделать; но они также не против этого не делать, что сбивало его с толку. Одно Гето Сугуру мог сказать точно — он не хотел уходить. В то же время альфа не был уверен, что хотел бы что-то делать, потому что сейчас атмосфера была слишком странной и непонятной для него. — Я, — неловко начал он. Пальцы сжали материал, мня меж подушечками. — Хотел бы… посмотреть. Если вы не против, конечно. — Не против, — тут же сказал Сюэ, дёрнув головой в отрицательном жесте. — Конечно нет, — фыркнул Сатору. Сугуру неловко попытался принять более удобную позу, а потом понял, что для них троих будет маловато места на этом диване. Он ведь был школьным и действительно не слишком большим. Поэтому он встал и какое-то время постоял под пристальным вниманием уже двух людей, прежде чем решиться сходить на кухню за стулом. Потому что, кроме стола, сесть больше было просто некуда, а садиться на стол прямо сейчас не было никакой возможности, ибо он уже был занят — занят членом. Чувствовал Сугуру себя при этом весьма и весьма странно. Неловко. К счастью, явно не он один так себя чувствовал, потому что Сатору всё ещё сидел на том же самом месте и, стоило ему появиться в зале, посмотрел на него тем самым взглядом, который во время миссии обычно значил что-то вроде панического «что мне делать, Сугуру?». Гето неловко дёрнул плечом, поставил стул рядом с низеньким столиком, очень явно ощущая возле себя эту белую определённую форму, а потом сел и постарался не дышать, чтобы не привлекать к себе не то что лишнего внимания, а вообще внимания. Сюэ тем временем наконец-то снял с себя штаны и боксёры. Его интимные части, тем не менее, продолжали скрываться за толстовкой, потому что для Сюэ она была действительно великовата. Если бы омега наклонился, то скрытое стало бы видным, но он стоял прямо, складывая штаны и переминаясь на цыпочках, смотря на носки, словно не мог решить, снимать ли их. Сугуру отдалённой, глупой частью своего мозга подумал, что это милые носочки. Они были с жёлтой уточкой, которая повторялась через определённое расстояние. На уточке был яркий голубой бант, демонстрируемый с гордостью и некой детской непосредственностью. Когда Сюэ решил наклониться и снять носки, Сугуру внезапно для себя выпалил: — Оставь. На него посмотрели. Сугуру окаменел, продолжая смотреть на носки с уточкой. Он не знал, что заставило его это выпалить — желание не убирать эти милые носочки с маленьких ног Сюэ, чтобы не увидеть маленькие, голенькие пальчики омеги. Или чтобы Гамма просто не наклонялся, потому что иначе бы они оба, Сугуру и Сатору, могли случайно увидеть его голую попу. — Окей, — медленно протянул Сюэ, странно на него посмотрев. Сугуру смутился, чувствуя, как кровь поднимается по щекам, но старательно смотрел куда-то в область шеи, чтобы случайно не посмотреть куда-то ещё. Даже если чисто технически Сюэ согласился, чтобы он смотрел. Потому что это согласие подразумевало под собой разрешение смотреть куда угодно. И Сатору тоже с этим согласился. Так что Сугуру мог с чистой совестью смотреть на любое место на их голых телах. — Мне они тоже нравятся, — нарушил тишину Сюэ. — Милые, да? — Ага, — сказал Сугуру, потому что омега смотрел именно на него. Он дёрнул плечом, чувствуя, как поднимается неловкость. Сюэ улыбнулся, а потом обернулся к Сатору. Против воли Сугуру почувствовал странное облегчение, что внимание наконец-то сместилось с него на кого-то другого. Того, кто как раз таки хотел бы этого внимания: Сатору сел, чуть расставив ноги, словно таким образом пытался не упасть и в то же время вместить их на пол. Омега подошёл ближе, чуть наклонился вперёд. Сугуру видел, как глаза обоих немного потемнели, а потом Сюэ подался вперёд, инициируя поцелуй.

***

У Сюэ были очень крепкие губы. Это было единственной мыслью Сатору, когда его губы оказались под другими губами. Чуть сухие, именно крепкие и плотные, они прикасались к нему почти невесомо и легко в течение нескольких долгих секунд, что казались ему такими вечными и в то же время невероятно короткими. Он невольно выдохнул, когда Сюэ, улыбаясь, чуть отодвинулся назад. Его большие глаза смотрели прямо в его глаза, прежде чем обернуться куда-то назад. — Тебе хорошо видно, Сугуру? Сугуру. Точно. Их здесь было трое. На какое-то мгновение Сатору совсем забыл об этом, слишком сильно погрузившись в этот момент. — Ага, — услышал он откуда-то шёпот своего друга. — Хорошо. — Хорошо, — сказал Сюэ. — Но, если что, можешь ходить и смотреть. Я хочу, чтобы тебе тоже было интересно и хорошо. — А я не буду вам мешать? — Нет, — вмешался Сатору, наконец-то сумев сглотнуть и откуда-то взять сил, чтобы вступить в разговор. Чуть твёрже он закончил, окончательно ставя точку в этом вопросе: — Не будешь. Сюэ снова повернулся к нему. Сатору, проявляя невиданную смелость, наконец-то вытянул руки вперёд и ладонями обнял небольшую талию омеги. Она снова казалась ему крепкой, сильной. Мышцы были напряжены, потому что он стоял в немного странном положении. Сатору потянул его на себя. Не слишком быстро, но довольно однозначно намекая, что хотел бы, чтобы Сюэ сел на его колени; как они сидели тогда, когда они были вместе всего двадцать минут назад. Омега послушно оказался на них, шире и свободнее раздвигая свои бёдра, упираясь коленями в спинку дивана. Он просто не мог не смотреть на эти голые бёдра. Сатору сглотнул, медленно перемещая руку с талии вниз, чтобы пальцами провести вначале до колена, а потом по внутренней стороне. Губы у Сюэ были крепкими; он весь был крепким, пока стоял. Но теперь, сидя, не напрягаясь, его мышцы были в более расслабленном состоянии, и бёдра казались невероятно полными и мягкими. Сатору невольно схватил как можно больше, смотря, как мышцы бугорками выглядывают между пальцами, чтобы сжать чуть посильнее и ощутить всё это. Оно было мягким, и его было так много. Сюэ дёрнул бедром, но потом положил свои руки на его плечи. Он поднял голову, не зная, что делает и надо ли что-то сделать, желая прямо сейчас просто… трогать и щупать бедро. Долго. Тыкать пальцами, сжимать, растирать, переминать — и всё такое. Сюэ притянул его голову к своему лицу, зарываясь руками в белых волосах. Это тоже было хорошо — и то, как к его губам прикасались чужие губы, тоже было хорошо. Очень, очень хорошо. И приятно. Он облизнул губы, прикасаясь языком к чужим губам. Сюэ выдавил явно одобрительный стон, а потом надавил, раздвигая его губы и проникая маленьким язычком внутрь. Сатору почувствовал мягкое прикосновение языков и неловко замер, не зная, что делать, но Сюэ просто двинулся дальше. Чужой язык гладил его чувствительное нёбо; прошёлся по зубам, мимолётно, но очерчивая каждый клык. Потом, словно прощаясь, снова прикоснулся к языку Сатору, прежде чем Сюэ отстранился. Годжо открыл глаза одновременно с глубоким вдохом. Всё это время он совершенно не дышал. — Хочешь попробовать? — спросил Сюэ, смотря куда-то выше его плеча, задирая голову. Сатору, пытаясь восстановить дыхание, обернулся, моргнув. Его глаза с большим трудом смогли сконцентрироваться конкретно на фигуре Сугуру, что стоял теперь позади него, в какой-то момент встав и подойдя ближе, как они разрешили ему сделать. Лицо темноволосого альфы выглядело слегка растерянным, когда он пожал плечами, отвечая: — Не знаю. Даже не смотря туда, он знал, что пальцы Сугуру неловко мнут какой-то материал. Сюэ на его коленях поёрзал. Сатору в какой-то момент опустил руки вниз, на ягодицу, а заметил это только сейчас. Его вторая рука сильно сжимала мягкое бедро, и он поспешно ослабил хватку, растирая это место в качестве молчаливого извинения за свои действия, которые в какой-то момент случайно перестал контролировать. — Это… хорошо, — сказал Годжо, закидывая голову назад. — Тебе понравится. Сугуру выглядел откровенно сомневающимся. — Поцелуи нравятся не всем, — сказал внезапно Сюэ. Оба посмотрели на него, но тот только удивлённо пожал плечами. Что, кстати, весьма логично, если так подумать. Любому человеку могло что-то не нравится. Да, это звучит вполне логично. И какая разница, что именно «это что-то» не нравилось: какой-то вкус пончика или же поцелуй? Видимо, Сугуру был примерно в том же мысленном направлении, потому что он снова пожал плечами. Это, однако, теперь было немного более уверенным: — Мысль поцеловаться кажется мне странной. Но… думаю, один раз попробовать — нормально. После этих слов Сугуру наклонился вперёд. Сюэ пришлось немного привстать, опираясь на колени, и Сатору теперь мог набраться смелости действовать дальше: на талии он приподнял толстовку, снова открывая для себя пухлые бёдра, чтобы смотреть на них вдоволь. Прекрасные, сочные, пухлые бёдра. Ох, как же ему внезапно захотелось их укусить. Сатору видел их уже так много времени, но только сейчас смог действительно понять, какие же они большие. Раньше эта разница не бросалась в глаза, потому что сам по себе Сюэ довольно тонкий и маленький; к тому же его бёдра не были толстыми и широкими, чтобы даже в платье бросаться таким образом в глаза. Чёрт, они ведь имели между собой небольшой треугольник, где, если ноги сомкнуть плотно вместе, оставалось небольшое расстояние пустоты. Но всё равно — крепкие, сочные и пухлые. Толстовка, которая так нагло пыталась их скрыть, казалась ему самым ужасным и самым несправедливым проклятием, пострашнее любого особого уровня. Как хорошо, что Сатору был самым умным и находчивым магом последнего тысячелетия. Именно по этой причине он решил и вовсе проигнорировать вещичку, просто напросто сунув руки под неё. Его внимание разделилось само собой: одна часть него смотрела на то, как кожа легко сминалась под пальцами, показывая разницу в размерах; как она чуть краснела, словно смущалась, покрываясь румянцем; как дрожала, возвращаясь на место. Вторая часть Сатору ни за что бы не смогла отвести глаза от того места, где наконец-то соприкоснулись губы Сюэ и Сугуру. Как он и говорил раньше — как Сатору и думал — как он и фантазировал сам себе — это было действительно горячее зрелище. Их лица были вполне расслаблены. Может быть, брови Сюэ чуть напряжены, но у него и ноги дрожали. Сатору было лестно думать, что это по его вине омега переминается, что именно он виноват в том, что ему неудобно таким образом стоять на коленях, вытягиваясь к Гето изо всех сил. В то же время сам Сугуру наклонился вниз, и часть его распущенных волос упала вниз по бокам. Если бы не его Шесть Глаз, то чёрные волосы непременно бы заслонили обзор; однако они у него были, и именно поэтому он видел больше. То, как дрожат ресницы Сугуру, или то, как его выражение лица становится задумчивым прямо во время поцелуя. То, как Сюэ чуть наклоняется в сторону, чтобы не столкнуться носами. То, как Гето придерживает омегу одной рукой, словно не хочет, чтобы этот поцелуй заканчивался так быстро. Их губы под кожей раскрываются навстречу друг другу. Вот только если в поцелуе Сюэ и Сатору именно Сюэ был тем, кто решил исследовать чужой рот, то сейчас Сюэ просто прикоснулся к языку Сугуру, словно пытался пригласить его на другую территорию. И Сугуру, глупый Сугуру, пошёл прямо в ловушку — а это явно было ловушкой, о чём даже Сатору не сразу догадался. Язык Сугуру с интересом проник глубоко внутрь, сплетаясь с языком Сюэ. Они тёрлись друг о друга, мешая слюну, были жадными и, такое ощущение, что голодными; даже голоднее, чем ярое желание Сатору укусить бёдра, что сейчас были в его руках. И именно тогда сработала ловушка. Сугуру, очевидно, всё это время не дышал, как и сам Сатору. Годжо знал, пульс друга скачет, словно сумасшедший, а лёгкие напряглись в попытке сделать новый вдох, когда он попытался отстраниться, и Сюэ плотно сжал свои губы и зубы в осторожной попытке не дать уйти так просто. Омега напряг рот, плавным движением двинулся всем телом выше, снова прикасаясь к губам и начиная засасывать чужой язык в себя, словно пытаясь продемонстрировать, как сильно он не хочет его отпускать. Темноволосый альфа попытался сделать вдох через рот — и тем самым вдохнул воздух через рот Сюэ. Потому что омега каким-то образом умудрялся дышать через нос, демонстрируя невиданное мастерство. Сатору сделал мысленную заметку спросить, с кем Сюэ научился целоваться. От этого человека нужно было избавиться — либо убить, либо сделать так, чтобы Сюэ больше никогда с ним не встретился. После вдоха Сугуру, Гамма его отпустил, напоследок легонько прикусив самый краешек языка зубками. Гето шумно задышал, пытаясь восстановить дыхание. Годжо схватил Сюэ за затылок правой рукой, пальцами зарываясь в волосы и подтягивая к себе, снова инициируя поцелуй. Ему тоже было любопытно: каково это, залезть своим языком в этот маленький рот? В этот раз у него даже почти получилось дышать. Во всяком случае, сделать пару вдохов и выдохов. После третьего долгого поцелуя даже у Сюэ сбилось дыхание. Он закрыл глаза, глубоко дыша, как и двое альф, а потом опустился на бёдра Сатору, видимо, устав стоять. Светловолосый обернулся к другу: — Ну как? — спросил он с нетерпением. — Понравилось? Сугуру встретился с ним взглядом и, всё ещё восстанавливая дыхание, ответил: — Это приятно… но смотреть на вас двоих интереснее. — Хорошо, — сказал Сюэ. — Сатору, снимай кофту. Годжо улыбнулся, выполняя простую команду и чувствуя, как при его движениях Сюэ крепко держится за всё, за что только мог. По большей части — за его тело. Не то чтобы он был против, наоборот, только за. — Вы не забыли о главном? — напомнил неожиданно Сугуру. Он указал пальцем за спину Сюэ, напоминая об анальной пробке. — Это прелюдия, — важным тоном сказал Сюэ, улыбаясь. — Если только ты не хочешь искать смазку, Сугуру. Сатору медленно, осознавая каждое своё движение, раздвинул ноги Сюэ в стороны. Омега весело посмотрел на него, но послушно сделал всё, позволяя двигать его телом, чтобы продвинуть руку дальше, натыкаясь на влажное колечко сжатых мышц. — Мокро, — сказал Сатору, осознавая, насколько глупо он звучит. — Благодаря тебе, — насмешливо сказал Сюэ. Не зная, что делать, Сатору опустил свои длинные пальцы меж своих ног. Его левая рука всё ещё сжимала бедро омеги, а глаза видели определённую и весьма характерную складку возбуждения. У него самого в штанах было жарко: всего лишь от одного поцелуя стояло так, что Сатору даже удивился, почему не почувствовал этого раньше. Наверное, потому что он был слишком занят, отвлекшись на другие свои чувства, которых было так много, и все они были такими необычными, новыми, приятными. Член от всех них стоял колом, так, что было тесновато, вот только смелости расстегнуть себе штаны так и не нашлось. К счастью, между ним и Сюэ было достаточно расстояния; в конце концов, он просунул между их разведённых ног свою руку. — Ничего не вижу, — неожиданно услышал он тихий голос Сугуру. Это звучало на удивление застенчиво. Сюэ неловко поёрзал: — Без толстовки мне станет холодно. О, как же Сатору ненавидел эту ёбанную толстовку. — Сугуру, — позвал он, после чего качнул головой в сторону, ничего более не говоря. Сатору положил ладони на ягодицы, а потом встал с места. Его руки были не такими сильными, как у Сугуру, но этого вполне хватило, чтобы за короткое время другой альфа успел разложить диван, подхватывая мысль так, словно они были телепатически связаны. Сюэ за пару секунд даже не успел испугаться; только сильнее схватить за плечи, да оплести его талию ногами. А после этого Годжо развернулся, быстро опуская его на диван. Сугуру даже подушку успел положить под голову. Омега моргнул, а потом улыбнулся. Наклонив голову набок, он отпустил талию Сатору и расставил ноги по бокам, сверкая светлыми носками с утятами и бросая взгляд на Гето, который присел с другой стороны, продолжая внимательно наблюдать. У Годжо было слишком мало терпения, чтобы следить за каждым их взаимодействием. Вместо всего этого он просто потянул толстовку вверх, открывая вид на омежье тело. Первое, что бросилось ему в глаза, — большой шрам внизу живота. Ещё немного красноватый, свежий, он был совсем-совсем недавний… Ощущение, что Сюэ получил его за пару дней до того, как поступил к ним в Академию, и, скорее всего, так и было, потому что в свои первые дни здесь он чувствовал себя неважно, и Сатору об этом помнил. Он оставил это на потом. У самого Годжо не было шрамов, но это исключительно благодаря Безграничности и самым лучшим лекарям клана Годжо. А вот у Сугуру, он знал, есть несколько бледных шрамов. Второе, что привлекло его внимание — это член. Он был красным, чуть набухшим и маленьким. Как и весь омега, маленьким. Сатору мог поклясться, что половина его ладони по длине больше, чем этот член — его вообще можно было назвать членом? Маленькая штучка дрогнула, выдавливая из себя пару капель. — Не говори этого! — зашипел Сюэ, резко краснея и отводя дрожащие глаза куда-то в сторону. Сатору понял, что случайно произнёс вопрос вслух. Он моргнул, смотря на эту маленькую штучку между ног Сюэ. — Но он действительно маленький, — сказал Сатору, наблюдая за тем, как оно сильнее набухает и начинает течь. А ведь до неё даже не дотронулись. — Я читал, — сказал внезапно Сугуру. — Что у омег всегда маленький. Это только у альф такие большие, Сатору, — тон у него вышел поучительным, вот только смотрел он туда же, куда и сам Сатору. Никто из них не отводил взгляда. Сюэ неловко дёрнул бедром, словно хотел спрятаться. Сатору этого не позволил, крепко сжав ногу и раздвинув их ещё дальше друг от друга, получая в качестве награды за свои действия долгий стон. Звучало весьма поощрительно. — Чёрт, вы двое, — вздохнул Сюэ, так и не закончив, прервавшись, когда Сатору провёл пальцем по выступающей косточке. — Я не могу назвать это членом, — капризно сказал Сатору, наблюдая, как Сюэ — ну, его часть тела — дёргается от этих слов. — И как ты это назовёшь? — с любопытством спросил Сугуру. — Членик? — попробовал Сатору. — Маленькая штучка? Второе мне нравится больше. — Тогда у Сатору, выходит, большая штучка? — спросил Сюэ. Годжо сглотнул. Его «большая штучка» пульсировала. Он плюнул на всё и одной рукой сначала расстегнул школьные штаны, а потом второй решил помочь избавиться от них. Сюэ смотрел на его член широко раскрытыми глазами, прежде чем его маленькая рука опустилась вниз, словно он застеснялся и захотел прикрыть то, что раньше называл «членом», крепко сжав. По комнате раздался смущённый стон. Годжо это повеселило — Сугуру, очевидно, тоже, потому что усмешка второго была слышна в комнате довольно отчётливо. — Ни слова, — твёрдо сказал Сюэ. Сатору выдавил смешок, но ничего не ответил. Избавившись от одежды, он немного осмелел, особенно видя то, как лежал Сюэ, не двигаясь и тем самым разрешая к себе прикасаться. — Убери руки, — попросил сбоку Сугуру, продолжая смотреть на пах. Сюэ поёрзал, но послушно развёл руки в стороны, хватаясь за покрывало дивана. Его ноги дрожали от возбуждения, и Сатору заметил, как вход стал более влажным и мокрым. Да. У омег действительно там течёт. Теперь он это знал. Ему захотелось потрогать это место ещё раз; он опустил пальцы вниз, прикасаясь к колечку мышц, а потом приготовил один палец, раздвигая мягкие, но плотные стенки в стороны, чтобы протолкнуть его внутрь, где было мягко и тесно. Сюэ одобрительно замычал, не двигаясь, но дёргаясь, словно то ли хотел погрузить палец поглубже, то ли уйти. Сатору знал, что это — первое, потому что маленькая штучка пульсировала, показывая, что её хозяину всё более чем нравится. Он сглотнул, прежде чем протолкнуть палец дальше. Медленно, до тех пор, пока палец не вошёл до костяшки, погружаясь в чужое тело целиком. Омега дёрнулся, совершенно очевидно пытаясь протолкнуть его глубже, так что Сатору снова сглотнул, облизывая сухие губы, прежде чем вынуть палец почти до конца и снова ввести его глубоко внутрь, раздвигая стенки. Запоздало Годжо почувствовал, как поближе к нему сел Сугуру, явно желая посмотреть на это невероятное зрелище поближе. Сюэ застонал, закрывая глаза и полностью расслабляясь. У него и до этого было очень мало сил, парень держался скорее на адреналине и упрямстве, так что в этом ничего удивительного не было. — Давай второй, — сказал тихо Сугуру. Когда Сатору кинул на него мимолётный взгляд, то внезапно понял, что Гето очень внимательно наблюдает. Мысль сделала его ещё более взволнованным. Он кивнул, слушаясь, после чего вынул палец и осторожно добавил второй, наблюдая, как розовые, набухшие стенки тянутся, раздвигаясь, чтобы принять внутрь уже два пальца, а не один. Ему казалось, что от смазки возле дырки всё блестело, но это было совершенно неважно, когда Сюэ застонал громче, шире раздвигая ноги и опускаясь на пальцы почти самостоятельно. Внутри было жарко и мокро; а ещё туго, так чертовски непривычно, и в то же время Сатору просто не мог подобрать слов, чтобы точно выразить все свои мысли, что скакали, словно бешеные. Он мог только снова облизать губы, а потом развести пальцы как можно шире, сильнее погружать их внутрь, резко вынимать и крутить, слушая довольные стоны Сюэ. Во время одного поворота пальцев Сюэ внезапно застонал так сильно, как никогда до этого. Его тело выгнулось поломанной дугой, глаза крепко зажмурились, а из маленького члена выстрельнула сперма, пачкая живот и пересекая розоватый шрам. Сатору на несколько секунд замер, а потом снова шевельнул пальцами, наблюдая, как омегу потряхивает каждый раз, стоит ему прикоснуться и надавить подушечками в одном месте. Дотянуться туда было немного сложно. Приходилось очень сильно проталкивать пальцы внутрь, а ещё было слишком туго, и они туда едва пролазили. Точнее, только один, средний палец, самый длинный. Именно он в роковой момент и толкнул круглое, мягкое местечко. Сюэ от его действий дёргался; из члена медленно вытекала сперма. Он всё ещё был красным, и Сатору просто не мог на него не смотреть, потому что это было таким невероятным зрелищем, от которого никто бы не смог оторвать глаз, и Сугуру был явно с ним согласен, потому что он тоже смотрел на эту маленькую штучку, которую другие почему-то решили назвать членом. Член — это то, что у Сатору прямо сейчас так стояло, что аж до боли. Пульсировало, немного текло. Он вынул пальцы из дырки Сюэ и положил на головку, чтобы немного потереть себя и облегчить боль. В отличие от члена омеги, его целая ладонь по длине была почти в два раза больше. — Сатору, пробка, — напомнил сбоку Сугуру, чуть отодвигаясь, чтобы не сидеть слишком близко сейчас, когда Сатору не склонялся над меньшим телом. Годжо выругался, переминаясь на коленях. Сюэ приоткрыл глаза, восстанавливая дыхание, но пока не двигался, рассеянно смотря в потолок. Это был тот самый редкий момент, когда парень не улыбался, — и единственный, когда Сатору почувствовал от этого некое удовлетворение, потому что, очевидно, это именно он был причиной, по которой у Гаммы просто не было сил для такого элементарного действия. Он вытянул руку, беря в руки маленький искусственный член. По размеру он был практически таким же, как и член омеги перед ним, разве что в месте на конце была вытянутая форма, которая явно была предназначена для того, чтобы после легко вытянуть. — Так, — попытался он что-то сказать, а после вынужденно прокашлялся, потому что голос оказался сиплым. — Эм, приготовься. Сюэ слабо фыркнул. Сугуру сбоку был не лучше, но альфа хотя бы молчал, продолжая наблюдать за тем, как тугое колечко мышц снова открылось, медленно впуская в себя белый член. Сатору представил, как в будущем он будет таким же образом вводить уже свой член. Намного превосходящий размером: шириной, длиной. Горячий, с узлом. Тяжёлый. Он, наверное, будет таким большим, что у Сюэ надуется живот, потому что этот омега маленький и тело у него такое же маленькое, а Сатору — большой, и, чтобы вместить его, коже в определённых местах придётся натянуться, поддаваясь размеру альфы. Это была настолько жаркая фантазия — прямо перед его глазами, когда маленькая анальная пробка проталкивалась внутрь, отодвигая расслабленные мышцы, что Сатору успел провести только пару раз левой рукой, сжав от основания до головки, прежде чем кончить. Сперма попала на розовое, пухлое бедро, которое дрогнуло. Сюэ снова застонал, хотя до этого молчал, только изредка дёргаясь, до конца принимая в себя эту игрушку. Его нога, та, что теперь была испачкана в его феромонах, в его сперме, дёрнулась, тем самым пачкаясь ещё больше. Сатору отодвинулся в сторону, упираясь спиной в ручку дивана, чтобы отдышаться. Оргазм был настолько сильный, что у него на мгновение потемнело перед глазами, но всё это было ничем по сравнению с тем, каким развратным сейчас выглядел Сюэ: с задранной чёртовой толстовкой, в белых разводах, с широко разведёнными ногами, что дрожали, но были не в силах сомкнуться, потому что Годжо всё ещё оставался между ними. С этими жёлтыми утятами на носках, где поджимались маленькие пальчики, которые не смогли бы при всем желании спрятаться от вездесущих Шести Глаз. С мокрыми губами и размытыми от удовольствия глазами. Сатору глубоко вздохнул, чувствуя, как лимон поддаётся мяте. Последнее было таким маленьким, таким слабым, что среди запаха самого Годжо его уловить было практически невозможно. Сбоку пошевелился Сугуру. Сатору посмотрел на него, только сейчас замечая небольшой бугор в свободных штанах, и недоумённо поднял голову выше, тихо спрашивая: — А ты? Гето медленно повернул к нему голову, прищурившись. Длинноволосый пожал плечами, начиная мять в своих руках что-то, что Годжо сейчас игнорировал во избежание сенсорной перегрузки — ибо он всё ещё смотрел на Сюэ, на его большие и мягкие бёдра. Сатору так и не укусил их. Ему всё ещё хотелось. Так сильно хотелось, что даже зубы болели. — Если вы всё, — сипло сказал Сюэ, — то вытрите сперму. — А если нет? — спросил Сатору, хотя на самом деле не думал, что хочет чего-нибудь ещё. От первого раунда ещё не успел отойти. Сюэ, казалось, над его вопросом задумался. — Если дадите воды, то могу продолжить. Сугуру тут же встал, как всегда заботливый и дотошный. Сатору хмыкнул, но согласился: — Сугуру, мне тоже возьми. Глаза его, тем не менее, всё ещё смотрели на бёдра. Буквально на секунду он приподнял взгляд выше, пытаясь прочитать лицо Сюэ, но тот, улыбаясь, с интересом смотрел на него, после чего приподнял брови выше, словно спрашивал: «Чего ты ждёшь?» И Сатору не стал ждать — наклонился, всё ещё продолжая смотреть в зелень, мягко целуя сочное мясо, прежде чем легко зажать его между зубами и легонько прикусить. Отпустить, снова поцеловать, но теперь уже выше, поднимаясь по внутренней стороне бедра, чтобы на новом месте затянуть внутрь себя кожу, чувствуя, как омега под ним дрожит, теряя контроль над лёгкими. Он отстранился с оглушительным «чмок», как раз в тот момент, когда подошёл Сугуру с двумя стаканами воды. Место краснело, словно смущалось такого наглого поцелуя. Годжо взял протянутый стакан, а Сюэ медленно сел, тоже принимая спасительную жидкость, выпивая невероятно быстро. Сугуру налил ему ещё, до тех пор, пока омега не напился. — Я хочу твои бёдра, — прямо сказал Сатору, как только все вернулись на диван. — Хоти, — весело ответил Сюэ, играючи ими пошевелив, дразня. Сугуру с интересом провёл коротким ногтём по засосу, хмыкнув. Он явно поддерживал эту идею. Сатору улыбнулся шире, снова наклоняясь. О, альфа собирался пометить их так, что никакая дурацкая толстовка не сможет скрыть его меток. Пока у него есть время, он будет делать всё, что захочет. В конце концов, кто ему помешает?