not too late

юнхо бежит. последние десять минут он, не сбавляя темпа ни на секунду, бежит между темных дворов и пугающих глубоких переулков. наконец перед ним лестница. ступеней огромной количество, а ноги уже не выдерживают той скорости, какую он сохраняет только благодаря своей силе воли. тусклые фонари освещают путь ввысь, подобно небесному: будто там, в тёмном конце, его все же ждёт что-то хорошее. на ночном небе нет ни одной звезды, а полная луна нарочно скрылась за облаками и проглядывает лишь на мгновение, когда облака медленно обтекают единственный в ночи яркий источник света. юнхо бежит. считать ступени он не намерен, перепрыгивая через две или даже три одним рывком. кажется, свет в некоторых окнах отпугивает его, будто несёт смертельную опасность. маска и капюшон скрывают уставшее лицо, залитое потом и слезами. слезами не от той боли, которую он сейчас чувствует по всему телу. лестница, казавшаяся бесконечной преградой и непреодолимым путем, закончилась быстрее, чем думалось. наконец перед ним открывается вид на дом. тот самый, куда он мчался будто в последний раз, будто боялся потерять все и от этого зависела целиком и полностью его тяжёлая жизнь. в ступоре чон стоит и смотрит в тёмные окна, завешанные плотными шторами. дома ли он? может быть, он уехал? сбежал? может, юнхо уже потерял все и ещё не догадывается об этом? он делает шаг к окну, в которое любил смотреть. прощался, махал рукой, воздушные поцелуи посылал, обещал вернуться, как можно скорее. теперь же оно закрыто от него, кажется, - забетонированно навсегда, - как и сердце жителя комнаты, в которое ведёт. юнхо мигом выхватывает из кармана нужный ключ, открывает входную дверь так, будто живёт здесь и имеет на то полное право. полная тишина и тьма поразили его мозг, а страх снова подкрался к самому сердцу, нашептывая, что это ошибка. вся его жизнь, его выбор, его мечты, его чувства - ошибка, которую допускать было непростительно. но человек, что был самым тяжёлым испытанием и призом за него же, считает ли так же? шаги гулом отзывались в сознании, нарушая сводящую с ума тишину. заветная комната была ближе, чем собственное сердце, упавшее, кажется, в самые пятки. юнхо стоит. тянет ручку, заглядывает во тьму. кровать, большая и светлая, лишь отражает тёплые огоньки гирлянды, висящей над шкафом. комната эта такая родная, греющая душу одним лишь своим видом и запахом. таким родным запахом, отдающим горечью ванили и свежесваренным кофе, который хозяину комнаты так нравилось пить по утрам. юнхо не бывал здесь на протяжении последних двух месяцев, и оттого его сердце заныло. заныло от нахлынувших большой волной воспоминаний о прежнем тепле и любви. как он сам считает, все лучшие моменты его жизни видели эти прекрасные светлые стены и высокие тёмные шкафы. и этот человек, что спал сейчас, тихо посапывая, - был их причиной. минги поистине солнечный человек. светлый взгляд на мир, искренняя радость каждой победе, детская непосредственность и смех, - вот, что действительно пленило, ловило в прочные сети сердце юнхо. он никогда не думал, что сможет поранить этот чудесный внутренний мир своими глупыми и необдуманными словами. тогда, два месяца назад, когда плотное расписание снова занесло юнхо на другой конец планеты, он решил попрощаться с минги. нет, не навсегда, всего лишь на отведённый срок: хотелось обнять и заверить, что все будет хорошо, и он благополучно вернётся. только настроение с самого утра была ужасным: чемоданы не собирались, все вылилось из рук, менеджер постоянно ругал и злился. юнхо, как и всегда, в тайне пробрался на улицу и побежал. побежал на автобус, а потом и на уже родную улицу с большими лестницами ввысь, в конце одной из которых его дом. он не считал своим домой общежитие, которое ему предоставила компания; квартиру своих родителей, очередной номер в отеле. только дом минги. рыжий, как закатное солнце, парень сидел за своим рабочим столом и снова писал стихи. юнхо обычно мог часами наблюдать за этим, подглядывая под руку юному поэту и зачитывая в слух красивые строчки, которые попадались на глаза. минги смущался, пытался отодвинуть любопытного парня, но тот только придвигался ближе и заключал в свои теплые объятия. конечно, минги никогда не был против. юнхо зашёл в комнату бесцеремонно и сел прямо на кровать позади занятого сона. – ги, я уезжаю, – тон его голоса был необычно грубым. названный развернулся. на его лице читалась грусть, хотя только секунду назад он был вовлечен в написание строк о бесконечной любви и улыбался листочку с выверенными чёрными буквами. – надолго? – в голосе слышатся подступающие слезы. он не сможет их сдержать, как всегда. слишком переживает за юнхо, не хочет быть без него. – на пару месяцев, у нас тур. если будешь плакать, я уйду, ги, я предупреждал тебя о своей деятельности, – зачем так... резко? – юнхо, – сон резко развернулся. слезы уже сверкали на щеках, он не виноват, – ты пришёл попрощаться или издеваться? – я просто устал от твоего нытья, мне тоже тяжело, хватит, – сдавшие утром нервы сильно повлияли на сказанное сейчас. хотел обнять, успокоить, но... кажется, пока он не понял, какую болезненную ошибку совершил вместо задуманного. – уходи. уходи, пожалуйста. если ты устал, не приходи сюда больше, – минги тоже устал от расписания своего парня. его парня, а не студии, сцены, фанаток и гастролей. ему тяжело это терпеть, но он обещал. только контролировать свои эмоции не получается, а теперь ещё и эти слова... ранили в самое сердце. терпение разошлось по швам, болезненно. – перестань, я не это имел в виду, ты же знаешь... – юнхо, уходи, – его перебили. уже захлебывающийся слезами, такой маленький сейчас мальчик. он уткнулся лицом в залитые горькой водой листы, исписанные тем, что чувствовал к тому, кто сейчас так жестоко с ним обошёлся, – ты обидел меня. я не сделал ничего плохого... – ты мог меня поддержать, а не разводить драму! – чем больше он говорит с горяча, тем хуже. лучше бы заткнулся. – оставь меня. – да пожалуйста! – юнхо, заполненный злостью и обидой на свою жизнь, уходит. только спустя несколько часов, уже в самолёте, он понимает, как виноват. как он на самом деле отвратительно себя повёл, обидел по глупости. он пытался позвонить, написать, все два месяца изводил себя. фанаты замечали подавленное состояние, менеджер ругался. минги не отвечал. обида поглотила его, чувства мучили сердце, прорезая острыми углами раны. он хочет простить, но пока не может. парень сопит, свет гирлянды освещает его умиротворенное, самое очаровательное лицо. юнхо стоит в дверном проёме, перебирая мысли в голове. что ему сейчас делать? он бежал, как в последний раз, но понятия не имел, как поступить. юнхо опустился на колени перед кроватью, начал выглядываться в любимые прикрытые глаза. рука сама потянулась к выделяющимся на фарфоровой коже родинкам и провела по ним невесомо, выражая всю накопившуюся тоску через боязливые касания. минги поёрзал, но не проснулся. его таким не разбудить, а юнхо это сейчас только на руку: ещё не было и мысли, как извиниться. в голове будто пусто и глухо, все сценарии этого момента, продуманные до мелочей, пропали. – минмин... я такой тупой, – шёпот наконец потревожил звенящую тишину, наполненную лишь тихими вздохами. этот монолог он начал не задумываясь, так и не разбудив парня, невероятно похожего во сне на рыжего котёночка. руки все ещё скользили по чужой коже, неприятный холод контрастировал с мягким теплом, отражая их нынешние состояния. – я совершенно не думал о тебе тогда, я всегда был таким тупым. популярность для меня была важнее, я так не прав... ставил тебе условия, ограничивал в эмоциях, эгоистично себя вел. я даже не мог поставить себя на твоё место, осознать, что тебе не легче. что ожидание - это тяжело, что твое волнение слишком велико для моего понимания... ты ведь такой хрупкий и чувствительный человек, а я идиот, который это игнорировал... пожалуйста, прости меня, – последние слова юнхо полушепотом говорил сквозь слезы, непроизвольно льющиеся без остановки. он вытирал их рукавом мягкого свитера, второй рукой все также разглаживая ямочки на чужих податливых щеках. – я никогда не считал, что ты ноешь, минги, прости за мои необдуманные слова. я знал, что ты переживаешь, но думал, что это все такие глупости... когда ты выгнал меня, я испугался, что потеряю тебя по своей же вине. я идиот и трус, я понимаю все только достигнув пика в плохом смысле... я сам привык сдерживать себя, но не хочу поступать так с тобой, прошу, прости меня, – колени саднили от неудобного положения, а слезы нещадно заливали чужую постель. юнхо сел на пол и уткнулся лицом в белоснежное одеяло, оставляя на нем пятна и свою печаль. давать волю эмоциям - не его сильная сторона, но сейчас по-другому было невозможно. он был обессилен и разбит, лежал абсолютно без движения. лёгкая рука опустилась на голову и начала медленно гладить растрепанные ветром волосы, успокаивая несдерживаемый поток слез. – юю, дорогой, все хорошо, – сонный голос вырвал юнхо из истерики. плачущий резко поднял голову и подался вперёд, обнимая самое дорогое, самое любимое и родное в своей жизни. никакая популярность ему не важна так, как важен он. минги неуклюже и сонно ответил на этот жест, гладил по спине и шептал что-то успокаивающие, пока юнхо впервые на его глазах открыто плакал. – прости меня. теперь я понимаю тебя и твое поведение... я правда чувствовал абсолютную пустоту все это время, пока тебя не было рядом, – уже успокоившийся юнхо устало сидел перед рыжим парнем, склонив голову вниз. ему все ещё очень стыдно. – юю. – а? мне уйти? прости, я влез сюда без разрешения и... – я люблю тебя. юнхо остановился на полуслове и неверяще посмотрел на минги. меньше всего сейчас можно было ожидать такие слова, скорее, его бы выгнали и накричали в след. – не смотри на меня так! я всегда любил тебя и не переставал ни на секунду! эти два месяца я тоже страдал и постоянно думал. конечно, я тебя прощу, юю. я буду верить тебе до последнего, – минги сказал это искренне, улыбнулся в конце так по-родному, лучезарно. юнхо обожает эту улыбку, этот тон голоса, этот домашний вид и все-все в своем человеке, до самых кончиков пальцев больше жизни любит его и благодарит за ещё один шанс. – минги, ты лучший человек в моей жизни, ты знал? – с этими словами юнхо вновь крепко обнимает любимого мальчика и целует его в обе щеки, которые до этого бережно потирал своими холодноватыми пальцами. как же вовремя он разбудил этим минги.