Пойманный

Красные лучи интеллектуального света режут глаза. Неприятно. Джисон жмурится, хватает розовый пластиковый стаканчик (подразумевающий "свободен") и быстрее отходит к стене. Он устал и не хочет быть здесь, но Хёнджин — та еще сука, поэтому он гуляет из угла в угол, пытаясь найти подходящую компанию. Из знакомых в переполненном пьяными людьми доме — Хван и бродящий где-то Чонин. Джисон плюхается на освободившееся кресло и недовольно поджимает губы. Комната — лабиринт из грязно-красных диванов, оранжевых кресел и маленьких плетенных пуфиков между ними, в дальнем углу — длинный стол с напитками и опустевшими тарелками из-под еды; широкий коридор ведет в еще одну комнату с музыкальной установкой, пустую от мебели, но наполненную пьяными студентами. Из коридора льют десятки разноцветных неоновых лучей, и Хан практически уверен, что помимо рака легких от пассивного курения, он уже заработал пассивную слепоту. Такие вечеринки — вообще не его тема. Воздух плотный и чуть сероватый от дыма. Прямо сейчас девушка с соседнего кресла затягивается клубничной ашкой. У него зубы от приторности запаха сводит. Музыка бьет по ушам неприятно, Хану не нравится ни песня, ни биты. Ему сегодня, если честно, мало что нравится. Начиная запарой на работе, заканчивая этим тупым предложением развеяться. Алкоголь, стоит отметить, тоже полный отстой. Цветные коктейли слишком сладкие (кто-то явно открыл в себе любителя гренадина), а псевдокрепкие — похожи на мочу, разбавленную и неприятно обволакивающую горло. Биты набирают обороты, Джисон вслушивается в отвратительный мэшап и блевать хочется уже далеко не метафорически. Он замечает макушку Хёнджина и надеется, что тот объяснит наконец, что они забыли на дешевой студенческой вечеринке. Не то чтобы они давно окончили университет, и их веселое времяпровождение сильно отличалось, но бухать в небольшой компании знакомых внутри тихой и светлой квартиры — приятнее, чем слышать, как кто-то побежал блевать за напольный фикус. — Ну и? — он смотрит на Хвана и очень сильно надеется, что взгляд отражает весь спектр испытываемых негативных эмоций. Хёнджин, однако, должного внимания взгляду не уделяет, прячет глаза в стакане и выглядит слишком довольным для окружающей обстановки. Хван, которого Джисон знает, не может со спокойным лицом сидеть на диване, из которого на прошлой неделе наверняка вымывали рвоту или сперму. Или все сразу. — Чё? — Хуй через плечо, блять. Что мы тут забыли? — Хан очень хочет отряхнуться. Ну вот прям очень. Он слишком привык к тихим и спокойным пьянкам, которые они могли себе позволить, нервные и уставшие после работы. Джисон привык к отсутствию тупых подкатов и подростков, возбуждавшихся от его подведенных глаз. — Ян экзамены сдал, — Хван потягивает ярко-желтую hqd, запрокидывает голову назад и абсолютно порнушно выдыхает дым в потолок. Воняет. Если бы Джисон знал Хёнджина на четыре года меньше, обязательно повел бы себя как парень за соседним диваном — замер, жадно ловя каждое чужое движение. Серьезно, Хан от этого устал. Все здесь такие наивно впечатлительные, что он уже думает над перспективой подпрыгнуть и стянуть штаны, просто чтобы разбавить галдёж разговоров. Ну и чтобы почувствовать себя глупее положенного. Атмосфера явно плохо на него влияет. — Давно это повод для таких попоек? — он сейчас — скептичный дед, но полностью имеет на это право: из алкогольного опыта у него не совсем дешевые клубы и пятничные вечера с 3RACHA. Не вписки. Алло, Хёнджин, не ВПИСКИ. — А нахер повод, чтобы выпить? — Хван лыбится, подвыпивший, и снова отводит взгляд. Джисон замечает причину такого воодушевления: в коридоре развязно двигаются несколько симпатичных брюнеток и парень блондин в полупрозрачной водолазке. Он не уверен, кто так зацепил Хвана, но теперь хотя бы мотивация пребывания здесь — налицо. ­­­– Действительно. Наверное, ему совсем немного обидно, что Хёнджин уже нашёл себе кого-то. Хан обошёл комнаты несколько раз, даже застрял на кухне, чтобы найти блюда получше (вышло отыскать сникерс в белом шоколаде, так что и на том спасибо), но ни одного симпатичного лица из толпы не выудил. Вернее, претенденты бывали, но никакой гарантии их совершеннолетия не было. Гарант скорее всего был отрицательным — и это раздражало. — Бля, ну не душни. Развейся, выпей, подцепи кого-нибудь. — Я — не ты, дорогой. Малолетки меня не привлекают, — Джисон дает еще один шанс жидкости в своем стакане и чисто механически опрокидывает все внутрь. Не стоило держать это в руках. — Ты на три года их старше, — Хёнджин смеется, красиво. Лохматит короткие блондинистые волосы и снова ослепляет нескольких проползающих мимо людей. — Прекрати это делать. Иди к тому, кто так понравился, и не разбивай детям сердце. — Дед… — Хван бурчит как всегда, но все равно пытается улучшить ситуацию: — Тут было несколько наших одногодок... Кажется… — Только девушки, я все уже узнал, — и он совсем немного этим расстроен, потому что очень хочется найти себе на ночь парня. — Не, вроде еще кто-то приходил. Друг Яна — Мини, или типа того. — Не многообещающе. Мини звучит показательно. — Ну тогда сиди и грусти, — Хван замечает движение в коридоре и подрывается резко. Вальяжно следует в сторону прозрачной водолазки. Значит, парня заприметил. — Мудак, ­– выдыхает Джисон сквозь зубы. Спустя еще минут десять он или сходит с ума, или наконец проникается атмосферой. Хан тоже хочет себе симпатичного парня в полупрозрачной водолазке, так что найти уже хоть кого-нибудь не кажется плохой идеей. Джисон встает и оглядывается — никого нового вокруг не замечает. Он должен найти этого таинственного Мини, каким бы стрёмным тот ни был. Хан огибает несколько диванов, проходит мимо парочки в коридоре и замечает лестницу наверх. Стоило раньше свалить на второй этаж, чтобы занять одну из комнат и провести время лучше. Сейчас он надеется, что «получше» — секс с Мини. Комната с диджеем — взрыв звуков, цветов и запахов. Джисон боится, что к утру перегорит дорогущая аппаратура. Куча людей, разных, прыгает и невпопад орет слова песен. Уши вянут. В нос проникает ядерная смесь из сигаретного дыма и пара одноразок. — Приветик, — на талию ложится рука, Хан готовится вмазать неожиданному ухажёру, но тот успевает встать рядом, убрав руки подальше. — Не меня ищешь? И Джисон честно старался не оценивать людей по их возрасту, но парню напротив около семнадцати, а выглядит он на четырнадцать. И осветленные волосы набок с белой алкоголичкой — утрированный сюр, пародия на Джастина Бибера 2017 года. К счастью, уже тогда его такой образ не впечатлял. — Ты Мини? — Мини? Скорее Макс. Хан не сдерживает уставшего и довольно раздраженного выдоха. Каламбур на минимум и максимум — бред. — Понял — ушел, — Джисон радуется тому, что кринжовые студенты хотя бы не тупые и парень правильно идентифицировал отвращение на его лице. Он снова пытается сосредоточиться на танцующих, даже привыкает к отвратительным битам, когда наконец замечает Мини. Или того, кого потенциально мог иметь ввиду Хёнджин. Когда тот упоминал одногодок, то говорил про тех, кто старше 18, и этот парень — нечто среднее между идеальным парнем во всеобщем понимании и идеальным парнем лично для Джисона. Он в чем-то темном и блестящем, плавно движется между сумасшедшими студентами вокруг. Нежный и медленный, почти что растекается в прокуренном сером воздухе. Такой органичный и неожиданно волшебный, притягивает все внимание Хана без возможности забыться и уйти обратно к диванам. Наверное, окружение уже полностью впиталось ему под кожу, иначе нельзя объяснить такое пьянящее чувство, вспыхнувшее и застывшее около горла. Джисон подходит ближе, вливаясь в толпу и отрезая возможность быстро выйти в коридор. Находясь тут, на расстоянии всего нескольких метров, он замечает приятные маленькие детали, отличающие Мини от остальных: он видит полоски хайлайтера на щеках и носу, какие обычно рисует себе Ян, цепочку на запястье и тонкий черный чокер. Шаг — и он еще ближе. Хан сталкивается с парнем локтями и улыбается, очень надеется, что выглядит не уставшим, а милым хотя бы. — Привет. — Привет! — новый знакомый наклоняется ближе, и кричит почти в самое ухо: ­– А я тебя знаю! Ты Джисон? Чонин рассказывал! Хан кивает, впитывая пряный запах апельсина и кивает на выход. Мини мотает головой, хватает за запястье и притягивает ближе. — Сначала танцы! — кричит. Джисон не хочет, но сосредоточиться только на Мини, забыв про окружающих, оказывается довольно просто. Они танцуют близко и слишком развязно для новых знакомых. Парень поворачивается спиной к его груди, качается из стороны в сторону, потираясь ягодицами о пах — и Хан понимает причину такой обстановки. От битов в голове все стучит, будто рядом барабанный оркестр, от приторных запахов мир кружится, а чужое горячее тело под ладонями распаляет и сводит с ума. Он не знает, сколько времени они проводят на импровизированном танцполе, все останавливается и перестает иметь смысл, как в лучших казино Амстердама. Только вот заведение у них явно не лучшее, и Джисон ловит себя на мысли, что танцевать так надоедает. Возможно, это была своеобразная прелюдия, чтобы узнать друг друга получше (он, например, облапал податливого Мини с ног до головы), но ее очень хочется закончить. Кажется, он может сравнить происходящее с гиперсенсибилизацией, потому что всего вокруг и правда слишком много. Только получит Хан инсульт и рвоту, а не оргазм. И непонятно еще в каком порядке. Он наклоняется к чужому уху и шепчет: — Давай выйдем. Мини улыбается и кивает, вновь хватает за руку и сам тянет на выход, а потом сразу к лестнице. Он находит комнату, которую открывает ключом (ого) и пропускает Джисона вперед. Хан думал, что отходить придётся на диванчиках, но (слава чужой прямолинейности) стены комнаты заглушают какофонию звуков с первого этажа. — При входе ключи не выдавали. Мини хихикает, прыгая на кровать. ­– Я всегда ищу один заранее, чтобы не искать комнату с чистыми простынями. — Так ты меня трахаться сюда затащил? — Хан садится рядом и старательно делает вид, что это не было его идеей. Парень смеется. — Я надеялся, что мы хотя бы сделаем вид, что пришли сюда ради разговора о кибернетике с точки зрения философии. ­– Нет, точно нет, — в ответ ­– лукавая улыбка, а Джисон очень слаб перед красивыми людьми. И Мини безусловно красивый. — Почему Мини? Это прозвище? — Мини? Парень выглядит удивленным, и это один из немногих моментов в жизни Джисона, из-за которых ему становится стыдно. Перепутал имя или человека? — Наверное, ты перепутал мое имя. Меня зовут Ли Минхо. — О. — Но Мини мне нравится, можешь называть меня так, — чужие руки оплетают шею, и Хану теперь в принципе на имена пофиг. — Ты нижний, Минхо? Ли кивает. — Я занимаю эту комнату, когда остаюсь у Яна, так что можешь посмотреть что-нибудь интересное в ящике, — кивает на тумбочку у кровати, пока стягивает кроссовки, брюки и устраивается удобнее на подушках. Джисон открывает шуфлядку, оценивает набор смазки, презервативов, тонких кожаных наручников и черного вибратора. Он хочет. Хочет опробовать все. — Ты интересно проводишь тут время, — он вытягивает все наружу, чтобы проще было использовать, оборачивается и вновь ловит лукавую кошачью ухмылку. — Пока мы не начали, сколько тебе лет? — Девятнадцать, — голос мурчащий, хриплый, Джисон не хочет гадать, делает ли его Минхо специально, но звучит возбуждающе. — Хорошо, — он тоже снимает обувь и придвигается ближе, нависая над Ли, наклоняет голову, чтобы оценить чужое лицо. — Ты впервые трахаешься с незнакомцем? — А у тебя богатый опыт? — он не знает, зачем зеркалит вопрос. — Я знаю Хвана и подписан на твою инсту. Я пришел сюда, чтобы переспать с тобой, поэтому не вижу смысла в долгой прелюдии. Джисон удивлен. И правда не знает, что сказать, он думал, что поймал Минхо, но в итоге был пойман сам. — Что-то ты не проявлял ко мне особого интереса, — просто для справки: это защитная реакция, и те потирания на танцполе за первый шаг не считаются. — Не успел, — Ли морщит нос (господи). — Решил сначала расслабиться, но ты подошёл первым. Хан чувствует, что попадает в какую-то игру со счётом, и он наверняка должен ответить колкостью, чтобы поддержать запал Минхо. Но не хочется, поэтому он просто приподнимает бровь, ожидая продолжения. — Мне понравились твои песни, а потом оказалось, что и выглядишь ты недурно, — в интонации — насмешка, Джисон ударяет Ли по бедру, чтобы хоть так перенять инициативу, но ответ все равно принимает. Тот только смеется тихо и снова окольцовывает его шею. — Давай уже, — и целует. Джисон возможно фантазирует, но внутри чужого рта привкус алкоголя. Терпкого и крепкого, настоящего, а не того, что разлит в стаканах внизу. Он наклоняется ниже, стягивает Минхо с подушек, ставит колени по обеим сторонам от него, давя на тазовые косточки. Ли опускает руки, обнимая его подмышками, и ввинчивается языком в рот, полностью управляя ситуацией. Джисон накрывает чужую макушку ладонями, пропускает шелковистые пряди сквозь пальцы, отрывается, целуя ухо. Минхо тихо постанывает, когда Хан подбирается и проходит по чужому животу своим пахом. Ли вырисовывает узоры на его спине, когда он переносит вес на локти и теребит пальцами чужие мочки. Они снова целуются, мокро и глубоко, Минхо прямо-таки хлюпает и постанывает. Джисон не может перестать удивляться тому, насколько быстро они возбудились и включились в процесс, но внизу живота тянет приятно, Ли красивый и горячий безумно, так что последнее, чего хочется — думать. Он спускается вниз, на уровень чужой груди, лижет и посасывает прямо через плотно облегающую черную майку. Хан водит по прессу и рукам, сам тихо стонет, чувствуя рельеф. Он собирает грудь Минхо ладонями и зарывается лицом между. Не сравнить с женской грудью, конечно, но у Джисона свои guilty pleasure — он любит грудь в любом ее проявлении. Минхо дергается, не ожидая таких ласк, но слов все равно не произносит, только поднимает и опускает голову. — Поцелуй меня… — и так жадно звучит эта просьба, что Хан даже не думает отказать, подползает выше, целуя сначала в шею, с трудом расстегивая чокер, потом в ухо, прикусывая мочку и только в конце обращаясь к губам. Они слепляются в нечто единое и целое, никогда еще Джисон не чувствовал чего-то подобного с незнакомцем. Минхо приподнимает колени, упираясь в его пах. Хан стонет в поцелуй, сильнее сжимая чужие крепкие бедра. Чувствуя их так близко, Джисон не может не представлять, как опустится ниже и будет покусывать-вылизывать чужие идеальные ноги. Он обратил на них внимание, когда они поднимались по лестнице, и с того самого момента Хан влюбился. Джисон подтягивается, усаживается на чужой пах и качается из стороны в сторону. Он не помыт, не растянут, и в общем-то не собирается сегодня становиться нижним, но чужие щеки очаровательно розовеют, глаза становятся темней, а Минховы руки стальной хваткой впечатываются в его ноги. Хан не разрывает зрительного контакта, когда оббегая руки Ли легкими касаниями, возвращается к груди. Она мягкая и приятная, ровно такая, какой должна быть грудь парня, но Джисон не отказывает себе во всех плюсах такой позиции — раскачивается, одновременно выкручивая чужие соски сквозь футболку. Минхо высоко стонет, запрокидывая голову, а потом позволяет стянуть с себя футболку. Сам Хан не спешит раздеваться, проходится по оголенному прессу Ли, вновь опускается, чтобы широко мазнуть кубики пресса, обвести соски по кругу, легко прикусить и снова вернуться вниз. Он вылизывает чужое тело, наслаждаясь глухими стонами и блуждающими по спине руками. Ему правда нравится то, что он видит и чувствует, поэтому не может не сжимать крепко руку Ли, иногда зарываясь в волосы, или обводить пальцами скулы. Он не может не всасывать соски внутрь с мокрым причмокивающим звуком, дожидаясь одного из самых звонких стонов, чтобы вернуться к губам и дать Минхо короткий перерыв. Тот явно не привык к таким ласкам: дергается, но отвечает открыто и громко. На самом деле, вся ситуация ощущается страннее обычного секса по многим причинам. Самая главная из них — даже не факт первой (только для Хана, разумеется) встречи, а возраст. И это довольно странно, учитывая, что между ними и правда только три года, но тем не менее Ли — самый молодой его партнер. И конечно Хан его не растляет, не склоняет к сексу (даже наоборот в какой-то степени), просто ощущается Минхо как куда более зрелый и опытный. Джисон еще даже не вошел в него, но уже думает о том, как приятно было бы почувствовать член чужой в себе. У них не было первого секса, а Хан уже мечтает о втором. И это парадокс своего рода, о котором нужно будет на досуге, а не в самый разгар дела думать. Ли, кажется, замечает, что он отвлекся, поэтому прикусывает за плечо и красноречиво трется пахом о Ханову коленку. Джисон возвращается в реальность, обнимая сильнее, ложась совсем на тело Минхо, со всех сторон окружая и вылизывая шею. Ли не против такой ситуации совсем, действует в своих интересах и опускает руки на его задницу. Хан замирает в чужих объятиях, тяжело выдыхает в шею и шепчет едва слышно, потому что стыдно от своих желаний внезапно: — Ударь меня. Он слышит, как Минхо тихо усмехается, и не сдерживает стон, когда ладонь звонко опускается на ягодицу. — На здоровье, крошка. И голос снова терпкий, низкий, до мурашек и легкой дрожи в ногах обворожительный. Джисон растекается над Ли весь, уже готовится просить собирать себя по кусочкам, но еще один пронизывающий удар разрезает тишину, возвращая в реальность. Хан целует Минхо в щеки, снова остервенело трется о чужой пах и сильно выкручивает соски. Он, вероятно, похож на трахающего плюшевого осьминога мопса, но как же приятно слышать чужие скулящие стоны. Ли вытягивается весь и беззвучно открывает рот, в уголках глаз скапливаются слезинки, Джисон боится, что переборщил, отпускает чужую грудь, замедляется и сцеловывает соленые капельки с лица. Минхо ловит его лицо ладонями, целует точно в губы и слабо подмахивает бедрами. Хан мягко улыбается в поцелуй, радуясь, что Ли не против принимать его маленькие кинки. Джисон тратит еще несколько минут на вылизывание чужой шеи и ключиц. Ли расслабляется, иногда слабо водит ладонями по его коленям, не двигается почти, и выглядит будто заснет вот-вот, но Хан чувствует отчего-то, что Минхо просто разнежен, а потому так тих и кроток. Эта его сторона почему-то кажется той, которую парень не любит показывать в реальной жизни, а открывает в такие вот интимные моменты. Хан соскальзывает с чужого тела, ложится на бок, оглаживает пресс, раздвигает бедра, проходится вдоль члена сквозь белье, сжимает и надавливает на головку. В голове пока еще нет мыслей, только набор движений, как в инструкции, которой следуешь без желания, просто потому что знаешь. Ли сбегает от прикосновений, тоже переворачиваясь на бок, ловит губы напротив. Хан в ответ шлепает по чужому бедру, тут же растирая место удара. Шутливая перебранка разбавляет атмосферу, они останавливаются на какие-то секунды, чтобы рассмотреть лица друг друга. И воздух накаляется, Минхо выгибается в пояснице, сильнее прижимаясь к его груди, посасывает нижнюю Джисонову губу и выпячивает попу, ожидая шлепка. Но Хан не хочет — он просовывает руку под чужое белье, оглаживает мягкую теплую кожу, надавливает, впечатывая Минхо в себя. — Ты растянут? — Растяни меня, — с придыханием, прямо в рот. Джисон улыбается, наклоняет голову, обнимая Минхо двумя руками, позволяя ненадолго остаться в объятиях. Внутри живота внезапно появляются бабочки, тревожно щекочущие крыльями внутренности. Хан утыкается носом в чужой затылок. Ненадолго, только чтобы вновь впитать аромат пряного апельсина, задержать внутри и выдохнуть. — Перевернешься? — Свяжешь меня? У Минхо, кажется, привычка не отвечать на вопросы и переводить тему, но Джисону такие повороты доставляют настоящее удовольствие. Он кидает взгляд на тумбочку, задерживаясь на кожаных ремешках. Так привлекательно вспыхивают картинки в голове, что Хан не замечает, как уже подхватывает с тумбочки смазку. — Позже. Перевернись. Ли выглядит расстроено, даже губу выпячивает. Он выхватывает из Джисоновых рук смазку, тянет и подминает под себя. Хан усмехается, оплетая руками талию. Минхо сверху — еще более приятное зрелище, чем снизу. Шоколадная челка падает на лоб и чуть прикрывает блестящие глаза, щеки, розоватые и горячие. Хан снова думает, каким приятным ощущением отдавался бы чужой член между ног. Ли прижимается грудью, выпячивает задницу, оттягивает Джисоновы волосы и сладко постанывает, когда Хан начинает сминать его ягодицы. Они переплетаются ногами и руками, скручиваясь в невообразимое месиво из конечностей. Джисон чувствует себя неожиданно защищено. Они снова переворачиваются, Хан укладывает Ли на живот, просовывает между ним и кроватью руку, оглаживая пресс и снова щипая сосок. Минхо откидывает голову ему на плечо, потирается задницей о бедра. Джисон кусает в загривок. — Кто бы мог подумать, что ты так звонко стонешь. Ли дышит тяжело, подставляется грудью под Хановы ладони. — Тебе нравится?.. Да?.. — Очень, ­ — Джисон ерошит чужие волосы, садится на Минховы бедра и медленно стягивает нижнее белье. Замирает. Приходится сдвинуться, чтобы достать наручники и смазку. Хан просовывает ноги между чужими бедрами, сдвигается вперед, надавливая коленом на член Минхо. Ли стонет, сжимает одеяло ладонями. Джисон усмехается, наслаждаясь запахом чужих метаний. Он отнимает сжатые пальцы от постели, заводя назад и закрепляя ремешки. — Удобно? Минхо мычит, вертится, пытаясь опробовать все возможные позы, в конце приподнимает ягодицы и чуть ими вертит, Хан хихикает, но все равно звонко шлепает. Он оглядывает обездвиженного голого Ли под собой, любуется крепкими бедрами и какой-то невероятно восхитительной попой. Джисон легонько обводит половинки ладонями, проходит пальцами по ложбинке, скользит чуть ниже к яйцам и останавливается, слыша дрожащий стон. Минхо шумный — и это теперь неоспоримый факт. Хан от этого в настоящем восторге. Ли не громкий, точно нет: его стоны тихие, хриплые, на выдохе, иногда отдающие приятным дрожанием в горле, и рычащими нотками, зарождающимися где-то глубоко внутри. Зато количество стонов действительно похоже на белый шум: постоянный, наполняющий все пространство, содрогающий каждую молекулу вокруг. Джисон не уверен, что сможет дать характеристику этому сексу после. Просто чтобы осознать. Но уже сейчас он помнит только тихие стоны-стоны-стоны. И сейчас он старается запомнить картину перед собой: оголенная персиковая кожа, маленькая родинка на правой ягодице, абсолютно невероятные бедра и руки, скованные слишком контрастной кожаной полоской. Хан сглатывает вязкую слюну, потому что хочется зарыться лицом прямо между чужими ногами. ­– Блять… — Джисон не может молчать, когда просовывает ладонь между бедер, надавливает большим пальцем на анус, а четырьмя другими массируя яйца. Минхо поскуливает и дергается, Хан прямо физически ощущает, как тот хочет вцепиться руками в одеяло, чтобы остаться на месте. ­– Я хочу вылизать тебя. — Сделай это, детка... Джисон хочет расплакаться. Серьёзно, он не знает, почему такой чувствительный сейчас, но Минхово тело делает с ним нечто непостижимое. Хан массирует чужие ягодицы, гладит, сжимает, прежде чем наклониться и на пробу лизнуть правую половинку. Кожа оказывается ровно такой же мягкой, какой была под руками. Джисон раздвигает ягодицы в стороны, видит, как Ли сжимает ладони в кулаки, тяжело выдыхает, когда чувствует дыхание около сжимающегося входа. Хан никогда не делал римминг и немного волнуется, поэтому слишком сильно напрягает язык и лижет самым кончиком. Ощущения ему внезапно нравятся, он понимает, что должен расслабить Минхо, а для этого должен «выдохнуть» сам. Джисон ведет вдоль ложбинки, несколько раз не может удержаться и прикусывает место родинки. Он смелеет, зарывается лицом между ягодиц, посасывает, лижет и причмокивает. И странно, и забавно, и довольно приятно ощущать искренние ответы Ли. Он не ворочается особо, но все равно видны те старания, которые он прикладывает, чтобы не мешать. Хан продолжает с силой сжимать половинки и радуется внутренне, когда Минхо начинает поддаваться навстречу. Джисон видит, как он снова пытается двигать руками и удерживает себя, чтобы не отстраниться. Ли мотает головой, утыкается лбом в матрац и стонет особенно громко. И нет больше того напряжения, что и секунду назад, а это маленькая Ханова победа. Парень перед ним, свалившийся грудью на постель, с зажмуренными глазами и поджатыми губами, такой открытый сейчас. Удивительно. Джисон почти готов забыть, что встретил его совсем недавно. Наверное, это и называется химией между людьми? Он сам распаляется, двигает головой вверх и вниз, из стороны в сторону, сжимает одну из чужих ладоней, отстраняется и с громким чмоком ставит засос с левой стороны. Ли стонет все постояннее, звуки превращаются в настоящую мелодию, нежную, непрекращающуюся, чувственную. Состоящая из вздохов, мычания, влажного причмокивания она отпечатывается внутри, выбивается гравюрой прямо на барабанных перепонках. Хан снова напрягает язык, приподнимает Минхо за бедра и ввинчивает кончик внутрь. Ли визжит. Джисон резко отстраняется, гладит успокаивающе чужие бедра, ложится сверху и выцеловывает шею и затылок. Он не ожидал такой реакции, а потому начинает немного волноваться: водит ладонями по пояснице, аккуратно подцепляет мочку зубами, чтобы отвлечь Минхо от неприятных ощущений. ­­ — Ты испугался? — Я не думал, что ты любишь совать свой язык куда не надо, – Ли пытается звучать злобно, но на деле шепчет почти, а кончики ушей по-настоящему алеют. Хан хихикает, громко целует в изгиб плеча и отстраняется, чтобы расстегнуть брюки. Ткань перестает неприятно давить на вставший член и сковывать движения. Теперь Джисон может беспрепятственно усесться удобнее, размять замлевшие ноги. Он садится на чужие бедра, шлепает несколько раз по оголенным ягодицам, потому что хочется почувствовать нагревающуюся от притока крови кожу, хочется вновь увидеть нежно розовые пятна на теле, насладиться мелодичным "ах", которое Ли выдыхает прежде, чем успевает понять, что произошло. Хан успокаивающе разминает покрасневшие половинки, потом подхватывает смазку, распределяет ее по пальцам, и начинает согревать в ладонях. ­– Пальцы куда не надо я совать тоже люблю. Ли поворачивает голову набок, и Джисон замечает его улыбку. ­– Я хочу твой член, ­– Хан не уверен, почему считает такой ответ бесцеремонным. Уж точно не после внезапного римминга. — У меня в планах это, — он кивает на вибратор. — Могу засунуть член тебе в рот. У Джисона был парень, который слишком категорично относился к минетам. Хан не знал причины, но почему-то был уверен, что такие развлечения не нравятся как минимум половине парней. Чего он не ожидал, так это влажного розового языка, который Минхо высунул слишком демонстративно. — Ты невыносим, — он оттягивает одну половинку в сторону, и просовывает внутрь две фаланги указательного пальца. — Я растянут, детка... Это «детка» в очередной раз окатывает уши жидким липким медом, Хан жмурится, наслаждаясь теплом и влажностью чужого тела. Он немного высовывает палец, добавляет больше смазки. — Расслабься. — Весь твой... Минхо с легкостью принимает половину уже двух пальцев и мычит сквозь сжатые губы, Джисон замедляется, аккуратно двигая рукой вперед и назад. Он прокатывает в мыслях «весь твой» из раза в раз, в такт толчкам. Очевидно, что такие вещи часто говорят во время секса, но услышать такое от Ли внезапно оказалось чем-то особенным, более интимным и личным. К двум пальцам довольно быстро добавляется третий, Хан сосредотачивается на собственных чувствах и поиске чужой простаты. Его член ноет и пульсирует. Джисон жаждет хотя бы потереться о что-нибудь кроме воздуха, но удовлетворение быстро отходит на второй план, когда на очередной толчок, согнув пальцы, Хан чувствует, как Ли мелко дрожит. — Я хочу твой член внутри своего рта... Пожалуйста, хён! — Минхо переходит на тихий свистящий стон в конце, приподнимает ягодицы, вырываясь, и Хан сдается. Он с громким «шпоком» вытаскивает пальцы, и тут же приставляет ко входу игрушку. Минхо замирает от холодящей кожу смазки, которую Джисон выливает на вибратор. Хан быстро размазывает лубрикант и толкает игрушку внутрь без предупреждения. Ли почти что подпрыгивает. — Кнопка… — он хрипит неожиданно осипшим голосом. Хан находит кнопку на оставшемся снаружи хвостике вибратора и щелкает несколько раз, надеясь, что увеличил мощность или хотя бы сменил режим. — Надеюсь, ты не выпустишь его? Джисон видит, как Ли напрягает ягодицы и медленно разворачивается, усаживаясь на колени. — Ни за что. Хан треплет чужие волосы и любуется в который раз за сегодняшний вечер: в таком положении чужие бедра кажутся еще больше, грудь и плечи напрягаются из-за скрещенных сзади рук, демонстрируя перекатывающиеся под кожей мышцы. Джисон гладит Минхо по щеке, давит на подбородок, пока Ли не открывает рот. Хан смотрит на его порнушно воодушевленное лицо, ярко-розовый язык и внутренне умирает. Минхо походит на человека вот-вот заимеющего леденец. — Кончишь мне на лицо? — Ли склоняет голову вбок и снова... Снова этот кошачий оскал, сводящий с ума. — Я планировал кончить, находясь в другой твоей дырке. И это звучит, в общем-то, мерзко. И вообще не в духе тех приторно-сладких шуточек, которые Джисон привык говорить во время секса. Прошлых партнеров нужно было комфортить, и он отлично с этим справлялся. Медленные, тягучие движения, нежно скользящие по голым спинам руки и влажные поцелуи в шею... Хан думал, что такой секс – его. Но Минхо улыбается и с готовностью открывает рот, когда Джисон придерживает член и направляет его к чужому лицу. Ли горячий, влажный и определенно знает, что нужно делать. И ему явно не требуется аккуратное поглаживание щёк и тихий шёпот "ты такой красивый". Но Хан говорит, а Минхо улыбается, не закрывая рта. И в следующую секунду Джисон запрокидывает голову назад, когда язык обводит головку и щекочет уздечку. Он слышит тихое жужжание и понимает, что начинает работать вибратор. Ли покачивается и стонет, двигает коленями, чтобы уйти от стимуляции. Только в таком положении он еще сильнее загоняет игрушку внутрь. Хан ловит момент и под звуки нарастающего жужжания начинает двигаться сам. Минхо напрягается сильно, чтобы забыть про игрушку, но на контрасте сильно расслабляет челюсть, так что Джисон толкается в самое горло. Он смотрит на чужие закрытые веки, дрожащие ресницы, стирает из уголков глаз маленькие слезинки, гладит аккуратно по красным щекам и отодвигает назад мешающие пряди волос. Ли сдавливает пальцами собственные бедра, немного елозит на месте, и Хан, наверняка, заволновался бы, но чужие тихие стоны отдаются на члене едва ощутимой вибрацией. Приятно. Минхо весь приятный. Но поза все равно быстро надоедает, Хан меняет положение, облокачиваясь на кровать и заставляя Ли усесться перед ним на коленях. В таком положении Джисону удается дотянуться до хвостика вибратора. Он удерживает его двумя пальцами и, когда Ли заглатывает особенно глубоко, толкает вибратор внутрь. Минхо задыхается, ерзает и стонет, дрожание в горле отдается в член и Хан не выдерживает, отстраняет чужую голову прямо за волосы, чтобы не кончить раньше времени. Ли, чей рот больше не закрыт ничем, не может сдерживать стоны, он плюхается Хану на грудь, открывая больше доступа вибратору. Джисон не хочет останавливаться, набирает обороты, двигая игрушкой вперёд и назад, меняя темп с быстрого и отрывистого до сильного и глубокого. Быстро понимает, что именно последний нравится Ли больше. Тот ерзает и стонет, скатывается с груди, раздвигает и сжимает бедра, напрягает мышцы, надеясь выпустить игрушку, но Хан продолжает удерживать хвостик и в какой-то момент ловит одну из чужих ног, отводит и сжимает в колене, открывая еще больше пространства. Вибратор входит максимально глубоко, Минхо стонет без остановки, мычит, ворочает головой, утыкаясь в одеяло, но скованные руки не дают ничего сделать. — Пожалуйста… Ханни-а! Новое прозвище отдает мурашками на предплечьях, Джисон в последний раз ловит образ черного хвостика из чужой задницы, блестящей от смазки кожи и красных от ударов и засосов ягодиц. Он вынимает вибратор, слышит облегченный выдох и боится, что кончит через пару минут, как войдет. ­– Сука, просто трахни меня уже! – Минхо срывается, вскидывает голову и смотрит по-настоящему разъяренно. — Тшш, — Хан разрывает упаковку презерватива, раскатывает по члену, укладывает Ли и оставляет несколько успокаивающих поцелуев на шее и лопатках. Он приподнимает Минхо за бедра и одним движением проскальзывает внутрь. Они стонут вместе, кажется, даже ноту одну ловят. От долгожданной стимуляции колит где-то внутри бедер, холодок пробегает по рукам. Джисон делает пару толчков, удерживая чужую талию, наслаждается плотными обволакивающими член стенками. Он примеряется, чтобы найти простату, а когда Ли уже знакомо дрожит, переходит на темп, который (теперь уже точно знает) понравится. Джисон расстегивает наручники, Минхо вытягивает замлевшие руки вдоль туловища. Хан резко подается вперед, задерживается на одном месте, возвращается назад и снова вдалбливается с силой. Джисон слышит, что Ли устал стонать, но сделать ничего не может, чужое тело отзывается на долгожданное проникновение — Минхо пружинит на матраце, подмахивает и теребит пальцами одеяло. Хан чуть меняет темп, ложится сверху, прижимаясь вплотную, и не выходит почти, таранит только простату с минимальной амплитудой. Они оба уставшие, но до оргазма пока не доходит, Ли вжимается лбом в постель очередной раз, Хан садится, откидывает голову и движется на автомате. Чужое удовольствие, собственное сбитое дыхание поглощают воздух, наполняют комнату от пола до потолка. Лёгкий сквозняк из полуоткрытого окна щекочет голые бедра. Комната больше не пропитана стонами, только вздохами, тихими и уставшими. Минхо сжимается слишком сильно, Джисон скулит, чувствует неприятно липнущую к спине ткань и стягивает наконец футболку. — Тебе нужно привстать, малыш, — он наклоняется к чужому уху, обнимает за предплечья. — Не… — Ли всхипывает от точка, когда Хан, найдя опору в чужих плечах, двигает тазом слишком резко. Силы заканчиваются, они оба чувствуют скорый оргазм. Джисон приподнимает Минхо под животом, ставит его в колено-локтевую, Ли едва держится, но кивает коротко. Хан обхватывает чужой горячий член и доводит их до оргазма резко контрастирующим со всем остальным сексом темпом — медленным и плавным. Джисон жмурится, едва двигает бедрами, обнимая Минхо за плечи. Он утыкается губами в чужой затылок и чуть ли не дзен ловит от нежности, которая резко распирает внутренности. Хан кончает, и продолжает раскачиваться, чтобы довести до оргазма Ли. Он обхватывает чужой член, целует лопатки, гладит предплечья и не понимает, когда начинает шептать в затылок нежности. Минхо кончает долго, на одной длинной, ласкающей уши ноте, и Джисон почти доит его, собирая в свою футболку всё до последней капли. Хан завязывает использованный презерватив, вытирает их чистыми краями одежды, а потом устало валится рядом с Минхо. Ли находит остатки сил, чтобы достать из-под себя одеяло и накрыть их, бормочет что-то невнятное, ворочает головой с полуприкрытыми веками. Джисон улыбается, рассматривает чужое замешательство с подушки и чувствует прилив нежности. Одеяло приходится натянуть повыше, потому что сквозняк снова неприятно лижет оголенную кожу. Хан не уверен, что делать дальше. Может ли он обнять Минхо? Остаться? Заговорить о чем-то или попросить не вспоминать об этом утром? Джисон редко когда устраивал рейды с настолько незнакомыми людьми, поэтому не совсем понимает стоило ли обговорить свое отношение к внезапному сексу. Должен ли он свалить по-быстрому? Ему не требуется ответ ­– Ли разворачивается, утыкается лицом ему в грудь и оплетает ладонями бока. Холодные лодыжки перекрещиваются с Хановыми ногами, ладони укладываются на поясницу. Минхо утыкается носом в чужую яремную впадину и глубоко вдыхает. — Твои мысли слишком громкие. Спи. Мы поговорим завтра утром, — Ли легонько щипает его. — И не вздумай сбежать. На первом этаже орет музыка, такая же отвратительная, как и в начале вечера. За окном глубокая ночь, золотистая листва на деревьях и шуршание проезжающих недалеко машин. Джисон уверен, что когда возьмет телефон, то увидит там десяток обеспокоенных сообщений Хёнджина и краткое «я поебался» в конце. В этот раз Хан ответит тем же: «у меня был просто охуенный секс». В каком-то мимолетном порыве он целует чужую макушку и прикрывает глаза.