Он вернется в ноябре

На просторной устеленной белоснежными мягкими простынями кровати сидел сгорбившись и обхватив свою голову длинноволосый белокурый мужчина, дрожа всем телом и всхлипывая, а рядом лежала спиной к окну укрытая тяжелым одеялом женщина и тоже всхлипывала, дрожа и прижимая к себе одной рукой мальчика лет двенадцати, а другой рукой поглаживая его спину. В спальне царил полумрак, было даже холодно из-за открытых окон. Внезапно Нарцисса открыла глаза и увидела сидящего мужа и пытаясь не разбудить Драко, пыталась позвать его шёпотом, но никак не удавалось, на что она всхлипнула чуть громче и ее и его сердца едва не остановились, когда Драко заворочавшись, сжал бок своей матери и через минуту затих. Это была самая страшная и тяжелая минута. Люциус выдохнул через сжатые зубы и стараясь не издавать звук, лег и гладя его плечо теплыми руками, пытаясь успокоить. Мальчишка заворочался и распахнул свои с затопленной почти всю серую радужку глаза, пристально смотря на спящего мужчину со следами слез на бледных щеках. Тот дернулся и проснулся, с ужасом смотря на сына стараясь как можно меньше делать резких движений. — Пап, помоги. Пожалуйста, помоги нам. — Пять слов, выбивших весь воздух из легких. Чем он поможет? Ничем. Совершенно ничем. — Дорогой? Проснись, проснись же! — Воскликнула женщина, дергая того, но видя, что реакции ноль, она трясла и трясла его до тех пор, пока мужчина со вздохом не проснулся и не уставился в пустоту. — Все закончилось, все в порядке, мы с тобой, Драко спит в соседней комнате. — Она схватила мужа за руку, поглаживая большим пальцем, — мы дома, лорд мертв, а Драко сейчас спит в своей комнате. Ты не заперт в тюрьме. Что тебе снилось? — Она обняла поперек груди лежащего супруга и все шептала одно и то же, пока тот не прекратил сотрясаться в рыданиях. — Все хорошо, все хорошо... — Нежно и спокойно. Он очнулся в едва освещаемом из окна заколоченном решетками сыром и запертом помещении пропахшем кровью и страхом. Сначала он даже не понимал где находится и внезапное отчаяние, затопившее его сознание подсказало — Азкабан, и воздействие дементоров не спутаешь ни с чем и это ощущение безысходности тоже. Какой же достойный конец помощника, обхохочешься просто. Привыкнув к темноте, блондин осмотрел свою тюремную робу — порванная, старая и вся в бурых пятнах крови — не его. Тот, кто был в ней явно погиб, но оставил эти пятна как напоминание о том, что он будет следующим. « Как сейчас Нарцисса и Драко? Надеюсь они в полном порядке и их не тронул лорд. Я испортил. Мне с этим расплачиваться» — Понимая, что сейчас лучше всего не рыпаться, он надеялся лишь на своего хозяина. Не так важно, что было в отделе тайн, не он уронил пророчество, но именно он подставил себя и хозяина. Вина плотным кольцом обхватила горло, не давая вздохнуть, а слез лить он не собирался — считал слабостью. Но сил бороться с воспоминаниями не было. Последнее что он помнил так это то, что в него полетел луч заклятия от разъяренного Поттера, перенесшего в зал суда каким-то образом, как его поймали. Дальше лишь пустота. «Нужно поспать» — Даже кушетки не было, спать как животное было выше его сил, но давление на голову пересилило и Люциус устало смежил веки. Сон никак не шел, прерываясь удушливыми кошмарами, но было все равно. Всяко лучше, чем бодрствование. Кошмары ведь ненастоящие и бороться с ними и ощущать боль не приходилось. Так он забывался в них. Сохраняя последние крупицы тепла, он съеживался в позе эмбриона и глубоко дышал, слушая стук сердца и шум морской воды, бьющейся о прочные стены за решеткой, а не скулеж и изредка крики заключенных. Мысль билась лишь одна — Нарцисса и Драко в безопасности, они не пострадали, а лорд их пощадит. Проснувшись от собственного крика, блондин осмотрелся — все те же серые стены, покрытые царапинами и бурой кровью, все тот же холод и отчаяние. Подойдя к окну, он взглянул на то, что видел не так часто, но слышал за окном. Ветер, разбивая о скалы волны доносил этот солоноватый запах до заключенного. — Море... Не таким я тебя представлял, не таким... Неизвестно сколько времени прошло, но нужно было сейчас сосредоточиться и постараться очистить мысли и закрыть разум от чудовищ. Отойдя от решетки и потерев замерзшие и онемевшие руки, он сел поудобнее, облокотившись и глубоко задышал. Холод постепенно отходил на второй план, как и крики, стало чуть теплее, но ненадолго. Закрыть разум не получалось нормально или же он просто растерял свои силы? «Мерлин, я как беспомощный первокурсник. А ведь это только начало дня. Дня ли?» — Потихоньку засыпая, точнее пытаясь, он мечтал лишь об одном — как он выйдет отсюда, а потом вернется в поместье и будет рядом с родными. Сейчас было не до величия чистокровных, нужно было выжить, а там уже можно и будет говорить. Воспоминания о прошедшей неделе немного напрягали. Он сидит за огромным столом в своем поместье и слушает что говорит лорд. Некая нелогичность в его речи приводила в замешательство и тогда на это не обращали внимания, но сейчас вспоминая, что тот говорил даже в какой-то степени наигранно, Люциус задумался о его разуме. Не накосячил ли при воскрешении лорда Хвост? Вроде как нет, все было выполнено последовательно и правильно. Тогда что идет не так? Воспоминание сменилось и в следующем он уже уйдя из зала, лишь приобнял подошедшую к нему Нарциссу за плечи. — Все хорошо? — Блондинка коротко кивнула. Они стояли посреди коридора под взглядами предков на картинах. Те просто были заинтересованы происходящим, но ничего не говорили и воспоминание резко оборвалось — руку начало жечь и это значило лишь то, что лорд был чем-то обеспокоен. Жжение вроде как прекратилось и мужчина немного повел плечами — тянуло. — Нужно размяться. — Камера была просторной и заниматься физическими упражнениями было легко. Подтягивания, бег на одном месте, стойка на руках, отжимания. Он считал прошедшие дни, стараясь так успокоить разум. После крики стихли и остался только шум моря. Наверное, он был один жив и за ним будто изредка присматривали и шептались о чем-то, но никого не видел, даже тени. Дни проходили однотипно — тренировка, обед, контроль над разумом. Люциус потерялся во времени, не зная сколько прошло дней или недель, но он ждал Лорда, ждал когда его освободят и он сможет воссоединиться с семьей. В один из дней руку так обожгло, что мужчина чуть ли не потерял сознание, а после были лишь небольшие спазмы, будто Лорд звал. Сейчас? Он его освободит? «Заберите меня скорее из этого ада» — Опять ничего не происходит. — Когда же я наконец-то стану свободен? — Устало. И тут внезапно руку с каждой минутой накатывало спазмом все сильнее и сильнее, пока мужчина уже не начал пронзительно кричать и корчится, извиваясь в агонии. Блондин не был уверен, что не сойдёт с ума, что не расплачется от боли прямо сейчас. Но это было его самое сильное желание и понимая, что его никто не увидит, он дал волю слезам, захлебываясь в них. Внезапно крики прекратились — Малфой лежал какое-то время без чувств, а левое предплечье пульсировало. Придя в себя, маг огляделся вновь. Все такое же, ничего не поменялось, а боль утихла. Посмотрев на метку, он заметил, что она стала чуть светлее, что напрягало и радовало одновременно. После решив немного посидеть у окна, он просто смотрел в одну точку в далеке пока в его голове проносились сотни и даже тысячи моментов из жизни, но что это было? Почему Лорд его не забрал и что только что было? Что с господином? «Надо пораньше уснуть, завтра будет тяжело» — Он улегся на пол. Несколько раз проснувшись и бездумно походив по камере, он опять уставился в окно. Волны разбивались о скалы так же, как его надежды на лучшее. Скорее всего прошло еще сколько-то дней и внезапно дверь открылась и яркий, ослепительный свет люмоса резанул по глазам не хуже секо и Люциус зажмурился, слыша оглушительные шаги вошедших и опять потерял сознание уже от шока. — Сдох что ль? — Зайдя и пнув того в бок, крупный маг поднял голову блондина взявшись за его волосы. Бледное, с застывшей гримасой боли лицо, приоткрытый с тонкими губами рот с ровным рядом белых зубов. Дышал и уже хоть что-то. Подняв окоченевшего Малфоя, его усадили на наколдованный из камня стул и пытались привести в сознание, хотя как пытались... Нехотя. Они хотели, чтобы тот отбросил коньки как можно раньше, чем успеет создать кучу проблем. — Это тот самый пожиратель? — Грубый, прокуренный голос щербатого мага, который с призрением осматривал заключенного. Второй кивнул: — Да, это Малфой. А я надеялся, что он сдох. Может ему космы эти срезать, а? — Волшебник нацелился и одним взмахом срезал потускневшие волосы заключенного и отбросил будто те были мусором. Оглядевшись по сторонам, маги не оставили в покое Люциуса, а просто осматривали и ощупывали, чтобы убедиться, что он ничего не пронес. Худой и жилистый, впалые щёки, глаза с черными кругами и щетина говорили об истощении и ничего больше не было у него с собой. Новость о Малфое, атаковавшем в отделе тайн и внезапно оказавшемся в зале суда взбудоражила публику, а вездесущие журналисты на эту новость налетели как пчелы на мед, так что даже не утаив от всех темного мага, они сообщили публике что его без всякого следствия швырнули в Азкабан с поличным. Оставив его одного, охранники день за днем наблюдали как тот ворочается и изредка поскуливает, напоминая им этим псину. Он ноет и жалуется что ему больно и изредка просыпается, чтобы справить нужду и поесть. Через несколько месяцев в один день им стало скучно и они решили слить на него весь накопленный за прошедшие дни негатив. — Брось на него согревающие, кусок льда будто на руках, неудобно будет держать. О еще похоже хозяин его сдох. — Они заржали и посмотрели на бледное предплечье, изуродованное меткой. Внезапно появившаяся ритмичная пульсация прекратилась также резко как и началась, а метка исчезла, оставляя после себя будто бы очень старый шрам от пореза. — Добиваем? — Уверенный кивок в ответ, но внезапно блондин очнулся и вцепился в жилистую руку одного из них и как в бреду повторял хрипло и медленно, будто бы забыл родную речь: — Где Нарцисса? Где Драко? Они в безопасности? Где я? — Еще и еще раз пока его пытались отцепить от охранника, а после продолжил, — я умоляю, скажите где они, что с ними? — Дрожащий и полный надежды голос ни капли не разжалобил магов, так что пнув явно потерявшего рассудок блондина под ребра и услышав сдавленный всхлип, охранники хотели было выйти из камеры, как за ними на четвереньках подполз Малфой и вцепившись в штанину одного из них опять зачастил где да что с его родней, отчего охранник взбесился и выплюнул: — Сдохли и ты за ними последуешь. Ты в Азкабане и лучше бы тебе дали пожизненное, но и без этого я вижу, что тебе недолго осталось, — охранник говорил быстро и посмеиваясь. — Идем от него, — он увел второго мага, который уже готовился накинуться, — толку мучить, а эта сволочь весь кайф обломал. — Удар в челюсть оставил стремительно темнеющий синяк и все нарастающую боль. Бывший пожиратель с вытаращенными глазами смотрел в пустоту. Ему за это время снилось, что лорд освободил всех пожирателей из Азкабана и атаковал спустя неделю школу со своими соратниками. Они слышали крики умирающих, мольбы о пощаде, но стремительно летели вперед, осыпая авадами абсолютно всех грязнокровок и полукровок. После же он попросил жену и сына остаться дома, поскольку сейчас будет слишком опасно, а подставлять под удар не хотелось. Этот сон настолько казался реальным, что он не смог понять где истина. После же когда от школы остались одни руины, а сил сопротивления не осталось, он мигом аппарировал домой, но его никто не встретил. Маг звал их, искал по всему поместью, но в ответ на его зов была лишь тишина. — Нарцисса? Где ты? — Бессмысленно, он даже искал записку от нее или от сына. Ничего, абсолютно ничего, поместье пустовало, а портреты молчали отворачиваясь. — Драко? Пожалуйста, кто-нибудь! — Отчаянно, он не верил, что их могли убить, но забежал в кабинет, чтобы взглянуть на древо. Лепестки с изображением жены и сына были темными и будто бы подгнившими. — Нет. Нет-нет-нет. Это ошибка! — Бросив заклинание выявляющее фальшь и ничего не увидев, он тихо с распахнутыми глазами осел на пол с приоткрытым ртом. Дрожа всем телом, будто бы в лихорадке мужчина прикоснулся кончиками пальцев их лепестков, пытаясь убедить себя, что это возможно налет или грязь, но нет. По поместью раздавались нечеловеческие крики и завывания. В памяти всплыли летние дни в поместье. Влажные, жаркие, дождливые дни, ветреные, облачные, дни, наполненные солнечным светом и играми, счастливо поделенными на троих... — Как же ты прекрасна, мой драгоценный цветок... — Пап, давай мы купим вон ту сову? — Дорогой у меня прядка выбилась, сейчас поправлю и пойдем... В один миг этого не стало. Серые как из его собственного отражения и застывшие глаза сына на ожившей картине в кабинете смотрели на него с неким интересом. Осознание происходящего безумия обрушилось на него так внезапно, что у мага закружилась голова. — Брось на него... Хозяин зовет собаку... Жива... — Слова доходили как через толщу воды. « Где я? Это сон? Где моя семья?» — Ответ, последовавший за озвученным вопросом выбил почву из-под ног. Мертва. Он остался совсем один. Кричать не было сил, он лежал и бездумно смотрел в потолок, сжираемый воспоминаниями. Ему кинули через пару месяцев книгу, которую он дрожащими руками расправил и стал читать в полумраке. Просто маггловский роман о безраздельной любви. А он ждал когда его освободят или хотя бы дадут Пророк, но что толку? Он остался один, а отомстить он еще успеет, нужно лишь выждать. — Нет-нет-нет... — Шептал он трясясь забившись в угол. Его убедили в смерти родных принеся их тела и бросив на пол возле него. Остекленевшие глаза сына, вспоротый аж до груди живот жены — они погибли. Год В голове был целый рой мыслей. Все они жжужали и каждое о своем. Их было слишком много чтобы можно было ухватиться хоть за одну и переварить её. Обдумать и сделать решение было бы слишком сложно. Да и не хотелось. Навязчивое желание разрыдаться несмотря на следящих за ним жжужало громче остальных. Ватные ноги не хотели выполнять свои функции. Серце бешено стучало выбивая свое очертание на грудной клетке. Почему? Почему? Почему? Сдерживать эмоции было сложно до дрожи каждой конечности. Приходящие чтобы навестить его журналисты были похожи на пчёл. Жжужали и путались, норовя сбить с толку. Вопли мыслей и стук собственного сердца заглушал окружающий мир. Ситуация выходила из под тонкого и шаткого контроля. Он потерял сознание на целую неделю. Два года, три, четыре, пять лет Ему принесли газету. После победы Гарри Поттера над тёмным лордом школу начали восстанавливать. Читая списки потерь с обеих сторон, Люциус заметил, что на стороне лорда погибло намного больше. Но как это могло произойти? Неужели этот мальчишка оказался настолько силен? Он искал взглядом хотя бы упоминание где похоронены родные. Ничего. Будто и не было их, а он сидит уже пять лет здесь и до сих пор в неведении. Один. Неделю подождать было очень просто, ведь что неделя по сравнению с пятью годами? Ничтожно мало. Когда прошел срок ожидания, его вывели из тюрьмы абсолютно обессиленного, дрожащего и замерзшего. Все было как во сне и пугающе быстро и отделавшись лишь внушительным штрафом, конфискаций некоторых вещей и домашним арестом, мужчину увели из зала, а после с хлопком аппарации Малфоя выставили у ворот поместья, а Люциус, пока маги не ушли, спросил как-то заторможенно: — Почему? — Он не мог понять их улыбок, но больше всего его поразил его же голос. Как долго он молчал? Он его не узнавал. — Что почему? — Не понял мракоборец вопроса. — Почему Лорд погиб? — Может хотя бы они знают и скажут? Ведь ему дали лишь кусок скорее всего вырванной из контекста информации. — Ну так когда крестный Гарри Поттера погиб, то тот стал намного жестче, агрессивнее и безжалостнее, — начал рассказ аврор, — он, именно он обучал свой отряд заклинаниям, которые создал сам с большим трудом. Люциус слушал это приоткрыв рот и параллельно вспоминая этот момент со смертью Сириуса Блэка. Сотни огней заклинаний то ту то там, дикий смех Беллы и наконец-то они поймали шайку Поттера, наставив палочки им у виска. Дернутся — умрут тут же. Поттер стоял на возвышенности и держал пророчество, смотря с горечью и страхом на друзей. Никак нельзя ему отдавать этот шар, никак. Малфой поднялся опираясь на свою трость к нему, выставив руку вперед. Либо пророчество, либо смерть. Вскоре мальчишка наткнулся на что-то твердое — это была платформа, на которой стояла арка. Не оборачиваясь, он залез на нее. Все Пожиратели смерти остановились, глядя на него. — Медленно и без глупостей, и отдай мне пророчество, Поттер.— Мальчишка начал торговаться, но внезапно в Люциуса полетело парализующее заклинание. Пожиратели недоуменно глядели на появление орденцев, что осыпали их проклятиями. И пока будучи парализованным, Малфой заметил что спустя какое-то время в Блэка попало заклинание, которое отбросило того в арку. К тому времени Люциус уже очнулся, но он стал мишенью для обезумевшего от осознания потери родного человека Поттера. Гарри осёкся и попавшее секо в голову какого-то пожирателя стоявшего рядом с блондином и вот Люциус уже весь в его крови, следующая желтая вспышка и он уже в зале суда. Его схватили мракоборцы под крики присяжных и повязали без лишних слов. Дальше лишь тюрьма и тьма с бесконечными кошмарами. — ... Так что Поттер не брезговал даже Авадой. Ну что ж, иди давай. — Отойдя от Люциуса, авроры исчезли с хлопком аппарации. Маг оглядел свое родное поместье. Вдалеке гремело и скоро будет дождь, по пронзительно синему небу плыли серые тучи, поднимающийся ветер срывает багряные листья с деревьев, а под ногами пока чистые лужи после вчерашнего ливня. Осень. Так странно встречать белоснежное поместье в кольце деревьев с еще не до конца опавшими листьями. Несколько из них, подхваченные ветром, зацепились в тусклых волосах мага. Малфой убрал их с головы и поднес к мелькающему из туч лучу солнца и тот проходил через маленькие отверстия. «Я ведь дома? Мои родные. Где же вы похоронены?» — Его встретили крики павлинов, запах цветов. Казалось, что он умер еще тогда в той тьме после новости, но болящие и слезящиеся глаза, отвыкшие от света и обилия красок напоминали ему обратное, но это казалось таким безвкусным, таким серым. Он вошел в дом погруженный во мрак и тишину. Его шаги в этой тишине казались очень громкими и маг старался идти тише, чтобы можно было услышать голос с портрета Драко или Нарциссы. Тишина. Никто не пришел и никто ничего не сказал. Маг вошел в кабинет, где висел гобелен с древом его семьи. Два золотистых листка одиноко подрагивали как от ветра. Живые. Это был один из кошмаров, а охранники лгали. Люциус как во сне осел на пол приоткрыв рот и смотрел на них. Внезапно послышался стук каблуков и шорох ткани и мужчина повернул на эти звуки голову. Дверь отворилась и на пороге оказалась женщина в бежевой юбке в пол и белой блузе, лежащими белоснежными волнами на ее плечах волосами. Полные надежды и неверия голубые глаза. Он не верил, что видит ее, считая, что это призрак. Люциус поднялся с колен, опираясь на стену ладонями, поворачиваясь всем корпусом к ней. — Нарцисса? — Хрипло, как же он отвык от своего голоса. — Люциус? — Тихо, не веря собственным глазам, она подошла к нему, взяв за руку, после провела другой рукой по его щеке. — Я дома? — Шёпотом, кивок в ответ. — Драко? — Прикосновение к теплой щеке жены будто это крыло бабочки, гляди и порвется. Запах меда и корицы исходил от ее длинных волос контрастируя с сыростью и соли его криво обрезанных. — Он сейчас подойдёт. — Шаги, будто кто-то спешит. На пороге стоял парень в синем, с отросшими до плеч волосами, осунувшимся лицом и уставшими глазами. — Папа. — Сипло. Драко подбежал к Люциусу с объятиями, не сдерживая эмоций. Драко и Нарцисса ждали его и он вернулся спустя столько лет тюрьмы, вдыхая почти забытые запахи меда, корицы и спелых яблок. Как же так получилось, что эти призраки были материальными? Но до него вскоре дошло, что жена и сын настоящие, пройдя через боль, кошмары и бессонные ночи... Они подошли к расстеленной кровати и улегшись, тихо засыпали, но Люциуса немного потянуло на разговор перед сном. — Это необыкновенное удовольствие — смотреть на спящую тебя. В ночной тишине всё словно замирает и время переходит в замедленное течение. В них собираются все мои самые приятные ощущения. Я смотрю на тебя и запоминаю… — Все тише и тише, пока наконец-то не появилось размеренное дыхание. Разгладились морщины, приоткрылся рот. Нарцисса тоже засыпала, глядя на лицо мужа. Такая уютная тишина и женщина старалась запомнить все до мелочей, дыша с мужем в унисон. Сон Нарциссы прервался от того, что Люциус ворочался и стонал, умоляя что-то прекратить — опять кошмар. — Дорогой? Проснись, проснись же! — Воскликнула женщина, дергая того, но видя, что реакции ноль, она трясла и трясла его до тех пор, пока мужчина со вздохом не проснулся и не уставился в пустоту, трясясь от рыданий. — Все закончилось, все в порядке, мы с тобой, Драко спит в соседней комнате. — Она схватила мужа за руку, поглаживая большим пальцем, — мы дома, лорд мертв. Ты не заперт. Что тебе снилось? — Она даже дышать не смела ожидая ответа. — Спасибо. — Что? — Спасибо, что ты и Драко рядом, ничего мне не снилось. — Он повернулся на бок, обнимая и прижимая её к себе. Он солгал, что ничего не снилось, но беспокоить ее не желал, а Нарцисса прикусила язык — нужно было не вскрывать старые раны неосторожным словом. Оставшаяся ночь прошла без кошмаров и мольб о помощи. Всё чаще и чаще он приходил в себя и начинал воспринимать родных не как оживших призраков и это не могло не радовать. Азкабан и ошибка стоили ему дорого, но он сумел расплатиться и обойтись меньшими потерями. — Осень пришла. — Заметил Драко и протянул руку чуть постаревшему ставшего часто болеть отцу и провел его к беседке в саду, где их уже заждалась Нарцисса, пьющая ароматный чай с медом и мятой. После тюрьмы он Люциус часто мерз, кашлял и даже несколько раз на день ему вызывали медиков и ночью тоже, но в этот раз его решили наконец-то вывести на прогулку после вынужденных дней карантина. Несколько багряных листьев застряли в её прическе, но она их решила не убирать. Холодный ветер играл с длинными белоснежными волосами Люциуса. — Будешь печенье? — Спросила Нарцисса, протягивая покрытое зеркальной глазурью изделие. — Да. — И он прикрыл глаза, наслаждаясь его вкусом. Две рыжие гончие пробежали мимо беседки, шелестя желтыми листьями. Все же вернувшийся рассудок — это самое прекрасное. Внезапно подавившись и закашляв, мужчина постучал пару раз себя по груди, вздохнув свежего воздуха, а обеспокоенные жена и сын с облегчением выдохнули.