thrilled to bites

На улице задувает такой пронизывающий осенний ветер, что Минхо иной раз сомневается, такие ли хеллоуинские настроения он с замиранием сердца ждал всё лето. Почти неработающими от непривычного ветра пальцами он проворачивает ключи в замочной скважине и улыбается сам себе, когда уже через входную дверь слышит мелодию. Судя по всему, “fall vibes playlist”, который он добавил в “Посмотреть позже” на их общем ноутбуке специально для Феликса. Дверь раскрывается с небольшим скрипом. Не сказать, что Минхо ожидал проникнуть незамеченным, поскольку кое-кто со своим феноменальным слухом наверняка уже уловил звук от замка, но он всё равно вздыхает, понимая, что не успеет понаблюдать минутку-вторую за тем, как Феликс хозяйничает на кухне. На их кухне. А еще в нос сразу ударяет запах тыквы. Ударяет, сбивает наповал, уносит в сладкую нирвану удовольствия или попросту мгновенно отвечает на недавний вопрос: Да, Минхо, именно эти настроения ты ждал. – Я дома! – громко заявляет он, пока стягивает с себя обувь, зацепившись за пятку пальцами. Кошачьи хвосты сплетаются с его ногами, а затем снова сбегают восвояси. – С возвращением! Минхо находит абсолютно близким к сердцу факт того, что Феликс не дает ему знать, что слышал его, ровно до тех пор, пока Минхо сам об этом не известит. Он вешает пальто на крючок и проходит в кухню. Феликс насвистывает мотив мелодии, пока ставит противень в духовку. – Тыква и… – Минхо принюхивается, подходя ближе. – Яблоки! – Феликс наконец-то оборачивается, и его щеки кошмарно перемазаны в муке, а от тела валит жар духовки. В улыбке он обнажает свои небольшие клычки и слегка морщит нос, как всегда бывает, если он очень рад. – Шарлотка? – Шарлотка, – кивает радостно Феликс и, не медля больше ни секунды, мягко обнимает за талию и утыкается носом в изгиб шеи, потираясь самым кончиком. Минхо принимает объятия и коротко чмокает Феликса в макушку. – Я соскучился. – И проголодался? – Минхо улыбается и поглаживает его между лопаток. – И это тоже, – хихиканье приглушается одеждой. Кажется, с того момента, как Феликса обратили, прошло около года. Первые пару месяцев были самыми сложными для них обоих. Особенно, для Феликса. Минхо делал единственное, что мог: был рядом. И это сработало. Конечно, не сразу. Но теперь Феликс гораздо больше похож на себя прежнего. Он улыбается, готовит кучу выпечки, посещает занятия в универе и играет в нинтендо. – Хочу есть, – Феликс поднимает голову и смотрит так внимательно, будто бы всё ещё боится, что его осудят. Минхо оставляет еще один поцелуй, в этот раз на щеке, и улыбается. Да, конечно, еще Феликс питается. – Дай мне хоть руки помыть, зверёныш. Феликс кивает, расслабляется и радостно выпускает из объятий, сразу же ускакивая в сторону гостиной. – Что нового у ребят? – спрашивает он уже из другой комнаты, но достаточно громко, чтобы его можно было услышать за шумом воды из-под крана. – Чана снова бросила подружка, – со злобной усмешкой заявляет Минхо, с усердием намыливая руки. – Астрологи предсказывают его скорый визит к нам в гнездышко за моральной поддержкой. Минхо уверен, что Феликс в данный момент борется с улыбкой. А потом Минхо обтирает руки полотенцем и, заходя в гостиную следом, видит это своими глазами. – Не злорадствуй, он наверняка расстроен, – щебечет Феликс с дивана, пока сам пытается сдержать смешок. – Поделом ему, – пожимает плечами Минхо, никак больше не комментируя сказанное, будто бы всё и так понятно. Он стягивает толстовку и усаживается рядом, складывая ноги по-турецки. – Ну что? Кушать подано. Феликс рассматривает его пару секунд и нервно закусывает губу, когда коротко улыбается. – Ты знаешь, что я давно не – – Да, Ёнбок-а. – И поэтому я могу немного – – Я помню, Бок-а. – Просто толкни меня, если вдруг – – Конечно. Наконец, Феликс сдается. Его уши приобретают несколько розоватый оттенок, и он прикрывает глаза, кивая. – Спасибо, Минхо. – Обращайся, – насмешливо фыркает он и оттягивает ворот футболки, когда Феликс придвигается ближе. Диван под ними слегка проминается. Феликс укладывает обе свои руки Минхо на плечи и в последний раз находит согласие в его взгляде, прежде чем наклониться к шее. – Оставь футболку. Мне не нужно залезать настолько близко к плечу, ты знаешь. Шепот Феликса, уловимый где-то под ухом, заставляет тело покрыться россыпью беглых мурашек. Минхо послушно отпускает ткань и пару секунд неловко держит руки в воздухе, не зная, куда их определить. Феликс улыбается. Минхо укладывает их к нему на бёдра. – Может быть я хотел бы, – глаза изгибаются в два лукавых полумесяца. – О, тогда я обязательно подумаю об этом в следующий раз, – Минхо чувствует, как пухлые губы порхают над его шеей и с нажимом проводит по бедрам Феликса выше. – О, тебе нравится эта мысль? – Что? – спрашивает Минхо небрежно, хотя в голове бегущей строкой “Конечно же”. – Я слышу твое сердце, хён, – Феликс улыбается абсолютно лисьи. Приходится засчитать ему один балл. Укус – это совсем не так больно, как Минхо полагал до соседства с вампиром, но когда Феликс ходит вокруг да около вопреки своей же жажде, странный мандраж поселяется внутри. И Минхо даже не думает делать с этим что-либо. Он готов позволить. Если это Феликс, конечно. От светлой макушки всё ещё тянет яблоками и тыквой. В их квартире все еще играет подборка осенних треков. Но стоит Феликсу наконец-то прикусить тонкую кожу аккурат в том же месте, где и обычно, весь этот уют уходит на второй план. Минхо выдыхает и прикрывает подрагивающие веки, когда отклоняет голову чуть в сторону, отдавая Феликсу больше пространства. Ёнбок не пил его крови последние недели две. В период именитой “Адской недели”, когда с Минхо снимали семь шкур в универе (строго по одной раз в день) он и без этого был похож на иссохшую мумию. Подкормка Феликса могла бы не обойтись без последствий, а значит, последнему приходилось довольствоваться тушками животных в этот период. Методом проб и ошибок они давно выяснили, что это совсем не насыщает так же, как мог бы насытить Минхо. – Ты что, пил кофе? – голос у Феликса несколько глубже, хриплее, когда тот вырывает Минхо из мыслей. Последний опрометчиво приоткрывает глаза, пытаясь осознать заданный ему вопрос. Феликс смотрит на него в ответ слегка диковато. Зрачки растеклись широко-широко, а рот приоткрыт. Багряный. Багряный на губах, на языке, на кончике клыков. Хватка на плечах усиливается, Минхо чувствует это тоже, но уже скорее на периферии. Гоняет сказанное Феликсом по кругу в голове, прежде чем до него доходит смысл: кофе в стаканчике, который он взял на выходе из кампуса. Точно. Поэтому Феликс выглядит так. Смотрит так. Дышит так. В его рот, вероятно, взорвался кровавый гидрант только что. Минхо только кивает и руку умещает у Феликса на затылке, зарывается пятерней в волосы и притягивает обратно к своей шее. А потом чувствует, как горячим языком тот слизывает подтеки. Феликс присасывается, тихо мычит и руками-змеями сползает ниже; залезает под футболку, ощупывает. Ведет пальцами, наверное, инстинктивно. Сжимает, пересчитывает ребра и снова мычит почти на ухо, когда пытается притесниться еще ближе, откровеннее. Боже, как же он был голоден? Минхо сводит брови от внезапной ласки. Он знает: ему нельзя шевелиться, чтобы Феликс случайно не наделал еще пару лишних отверстий прямо у него в шее. Но касания становятся настойчивее, а Феликс будто бы позволяет себе расслабиться, и всё это кружит голову сумасшедше сильно. А может быть дело в том, что из Минхо натурально высасывают кровь, и туманность мысли вполне естественна в такой ситуации. Он не уверен, но склоняется к первому. – Ёнбок-а, – Минхо окликает его тихим шепотом, когда медленно расфокусированно моргает. Без особой причины, скорее только для того, чтобы показать что ему… что?.. – Приятно. Феликс смеется куда-то в шею, шумно сглатывает и отстраняется. Минхо осознает этот маневр несколько поздновато для того, чтобы вернуть своему лицу нейтральное выражение, а оттого предательски удушливо краснеет, когда замечает пару изучающих глаз. Он чувствует, что из свежих ранок кровь сочится вниз по шее, щекочет кожу, но ему, парадоксально, не страшно. Не противно. Если быть до конца откровенным, то у него наполовину стоит. Минхо скашивает взгляд ниже, смотрит Феликсу между ног ради своего жалкого вайб чека после всего произошедшего и понимает что, ах, кажется, он не один с такой проблемой. Это заставляет его глупо захихикать, на что Феликс только промаргивается несколько раз, пытаясь скинуть с себя пелену накатившего возбуждения. Минхо противно улыбается и рукой накрывает его член через ткань домашних штанов. Сжимает пару раз и вытягивает из Феликса шипение сквозь стиснутые зубы. – Как вижу, крови у тебя теперь в достатке, – Минхо усмехается, так и не убрав руки. Феликс закатывает глаза, но тоже делит с ним улыбку, соприкасаясь лбами. Их рты в ничтожном расстоянии друг от друга, и Минхо, к своему несчастью, не может сконцентрироваться на других вещах в данный момент. – И что ты собираешься с этим сделать? – Феликс шепчет и наматывает отросшие пряди волос Минхо себе на палец. Красуется, смотрит из-под ресниц и слабо дует губы. Самым нежным из возможных методов тянет за все нужные ниточки. Настоящий дьяволенок. Минхо восхищен по-настоящему. Особенно тогда, когда видит красный проблеск в чужих глазах. – Высосать из тебя другие жидкости, – выпаливает уверенно Минхо, потому что это реально то, о чем он думает. Феликс замирает на пару секунд, а потом расходится своим низким смехом и теряет всю спесь. Пихает в плечо и становится таким увеселенным от услышанного, что падает спиной в ворох диванных подушек, зажмурившись; и выглядит он в этот момент так одухотворенно и на своем месте, что будь в этом необходимость, Минхо прямо сейчас вытащил бы из груди своей живое сердце и вручил бы Феликсу на ужин. Потому что оно уже его. Феликс, впрочем, вытягивает обе ноги и обнимает ими Минхо за талию, разъезжаясь коленями приглашающе. Смотрит как бы из-под дымки наваждения, и Минхо только сейчас замечает, как смазана его собственная кровь у одного из уголков феликсовых губ, будто бы чрезмерно жидкая помада. Тот облизывается и капризно вскидывает бедрами вверх, то ли смущенный таким вниманием, то ли потерявший всякое терпение. Минхо сам его разбаловал, и уж точно не видит в этом проблемы. – Тебе стоит перейти от слов к действиям, хён, – бормочет Феликс, выворачиваясь на узком диване. Минхо кивает и задирает чужую домашнюю футболку аж до груди. На рёбрах у Феликса ещё не сошедшие засосы. Минхо проходится по ним языком с особым пристрастием, когда укладывает обе руки ниже и героически дерется с завязанным на штанах бантиком. Пальцы непослушные ещё больше, чем от холода, потому что теперь у него под губами по-человечески трепещущее тело Феликса, а стоит поднять взгляд выше, как на сетчатке глаза выжигается все его нетерпение, вся его страсть и желание, а ещё все изломы его бровей, когда он снова играется с волосами Минхо и подается бёдрами выше, дерганнее. Феликс закусывает губу и мычит, потому что хочет, и ничего не может остановить его в этом сладострастном желании чувствовать себя любимым, поглощенным, съеденным; съеденным руками, взглядами, губами, всем, что готов предложить Минхо. И тот не смеет медлить с этим. – Красивый, – шепчет жарко в кожу под пупком и тянет за резинку вниз, вместе с бельем. Феликс мечется головой и заполошно кивает. На выдохе из него вырывается короткий, совсем случайно выпущенный, несдержанный стон, и от этого у Минхо фляга течет еще стремительнее. – Самый красивый, – повторяет он и любовно кусает выпирающую у бедра косточку. Пальцами проминает кожу, смотрит с упоением на то, как она сначала белеет под ними, а после покрывается красными пятнами. Феликс и на лицо краснеет, жмурится, весь чуть подрагивает. Он всегда был таким. Легковоспламеняемым, нетерпеливым. Но после обращения как будто стал еще более охочим до всего, что вызывает в нем яркие чувства. Отдается так полно, что у Минхо щемит где-то внутри. Он хотел подразнить дольше, быть может дождаться мольбы, потому что они оба знают, что иногда Феликс в настроении почувствовать себя настоящим беспорядком, но последние мысли покидают сознание, когда Минхо кидает единственный – опрометчивый – взгляд на член Феликса и видит, насколько тот влажный от предэякулята. Он не спешит, не набрасывается зверем, но вполне по-хищнически облизывает пересохшие губы прежде чем широко пройтись языком от основания до головки. Феликс забирается рукой в его волосы и сжимает пряди так однозначно, что на лицо лезет довольная улыбка. Минхо помогает себе рукой, сбито выдыхает в опасной близости к плоти и примыкает к головке с влажным, громким и насколько это возможно вульгарным поцелуем. Кружит языком, а второй рукой припечатывает бедро Феликса к дивану, не давая ему лишний раз торопить события. Взгляда с чужого лица не спускает, только щерится. Пускает больше слюней и берет глубже. – Ещё, – рвано выдыхает Феликс и сглатывает так, что кадык судорожно подскакивает вверх. Минхо смеется глазами, пока втягивает щеки. – Ну же.. Минхо урчит, стонет прямо с членом во рту, когда слюна стекает изо рта вниз, и он спешит догнать её губами, потому что они не хотят испачкать диван. Под руками мышцы сокращаются слишком заметно, и Минхо определенно принимает это на свой счет. Сжимает бедро в ответ чуть сильнее и слышит благоговейный стон, когда Феликс выгибается дугой. Ему нравится, когда так. Немного дико. За стоном проливается тихий всхлип, стоит только вобрать член до упора и начать двигаться резче. Минхо чувствует, как собственное возбуждение неприятно натягивает ткань белья только от осознания, насколько хорошо он делает Феликсу. Он прислушивается к чужим стонам и замедляется. Мажет языком, откровенно дразнит. Смотрит из-под ресниц. – Быстрее, хён, – Феликс ноет, капризно требует. Минхо издаёт только веселое «м-мм» в качестве отказа и толкается языком. Феликс тут же вскидывается и хватка в волосах Минхо становится куда сильнее. Вот и оно. – Могу я… Минхо вопреки руке в волосах, выпускает член изо рта, удерживая его рукой у основания. Феликс приподнимается на локтях и смотрит так ошарашено и возмущенно, что Минхо лишний раз убеждается в том, что все его шалости всегда того стоят. Даже если он сам параллельно ёрзает бёдрами от того, как дергается феликсов член в его руке. – Не-а, – снисходительно отвечает Минхо и наигранно незаинтересованно скользит взглядом по Феликсу. Щеки у того краснющие и вид такой, будто он только что спрыгнул с парашютом. Наивно пытается толкнуться в плотно обхватившую его руку, но бедро оказывается слишком неудобно прижато к дивану. Взгляд Феликса становится настолько голодным в этот момент, что Минхо вспоминает, кто из них настоящий хищник. Смотрит в ответ с вызовом, даже изгибает губы в улыбке. Напрашивается. В голове отсчитывает: три.. два… Один. Его резко дергают за руку. Настолько резко, что Минхо едва успевает хоть что-то осознать кроме того, что упирается носом в подушку. Феликс прижимается к нему сзади. Его собственная задница призывно отставлена. – Не шевелись, хён. Я покажу тебе, как надо, – шепот почти у самого уха. У Минхо по загривку идут мурашки, когда он чувствует, как методично Феликс расстегивает ему ширинку даже не глядя; как его джинсы тянут вниз вместе с бельем. Он знает, что не растянут и уверен, что Феликс не причинит ему боли, но вся эта обстановка кипятит кровь внутри до максимума. Кроме того, он чувствует облегчение, когда больше ничего не сдерживает его возбуждения. Он укладывается на щеку и закусывает губу. Феликс сминает его бедра. – Почему ты больше не дразнишь меня, хён? Не такой смелый сейчас или?.. – Феликс не продолжает, а в его голосе скачут такие бесовские смешинки, что Минхо то ли стонет, то ли мычит. В ответ слышит хихиканье. Дьявол. Дьявол во плоти. – Позволишь мне использовать тебя? Ты ведь на это и напрашивался? Минхо не готов признать это вслух, но он, как минимум, готов кивнуть. Феликсу явно достаточно и этого. Он все равно всё знает. – Сдвинь свои ноги поближе, Лино-я. Боже правый. Минхо краснеет, но сводит колени. Феликс позади него жарко выдыхает в возбуждении. Его руки на бедрах Минхо слабо подрагивают. – Ты же позволишь мне? – Феликс громко сглатывает и прижимается грудью к спине Минхо. Влажный от его же слюны член упирается в пространство между мясистых бедер. Минхо сжимает в руках обивку дивана. – Просто сделай уже это, – тон голоса Минхо звучит даже не раздраженно, а жалко. Феликс целует его в загривок и толкается плавным движением. Влажный звук слишком громкий, чтобы его игнорировать. Феликс утыкается лбом в его плечо и втягивает воздух сквозь стиснутые зубы. – Приятно, – бормочет Феликс и несдержанно толкается ещё раз. От этого движения Минхо всего по инерции протаскивает чуть вперед, и он готов завыть от того, как Феликса размывает на разговоры. – Так тесно и хорошо, Лино-я. Я буду двигаться, ладно? Минхо не успевает ничего ответить, когда Феликс берет не быстрый, но жесткий темп. Вбивается между бедер до тихого хлопка, с оттяжкой; выходит медленно, только для того, чтобы повторить это еще раз. Минхо потрясывает от чувств, от жара Феликса над ним, он тихо выстанывает на каждом толчке от того, как сильно это похоже на настоящий секс. Минхо действительно любит принимать. – Я сделаю.. – движения бедрами становятся беспорядочнее, и Феликс прерывается на тяжелые выдохи. – Я сделаю тебе приятно тоже. Его руки тянутся к нетронутому до сих пор члену и отрывисто двигаются вперед-назад, выжимая из Минхо поток тихих, скулящих стонов. Его крошит слишком сильно. От того, как напирает Феликс, от пошлых звуков, от того, насколько не в ритм двигается небольшая рука на его члене. Минхо закатывает глаза под полуприкрытыми веками. Но есть кое-что ещё. – Укуси, – бормочет едва разборчиво и последняя гласная превращается в протяжный стон, потому что Феликс нажимает большим пальцем ему на головку. – Укуси меня, Ёнбок-а. Минхо не имеет ни малейшего понятия о том, как Феликс может разобрать хоть что-то, когда так самозабвенно толкается в него, отчаянно и эгоистично пытаясь нагнать собственный оргазм, но Минхо словно впадает в какую-то отдельную, высшую степень экстаза, когда его футболка небрежно оттягивается и острые клыки впиваются прямо ему в плечо. Это так больно, но хорошо, что Минхо сам двигает бедрами то ли навстречу члену, то ли руке, его замыкает где-то посередине и он с едва слышным стоном кончает в феликсову ладонь. Оргазм отзывается покалыванием в ногах, Минхо мычит и стонет, но больше не шевелится, только дрожит, позволяя Феликсу жадно пить его кровь и использовать его так, как тому только вздумается. Феликс и сам стонет, двигается отрывисто и замирает только тогда, когда спускает прямо между бедер. Минхо ощущает, как вязкая и горячая сперма стекает вниз. На его одежду и диван. Феликс приподнимается со всей осторожностью, зализывает место укуса и плавно опускается на диван, утягивая Минхо в объятия. Они все потные и грязные, но Минхо правда не может вообразить себе место лучше сейчас. Тяжелое дыхание заполняет пространство полностью, вытесняя все остальные звуки. Ровно до тех пор, пока песня из ноутбука на кухне не сменяется на “Spooky Scary Skeletons”. Они оба замирают, а после расходятся смехом. – Это ужасно, – возмущается Минхо и утыкается Феликсу в плечо. Послеоргазменная нега смешивается с усталостью от потери крови, но он ни о чем не жалеет. – Это прекрасно, – парирует Феликс так жизнерадостно, что Минхо улыбается тоже. – Нам нужен будет клининг, – шепчет он в ответ, всё ещё размышляя о том, что они лежат на диване, заляпанном в сперме и, возможно, его крови с плеча. Феликс хихикает. – Всё что угодно. – Даже кусок пирога? Я проголод– – Точно! Шарлотка! – Феликс отчаянно пытается выпутаться из объятий Минхо, пока духовка не спалила все его старания. Дело осложняется наполовину спущенными штанами, так что он чуть не падает. Минхо кажется, что у него разболится живот от смеха.