Часть 1.
20 февраля 2024 г., 08:22
Примечания:
ПБ включена. Пожалуйста прочтите примечания с метками.
«Я потерян среди кораллов
солнечный свет играет на моей чешуе
нефритовый кулон, отведи меня домой»
— Лисюэ, Рыба Мечтает Стать Драконом и другие Стихи
Блэйд нечасто видел спокойные сны.
Прошлое предпочитало посещать его вспышками, словно жаждущие мести призраки, которые задерживались на точно достаточное время, чтобы дать всколыхнуться каким-то забытым эмоциям, но тут же покидая, не дав толком ответов. Он слышал обрывки голосов на ветру, но воспоминания рассеивались в его руках, если он тянулся к ним. Гоняться за ними было бесполезно. Их всегда поглощала пустота, мара, которая забирала, забирала и забирала, пока он не становился пустой оболочкой человека.
И все же, если он засучивал рукав, то знал, что его ждет: взору открывался наруч, выкованный мастерами из Видьядхар сотни лет назад, бережно перевязанный потрепанной лентой, зачарованный на отражение самой стойкой враждебной силы и усиленный врожденным даром Верховного Старейшины. Когда-то их было два, но тогда надевал их кто-то другой. Ему подарили эту ленту с еще одним, более тайным заклинанием, позволяющим владельцу чувствовать свою руку в руке другого. Они не могли знать, что ленты этих наручей свяжут их вместе, как красная нить, проложенная через их жизни, и именно рука Верховного Старейшины завяжет ее на их шеях.
Для флота Сяньчжоу война была бесконечной. Их преданность Повелителю Небесной Дуги означала, что они будут преследовать Изобилие до самого конца Вселенной, где даже все сущее начинало распадаться. Таково было их торжественное обещание после обретения проклятия бессмертия, и тем более иронично, что они хотели наказать Блэйда за это. В любом случае, это был не его выбор. Не в конечном счете. Не то чтобы они хотели его слушать — они никогда этого не делали.
Поскольку его не слушали, между бывшим Верховным Старейшиной Видьядхар и теми, кто властвовал на Лофу, и самими Видьядхарами возникли большие разногласия. Никто ни о чем не договаривался. Каждый был на своей стороне ради собственной выгоды, даже если утверждал, что делает это во благо Сяньчжоу или Видьядхар, которым еще только суждено переродиться. Борьба за власть была практически бесконечной, как война, которую они вели против первобытной силы Вселенной, и Верховный Старейшина оказался в самом эпицентре событий.
И он тоже, будь он проклят и его собственная неспособность держать язык за зубами, но сказать, что жалеет о том, что высказался, не мог даже сейчас.
Это конкретное воспоминание было менее раздробленным, чем другие. Оно разворачивалось перед Блэйдом, как гобелен, по которому он мог пройтись. Комната была ему знакома, хотя он и не помнил, чтобы когда-нибудь в нее заходил. Он уловил аромат зеленого чая с фруктами шилю и затхлых книг. Когда границы воспоминаний окрепли, они образовали просторную и роскошную золотистую комнату с многочисленными декорированными окнами, из которых открывался вид на водные пейзажи. Шелковые подушки и резная мебель ручной работы были нагромождены в определенных местах помещения скорее для удобства, чем для декора, как в гнезде. Бесценные картины и свитки заполняли все свободное пространство на стенах, изображая парящих в небесах и море драконов, а на самой большой из них в качестве главного божества был изображен Лун — Эон Постоянства. На полках высотой с человека теснились книги, несколько томов валялось на полу, как будто их кто-то в спешке перелистывал. Здесь же стоял прочный и древний письменный стол из красного дерева, заваленный всевозможными рукописями и бумагами. Блэйд хорошо знал этот стол и человека, который за ним сидел.
Он почувствовал, как в нем снова нарастает прежняя тьма, но затем она… затихла. Остановилась. Сон промелькнул перед ним, как старая голограмма Сяньчжоу. Края ее были потрепаны и измяты, но она сохранила очертания этой комнаты и воспоминания. Фигура за столом, мрачный красавец в одеяниях из слоновой кости и виридиана, выводил что-то на страницах своего документа, словно вел тайную войну. Чай, ароматный и тщательно заваренный, стоял нетронутым на другом конце стола.
Раздался стук в дверь. Блэйд синхронно с человеком, сидящим на стуле, повернулся и посмотрел на вход. Тот отложил бумагу и протяжно вздохнул, потирая увенчанную рогами, похожими на кораллы, макушку.
— Да, входите, — отозвался он.
Как только дверь открылась в пустоту его памяти, кто-то вышел на сцену. Он был на несколько сантиметров выше, плечи его были широки от тяжелой метеоритной стали, а серебристые волосы собраны в прическу с помощью веточки, срезанной с редкого дерева. Это придавало легкости силуэту фрака с выкованным изображением дракона. Его голубо-лавандовые глаза резко контрастировали с бледным цветом лица, но взгляд внезапно смягчился, когда он заметил, в каком состоянии находится стоящий перед ним Верховный Старейшина.
— Вот ты где… Остальные сказали, что ты пропустил утреннее собрание. Будто ты нездоров. Говорили, что тебя нельзя беспокоить.
— Распоряжение, которое ты в очередной раз проигнорировал в угоду собственному любопытству, — сказал темноволосый мужчина сухим тоном, — при таком раскладе я должен буду сменить своих охранников.
— Ты просто расстроен тем, что я им нравлюсь больше.
Этот факт его ничуть не позабавил, поэтому темноволосый мужчина решил проигнорировать сказанное и перешел на иной тон.
— Инсин. Я что, плохо выгляжу? Теперь иди.
Верховный Старейшина поднялся со своего стула, хотя изо всех сил вцепился в его спинку, пусть этот жест и не был особо виден из-за длинных рукавов. Но все же он покачнулся достаточно сильно, чтобы среброволосый мужчина за доли секунды сократил расстояние между ними и помог ему устоять. Холодные зеленые глаза Верховного Старейшины удивленно расширились, затем снова сузились из-под темных ресниц, и, наконец, он закрыл их и просто принял происходящее.
— Нет, — сказал Инсин, осторожно взяв дракона под руку. Он подвел его к дивану, стоявшему ближе, чем кровать, и усадил на сиденье. — Ты выглядишь утомленным. Когда ты в последний раз спал? — по мере того как он говорил, его широкие теплые руки — некоторые из них хранили следы и шрамы от прошлых встреч с кузницей и пилой — гладили шею, челюсть, щеки Видьядхары. Инсин поглаживал кончиками пальцев напряженные мышцы в районе гортани, переходя на лицо, пока Верховный Старейшина не начал расслабляться.
— Я в порядке, — неохотно ответил дракон. Его голос звучал как-то странно, что никак не вязалось с воспоминаниями, которые периодически возникали в памяти. — У тебя есть свои обязанности. Тебе следует вернуться к ним, а не заниматься этой глупостью.
— Это не то, о чем я спрашивал, и я не буду этого делать. В прошлый раз, когда я проверял, то не обязан был следовать приказам Верховного старейшины Видьядхар, — голос Инсина был мягок, но не лишен твердости.
— Стал бы ты тогда слушать Дань Фэна?
Молчание затянулось еще на минуту, они просто прижались друг к другу, Инсин провел ладонью по отливающим бирюзой волосам и слегка потрепал их у корней. Дань Фэн таял под этими заботливыми руками и закрывал глаза, пока ему не надоело сидеть прямо, и он не уткнулся лицом в грудь Инсина. Взрослый человек улыбнулся, и Блэйд смог разглядеть морщины на его лице, когда тот улыбнулся.
— Меня можно было бы урезонить.
— Тогда, — начал Дань Фэн, подавляя зевок, — скажи мне, что со мной не так, из-за чего я никак не могу добиться успеха в этой войне, невзирая на то, сколько жизней я провел в качестве их Верховного Старейшины?
Инсин заправил прядь волос за заостренное ушко дракона и почесал его кончиками пальцев, но крайне ласково, несмотря на мозоли.
— С тобой все в порядке.
— Я несу долг по защите своего народа.
— И ты его выполняешь. За свои семьдесят или восемьдесят жизней ты отдал больше, чем любой из этих змей в Совете.
Дань Фэн повернулся лицом к стене, у которой стоял Блэйд. Если бы он действительно находился здесь, то был бы у всех на виду. Он затаил дыхание, когда изумрудные очи, казалось, окинули его внимательным взглядом, но это ощущение исчезло, когда дракон закрыл глаза. Блэйд… находился не здесь, его не было на самом деле. Это было давно, когда он носил другое имя.
Блейд не мог отвести взгляд от развернувшегося перед ним сна. Это было мучительно настолько, что у него даже не получалось выразить словами. Как если бы его ударили ножом, но без ощущения облегчения из-за вытекающей из раны крови. Сон наполнял его все больше и больше, и больше, и больше, пока он неизбежно не перевернулся, как кипящий котел, и его напарникам не осталось ничего, кроме как собирать осколки, из которых состоял и он сам, и его меч. Возможно, Блэйд до сих пор не мог оставить все в покое, когда дело касалось некоторых вещей.
— Пока Комиссия и Совет спорят о мелочах, мои люди гибнут вдали от дома. Каждый день с линии фронта приходят новые вести. Тела большинства погибших видьядхар так и не найдены. Без останков их не погрузить в священное море, чтобы они стали жемчужиной и перламутром нового яйца. Они уже никогда не смогут переродиться. И никогда больше не смогут мечтать о новой жизни после своего возрождения…– Дань Фэн открыл глаза и снова посмотрел на него, и на этот раз Блэйд обратил внимание на то, что картина Луна висела на стене, позади него.
Инсин впитывал эти слова. Бессмертие — это опыт, которого у него, как у короткоживущего вида, просто не было. И если бы он спросил кого-нибудь из чужеземцев, они бы сказали ему, что у людей тоже нет никаких проблем с размножением… или с попытками продолжения рода с любой другой разумной жизнью в галактике, но это уже совсем другой разговор.
— Долгожители привыкли смотреть на картину в целом, — говорит он, — если вы живете тысячу лет, то какой смысл анализировать события только одного года? Я думаю, что эта далекая перспектива заставила всех потерять из виду важное.
— А что именно важно? — спросил Дэн Фэн, хотя, судя по его тону, вопрос звучал скорее гипотетически. — Что сделает эти страдания достойной ценой, которую мы заплатим?
Инсин слегка отстранился, чтобы заглянуть в столь любимые им изумрудные глаза. Терпеливо и настойчиво он начал растирать то место, где рога Дань Фэна соединялись с его черепом, и поглаживать так, что это было несомненно интимно. Верховный Старейшина скривил лицо, стараясь не выдать своего удовольствия, но высунувшийся из-под одеяния хвост с чешуйками обвил ногу Инсина. Блэйду показалось, что в этот момент он вторгся в их жизнь. С меня хватит. Это больше не моя жизнь.
Воспоминание сохранилось, хотя Блэйд изо всех сил старался не замечать дыры, неуклонно разъедающей границы памяти. Она сминалась, как бумага, сгорающая до пепла, медленно и как-то по-особому размывая края. Пустота в сознании Блэйда всегда будет требовать своего. И эта сцена тоже затеряется в непроглядной черноте, чтобы впоследствии всплыть в самый неподходящий момент.
Но пока что он был пленником собственной головы.
— Надежда, — сказал Инсин, и Блэйд снова почувствовал неприятное ощущение в груди. Воспоминание замелькало и сместилось. Пол просочился в пустоту, словно кто-то разлил галлоны черной краски. Инсин этого не заметил. — Какую форму она примет — решать тебе. Мы еще можем поискать другой путь, Дань Фэн. Время еще есть.
Мужчина замер, когда тонкие руки Дань Фэна обхватили его щеки, челюсть, большие пальцы провели по гусиным лапкам и другим морщинам, едва различимым на его лице.
Блэйд знал, что произнесет Видьядхара, еще до того, как он это сказал.
— А есть ли?
Инсин лишь улыбался и нежно целовал пальцы, мерно считавшие морщинки, словно прорицатель, читающий лей-линии. Разрушение сновидения ускорилось с новой силой, оно лизало края стола и поглощало полки. Словно голодное пламя, раздуваемое кармическими ветрами, оно пронеслось по комнате, оставив после себя лишь любовников, обнимающихся на диване, и Блэйда.
Пока оно не поглотила и их, сделав их беды, жизни такими незначительными.
***
Спустя несколько месяцев Блэйд оказался невольным зрителем в другом театре грез. На этот раз место было огромным. Он узнал эту планету. Когда-то она находилась на пике индустриального развития, но стелларон, попавший на одну из церемоний, привел к падению правящей фракции, и дестабилизация обстановки в районе принесла свои плоды. В условиях разрушенной экономики и неминуемого конца цивилизации население погрузилось в междоусобное сражение друг с другом и различными группировками, которые боролись за власть. Но Блэйда зацепило не это. Он помнил эту планету, потому что впервые увидел его. Дождь лил не переставая, и это должно было успокаивать, но Блэйд не обращал на него внимания, продолжая идти по дороге. Он скрывал звук его шагов, и этого было достаточно. В дни, когда еще не появился стелларон, этот мир был чем-то вроде промежуточной точки пребывания. Магазинов здесь было до смешного много, но Блэйда это не интересовало. Он годами плыл под властью мары, выслеживая его по крупицам, с помощью наруча, почти по запаху. Когда ему не удавалось поймать добычу, Блэйд расправлялся с любым, кто по несчастью все еще оставался там, где он был. Он вышел из-под контроля, и именно эта бессудная резня принесла ему солидную награду на просторах КММ. Блэйд мог сказать, что мара осквернила это воспоминание, потому что оно окрасилось в алый цвет, а здания то и дело мерцали. Паучьи лилии цвета крови прорастали из самых глубоких теней, стремясь к облачному небу, но он игнорировал это зрелище. Блэйд уже давно привык к галлюцинациям, сопровождавшим его безумие — верный признак разложения. Всякий раз, когда он неизбежно просыпался после очередной бессмысленной смерти, ему мерещились цветы под веками. Они устилали мост в загробный мир, в который Блэйд так и не смог перейти после бесчисленных веков пыток и смерти. Когда он сбросил свое старое имя, то стал не просто мечом, а самой паучьей лилией. В отличие от более цельных фрагментов, в этом воспоминании не было присутствия Блэйда в видении. Он привык и к этому. Это означало, что Блэйд будет находиться в тисках этого сна, пока не доиграет то, что хотел увидеть его разбитый разум. Он прокручивал в голове сценарий — нечто более мрачное и кровавое, чем то, что написал для него Элио — и вспоминал, что впереди его ждет поворот. Блэйд не мог сказать, что был полностью удовлетворен тем, как прошла их прошлая встреча, и не мог описать, чего он хотел от последующего взаимодействия. Сражаться с ним было приятно. Сражаться рядом с ним — еще лучше. На краткий миг ему показалось, что он видит лазурного дракона, проносящегося между грозовыми тучами над головой. А потом тот исчез, сменившись красными лепестками, падающими, как дождь, в этом сне-воспоминании. Что было, что будет — все это казалось Блэйду одинаковым. Кончики его пальцев обхватили рукоять Осколочного меча, к счастью, оказавшегося с ним в этом сне. Когда-то его руки выковали это оружие для другого. После того как тысячи смертей не удовлетворили ее ярость по поводу его предательства, это был единственный подарок, который он получил от той женщины… подарок, который он заново обточил неуверенным прикосновением. За тот страшный грех Блэйд получил в дар свою молодость, но руки у него были не те, что он помнил. С тех пор он годился только для убийства; мастер меча позаботилась об этом. Так он стал клинком. Даже при воспоминании об этом далеком прошлом ему стало не по себе. Он отбросил его в сторону. Впереди послышались осторожные шаги другого человека, слабо отражающиеся от высоких бетонных стен улицы. Блэйд ждал. Шаги замедлились. Они торопливо двинулись в обратном направлении. Все было не так, как помнится, и совсем не по сценарию. Блэйд на время отбросил это беспокойство, чтобы свернуть за угол и преследовать свою цель. Уверенный, словно дождь, он был там: в человеческом облике, одетый в бело-зеленый плащ и сапоги, бежал так, словно от этого зависела его жизнь. Даже отсюда Блэйд чувствовал, как ветер вьется под шагами юноши, даруя ему благословение скорости. Двое могли играть в эту игру. Ветер кармы закружился вокруг Блэйда, когда он рванул по переулку вслед за своей целью. Эта часть сценария была хорошо знакома Блэйду. Сколько раз их оружие сталкивалось в шквале искр и стали? Сколько раз он наносил последний, добивающий удар, а Блэйд медленно поднимался на ноги для того, чтобы вновь обрести неестественное возрождение? Остановится ли этот цикл теперь, когда он сбросил человеческое обличье и снова стал Пожирателем Луны? У Блэйда не было времени, чтобы обдумать свои дальнейшие действия и понять, чего он хочет, вне долгого и вечного сна. Он мог существовать только в этом сновидении, пока Кафка прокладывала путь во внешний мир. Поэтому Блэйд позволил воспоминаниям нахлынуть на него, и они разворачивались так, как всегда, независимо от того, был ли он их действующим лицом или нет. Молодой человек оглянулся через плечо. Это было ошибкой. Он успел мельком взглянуть на Блэйда, как тот быстро сократил расстояние между ними и сделал широкий выпад мечом. Запаниковав, юноша едва успел увернуться. Взмахнув копьем, которое материализовалось в его руках, он попытался зацепить оппонента широкой стороной. В бою его паника сменилась холодным спокойствием, которое Блэйд узнавал, даже если цвет его глаз был другим. На самом деле оружие, которое он держал в руках, раскрыло истинную сущность задолго до того, как Блэйд заставил его сбросить иллюзию. Пронзающий Облака. Одно из великолепнейших оружий, которое когда-либо выковал своими руками один мастер. Меч-осколок столкнулся с древком, сверкнув кованым черным мифрилом, но импульс все равно отбросил Блэйда назад. — Остановись! — произнес более молодой мужчина, — я не хочу конфликтовать, но если потребуется, я буду защищаться! Сон снова сверкнул краями. По стенам вокруг них побежали кроваво-красные трещины, и из этих трещин прорастали все новые паучьи лилии. Они раскалывали камень, как корни Древа Амброзии уничтожали вымощенные булыжником дорожки Комиссии по алхимии. Он видел силуэт Пожирателя Луны, очерченный на фоне сверкающих корней древа, так давно запечатанного в форме дракона. И тот же самый образ он видел сейчас в отражении юноши, расплывавшемся в ряби луж вокруг них. Если быть честным с самим собой, Блэйд не испытывал особого желания повторять все это снова. Они и так уже сбились со сценария. Возможно, ему удастся сделать что-то другое. Он провел ладонью по острию меча, ощутив знакомое чувство, когда проклятая кровь капает на металл и воспламеняет его магию, подобно огненной вспышке. Как и он сам, этот клинок был заново создан, и в нем было что-то такое, что бросало вызов всем условностям. — Брось притворяться. Здесь только мы, предатели Сяньчжоу. Я знаю, кто ты. Губы молодого человека растянулись, обнажив редкие клыки. — Я не он. Я говорил тебе об этом бесчисленное количество раз! — что-то в этом заявлении озадачило Блэйда. Бесчисленное количество раз…? Но это их первая встреча. Это было воспоминание. Таков сценарий. — Сдавайся, — Блэйд отбросил странности и принял этот новый поворот старой сказки. Возможно, он даже сможет сразиться по-настоящему. Острие меча зазвенело в воздухе, рассекая ветер на две части. — Покажись мне! Человек с копьем уклонился от удара. Позади него стена треснула, и из нее начали прорастать паучьи лилии. — Меня зовут Дань Хэн! — он попытался дать отпор, нанеся решительный выпад в грудь Блэйда, в то время как его рука с мечом все еще была вытянута. Копье ударило точно в цель. Блэйд опустил взгляд на острие оружия, которое теперь торчало у него из груди. Вместе с адреналином в его жилах забурлила боль и еще что-то нечеловеческое. Возможно, кровь эманатора Изобилия. Однако для Блэйда это было лишь неудобством, поскольку с подобной раной трудно двигаться так, как ему хотелось. Тем не менее он слышал, как затягиваются мышечные волокна вокруг копья, застрявшего в нем. Его багровые глаза встретились с холодными зелёными глазами противника. Дань Хэн… Дань Хэн. Как будто так легко избежать греха, который они совершили вместе. Как будто так легко избежать возвращения долга. Блэйд оскалился, подобно ножу. Кончик меча заскрипел по мокрой дорожке, когда он приблизился к Дань Хэну, с усилием продвигаясь вдоль копья. Он даже не поморщился. Было больно, но боль служила напоминанием о том, что человек жив. Ему не нужны были такие напоминания. Ему нужно было… — Хватит! Он не остановился. Дань Хэн все еще сжимал копье, но расстояние между ними было невелико. Он ударился спиной о бетонную стену позади себя и понял, что не поспевает. Блэйд видел все в его глазах по мере того, как он продвигался вперед, и это превратилось в сказку, которую он мог бы рассказать. Привкус меди во рту, резкий запах крови, четкое и бешеное биение сердца пленника. С гораздо большей скоростью и изяществом, чем полагается человеку, получившему рану, Блэйд взмахнул своим клинком и приставил его к шее юноши. Так близко он мог разглядеть драконий разрез зрачков. Так близко Блэйд мог видеть, как пот и дождь стекают по лбу. Он видел, как тяжело вздымается грудь. Он наблюдал, как Дань Хэн сглотнул, не сдержавшись, и на его горле появилась небольшая красная полоса. Блэйд вдохнул. — Я хочу увидеть настоящего тебя, я хочу увидеть Дань Фэна. Покажи мне себя! Дань Хэн вновь с той же яростью ухватился за копье. Дождь и кровь мешали ему держаться, но он не сдавался. — Я же говорил тебе. Дань Фэн мертв! — Как он может быть мертв, если он прямо передо мной? — сценарий был знакомым, хотя в реальности первая встреча разворачивалась не так. Обычно Блэйд обострял конфликт до предела, прежде чем получал приемлемый ответ. Но в этом сне он поймал свою жертву и знал, что произойдет, если прямо сейчас прогонит притворщика. Дань Хэн нахмурил брови. Он все еще боролся, но Блэйд легко сдержал его. — Он уже давно мертв, — процедил парень сквозь стиснутые зубы с легким отчаянием. Как будто это было самой очевидной вещью в мире, а Блэйд был глуп, раз не понимал этого. Однако что-то в мечнике замерло. — Они заставили его реинкарнировать преждевременно. Смятение боролось с легким адреналином, который непрерывно струился по его венам. Это… это была какая-то совершенно новая информация. Он никогда не слышал этого раньше. А если и слышал, то отказывался в это верить — и вот он здесь, в переулке, прижимается к преемнику Дань Фэна, а ему говорят, что вся причина его существования до этого момента была мертва. Дыхание участилось. Красные паучьи лилии вокруг них становились все выше и выше. — Этого не может быть… — впервые Блэйд ощутил сомнение. Это был сон, не так ли? Полусон, полувоспоминание. То, что он видел, было лишь иллюзией, придуманной его жестоким разумом. Как и цветы, которые бродили по его сознанию. — Так и есть, — настаивал Дань Хэн. — Я не помню, чтобы был Дань Фэном. Я не имею никакого отношения к его преступлениям. Это были не только забытые преступления. Это было… это было… Даже Блэйд с трудом вспоминал все. Его разбитая память была еще больше раздроблена марой, которая наложилась на жестокость той женщины по отношению к нему. Она научила его выживать, но за это пришлось заплатить. Он не хотел выживать. Он хотел умереть. Хотел отдохнуть. Хотел отомстить. Он хотел… Тепла. Чьих-то коленей, полуденного солнца. Он вспомнил багровые кленовые листья, падающие с дерева в форме дракона, и улыбку, безмятежную и легкую, как луна на воде. Кончики его пальцев обхватили чашку, но он пил из другой. Зажатые ладони, вода, льющаяся, капающая кровь на чужом песке. Нежные руки расчесывали его волосы, закручивали их в узел вокруг цветущей ветви, и кто-то звал его красивым мягким голосом, который должен был быть услышан только им. Тот же голос умолял его не умирать. Желание. Проклятие. Жгучая боль пронзила его висок, когда воспоминания хлынули потоком, угрожая захлестнуть его целиком. Он попятился назад и схватился за голову. Дань Хэн воспользовался моментом и выбил меч. Одним быстрым и решительным движением он выдернул копье и свалил Блэйда с ног. Теперь их положение изменилось: на него смотрели холодные глаза, а острие копья находилось прямо у его сердца. Но оба они знали, что повторный удар ничего не даст. Дыра, которая была, разорванная плоть — все это сплелось воедино в реальном времени, и Дань Хэн мог видеть, какая богомерзкая работа была проделана. Однако Блэйд по-прежнему истекал кровью. Земля под ним блестела красно-черным цветом, а струйки крови образовывали под его телом подобие ликориса. Оба они тяжело дышали, но ни один не решался сделать шаг. Дождь не прекращался, холодно и неумолимо стуча по лицу Блэйда. Вглядываясь в холодную ярость своего противника, он видел лишь кого-то другого. Того, кого любил. Того, кого он ненавидел. Того, кто спас его. И того, кто его проклял. Блэйд поднял правую руку. Его влажные окровавленные пальцы провели по щеке младшего под глазом. Холодные глаза расширились, потрясенные нежностью и таким нарушением границ. Он отшатнулся от прикосновения, словно его ударило током. — Не- — Ты правда не помнишь? Вокруг них падали кленовые листья. А может, это красные лепестки. Блэйд не был уверен, да и не хотел давать галлюцинациям больше топлива, чем они уже имели. — Я не могу дать тебе того, что ты желаешь от меня, — прошептал Дань Хэн. Он все еще стоял на коленях, прижав наконечник копья к груди, и Блэйд видел, как дрожит его рука. Но мечник не сопротивлялся. Как будто желание сражаться покинуло его. Этот сон был утомительным, и теперь Блэйд просто ждал, когда он закончится. — Ты понятия не имеешь, чего я хочу. — Только потому, что у нас никогда не было стоящего разговора. На мгновение это язвительное замечание действительно прозвучало, словно его произнес Дань Фэн, но голос был совершенно другим. За сотни лет изощренных дуэлей с неприятелями на Лофу Сяньчжоу Дань Фэн всегда точно наносил удары. В отличие от него, Дань Хэн звучал… опустошенно. Чем больше Блэйд пытался ухватиться за эти нити воспоминаний и привычек, тем шире становилась пропасть. Вокруг него из трещин в бетоне и из отверстий в стальных балках пробивались паучьи лилии. Они покрывали всю аллею вокруг, впитывая кровь и дождь и ничего не давая взамен. Все было красным и черным, кроме человека, прижавшего его к земле, который был одет в белое и зеленое, как будто он вообще не являлся частью этого сна. Блэйд молчал минуту, похожую на вечность, его багровые глаза смотрели на Дань Хэна, не видя его. Выражение лица Дань Хэна сменилось с отчаяния на мрачную гримасу, а затем на что-то похожее на боль или печаль. Может быть, это было горе. Он не мог сказать. Может быть, Блэйд просто вообразил себе это. В этом сне ему мерещилось много странных вещей. — Ты все понимаешь, Блэйд? — голос Дань Хэна дрогнул. — Человек, с которым ты хочешь увидеться, ушел. И больше не вернется. Блэйд снова потянулся вверх, его влажная хватка слегка соскользнула, когда он обхватил руками наконечник копья. Дань Хэн попытался отдернуть его, но противник оказался сильнее. На мгновение они застыли в этой патовой ситуации. Блэйд вначале ничего не сказал. — Что ты-. — Тогда убей меня, — рыкнул мечник низким голосом, который едва можно было расслышать сквозь бесконечный дождь. — Вырежи это сердце. Насладись им и верни его Видьядхаре. Это было твое достояние. Мне оно не нужно. Даже описание такого поступка заставило Дань Хэна вспыхнуть. Возможно, если бы Блэйд мог что-то чувствовать, он бы увидел искры и порадовался этому маленькому достижению. Вместо этого он лишь ощущал боль от копья, которое прижимал к своей раскрытой ране. Он едва уловил расчетливую силу рук, которые, наконец, оторвали от него Пронзающего Облака и отбросили его в сторону. Теперь Блэйд лежал на спине посреди улицы. Дань Хэн стоял рядом с ним на коленях, прижимая руки к зияющей, но заживающей ране. Бесполезное и бессмысленное дело. — Я не могу этого сделать. Я даже не знаю, получится ли. Похоже, ты исцеляешься от всего на свете, — его… пытались утешить? Блэйд пристально смотрел на Дань Хэна, а тот продолжал. — Почему ты так сильно хочешь умереть? — странно, что ему задали этот вопрос. Все Охотники за Стелларонами знали, к чему стремится Блэйд, и он не скрывал этого. Но Дань Хэн был другим. Он был членом другой команды. А принадлежал ли он к другой команде во время их первой встречи…? — Смерть для меня недостижима. Разве ты не знаешь? Я ждал все это время, чтобы… — мир вокруг них замерцал, и вместе с ним появилась еще одна паутинка яркой боли, зародившаяся под веками и растекшаяся вдоль всего поля зрения. — Ради… расплаты. Я должен заплатить цену. Мир накренился на 45 градусов. Дань Хэн, казалось, не пострадал от этого. Он продолжал смотреть на Блэйда, истекающего кровью, и его руки слегка дрожали, когда он пытался остановить кровотечение. Оставалось только ждать. Блэйд уже чувствовал холод, а его конечности были вялыми. Возможно, он снова умрет прямо здесь, но всегда сможет вернуться. В конце концов, это был сон. Сновидение или реальность — все равно. Что-то привлекло его внимание, когда рукав Дань Хэна сместился. Драконий наруч. Одинокая вещь без своей другой половины. Он сверкал так ярко, словно дразнил его. Блэйд потянулся к нему кончиками все еще окровавленных пальцев, чтобы очертить линии. Дань Хэн затаил дыхание. Он не понимал, но как он мог надеяться понять? Если Дань Фэн умер, то забрал с собой все свои секреты. Он забрал с собой и Инсина. Для Блэйда в небе больше не было ни звезд, ни небесных тел. Лишь бархатная чернота и безумный красный шар, в котором он не узнал любимую луну. Блэйд чувствовал себя таким пустым. Как и его небо. Полное небытия, крови, ненависти и ничего больше. — Ты должен это сделать, — настаивал Блэйд. Он понимал, что это сон, и неважно, умрет он определенным образом или нет. Но ему нравилось думать, что, возможно, здесь он сможет быстрее избавиться от этого надоедливого, неподатливого сердца. — Это не хищение. Это возвращение чего-то тебе. Оно всегда было твоим, — Дань Хэн все еще колебался. Блэйд зарычал от нетерпения. Покопавшись в нагрудном кармане, он с щелчком извлек складной нож. Он протянул его Дань Хэну рукоятью вперед, вернее, вложил в его руки так, что тот не смог бы продолжать давить на дыру в его животе. — Должен быть другой способ, — Дань Хэн был неизлечимо упрям, как понял Блэйд. К сожалению, эту черту он унаследовал от своего хладнокровного предшественника. Как остр стал его язык после долгих лет оттачивания в борьбе с друзьями и врагами. –Блэйд. Я не могу. Блэйд крепко ухватился за запястье молодого человека, чтобы подтянуться и оторваться от земли. Наклонившись, он приник губами к уху Дань Хэна так близко, что тот смог уловить его запах. Книги, дождь и кровь. Блэйд прошептал Дань Хэну дрожащим и страстным голосом с нотками возбуждения, не в силах сдержать мысли о восторженной смерти даже в таком сне, как этот. — Сделай это, — приказал он. — Вся ненависть, которую ты питаешь ко мне… Приговори меня к смерти, а вместе с этим и обиды. Сожги все прошлое, чтобы не осталось даже пепла, — Блэйд обхватил ладони Дань Хэна своими руками, чтобы крепко держать их на рукоятке. Он прижал ее к поверхностной ране, которую ранее нанес Пронзающий Облака. — Даруй мне отдых. Дань Хэн наконец поймал его взгляд. Взор был тяжелым, напряженным, как у загнанного в угол зверя, а не у человека, который снова и снова убивал его в таких же снах, как этот. Почему он колебался? В Блэйде не было ничего, что стоило бы спасать. Что толку от разбитого вдребезги меча? — Я не могу этого сделать. — Ты можешь. Ты должен. Блэйд снова перевел взгляд на лицо Дань Хэна, но был удивлен, увидев, что тот так поражен. — Прости, — пробормотал наследник бурь. — Прости, что до сих пор не смог дать тебе желанный покой. Это совершенно не входило в сценарий. Во всех сценариях, реальных и воображаемых, где он сражался с преемником Дань Фэна и охотился за ним на концах многочисленных планет, Блэйд и представить себе не мог, что услышит извинения. Это было не то, чего он хотел. Теперь настала очередь Блэйда колебаться. Он провел кончиками пальцев по тыльной стороне наруча, который совпадал с его наручем и который привел его в эту погоню через всю Вселенную. А потом он ничего не смог разглядеть. Потребовалось мгновение, чтобы понять, что к его губам прильнули чужие губы. Они были холодными, шершавыми, влажными и совсем не мягкими, но это был искренний поцелуй, и, о Эоны, он не ожидал этого. Блэйд широко раскрытыми глазами смотрел на мужчину, оказавшегося перед ним. Был ли это поцелуй на прощание или отголоски чувств Дань Фэна? Когда темноволосый мужчина наконец отстранился, его глаза были еще более влажными, чем прежде. Мысли Блэйд заметались. Ему… ему не было неприятно, но уместна ли эта мысль? Должен ли он был поцеловать в ответ или… В этот момент нож вонзился тонким острием в его грудь. С губ Блэйда сорвался слабый вздох, за которым последовал сдавленный смех. Стальное острие приятно кольнуло его нервы, даже когда оно рассекло грудь, чтобы выпустить что-то наружу. Лед и огонь, свет и тьма, красное и черное. Он был всем. Блэйд почувствовал, как нож провернулся; к неожиданным эмоциям добавилось вполне реальное физическое ощущение. Дань Хэн подавил всхлип, но продолжил. Если бы не его собственная боль, Блэйд мог бы подумать, что именно Дань Хэн оказался тем, кого режут. Блэйд почувствовал себя так, словно ему слишком долго удаляли и прижигали неприятный абсцесс. Это было… облегчение, в некотором роде. Ничто в этом не было комфортным, но он все же испытывал некоторое удовольствие от осознания того, что его конец близок, пусть даже временный. Даже если это было только во сне. Он уже почти не чувствовал своих конечностей. Блэйд потерял так много крови, что пребывание в сознании стало битвой, которую он проигрывал. Этот кошмар-воспоминание скоро закончится, и, хотелось бы верить, после этого Блэйд не увидит ничего, кроме бездны. — Прости меня, — сокрушенно прошептал Дань Хэн. Блэйд сдержал неровный вздох. Море паучьих лилий вокруг них задрожало. Он собрался с духом, чтобы снова прильнуть к его губам — горько-сладкая мягкость, контрастирующая с его собственной медленной смертью. Блэйд понял, что хотел бы поцеловать его еще немного, даже если бы он был меньше, чем призрак бывшего возлюбленного. Все было, несомненно, ужасно. Блэйд больше хотел умереть, чем выяснить, что бы это ни значило. Он просто так устал. В глазах потемнело, в уголках появились багровые паутинки, затем они стали серыми и исчезли. Лепестки лилий выглядели так красиво на фоне луны. Или это был Пожиратель Луны…? Он уже не мог определить. Дань Хэн был похож на себя и в то же время не был собой. Он помнил эти холодные глаза. Он помнил кленовый лист, зажатый в его пальцах, и удаляющуюся фигуру Верховного Старейшины, когда тот устремился в свои покои. И все же Дань Фэн приостановился, оставив дверь открытой… Вспышка молнии, свист стрел, раскаты грома, взмах копья. Все они были могучими воинами, но Лазурный Дракон был прекраснее всех. Обрывки его памяти и жизни Инсина порхали вокруг него, словно красные лепестки, падающие вниз. Иногда он видел их в преломлении дождя, который все продолжался и продолжался. Иногда это было его собственное лицо, или лицо Инсина, или сияющие изумрудные глаза Пожирателя Луны. Сидеть стало трудно, и он беззастенчиво прижался к Дань Хэну. Мир взорвался светом и теплом. Золотое сияние казалось тяжелым, почти гнетущим. Он крепко зажмурил глаза. Наконец-то Блэйд мог отдохнуть. Наконец-то он освободится от так называемого дара Шуху. Возможно, он даже увидит Дань Фэна, ожидающего его по ту сторону, а возможно, он будет лишь воспоминаниями, которые смоет в священное море, когда Дань Хэн реинкарнирует в следующий раз. Неважно. — Спасибо, — прошептал Блэйд. Он услышал крик — свой собственный или, возможно, чей-то еще. Блэйд увидел, как Дань Хэн сжимает кончиками пальцев неустанно бьющееся сердце, и…***
Время перестало иметь значение. Он знал, что оно течет, но не понимал, насколько быстро. Не замечал Блэйд и того, что происходило вокруг. Время от времени он слышал голос Кафки, мягко манящий его. Блэйд не видел ничего вокруг и не чувствовал ничего, кроме ее прикосновений — таких нежных, словно она проводила кончиками пальцев по его лбу, как мать, следящая за температурой своего ребенка. — Блэйди, послушай, — сказала Кафка. — Забудь обо всех, кого ты встретил на Лофу Сяньчжоу. Думай только об Охотниках за Стелларонами и о пути, который наметил для тебя Элио. В противном случае вообще ни о чем не думай. Зверь внутри него затих. Время прошло, да, но он чувствовал себя так, словно его окутал теплый морок, который испарился, когда тот проснулся. Он спал так глубоко, что не осознавал, что все еще видит сон. Глаза медленно открылись, и Блэйд поднял голову. Он находился… в каком-то странном и незнакомом месте. Стены были заставлены книгами и неизвестным оборудованием — возможно, базой данных — пол рябил, как отражение солнца на воде. Это несколько дезориентировало, но в то же время успокаивало. Ему невольно вспомнилось одно место. Он не помнил его названия, но ощущения были настолько сильными, что даже Шепот Духа Кафки не смог их заглушить. Место, где Дворец Дракона погрузился в море. Место, где он умер и возродился. В центре рябящей плитки стояла кровать. В стороне валялись беспорядочно разбросанные одеяла, а на подушках были свалены всевозможные книги. Очевидно, тот, кто заботился об архивах, никогда не хотел их покидать. Блэйд прижал руку к голове. Он не помнил, как пришел сюда, и не знал, где находится, а туман в памяти не помогал. Дверь распахнулась. Блэйд поднял голову и увидел, что перед ним стоит молодой человек с темными волосами. Его плащ был бело-зеленым — цвета, которые казались ностальгическими и знакомыми. В руках у него была кружка горячего чая и какая-то теплая выпечка на тарелке, а глаза были расширены, словно блюдца. — Блэйд? Что ты здесь делаешь? Блэйд уставился на него с того места, где сидел, прислонившись спиной к полкам. Эти холодные глаза… да, он вспомнил. Этот человек называл себя Дань Хэн, и он был уверен, что Дань Фэн мертв. Нет, он не был убежден. Он был уверен в этом. Он был живым доказательством, не так ли? Край потускневшего сна-воспоминания всплыл в памяти. Дань Фэн мертв. Он не вернется, Блэйд. Он вспомнил. Мара поднялась в его горле, как желчь, и так же быстро что-то холодное смыло ее обратно. На данный момент он был в здравом уме. — Я здесь не для того, чтобы красть твой завтрак, если тебя это волнует, — сухо сказал Блэйд. — Я проснулся здесь. Глаза Дань Хэна напряженно прищурились. Он выглянул в коридор, чтобы проверить, нет ли поблизости кого-нибудь еще, затем шагнул в комнату и позволил двери захлопнуться. Теперь они были одни. Блэйд наблюдал, как он нажимает кнопку, чтобы запереть вход и убедиться, что их не прервут. — Обычно ты делаешь такие вещи специально, — он долго изучал лицо Блэйда, даже уставился на него через бортик своей кружки. Блэйд был уверен, что выглядит таким же усталым, как и чувствует себя, но не струсил и не сдвинулся с места. Да и зачем? Дань Хэн нападал только тогда, когда его провоцировали. — Если бы я пришел сюда намеренно, — сказал Блэйд, — думаешь, я бы лежал здесь на полу, как одна из твоих книг? — все вокруг двигалось так медленно. Ему казалось, что все его тело — это затекшая конечность. Может быть, это вмешательство Кафки успокоило его мечущийся разум, но он все равно чувствовал себя вялым. Ему не нравилось это ощущение отставания на два шага, особенно если ему придется иметь дело с Дань Хэном, чей язык был таким же острым, как у его предшественника. Дань Хэн сидел на тонком матрасе, который использовал в качестве кровати. На этот раз он был осторожен, но не паниковал. Он потягивал чай и некоторое время просматривал телефон, не сводя глаз с Блэйда, который находился за пределами небольшого уголка, где он устроил свое гнездышко. Несколько минут никто из них ничего не говорил. Дань Хэн притворялся невозмутимым, а Блэйд разглядывал наруч на руке собеседника и гадал, где он его видел. –… Такой знакомый, — пробормотал он. Дань Хэн замер на месте: одна рука полуобхватила маленькую тарелку, а другая уже собиралась взять пирожное. У Блейда возникло четкое ощущение, что Дань Хэн ведет себя так осторожно, потому что Блэйд не в себе, и потому что Блэйд знает, что Дань Хэн понимает, что Блэйд знает, что он не в себе, или что-то в этом роде. На данный момент он выбросил эту мысль из головы. — Этот наруч. Дань Хэн поднял правую руку. — Ты… узнаешь это? — казалось, ему было не по себе от этой мысли. — Генерал дал мне его, когда я был изгнан. Он сказал мне, что возвращает то, что принадлежит мне, после того, как хранил все это время. Блэйд нахмурил брови, пытаясь вспомнить. — Возвращает то, что было твоим… — очевидно, он говорил о Дань Фэне, но… Он видел, как мимо проплывает нить воспоминаний. Вот он схватил ее, и она обернулась красной лентой, бантом, обвязанным вокруг бледной руки. Блэйд вдруг вспомнил, где видел ее раньше. Он задрал левый рукав, пропустив кровавые бинты на руке, которой он пользовался для добычи крови в бою, до самого локтя. Вокруг руки, как всегда, был надет его наруч, потрепанный и нуждающийся в починке, но в остальном вполне узнаваемый как его аналог. Тарелка Дань Хэна с керамическим звоном упала на пол. — Это… Это так ты меня выслеживал? — его глаза опасно сверкнули, а в тоне голоса слышалась какая-то нотка предательства. Блэйд не забыл, что преследовал Видьядхару по космическим станциям и кораблям, как голодный огонь, высекая все на своем пути и оставляя после себя лишь пепел. Мара крепко держала его в те дни, когда еще не было поводка. Он был скорее трупом, чем живым, скорее животным, чем человеком. Иногда он все еще чувствовал себя так. — Может быть. Я не помню, — Дань Хэн надолго погрузился в раздумья. Казалось, он уже готов задать вопрос, но все еще колебался. Возможно, он не хотел знать ответ. Что бы там ни было, Блэйд окликнул его, прежде чем молчание стало раздражать его еще больше. — Что? Если тебе есть что сказать, то говори. Губы Дань Хэна сжались в линию. — Кем для тебя был Дань Фэн? — он догадывался, но ему нужно было подтверждение; оно было в его глазах. Очевидно, никто не рассказал ему всю историю. Все это время он бежал от призраков прошлого, но никто так и не объяснил, что эти призраки сделали. В каком-то смысле они с Блэйдом были похожи: переродились неправильно, были прикованы к прошлому, которого никто из них не помнил до конца, и не могли от него освободиться. Блэйд провел рукой по волосам. Они приходили к нему фрагментами и вспышками, как моменты, запечатленные на пленке и брошенные к его ногам. Выстроить их в последовательную хронологию было сложно, но общую форму истории он уловил. — Ты действительно не помнишь? — Дань Хэн посмотрел на него тем же холодным взглядом, что и тогда. (Когда?) — Я думаю, что ты был очень важен для него. Это… Все, что я помню. Блэйд закрыл глаза. Он позволил воспоминаниям плыть в пределах досягаемости, маленьким красным лепесткам на кармическом ветру. Блэйд не был рассказчиком, и он не был им даже до того, как взял это имя. — Сначала мы противостояли друг другу безостановочно, — пробормотал мечник. — Другие называли нас огнем и льдом. Мы не смогли понять друг друга; у нас были разные приоритеты и разное видение того, как должен выглядеть Лофу Сяньчжоу. Всякий раз, когда мы конфликтовали, обязательно случалась буря. Но со временем мы пришли к взаимопониманию друг с другом. Дань Хэн сложил руки. Теперь он был внимателен, кружки в руках не было, но язык его тела все еще оставался закрытым. Он был задумчив и в то же время настороженно следил за поведением Блэйда. Он знал, что мара может захватить его в любой момент и превратить это свидание в очередную схватку за жизнь. — В летописях говорилось о короткоживущем виде, который входил в Заоблачный Квинтет. Это был ты, не так ли? Глаза Блэйда медленно распахнулись. Они были похожи на угли, горящие слабо и черно. — Так и есть. — Тогда наруч… — Подарок. Блэйд посмотрел на свой собственный, провел рукой в перчатке по его контуру и увидел, что края начинают истираться. Даже находясь в другом конце комнаты, он чувствовал тепло руки Дань Хэна в своей и удивлялся силе такого заклинания, сохранившего свою работоспособность спустя столетия. — Я был кузнецом, а не воином, как другие. Они… проводили долгие месяцы на передовой. Разлука с ними становилась мучительной. По крайней мере, с браслетами мы никогда не находились бы слишком далеко друг от друга. Блэйд прислонился головой к стене и закрыл глаза, но даже тогда он чувствовал, как на него смотрят этим холодным взглядом. Он казался такими тяжелым. Его уши уловили звук приближающихся шагов, но Блэйд не двинулся с места. Он решил, что Дань Хэн встал, чтобы просмотреть архивы, возможно, чтобы задать новые вопросы. Но шаги остановились рядом с ним. Блэйд открыл глаза и увидел лицо Дань Хэна, занимающее большую часть его зрения. Насупленные брови, суженные глаза — что же он искал? Так близко он чувствовал запах океана и чая, который Дань Хэн пил ранее. Это отвлекало. — Что? — Помолчи. Я пытаюсь кое-что разглядеть. — Молчать? — Блэйд почти обиделся, но прежде чем он успел сказать что-то еще, Дань Хэн закрыл ему рот рукой. Это удивило мечника и раздражило одним махом, но он лишь прищурил глаза и не стал сопротивляться. Если бы одним видом можно было убивать, Дань Хэн был бы уже в цикле перерождений. Он не обратил внимания на грязный взгляд Блэйда, а занялся… чем-то… с его волосами, прикрывая чёлкой сначала то один глаз, то потом другой. — Это действительно ты, — сказал он через мгновение. В его голосе прозвучала нотка облегчения. — Мне это снилось так давно, что я почти не узнал тебя. Брови Блэйда дрогнули. — Приснилось… что именно? Одно из твоих воспоминаний? — Что-то вроде этого. Я видел Дань Фэна с кем-то еще. Мужчина с серебряными волосами. Между ними что-то происходило… но в той комнате был и кто-то еще. Кровь в жилах Блэйда, пропитанная бессмертным проклятием, застыла, словно лед. Яркие изумрудные глаза смотрели на него в этом сне-воспоминании, когда Пожиратель Лун и его возлюбленный обнимались. Руки Блэйда обхватили маленькие, дрожащие руки Дань Хэна, направляя нож в его сторону. — Это невозможно. — Неужели? — Дань Хэн сидел, поджав под себя колени. — Мы с тобой не в первый раз видим друг друга во сне. Перед тем как я вернулся в Лофу, ты предупредил меня. Блэйд не мог оспорить это утверждение. Он, конечно, воспользовался их сужденной встречей и отправил послание, используя преимущества связи наручей. Он чувствовал себя дураком. Потянувшись к Дань Хэну, он открыл себя для всего этого. Тот сон-память, бой на дождливой планете, убийство, смерть… Это не было реальностью, но для них это было ею. Как вещие сны. Дань Хэн на это насмешливо хмыкнул. — Теперь я понимаю, как ты оказался здесь, в моей комнате. На самом деле тебя здесь вообще нет. Никто не может подняться на борт «Звездного экспресса» без ведома Химеко или разрешения одного из членов экипажа. Я тебя не приглашал, и никто другой тоже. Блэйд выглядел невеселым. Если бы его действительно волновало отношение к нему членов экипажа «Звездного Экспресса», он бы, возможно, почувствовал, как колет чужое высказывание. — Похоже, ты все понял, — теперь, когда фарс этой встречи стал очевиден для них обоих, Блэйд жаждал выбраться из этой ситуации. Ему нужна была темная бездна спокойного отдыха, а не сумбурная буря эмоций и полустертых воспоминаний, которая следовала за Дань Хэном по пятам. — Раз уж я вторгся в твой сон, почему бы тебе не оказать мне услугу и не отправить меня обратно? — Это… не так просто, — он демонстративно ущипнул себя, но ничего не произошло. Блэйд наблюдал за этим… а затем сделал то же самое. Мгновенная боль утихла, когда он понял, что застрял тут, пока сон не закончится, когда бы это ни случилось. Может быть, не получалось вывести его из этого состояния, потому что он знал, что скоро будет щипок. Возможно, требовалось что-то более сильное. Блэйд вызывающе приподнял подбородок. — Ударь меня. Дань Хэн на мгновение растерялся. — Ударить? Зачем? — Это может быть единственным способом прервать все. Дань Хэн задумался. Он посмотрел на свою руку, явно раздумывая над этим. По сравнению с вырезанием сердца Блэйда это было бы легкой задачей. Рот мечника собрался было произнести язвительное замечание, но остановился только для того, чтобы издать мммх, почувствовав, как на его лице вспыхнула боль. Ах. Это был правый хук от Дань Хэна. Вот тебе и нерешительность. Блэйд потрогал щеку и почувствовал во рту привкус железа. — Ты действительно сделал это, — сказал он с острой усмешкой. — Тебе было приятно? Дань Хэн размял пальцы, его губы сжались в знак сосредоточенности. — Мм. Немного. Я мог бы повторить это, хотя сомневаюсь, что выйдет так, как ты задумал. Блэйд тихо, мрачно рассмеялся. — Ты всегда мог бы… — Я не убью тебя снова, Блэйд, — возможно, в конечном итоге этот акт ничего не значил, но эмоциональный удар был очень сильным, о чем Блэйд не задумывался до сих пор. — Я не ищу мести, реальной или воображаемой, — в такие моменты Дань Хэн проявлял непоколебимую решимость. Он был таким знакомым и в то же время чужим. Его голос, лицо… все было другим. — Это ты сказал, а не я. Губы Блэйда изогнулись не по-доброму и не по-мягкому, и он снова закрыл глаза. Может быть, если он погрузится в сон, это отменит то, что он во сне, и… отправит его за пределы царства сновидений? Но на этот раз, закрыв глаза, он вспомнил кое-что еще из той ужасной последовательности снов. Тому кратковременному облегчению, проблеску надежды на то, что его мучения закончатся, предшествовали бирюзовые глаза и губы, более мягкие, чем они имели право быть. В животе или груди что-то перевернулось. Он в который раз подумал, не торчит ли в нем нож. — Ты поцеловал меня, — прошептал Блэйд. — Ты поцеловал меня в ответ. Времени на разговоры не было. Все между ними запуталось. Для примирения нужно было признать, что в этих отношениях было не два, а четыре человека. Немаловажная часть Блэйда желала, чтобы все было по-другому, но ни один из них не был тем, кем был раньше. Они никогда не смогут снова иметь то, что имели. Он… знал это. Дань Хэн, должно быть, тоже это знал. — Это не было ужасно. Глаза Дань Хэна буравили голову Блэйда. — Ты так ведёшь себя со всеми людьми, которые тебе нравятся? — прекрасная похвала. Я начинаю понимать, почему были те постоянные ссоры. Блэйд вздохнул, на мгновение откинув челку с глаз. Затем его мозг уловил суть разговора. Дань Хэн все еще был здесь, все еще смотрел на него, и взгляд его был ожидающим. Он не называл его отвратительным и не отталкивал, и его не возмущал тот факт, что они целовались в том сне. Блэйд нахмурил лоб, решая эту задачу по алгебре. — Ты предлагаешь… — Я бы не возражал, — сказал Дань Хэн тем же тоном, каким Блэйд только что произнес ту звонкую фразу о том, что это не ужасно. — Я пытался тебя убить. — Ты слишком упрощаешь ситуацию, — Дань Хэн увидел, как Блэйд пытается сформулировать ответ, и захотел добавить: — Тот последний бой был затеян Цзин Юанем. Ты же не собирался меня убивать — он бы этого не допустил. Блэйд закрыл рот. К нему вернулось ощущение, что он очень глуп. Его щеки слегка разгорелись, но при слабом освещении Дань Хэн не смог бы этого заметить. Блэйда было нелегко смутить: он был человеком, отбросившим даже ненависть в погоне за своей целью, и все же он был здесь. — Да и не сделал бы ты этого, — продолжил Дань Хэн, его голос стал чуть мягче. — Тебе могут понадобиться мои способности, чтобы исправить то, что сделал с тобой Дань Фэн. Я не уверен, что это в моих силах, как я уже говорил, но я нужен тебе живым, чтобы попытаться. Блэйд упёрся подбородком в ладонь и наклонился вперед. — Я определенно напал на тебя с убийственными намерениями. — Ты был поражен марой. Это не освобождает тебя от ответственности за сделанное, Блэйд, но означает, что многое ты делал не в здравом уме. — И что теперь? — Блэйд спросил низким голосом, встречаясь глазами со светящейся приглушенной бирюзой. — В здравом ли я уме в данный момент? Дань Хэн холодно посмотрел на него. — За все полчаса нашего разговора ты не пытался меня зарезать, так что я склонен к положительному ответу, — он сделал паузу. — По большей части. Блэйд пососал внутреннюю сторону щеки в том месте, где он ее укусил. — Какая-то очень низкая планка. — Я беру все, что могу взять. Тишина и расстояние простирались между ними, казалось, на многие километры. Они не приближались и не отдалялись друг от друга. Блэйд чувствовал тепло руки Дань Хэна в своей, хотя они совсем не касались друг друга. Это странным образом успокаивало его. Когда его не одолевала мара, это обычно помогало. Мечник позволил себе глубоко вздохнуть. Казалось, что он стал меньше, когда прижался к стене, словно его плечи опали. Дань Хэну он показался не столько звероподобным человеком, охотившимся за ним через всю галактику, сколько изможденным солдатом. — Было легче, когда ты меня ненавидел, — сказал Блэйд. — Я ведь даже не знал, кто ты, — заметил Дань Хэн. — Ненависть — сильное слово. Были растерянность, разочарование и ужас… но ненависть? — Более молодой мужчина посмотрел на него или, возможно, мимо него в другое воспоминание. –… Нет. Блэйд взглянул на собеседника, словно мог разглядеть в его глазах то, что вспомнил Дань Хэн. Он мог бы спросить — это был вариант — но Блэйд не был мастером общения, как и Дань Хэн. Они находились в тупике, одной ногой в прошлом, другой — в будущем. Настоящее лежало где-то между ними. Блэйд оглядывался назад, а Дань Хэн — вперед, и их взгляды пересеклись. Этот сон, это место встречи. Вот что это было. Взгляд Дань Хэна снова сфокусировался на Блэйде, и тот почувствовал себя намного напряженнее, чем раньше. Он ничего не сказал. Просто протянул руку, раскрыв ладонь. Блэйд посмотрел на протянутую ладонь. Он имел полное право держать руку при себе, отвергнуть это предложение мира и, возможно, чего-то большего. Но он солгал бы себе, если бы сказал, что не хочет разобраться с этим. Так долго, так долго он жаждал новой встречи с Дань Фэном. Любовь и ненависть были двумя сторонами одной медали, хотя его воспоминания были неполными. Если соскоблить эти эмоции, которые горели ярко, как облупившаяся краска, то под ними окажутся лишь скорбь и горе. Будет ли Дань Фэн ждать его, когда его долгая прогулка закончится? Но она не заканчивалась. Ни в коем случае. Он задавался вопросом, как часто делал это, с оттенком горечи: Можно ли было все это предотвратить, если бы мы ценили то, что у нас есть, пока оно еще было? Дань Фэн был мертв, но Дань Хэн все еще жив и находится перед ним. Чтобы довести сценарий Элио до конца, Охотникам за Стелларонами и экипажу «Звездного экспресса» придется работать вместе. Невозможно было избежать встречи Блэйда и Дань Хэна; они были едины, даже с новыми именами и жизнями. Подобно наручам, которые носил каждый из них, их атмосферы становились все ближе и ближе друг к другу, пока они снова не оказались во взаимном притяжении. Блэйд встретил этот стальной взгляд, и на мгновение его багровые глаза смягчились. Он положил свою руку на руку Дань Хэна, и ее вес был легок и необременителен, хотя его бинты были грубы. Он все еще ощущал мягкость кожи Дань Хэна на своих кончиках пальцев, когда обхватил руку дракона. Жест был неуверенным и немного робким, словно слишком сильная хватка могла сломать его. Учитывая то, что происходило между ними, эта мысль была почти смехотворной. Блэйд слегка потянул его ближе. Дань Хэн преодолел это расстояние, и их губы встретились так же робко и неуверенно, как и их скреплённые руки. В большинстве случаев Дань Хэна можно было назвать сдержанным, однако под ледяной оболочкой скрывалось свирепое драконье сердце. Блэйд только сейчас понял это на собственном опыте. Эти губы были мягче шелковой подкладки его плаща, когда тот был еще совсем новым. Блэйд удивлялся, как что-то могло прикасаться к нему с такой нежностью, когда он так долго знал только боль смерти и бесконечные перерождения. И все же Дань Хэн проявлял к нему эту нежность с некоторым упрямством, как будто хотел доказать свою правоту. Он не стремился ни к мести, ни к власти, ни к контролю. Он хотел показать Блэйду другой путь. Когда-то давно Блэйд вспоминал, как проводил долгие ночи в компании некоего ледяного Верховного Старейшины. Кузнец был тем, кто который начал плавить Видьядхару, пока его грани не смягчились, пока не открылась его страсть. Дань Хэн не нуждался в таком оттаивании. Хотя он унаследовал луну, он не был затмением; он был полон решимости полагаться только на себя, быть теплом, в котором нуждался мир, когда был холоден, быть своим собственным светом. Блэйд так долго жил в глубинах ада, что забыл о простых удовольствиях: трепетном тепле губ, мягком дыхании в воздухе между влюблёнными, бессловесном комфорте переплетённых конечностей. Теперь же он просыпался, отделяя одну конечность от другой, и вспоминал. Дань Хэн придвинулся ближе и сел между коленями Блэйда. Ощущение было знакомым и в то же время другим; даже мечник был вынужден признать, что их отношения не похожи на те, что были в предыдущих воплощениях. В голове пронеслись обрывки воспоминаний: он вспомнил губы с медным привкусом, которыми так и не смог насытиться. Дань Хэн прижался к нему, наслаждаясь поцелуем, как самым нежным нападением. Он переплел их пальцы, даже нашел вторую руку Блэйда и взял ее тоже. А потом прижал их над головой Блэйда к шкафу, где располагался банк данных, и с силой впился в его губы. Блэйд все же сдался под терпеливым и неустанным натиском, как песок под волной. Он уловил яркий лунный свет в этих холодных изумрудных глазах. Чувствовать, что взгляд луны сосредоточен на нем, было невыносимо… тяжело и волнующе одновременно. Дань Хэн прервал поцелуй, чтобы дать им обоим возможность отдышаться, и он вдохнул; он прошептал имя Блэйда в уютной полутьме архива, словно обретя прозрение. — Блэйд, — повторил он, и Блэйд понял, что он откровенно завис. Как он мог не быть очарованным в такой момент? Луна была прекрасна в окружении воды и звезд, а в этой комнате с ее легким освещением она была ближе всего к небу, чем Блэйд за последние столетия. Он смотрел на Дань Хэна так, словно его никогда раньше не целовали. Блэйд хотел и жаждал, но в то же время благоговел. Хотя он и уступил твердым прикосновениям Дань Хэна, ему хотелось изучить особенности небесного тела, находящегося перед ним, обеими руками. — Прекрасный, — пробормотал Блэйд, даже не осознавая, что сказал это, пока глаза Дань Хэна не расширились, а щеки не покраснели. — Если ты так считаешь, то поцелуй меня. Обними меня, если ты действительно это имеешь в виду. Блэйд на мгновение растерялся, а потом негромко рассмеялся. — Тогда перестань болтать и иди сюда. Он был не в том положении, чтобы выдвигать требования, поскольку был прижат к стенке, но в этом и заключалась часть веселья. Блэйд извернулся под ладонями Дань Хэна настолько, что Видьядхара с большей силой сжал его запястья. Когда их губы встретились, Блэйд понял, что к чему. Его губы приоткрылись в знак приглашения, которым Дань Хэн с радостью воспользовался. Блэйд встретил его на середине, даже попробовал присосаться к языку младшего. За эту дразнилку он получил стон, густой и протяжный, который омыл его, как горячая вода. Вскоре Дань Хэн полностью перебрался к нему на колени, его колени обхватили бедра мечника. Блэйд заметил, что поцелуй стал более резким, а язык мужчины, казалось, слегка удлинился, превратившись в нечто более змеиное. Дань Хэн задыхался в промежутке между поцелуями, покусывая и посасывая предложенные ему губы. Блэйд удвоил собственное удовольствие, порезав губу об один из клыков Дань Хэна. Он вспомнил медный привкус. Блэйд не возражал против этого, но Дань Хэн попробовал его на вкус, и жгучий вскрик сорвался с его губ. Блэйд снова освободил свои запястья и не терял более времени. Он быстро расправился с бело-нефритовым плащом, в который был одет Дань Хэн. Далее он принялся за ремень, в то время как Дань Хэн избавил пуговицы на его фраке от их бессмертного долга. По правде говоря, они уже некоторое время держались из последних сил. Бледные тонкие пальцы ласкали упругие линии груди и пресса Блэйда, несмотря на бинты, которые он носил, с удовольствием сжимая и разжимая мышцы. Настала его очередь срываться в поцелуе с придыханием. Он почувствовал, как ноготь дракона зацепил сосок и экспериментально обвел его, а затем потянул. Блэйд застонал еще громче и выгнулся дугой в ответ на прикосновение. Блэйду пришло в голову, что Дань Хэн, возможно, ни с кем раньше не встречался, не говоря уже о любви; мечнику оставалось напомнить их телам о том, как они подходят друг другу. Он отбросил ремни и ненужные принадлежности Дань Хэна в сторону вместе с пальто, а с ними и свои перчатки. Кончиками пальцев, все еще покрытыми мозолями от многолетней работы с металлом и кожей, он начертил старые руны вдоль спины Дань Хэна и на голой коже его бедра. Возможно, у Дань Хэна и не было опыта, но у него было некоторое представление о том, что делать. Он с удовольствием исследовал рот Блэйда. Он не ожидал, что тот ответит ему взаимностью и снова примется ласкать его язык, вызвав стон. Не уступая, Дань Хэн обхватил язык Блэйда своим драконьим и прильнул к нему, в свою очередь. Блэйд чувствовал, как старые сожаления сгорают с каждым вздохом, с каждым наэлектризованным прикосновением к его коже и рукам. Он потерял из виду изумрудные глаза, которые не давали ему покоя, и погрузился в пучину темной любви. После такого их уже мало что могло остановить. Дань Хэн первым раздел Блэйда. Мечник усмехнулся его нетерпению, его губы изогнулись в подобии ухмылки, которую Дань Хэн тут же сорвал поцелуем. Он провел пальцем по спине дракона, почувствовал, как Дань Хэн втянул воздух и выгнулся дугой в его руках. Он идеально вписался в них, словно был создан для этого. — Великолепный, — негромко и благоговейно произнес Блэйд, предназначая молитву только для ушей Старейшины. Дань Хэн покраснел, но в его взгляде не было настоящего жара. Тогда он провел ногтями по темным волосам Блэйда и увидел, как тот шумно втянул воздух под его прикосновением. Он нашел прядь волос подлиннее и намотал ее на кончики пальцев, как ленту, не сводя изумрудных глаз с Блэйда, когда целовал локон. Блэйд… не ожидал такого милого жеста. Он издал тихий звук удивления и покраснел. В такие моменты казалось, что Инсин продолжает жить. На мгновение он становился не измученной душой, не способной ощутить страсть творчества, а человеком, заново познающим простую радость «любить и быть любимым». Он был сломан, как и меч, которому он дал новое начало, но под руками Дань Хэна он чувствовал силу чего-то, что скрепляло его воедино. Блэйд чувствовал себя… в безопасности. Этого слова он не знал уже много веков, и сейчас ему не хотелось его произносить. Оно могло исчезнуть, как и весь сон, а чувства, выдержанные, как роскошное вино, могли навсегда покинуть его. Изучая изгибы и очертания своего новообретенного любовника, Блэйд оставлял следы обжигающих поцелуев на горле Дань Хэна. Мужчина помладше задыхался и слегка вздрагивал, когда мечник переходил от языка к зубам, оставляя след за следом на бледной коже. Вкус у него был такой, словно он забрал с собой частичку моря, когда покидал Лофу Сяньчжоу, а далекое воспоминание, больше похожее на чувство, напомнило о песке между пальцами ног, а затем о коленях, когда он возился с кем-то на пляже. Настала очередь Блэйда провести ногтями по волосам Дань Хэна. Его человеческое обличье пока держалось, но Блэйд помнил. Он провел ногтями по тому месту, где были рога Пожирателя Луны. Реакция была мгновенной. Губы Дань Хэна разомкнулись в придыхании и желании. Блэйд с восторгом наблюдал, как из прекрасных волос прорастают стеклянно-коралловые рога. Все черты, которые он скрывал с помощью магии, расцвели: глаза Дань Хэна стали яркими, как лунный свет, уши удлинились, а длинный хвост возник из воздуха и обвился вокруг талии Блэйда. — Я многое забывал, — пробормотал Блэйд в уютной полутьме их убежища, — но этого я никогда не забуду, — кончики его пальцев обрисовали контур рта Дань Хэна и слегка раздвинули его губы. Он рассматривал его истинную форму с благоговением скульптора, любующегося своей музой. Возможно, когда-то он и был его музой, когда они носили другие имена. Ладони Блэйда скользнули по бледным рукам, позвоночнику Дань Хэна и, наконец, остановились на его спине и бедрах. Затем Блэйд прижался лбом к плечу другого мужчины и закрыл глаза. Мара лишь подпитывала его собственные чувства, которые уже существовали. Сейчас, держа Дань Хэна в объятиях, он испытывал… раскаяние. — Это многое проясняет, — хмыкнул Дань Хэн. — Даже когда ты не мог вспомнить о причине, ты все равно преследовал меня, — несмотря на то, что тон его был вполне серьезным, дракон с удивительной добротой провел пальцами по темным волосам Блэйда, оставляя мягкие поцелуи на тех участках, которые не поддавались его пальцам. И добавил: — В следующий раз попробуй принести цветы. Он произнес эту шутку с такой сухостью, что Блэйд почти не уловил ее. Затем она снова пронеслась в его ушах и вызвала такой когнитивный диссонанс, что смех вырвался наружу без всякого повода. Блэйд замер. Он попытался снова спрятать лицо в шее Дань Хэна, но тот не дал ему этого сделать. Мягкие ладони обхватили лицо Блэйда и потянули его подбородок вверх, пока он не сдался. На губах Дань Хэна плясало веселье, смягчая полуприкрытые глаза. — Это был смех? … Хм. Не думал, что ты находишь меня смешным. Блэйд почувствовал, что ситуация стремительно выходит из-под его контроля. Его щеки разгорелись. Он был раздет и желанен, на его коленях расположилось другое раздетое и желанное существо, а тут над таким смеются. — Уф… Стоп, нет, все должно было быть не так. Выражение лица Блейда можно было назвать беспомощным, когда Дань Хэн подавил в себе смешок. Не успел Блэйд выразить протест, как оказался в очередном поцелуе. Он был легче, слаще, и в нем ощущалась улыбка. Ох. О чем они опять препирались? Дань Хэн никогда не улыбался для него. Это… напоминало о чем-то, что принадлежало другой паре. Другое имя. Они уже не были теми, кем были тогда, но ни один из них не мог избавиться от тех воспоминаний в полной мере. А это воспоминание… оно было таким мягким, и он знал, как редко встречаются такие улыбки, и от этого у него защемило сердце. В следующий момент Блэйд упал спиной на пол. Но это был не холодный твердый пол экспресса. Это был мат, который Дань Хэн использовал в качестве своей кровати, и он пах так же, как и он: мягко и сладко, с нотками чего-то знакомого и привычного, как бумага и морская соль. Блэйд хотел завернуться в одеяло, раствориться в объятиях Дань Хэна и забыть о том, как шумно и холодно в окружающем мире… хотя бы на время. Но губы Дань Хэна удерживали Блэйда на месте, а бедра вжимались в него. Блэйд откинул голову на подушку и издал гортанный стон. Дань Хэн, не раздумывая, воспользовался этим: он провел линию поцелуев от подбородка до ключицы, царапая клыками кожу и впиваясь в нее, чтобы остались следы. Руки Дань Хэна исследовали многочисленные шрамы и оголённые участки кожи, пока его пальцы не нащупали два розовых соска. Он экспериментально потирал и потягивал их, наблюдая за тем, как Блэйд прикрывает глаза с довольным выражением лица. — Дань Хэн…– он никогда раньше не говорил с кем-либо таким тоном, но это вызвало жар на лицах обоих. Блэйд старался не упустить момент, даже провел ногтями по красивому хвосту, обвившему его талию, но ничто не могло подготовить его к тому, что хвост окажется очень длинным. Он вспоминал лишь отдельные фрагменты, которые медленно всплывали в памяти, когда он делал то или иное. Когда Дань Хэн обхватил хвостом его мужское достоинство и сжал, Блэйд задохнулся и дёрнул бедрами. Это было несправедливо, что он может так возбуждаться, а Дань Хэн — дразниться. Блэйд провел ногтями по темным волосам с бирюзовым отливом, запутавшись в них одной рукой и с силой дёрнув их. Дань Хэн издал тягучий стон, прижавшись к шее Блэйда, но его возмездие было скорым. Удивительно гибкий хвост распустился и скользнул вниз, лаская бедра Блэйда, пока тот не выгнулся дугой. А потом хвост начал тереться о его промежность, как гладкими, так и более грубыми чешуйками, чтобы у него возникло ощущение, будто его берут. В то же время Дань Хэн нещадно ласкал член Блэйда, сжимая его и время от времени проводя острыми ногтями по венам. Мечник снова издал грязный, несомненно, удовлетворенный стон. У Дань Хэна перехватило дыхание, глядя на него. — Ммм… Блэйд… Холодные изумрудные глаза смотрели на него свысока. Дань Хэн не сводил с него глаз, с любопытством проводя большим пальцем по головке члена Блэйда, а затем поднося ее ко рту, чтобы попробовать на вкус. Блэйд не мог отвести взгляд от такой красоты, хотя она заставляла его яростно краснеть; он ничего не замечал, ничего не чувствовал и не мог сосредоточиться на происходящем, потому что теперь рот Дань Хэна был на нем. Блэйд не делил постель ни с кем уже много веков, с тех пор как переродился в эту тьму. Это сделало его несколько чувствительным, или, возможно, это было какое-то свойство совместного сна, которое не позволяло ему молчать. Он сильнее развел ноги и погрузил руки в шелковистые волосы, натягивая и оттягивая их, когда неуверенные облизывания превратились в посасывания и заглатывания. Дракон даже мурлыкал вокруг него, чтобы он мог почувствовать эту вибрацию, что вызвало еще больше низких, жаждущих вскриков у обычно сдержанного мужчины. Дань Хэн, как оказалось, был не из тех, кто просто бездействует и принимает то, что ему дают. Он собрал воду на кончиках пальцев — облачные гимны — и проверил ее консистенцию, оставшись довольным. Блэйд не сразу понял, что он делает, пока не почувствовал, что хвост снова трётся о его промежность, надавливая на колечко мышц, заставляя Блэйда пылко выкрикивать имя Дань Хэна. Мечник почувствовал, как смазанный палец обводит его вход и растягивает его с медленной решимостью, и с готовностью принял его, но ему хотелось, чтобы тот вошёл глубже. К счастью, это не заняло много времени. Один палец превратился в два, и Дань Хэн осторожно развел их, продолжая заниматься любовью с Блэйдом ртом. Пальцы мечника загибались на голом полу, а бедра дрожали под тусклым блеском пота. — Еще один, — прорычал Блэйд. — Ты не причинишь мне вреда. Дань Хэн приостановился, но затем сделал то, что требовал Блэйд. Он погрузил в его жар третий палец, одновременно крепко присосавшись к головке члена Блэйда. Удовольствие пронзило мечника до глубины души и грозило заставить его кончить прямо здесь и сейчас, но что-то в нем затрепетало и удержалось. Неужели он вскрикнул? Его горло охрипло. Дань Хэн ласкал его промежность и исступленно изгибал пальцы, проникая глубоко внутрь. От этого движения зрение на секунду померкло, на фоне пустоты заплясали звезды и яркие огни, и Блэйд услышал, как кто-то выкрикивает имя Дань Хэна. О. Это был он. — Дань Хэн, пожалуйста, пожалуйста, — простонал он. Ему не было больно, а если бы и было, то все равно зажило бы через минуту. — Хватит издеваться надо мной, возьми меня уже. Дань Хэн засмеялся с полным ртом и с влажным звуком отстранился от Блэйда. — А если я откажусь? Блэйд расстроенно хмыкнул. — Я почти кончил. Конечно, он понимал, что это значит, даже если до этого ни с кем не был. Очевидно, Дань Хэн что-то читал. Однако, услышав это, он, похоже, смягчился. — Я не против, — пробормотал Дань Хэн, покрывая кончик хвоста еще одним слоем магии облачных гимнов. — Тогда я не буду торопиться. Он опустил голову и снова взял Блэйда в рот, на этот раз достаточно уверенно, словно это были ножны для его меча. Он заглатывал все новые и новые дюймы, пока член Блэйда не упёрся ему в горло — горло, которое сжалось так великолепно, что мечник дёрнул бедрами. Кроме кончиков пальцев в него вошло что-то еще, более толстое и… Эоны, это был хвост. Кончики пальцев Блэйда скользили по гладкому полу, когда он пытался найти что-то, за что можно было бы ухватиться. Он беззвучно застонал и сжал хвост дракона настолько, что Дань Хэн сдавленно ахнул. Рот Дань Хэна был горячим и таким тесным, но в то же время хвост входил глубже, а его расширяющийся объем заставлял его раздвигать ноги до предела. Это было несправедливо, ведь хвост был настолько гибким, что давил на пучок нервов, который был обнаружен ранее. И делал это безжалостно. Блэйд изредка выкрикивал имя Дань Хэна, но по большей части терялся в наслаждении. Он неистово стонал, снова и снова и извивался, запустив руку в волосы Дань Хэна. Во рту его любовника что-то сместилось и обвилось вокруг его члена, и Блэйд только через минуту понял, что это драконий язык. Содрогаясь и всхлипывая, он крепко сжал хвост Видьядхары и бурно кончил. Дань Хэн одновременно с ним сглотнул и позволил ощутимому доказательству удовольствия проникнуть в свое горло. После этого его движения стали более мягкими, пока он направлял Блэйда, переживающего последствия кульминации, но при этом старался не перевозбудить старшего мужчину. Блэйд сдержал тихое хныканье, когда почувствовал, как хвост выскользнул из него. Он не мог ничего сказать. Было достаточно трудно заставить свой рот работать так, чтобы он делал хоть что-то, помимо дыхания. Дань Хэн осыпал его лицо поцелуями, даже целомудренно коснулся губами его губ, обхватив старшего руками и хвостом. — С тобой все в порядке? — тихо спросил Дань Хэн, слегка обеспокоенный молчанием партнера. Багровые глаза Блэйда затрепетали и распахнулись. — Я в норме, — он уткнулся лицом в шею Дань Хэна и оставил там несколько поцелуев, а затем добавил: — Я не чувствовал себя так уже три или четыре Янтарные Эры. Он не вел точного учета времени в своем безумии, но знал, что его прошло уже много. После его первой и единственной смерти не осталось места для удовольствий. Остался только путь через ад и паучьи лилии, которые его стерегли. Дань Хэн ответил на поцелуи на его шее поцелуями, оставленными в темных волосах Блэйда. — Тебе нужна минутка? Блэйд целенаправленно ёрзал под своим любовником, плотно прижимаясь к нему бедрами. — Нет. Я хочу тебя сейчас, — мечник уже снова был наполовину твердым, нетерпеливым и уже готовым к тому, чтобы стать твёрдым; в бессмертии были определенные преимущества, и это было почти необходимым условием, чтобы соответствовать уровню старейшины Видьядхар. Дань Хэн задохнулся, а затем просунул руку между ними, чтобы направить их друг к другу для приятного трения. Они застонали почти в унисон, но голос Блэйда все еще оставался шероховатым. Раньше Блэйд не слишком обращал внимание на мужское достоинство дракона, однако заметил, что оно выглядит иначе, чем он помнил. Возможно, Дань Фэн и Дань Хэн — не совсем одни и те же люди. Разглядев его получше, Блэйд почувствовал желание взять его в рот. Гладкая бирюзовая чешуя поднималась вверх по основанию и покрывала достоинство дракона, соответствуя хвосту Дань Хэна. У основания находился один внушительный узел, а в центре — еще один, поменьше. Головка его члена была ярко выраженной, похожей на наконечник копья, а драконьи гребни и неровности покрывали его в ширину и длину. Несмотря на более низкий рост, у него было по меньшей мере на два дюйма больше, чем у Блэйда, что он определенно уловил. — Блэйд… — Дань Хэн со вздохом произнес это имя. Он переместился, просунув одну руку под спину Блэйда, чтобы поддержать его. Мечник почувствовал, как длинный шелковистый хвост обвился вокруг его талии, помогая удержаться на месте. Внутри Блэйда зародилось точно такое же предвкушение, и он с восторгом вглядывался в тонкие черты лица своего любовника. Дань Хэн выпрямился и начал входить в него. Тело Блэйда опомнилось раньше, чем его разум. Он откинул голову назад и застонал так низко, что это больше походило на мурлыканье. — Ммм… больше, — прошептал он. — Ты можешь двигаться немного быстрее, — наслаждение между ними было пьянящим. Блэйд ощущал каждый чешуйчатый гребень и бугорок, словно увеличенный в размерах, отмечал, как даже его мышцы цепляются за невероятную длину, предлагаемую ему. Блэйд приподнял бедра и сам прибавил темп, охваченный нетерпением. И вот тугое кольцо его входа зацепилось за гребни вокруг толстого узла в центре. Это было так чертовски приятно, что Блэйд был уверен, что потеряет сознание, если кто-нибудь из них пошевелится. — Охххх, блядь, — произнес его непокорный рот. Он нечасто употреблял подобные выражения, но в этот раз был уверен, что это оправданно. — Ты ощущаешься… ммххм… так хорошо. Дань Хэн едва сдерживался, это было видно по его влажному взгляду и сбившемуся дыханию. — Блэйд, — простонал он, задерживаясь на гласной чуть дольше, чем нужно. — Пожалуйста… — в ответ на эту мольбу (о чем он вообще просил?) Блэйд крепко сжал своего любовника, что, конечно же, вызвало еще один сдавленный вскрик. Блэйду даже не пришлось просить его пошевелиться. Ногти Дань Хэна впились в его кожу, и он крепко прижался к нему, отстраняясь примерно на полпути… А затем Дань Хэн снова погрузился в жар Блэйда с новой силой. Потребовалось совсем немного времени, чтобы найти общий ритм. Рельефный член дракона, казалось, был создан именно для этого. Он вонзался в простату Блэйда с такой силой, что тот просто не мог сдержать криков удовольствия, лишенных слов. Имя Дань Хэна ускользало от него, как бы Блэйд ни старался его выговорить, но, по крайней мере, у него были рога, за которые можно было ухватиться. Он обхватил пальцами стеклянно-коралловидные рога Видьядхары и стал ласкать их, словно они были отдельным органом, и даже впился ногтями в кожу головы Дань Хэна, когда тот вошёл особенно глубоко. Он крепко сжимал пальцы при толчках. И Блэйд громко зарычал. Потрясающе громко. Невозможно было молчать, когда выступы этого толстого, великолепного члена издевались над его внутренностями. Вскоре Блэйд почувствовал, как на его обнаженных конечностях выступили капельки пота и конденсата. Он снова и снова дёргал Дань Хэна за волосы, вознаграждая его не только за то, что он врезался в то место, которое заставило его видеть звезды, но и за то, что он вышел за пределы этого уровня удовольствия. Он умолял о разрядке такими словами, как «пожалуйста», «сильнее» и «быстрее». Он совершенно сходил с ума, а Дань Хэн был одновременно и зрителем, и виновником. Собственнический рык вырвался из его влажных, искусанных губ. — Блэйд, ты… ты великолепен, — вздохнул он и на мгновение нарушил привычный темп, чтобы ввести головку члена в своего любовника. Блэйд едва не захныкал от этого ощущения. Пальцы его ног подгибались, а бедра дрожали от усилий, которые он прилагал, чтобы держать себя в руках. Дань Хэн осыпал его горло плавящими поцелуями, пока не почувствовал, как одна из вен Блэйда дёрнулась под его языком. Блэйд был смущён отсутствием поцелуев и чуть было не сказал что-то в своем блаженном состоянии, но мир стал резче и прекрасней. Дань Хэн впился зубами в место соприкосновения шеи с плечом и крепко прижал мечника к себе. Это был супружеский укус, и для Блэйда он был не в первый раз; он жарко застонал где-то глубоко внутри и содрогнулся. Изо рта у него вырвался крик, а вместе с ним и стыд. — Пожалуйста, пожалуйста, Дань Хэн, пожалуйста… Я твой, я твой, я… Видьядхара ответил ему отчаянным рычанием. Неожиданно он ускорил темп. Это уже не было занятием любовью: это была ебля, и Блэйд это обожал. Дань Хэн погружался глубже, чем имел право, а его ловкая рука вытворяла с мужским достоинством Блэйда всевозможные вещи. Мечник кричал до тех пор, пока его голос не сорвался, но и потом не останавливался, а каждый толчок был больше похож на удар. Эоны. Когда он ложился спать этой ночью, Блэйд не планировал, что его будет трахать очень изголодавший и жаждущий дракон, но он не собирался жаловаться. Блэйд подошёл к кульминации без единого слова предупреждения. Он жестко и грязно кончил между ними, но Дань Хэн не замедлился ни на секунду. Его собственные стоны звучали на несколько нот выше криков Блэйда. Иногда он слышал свое имя, иногда — старое, но все они были Блэйдом и взывали к нему, как к чему-то первозданному. Он всхлипывал от наслаждения и облегчения, слезы удовольствия текли по его челюсти и капали на волосы. Наконец он почувствовал, как дракон дёрнул бедрами и выпал из времени — как раз вовремя — и наполнил Блэйда взрывным удовольствием, ощущением не то чтобы незнакомым, но очень недостающим. Блэйд задыхался, когда Дань Хэн продолжал брать его. — Мой, — пробормотал Дань Хэн, прижимаясь к шее Блэйда. А потом они снова начали двигаться. Открыв глаза, Блэйд обнаружил, что лежит на животе, а его ноги раздвинуты настолько широко, насколько это было необходимо для массивного, плотного узла, каким обладал его любовник. Блэйд снова всхлипнул и зажмурился. Почувствовав себя не таким безумным после кульминации, Дань Хэн медленно вышел из него и застонал от истинного удовольствия, когда тугое кольцо плоти Блэйда снова проехалось по этим гребням. Но он не стал задерживаться. –Блэйд… — Дань Хэн крепко сжал в кулаке темные волосы и резко дёрнул, поднимая голову любовника с подушек. — Говори громче. Он хотел увидеть Дань Хэна во всем его сиянии, но не мог. Блэйд вцепился пальцами в одеяла, подушки — во что угодно, лишь бы удержаться, когда партнер продолжал брать его без пощады. Для слов уже не оставалось места. Поэтому Блэйд… вскрикнул. Он почувствовал, как заостренный кончик члена любовника врезается в его чувствительную точку с гораздо большей силой, чем раньше, и от этого у него самого перехватило бы дыхание. Но Дань Хэну даже не пришлось сильно напрягаться. Толстый узел у основания его члена — все, что ему нужно было сделать, это покачать бедрами, чтобы доставить невообразимое блаженство своему партнеру: гребни тёрлись о внутренности Блэйда, а утолщение растягивало его до предела. Во рту у Блэйда пересохло, но он не жаловался. Он снова закричал и небрежно кончил на матрас. Дань Хэн воспользовался этим и опять укусил его за плечо, почувствовав вкус крови. — Твой, твой, я твой, — когда-то давно Блэйд уже говорил эти слова другому. Дань Хэн с громким охом кончил и заполнил Блэйда до краев, что добавило новых ощущений к невероятному драконьему члену, уничтожающему его изнутри. — Мхххх… еще не все, — прорычал Дань Хэн и сел. Конечно же, его выносливость была на исходе, верно? И все же он продолжал, не останавливаясь ни на секунду, пока даже Блэйд не почувствовал, что снова становится твердым. Ему понравилась хватка в его волосах, и он старался обхватить Дань Хэна, когда тот резко дергал. «Если это то, чего мне следует ожидать в мире бодрствования,» — подумал Блэйд, — «то у меня могут быть проблемы.» А затем он вообще ничего не соображал. Дань Хэн толкнул Блэйда лицом в подушки и навалился всем весом на лопатки мужчины, прижав его к себе. Другая его рука обхватила живот Блэйда, притягивая его к члену Дань Хэна. Блэйд потерял представление о том, где находится его предел. Он кончил с еще одним криком, но уже не так сильно, а Дань Хэн продолжал двигаться быстрее и сильнее, чем Блэйд делал это когда-либо прежде. Мечник вскрикнул еще раз и сжал Дань Хэна внутри себя с такой силой, что тот почувствовал, как его начинает трясти. Это был предел и для Дань Хэна. Он выкрикнул имя Блэйда и вогнал свой член в его тело. Они вместе рухнули на матрас. Конечности Блэйда отяжелели, но он нащупал края одеял и натянул их так, чтобы укрыть обоих. Затем он обхватил младшего и просто лежал, ощущая покалывание, жажду, отвращение и отсутствие костей. Дань Хэн свернулся калачиком в объятиях Блэйда, счастливый и довольный, под одеялом; его длинный хвост обвился вокруг любовника, как будто он не провел последние три часа, выколачивая из того всевозможные звуки удовольствия. — Если бы я не знал большего, — сказал Блэйд, — я бы подумал, что ты что-то затеваешь против меня. Это… меняет жизнь. Дань Хэн намотал на пальцы распущенные шелковистые волосы Блэйда и лениво поцеловал их. — Против — это не то слово, которое я бы использовал, учитывая то, чем мы занимались всю ночь. Блэйд едва не поперхнулся воздухом. Чувство юмора Дань Хэна действительно было столь же сухим, как и всегда. Но он отдал бы ему эту победу. На этот раз. — Справедливое замечание. Что теперь? — Мы спим по-настоящему, — Дань Хэн приглушенно зевнул и, устроившись поудобнее, шевельнул пальцами ног на голых икрах Блэйда. — Мы проснёмся одни… к сожалению. Я предлагаю тебе подумать, как сказать остальным, что мы не враги. — Кафка пыталась сказать это с самого начала, — Блэйд почувствовал, как мара манит его, а потом снова отступает на задний план. Это было странно, но он не мог понять, почему. Вместо этого он поцеловал то место, где рога Дань Хэна соприкасались с его волосами. — Все равно… я им что-нибудь скажу. — Хорошо, — пробормотал Дань Хэн, его холодный голос теперь звучал легко и непринужденно. — А ты пока освободи свое расписание. Блэйд отстранился и моргнул, вглядываясь в сонное выражение лица Дань Хэна. Глаза его были закрыты, и вид у него был умиротворенный, хотя намек на улыбку, преследующую его губы, сказал Блэйду все, что ему нужно было знать. Дань Хэн все же почувствовал его взгляд и приоткрыл один глаз. — Мое расписание…? — Блэйд слегка наклонил голову. Он не мог припомнить ничего срочного от Элио. Губы Дань Хэна изогнулись в легкой улыбке, заставившей Блэйда задрожать в равной степени от трепета и предвкушения. — Я приглашаю тебя на «Звездный экспресс».***
Как и ожидалось, Блэйд проснулся с чувством усталости и облегчения одновременно. Постель была холодной, и он был один, что, в общем-то, нормально, но в то же время это разочаровывало, учитывая его вчерашний сон. Он с отвращением посмотрел на свои грязные простыни и отправился в душ. Только когда он вытирал полотенцем свои длинные темные волосы, он заметил что-то неуместное среди вековых шрамов и историй, оставленных на его коже. Там, где шея сходилась с ключицей, был след от укуса в форме полумесяца. Он поднял руку и провел по нему кончиками пальцев, проверяя, настоящий ли он. Когда брачный укус, нанесенный драконом, не исчез, Блэйд улыбнулся. Ему не снились легкие и спокойные сны. Но теперь, возможно, они ему и не понадобятся.
Примечания:
примечания автора:
Я живу вверх по течению, а ты - вниз,
Из ночи в ночь ты снишься мне.
В отличие от ручья, ты не попадаешь в поле зрения,
Хотя мы оба пьем из Голубой реки.
Когда же река перестанет течь?
Когда моя печаль перестанет расти.
Я хочу, чтобы твое сердце было похоже на мое.
Тогда не напрасно по тебе я тоскую.
-- Песнь прорицания 《卜算子》 автор Ли Чжии.
Очень старая любовная поэма эпохи династии Сун о тоске по любви.
примечания от переводчика:
такая прям очень вкусная работа, я просто не могла не взяться за нее. если спросите есть ли у меня чувство стыда, то я отвечу: самую малость.)
так же я честно даже на вики глядела постоянно любую мелочь и надеюсь, что не ошиблась нигде. еще я требую уделять больше внимания драконьим повадкам дх... на этом убегаю!
в ходе борьбу за обложку (ни одну из которых мне не одобрили) был съеден подписчик моего тгк. минута молчания в честь почившего.
