DREAM ON

      Слабая, но надоедливая вибрация телефона разрывает тишину комнаты, чем насильно вытаскивает Тэхёна из сладкого сна. Он нехотя приоткрывает глаза и, щурясь от неяркого тёплого света, нащупывает ладонью источник шума. Чувствует себя слегка дезориентированным, будто уснул не на пару часов, а на целую вечность. Но как бы не так: время — когда день на грани с вечером и небо за панорамными окнами окрашивается в лилово-алые оттенки заката.       Тяжело вздохнув, Тэхён приподнимается на локте и смотрит на телефон, который перестаёт вибрировать в ладони, но экран продолжает светиться. Там несколько оповещений из разных приложений, пропущенный вызов и то, что мгновенно развеивает всякую сонную дымку.       — Чёрт, — до боли прикусывая нижнюю губу, он переворачивается на спину и подносит айфон ближе к лицу, пытаясь сфокусироваться на тексте:       «Ты пропустил мой эфир. Очень-очень жаль: было весело, но тебя не хватало.»       — Вот же ж, — сокрушённо вздыхает и начинает печатать, оправдываясь тем, что смертельно устал на парах, и поэтому, придя домой, даже не заметил, как уснул. Перед отправкой немного мешкает, глядя на сообщение, и ощущает зарождающееся чувство эйфории.       Собеседник — человек, к которому Тэхён испытывает неистовое влечение, даже несмотря на то, что они ни разу не встречались и не знают настоящих имён друг друга. Однако за несколько месяцев каждодневного общения успели обсудить множество тем, знают всё — от мелочей до странностей — и, как ему кажется, уже готовы прервать эту череду текстовых сообщений, сменяя их хотя бы звонками.       Он никогда бы не поверил, если бы кто-нибудь сказал, что вместо реального общения выберет онлайн без возможности встретиться. Но, как оказалось, удивлять Тэхён может не только окружающих, а и сам себя. Ведь с того самого дня, когда любимый стример на одной из своих музыкальных трансляций начал отвечать лишь на его вопросы, он больше не заканчивает свой вечер или ночь, не уснув с телефоном в руках. А с недавнего времени ещё и поутру обнаруживает сообщения с пожеланиями хорошего дня.       Их взаимодействие не сразу было лёгким и непринуждённым.       Поначалу он моментами чувствовал себя неловко, засыпая незнакомого человека различными вопросами, но после того как ему доходчиво объяснили, что такой интерес даже в радость, Тэхён расслабился, а неловкость сменилась дружеской атмосферой. И это была не вынужденная дружба, а такая, когда оба в этом нуждаются и тянутся.       Меньше чем через месяц он предложил обменяться номерами, но всё же обусловились тем, что, пока не будут готовы, реальная жизнь так и останется втайне. Эта затея Тэхёну откровенно импонировала — и он настолько проникся, что начал уговаривать придумать друг для друга прозвища. Полночи не спал, пытаясь выбрать что-то разумное, но не приторное и скучное. В итоге было решено остановиться на любимом — музыке: Тэхён предпочёл то, что, по его мнению, выглядело небанально, а друг остался при более приземлённой позиции и попросил подписать себя Gibson. Так сказать, в знак уважения любимой гитаре; это позже стало их общей шуткой, которую до сих пор никто другой не может понять. А консервативное прозвище Гибсон с его лёгкой руки превратилось в милое сокращение Гибби.       Сейчас же добавилась ещё одна переменная — и неловкость постепенно снова возвращается, смешиваясь с напряжением и предвкушением, потому что они всё чаще флиртуют и каждый раз будто ходят по краю пропасти, в которую, судя по всему, не прочь свалиться оба. Именно об этом Тэхён рассчитывал поговорить после трансляции, но всё успешно проспал.       Поджав губы от досады, он ещё раз перечитывает написанное, нажимает «отправить» и наблюдает, как почти сразу под сообщением появляется надпись «прочитано», а через минуту приходит новое входящее: Gibby: «Главное, что выспался. Планы на вечер?»

Strum:

«Грандиозные! Я и мягкая постель. Запись эфира будет?»

Gibby: «Разве что только персонально для тебя» «Видеофайл»       Глядя на миниатюру видео и на количество секунд, Тэхён хмурится, понимая, что это точно не то, о чём он просил. И даже слегка расстраивается, ведь очень хотелось в очередной раз понаблюдать за чужой игрой на гитаре. За неспешным скольжением пальцев по струнам. За едва заметным движением запястья.       Лениво оторвав взгляд от телефона, Тэхён следит за тем, как на зеркальном потолке догорают последние солнечные блики, неохотно уступая место вечерним теням. Комната медленно погружается в темноту, и вместе с ней — он сам. Эта безмятежность будто создана для того, чтобы углубиться в размышления о том, какую партию разбирал сегодня Гибби и как это должно было шикарно звучать. Тэхён глубоко вздыхает и после мгновения колебаний всё же решается ответить:

Strum:

«Восемь секунд? Серьёзно?»

Gibby: «А ты хочешь больше?»       Что за странный вопрос: конечно, раз он просит, то значит — хочет всю запись, а не отрывок в несколько секунд.       От резко вспыхнувшего негодования Тэхён принимает сидячее положение, удобно облокотившись на мягкое изголовье кровати обнажённой спиной, откидывает одеяло в сторону и набирает текст:

Strum:

«Ты ведь знаешь, что я могу смотреть на это вечно»

Gibby: «Мы говорим об одном и том же? Ты просмотрел видео?»       На мгновение Тэхён теряется, не зная, что ответить, а затем судорожно пролистывает ленту сообщений вверх, возвращаясь к вложению. Палец замирает над кнопкой воспроизведения, и сердце начинает взволнованно трепыхать в груди, сто́ит на экране появиться изображению.       Да, он ответил верно. На это Тэхён точно готов смотреть вечность, а ещё не только смотреть. Он бы с удовольствием прикоснулся, чтобы почувствовать, какая на ощупь кожа, не скрывающаяся за чёрной тканью рубашки. Провёл бы ладонями по изгибам тела и…       Чёрт!       Эти несчастные восемь секунд он прокручивает на повторе из раза в раз и ставит на паузу в моментах, когда гитара не мешает обзору. Взглядом впивается в каждую с ума сводящую деталь и теряется, оттого что не получается сконцентрироваться на чём-то одном.       Крепкая шея. А чуть ниже — соблазнительная ложбинка между ключицами. Две серебряные цепочки с кулоном в форме медиатора и рельеф накаченной груди.       С очередным просмотром видео Тэхён чувствует, как дыхание с размеренного и глубокого переходит к более ускоренному и прерывистому, а щёки горят от того, насколько жарко становится после собственных мыслей.       Если несколькими минутами ранее его интересовали песня, чужое мастерство и мелодичность звучания, то сейчас он не слышит и не замечает ничего, кроме сердцебиения. И понимает, что восемь секунд действительно мало.

Strum:

«Да, я бы посмотрел на полную запись»

      Наскоро напечатав текст и отправив, Тэхён от волнения облизывает пересохшие губы и решает встать с кровати, чтобы сходить попить воды в надежде немного отвлечься от увиденного. Тепло постели манит остаться, но он всё же выскальзывает в холод комнаты, и резкий контраст температур пробегает по коже тонкой волной, особенно остро задевая предплечья. Отчего хочется обнять себя — и Тэхён сразу же следует этому импульсу: медленно проводит ладонями по плечам, растирая и спускаясь ниже, чтобы хоть немного унять неприятное чувство. А затем, наконец, плетётся в гостиную, босыми ступнями ощущая такую же бодрящую прохладу.       Однако, как бы он ни старался увести мысли в другом направлении, одна особо навязчивая никак не оставляет его, а наоборот — подгоняет. Поэтому, взяв бутылку с водой из холодильника, почти бежит обратно в спальню к телефону, экран которого мерцает в полумраке, оповещая о новом сообщении. Gibby: «Ты всё ещё в кровати?»       Недолго думая, Тэхён фотографирует вечерний вид из окна со смытым, едва уловимым отражением своего силуэта и отправляет в чат.       Он не хочет прекращать то, что ещё даже не началось, но, сомневаясь в реальности происходящего, не решается делать слишком явные шаги. Потому как выставить себя идиотом намного легче, нежели потом вернуть позитивное расположение.       А сто́ит ему окунуться в свои сомнения с головой, как короткая вибрация напоминает о том, что сейчас происходит, и он, неловко сглотнув, едва не захлёбывается водой, вчитываясь в ответ: Gibby: «Красиво, но я бы лучше посмотрел на тебя.» «Думаю, ты понимаешь, о чём я»       Как подтверждение его ранним мыслям: всё действительно и точно ничего не показалось.       Хоть они не впервые друг с другом флиртуют, но сейчас это нечто иное. Ощущения другие — и предвкушение мягко оседает, впитываясь под кожу. И Тэхён, как самый азартный человек, с довольной улыбкой на лице ввязывается в эту авантюру.

Strum:

«А себя покажешь?»

      Вместо ответа он получает новое вложение, но на этот раз не видео, а фото.       Всё та же рубашка, только обзор куда выгоднее, и посмотреть там действительно есть на что. Тэхён лишь себе признаётся: мысленно он уже кончиком языка прошёлся по каждой выточенной мышце и даже ощутил вкус чужой кожи, который фантомно оседает во рту.       Он вряд ли сможет когда-то ответить на вопрос о том, сколько ещё раз просматривает фото, и впервые по-настоящему жалеет, что видит так мало. Не пытается врать себе, как делал это раньше, а смирившись со своей зависимостью, смело допускает, что очень хочет увидеть лицо Гибби, дабы картинка в голове полностью сложилась. Gibby: «Заставляешь ждать?»

Strum:

«А тебе настолько не терпится?»

      Тэхён намеренно играет на чужих нервах и получает желанное: вновь фото заменяет текст, но то, что всплывает на экране, служит гораздо более красноречивым ответом на его вопрос. Потому что на этот раз ракурс совсем иной, и теперь он может лицезреть то, насколько сильно его жаждут увидеть.       Сквозь тёмную ткань нижнего белья виднеется очертание возбуждения, а татуированные пальцы наполовину запущены под тугую резинку. Это изображение моментально врезается в мозг, провоцируя Тэхёна на ответное действие. И пока он воровато осматривается по сторонам, пытаясь придумать, как и где себя сфотографировать, в голове мысли хаотично сменяются одна за другой, а по телу разливается тепло, начиная с груди и тягуче распространяясь вниз.       Заведомо осознаёт, к чему всё это ведёт, и он совсем не против — отнюдь, очень даже «за» и очень давно. Но ему хочется ещё немного потомить в ожидании, а затем попросту сорваться и сойти с ума вместе со своим собеседником.       Первым, что попадается на глаза, оказывается кровать — слишком банально и пошло. От этой мысли Тэхён не сдерживает снисходительный смешок, признавая, что не в том положении, дабы задумываться о нравственности. Он буквально сейчас готов отправить фото полуобнажённого себя человеку, которого никогда не видел. Хотя всё зависит от того, с какой стороны оценивать ситуацию: отдельные части тела этого шикарного мужчины он рассмотрел даже очень подробно.       Опять сознание ускользает куда-то далеко от того, что происходит в данный момент, но Тэхён быстро промаргивает смятение и запрокидывает голову вверх, сразу же натыкаясь взглядом на своё отражение. Тени, сотканные из слабого, рассеянного света, мягко обрисовывают его силуэт, выгодно подчёркивая каждый изгиб, и это явно оставит место для чужой фантазии, ведь не совсем понятно, одет он или нет.       — Нужно подобрать хороший кадр, — шепчет сам себе, включая камеру.       И пока он находит подходящий ракурс, прикусив кончик языка, раздумывает над формулировкой нового сообщения, а также о том, какую реакцию получит на своё фото. Раз его собеседник сделал первый шаг, пересекая черту между ними, то Тэхён с удовольствием сделает ответный.

Strum:

«Надеюсь, ты увидишь всё, что хотел»

      Отправив текст, он не спешит с фото, лишь нервно царапая ногтями ободок чехла, ждёт, когда статус сообщения сменится на «прочитано». И как только это происходит, Тэхён понимает, что чужое внимание полностью сосредоточено на переписке. Поэтому кликает на заранее выбранную фотографию и, задержав дыхание, отправляет, сильнее сжимая в ладони телефон. Gibby: «Увидел слишком мало, но у меня столько вопросов к тебе…»       Если играть, то уже до конца — этим он и руководствуется, когда снова стучит пальцами по экрану, распаляясь всё больше от своей задумки.

Strum:

«На каждый вопрос, который мне понравится, буду присылать новое фото.»

«Начинай»

Gibby: «Лучшей мотивации и не придумаешь.» «Зеркала на потолке… Хм, дизайнерский ход или нечто большее?» «Болею за второе»       Догадливый.       Тэхён обязательно подумает над тем, как воспользоваться этим в своих интересах, но позже. А сейчас задача поважнее: он либо ещё поиграет, либо будет говорить всё как есть и, возможно, узнает что-то интересное о собеседнике. Да и о себе расскажет; отчего-то ему хочется поведать обо всех своих потаённых мечтах в надежде на их принятие и осуществление.       Подцепив пальцами шнуровку на домашних штанах, развязывает узел, позволяя тем упасть на пол, чтобы тотчас перешагнуть их и обнажённым подойти к краю кровати. Садится на неё, расставляя широко ноги, а свободную руку использует как опору, когда наклоняется назад и запрокидывает голову. Так, чтобы в отражении зеркала не было видно полностью лица, а лишь подбородок. Знает, что внимание всё равно будет приковано к другому, но продолжает поддерживать их договорённость.

Strum:

«Фотография»

«А как думаешь ты?»

      Сообщения сразу же прочитаны, и появляется надпись «печатает».       Как же Тэхёну не терпится получить ответ: он даже немного ёрзает по постели в ожидании и испускает то ли выдох, то ли свист, читая: Gibby: «Думаю о том, как бы горячо ты смотрелся в отражении. Сидя на мне»       Теперь и он об этом думает, представляя до одури яркие картинки. Особенно невозможно становится на моменте, когда Тэхён, прикрыв веки, вырисовывает образ: он, сидя верхом на бёдрах, упирается ладонями в мощную грудь, пока его ягодицы до боли сжимает Гибби.       Резко открыв глаза, он тяжело вздыхает и сквозь стиснутые зубы вновь вбирает в лёгкие воздух. Фантазия эта слишком желанна и донельзя сексуальна. До тягучего спазма внизу живота; до сухости в горле и помутнения разума. Потому что он не один час своей жизни потратил на наблюдение за чужими руками, о чём ни капли не жалеет. И чем больше следил за тем, как татуированные пальцы ловко перебирали струны гитары, тем чаще ловил себя на мысли о том, как хорошо было бы эти же пальцы ощутить в себе.       Тэхён сглатывает, чувствуя сильное возбуждение, лишь подумав о таком. Полностью ложится спиной на кровать и ладонью плавно ведёт по низу живота, медленно добираясь до твердеющего члена, сжимая его и одновременно печатая второй рукой сообщение:

Strum:

«Поверь, я бы прекрасно смотрелся сверху»

Gibby: «Могу представить»

Strum:

«Прямо сейчас представляешь?»

Gibby: «Да»       Коротко и ясно. Теперь его цель — раззадорить чужую фантазию, а в процессе и свою заодно.       Он снова включает камеру, на сей раз выбирая видеорежим, нажимает на красный кружочек и кладёт телефон экраном вниз на постель рядом с собой.       Пора начинать своё маленькое представление.       Всё так же прикрывая левой рукой пах, правой нарочито медленно, иногда задерживаясь ненадолго и пересчитывая рёбра, скользит ладонью вверх к шее. Ощущает прохладу пальцев, отчего по коже вновь рассыпаются колкие мурашки, и одновременно с этим осознаёт то, что жаром пылают не только щёки, но и всё внутри.       Чего уж таить, он жаден до прикосновений и потому реагирует на это мгновенно, начиная шумно дышать. Особенно когда воображение играет с ним, подбрасывая размытые, но сладостные образы того человека, которого Тэхён хочет видеть и даже больше: чувствовать рядом.       Добравшись до подбородка, проводит линию в обратную сторону и задерживает движение на соске, обводя его пальцами. Представляя, что это всё делает с ним Гибби, что это те венистые руки, мысли о которых не давали ему покоя ночами. От этого заводится ещё больше.       Он предвкушает. Мечтает. Желает.       Как только сдерживать себя уже невмоготу, Тэхён сдаётся и сжимает сильнее левую руку, больши́м пальцем касаясь головки, размазывает предэякулят. А перед тем как оборвать всё, издаёт приглушённый стон, потому что вдвойне приятно от осознания того, какой эффект возымеет это видео. Краткая, но хитрая месть.       Не меняя своей позы, он на ощупь прикрывает камеру, чтобы ограничить видимость, а затем и выключить запись.

Strum:

«Не я это начал, но охотно продолжу»

«Видеофайл»

      Ответ на видео длиной в тридцать секунд приходит через пять невыносимо долгих минут. И не нужно быть гением, дабы понять причину задержки.       Тэхён не против. Ему лишь хочется наблюдать это воочию, а не догадки строить, как именно и что тот делал всё это время. Gibby: «Нет, продолжу я. А ты будешь следовать тому, что я тебе скажу, и тогда нам двоим будет хорошо.» «Приступим…» «У тебя есть рядом смазка?»       Повернув голову к прикроватной тумбочке, Тэхён пытается дотянуться и ухватиться за ручку выдвижного ящика, но всё тщетно, поэтому, поднявшись на колени, подползает ближе и сразу же находит искомый предмет. Он не хочет оставлять после себя долгую тишину, так что не возвращается, а усаживается на подушках, при этом подтягивая ногу ближе к бедру.       Всё, как ему нравится, и так, чтобы было удобно разглядывать отражение в зеркалах. Наблюдать за тем, как изводит себя сам, представляя, что это делает кто-то другой. И у этого кого-то хрипловатый голос, вызывающий в нём каждый раз всё более смешанные эмоции; идеальный характер, сексуальное тело и, по скромному мнению Тэхёна, самые шикарные в мире руки.       Он никогда ранее не замечал за собой такой гиперфиксации на чём-то или на ком-то, но совсем не удивляется тому, что это произошло. Лишь радуется, так как объект его помешанности действительно достоин того внимания и даже больше.       Щелчок открывающейся крышки — и сразу запах: маслянистый, древесный, с оттенком чего-то тёплого и спелого. Смазка тянущимися нитями медленно растекается по коже, а мышцы живота сводит от предвкушения, как только он опускает руку ниже, чтобы аккуратно указательным пальцем обвести головку. Наблюдает за тем, как она блестит от жидкости, и, ещё немного помедлив, обхватывает ладонью налившийся кровью член. От приятных ощущений Тэхён блаженно закатывает глаза и продолжает более уверено двигать рукой вверх-вниз, постепенно наращивая амплитуду. Затем всё же отвлекается на телефон, что не перестаёт вибрировать всё это время. Gibby: «Представь, что ты всё так же лежишь на кровати, только не один, рядом я. Обещаю, я ни на секунду не отведу взгляд, пока ты так искусно себя ублажаешь» «Устроишь мне такое представление?» «Или, может, хочешь, чтобы я присоединился?» «Я заменю твою руку своей, а губами буду выцеловывать каждый участок груди и живота, вплоть до того момента, пока не спущусь ниже» «Можешь представить меня между своих ног?» «А мои губы на своём члене?» «Я могу это представить…» «Я представляю это прямо сейчас.»       И Тэхён, будто по наитию, опускает голову вниз, наблюдая за тем, как двигается рука.       По комнате разносятся хлюпающие звуки, которые смешиваются с тихими стонами и мычанием. Пойдя на поводу своих же желаний, он не позволяет себе останавливаться. Ему хорошо. А может быть лучше, если всё то, что написал Гибби, сбудется на самом деле. Тэхён и представление обязательно устроит, и сам с удовольствием понаблюдает. А потом сделает всё, чтобы не раз ещё повторить.       Больше не обращая внимания на телефон, он ускоряется и, приподняв таз вверх, пальцем второй руки слегка надавливает на вход, проникая внутрь. Эти ощущения приближают его к сладостному моменту, поэтому, когда он делает ещё несколько взаимодополняющих движений обеими руками, чувствует, как член начинает пульсировать, а вскоре тёплая вязкая жидкость разливается по ладони и пачкает низ живота.       Тэхён взгляд отвести не может, пока размазывает белёсые капли по коже. А шумно выдохнув и облизав пересохшие губы, задумывается о том, что сейчас произошло, и о том, насколько это ему нравится.       Оказывается, когда фантазию подкрепляют слова человека, о котором постоянно грезишь, всё чувствуется иначе — ярче.       Ещё полежав так минуту, он окончательно путается, не зная, как уложить всё это в голове, и не понимая, что можно написать после такого. Вроде бы как ничего особенного не произошло, но его очень интересует вопрос:       «А что дальше?»       К их общению добавятся регулярная дрочка, фото и видео? Устраивает ли его это? Кажется, что нет. Он точно хочет повторить, но точно не хочет, чтобы так продолжалось дальше. И как только берёт телефон в руки, дабы ответить на все сообщения, на экране всплывает новое: Gibby: «До завтра?»

Strum:

«Больше нечего сказать?»

Gibby: «А тебе?»

Strum:

«Уделал»

      И опять неловкая тишина.       Тэхён несколько раз начинает печатать, но мысли никак не хотят складываться в более или менее разумные предложения, и то, что он, кажется, впервые в жизни не может подобрать правильных слов для выражения собственных чувств, добавляет красок в смесь его удивления.       Однако собеседник снова обращает на себя внимание последним сообщением: Gibby: «Подумай, что хочешь мне сказать, и завтра мы поговорим. Хорошо? Я тоже поделюсь своими мыслями. А сейчас — доброй ночи»       Что ж, подождать до завтра не выглядит такой непосильной задачей, тем более учитывая то, что на этот вечер у него запланировано ещё множество дел, из-за которых точно не будет лишней свободной секунды для того, чтобы терзаться сомнениями. Успокоив себя этим, Тэхён с тихим стоном поднимается с кровати и, не удосужившись хоть немного прибрать устроенный кавардак, лениво бредёт в сторону ванной комнаты, всё ещё ощущая послеоргазменную негу. А уже под обжигающими струями воды осознаёт, что ошибся — это чрезмерно трудно.

♪♬

      Насколько сильно Тэхён грезил тем, чтобы попасть в университет Саймона Фрейзера, настолько же он хочет стукнуть себя по лбу за это решение.       Всякий раз, поднимаясь по ступеням на десятый этаж, он сетует на то, что можно как минимум забить на семинары по этике, а как максимум — выбрать другой факультет или профильный предмет. Но ни минимум, ни максимум в конечном счёте его не устраивают.       В первом случае его это не спасёт, потому как, прогуливая, столкнётся с новой проблемой — отработками, и опять вернётся к этой адской лестнице, поднимаясь ещё выше, дабы попасть в офис преподавателя. А во втором — из-за такой бесячей мелочи не собирается отказываться от самой заветной мечты.       Ему просто нужно выплеснуть своё недовольство за то, что действует некое негласное правило: «Лифты только для преподавателей и персонала».       — Да пошло оно всё к чёрту! — звеня гласными, сокрушается на очередном лестничном пролёте, понимая, что идти ещё как минимум столько же. — Не так уж и сильно мне нужна эта этика.       — Приятно слышать, что ты не изменяешь самому себе, — где-то сверху звучит насмешливым тоном. — Мало того что практически не посещаешь мои пары, так ещё и опаздываешь в те дни, когда решаешь почтить нас своим присутствием.       Вскинув голову вверх, Тэхён видит ещё одну бесячую мелочь и показательно закатывает глаза.       Возможно, это неприлично, возможно, он таким образом нарывается на очередной каверзный вопрос во время семинара, но по-другому не может. Это будто сильнее него, что-то на подсознательном уровне. Устойчивая закономерность в круговороте его будних дней. Константа.       Как ни назови, всё равно факт остаётся фактом: мужчина, который обращается к нему, — тот, кто бесит до скрежета зубов. И не оттого, что является преподавателем, чей предмет Тэхён с завидной регулярностью прогуливает и заваливает, а потому что интересует. Притягивает к себе.       Это и пугает его. Ведь увлечённость другим человеком без видимой причины всегда казалась и кажется чем-то сродни помешательству. А дополнительных проблем ему не нужно: не хочет в этом копаться и что-то там выяснять. И так не заметил, как втянул себя в недоотношения по переписке.       Ещё более усложнять свою не самую лёгкую жизнь? Нет уж, увольте.       Поэтому и принял решение идти удобным путём: быть несносным студентом и не углубляться в размышления, дабы не давать возможности возникновению нужды найти ответы на все свои «почему», которых много и каждый раз становится всё больше.       Например, как сейчас: почему на него всё ещё так пристально смотрят и шагу не делают по направлению к своей цели? И почему Тэхён взгляда не отводит от своего преподавателя, а наоборот — непроизвольно начинает сравнивать их?       Тот всегда одетый в неизменно чёрный костюм, который, к огромному сожалению или невероятному счастью, подчёркивает все достоинства фигуры мужчины. И Тэхён со своими оверсайз футболками, рваными широкими джинсами и такими же неизменными конверсами, а в лучшие дни ещё и с любимой ярко-красной банданой на голове. Нелепая противоположность — и только.       Однако что-то общее тоже присутствует: странности, которых у них обоих хоть отбавляй. Если он кажется чудны́м, и это можно списать на возраст, импульсивность и максимализм, то его преподаватель — просто слегка непонятная личность.       Тэхён не хочет верить в то, что человек в здравом уме решится носить кожаные полуперчатки, подтяжки и идеально начищенные до раздражающего блеска броги. Хотя нет, в такое поверить он может — если заявленному индивиду будет не меньше сорока. А это явно не тот случай. Разница между ними, скорее всего, не более десятка лет.       Временами он даже думал, что слишком предвзят, и это просто какой-то дресс-код, а потом увидел, как мужчина в выходной день с двумя стаканчиками кофе на подставке шёл к своей машине. Всё было абсолютно так же: очередной угольно-чёрный костюм-двойка, выглаженная рубашка и идеальная укладка.       Педант.       Вот такой вывод сделал тогда Тэхён. И с каждой парой, которую он посещает или пытается, тот лишь подтверждает его версию. Преподаватель строг не только к себе и своему внешнему виду, но и к остальным окружающим.       Душный.       Ещё одно заключение в списке под названием «Странности или особенности препода по этике». Почему он вообще ведёт список и насколько это этично?       Кое-как сдержав смешок от сложившейся в мыслях иронии, Тэхён обещает себе, что когда-нибудь обязательно задаст завуалированно этот вопрос. И уверен, что ему в ответ прилетит целое наставление, как нужно или почему нельзя.       Душный педант.       Полностью удовлетворённый всеми своими заключениями, он решает прервать затянувшуюся паузу и заодно бросить ответную колкость:       — Традиции нужно чтить, — зло бубня себе под нос, Тэхён перешагивает сразу через две ступени. — И, вообще-то, я не один, кто опаздывает, — совершенно не стесняясь устремляет тяжёлый укоризненный взгляд.       — Я преподаватель — мне можно, — тот спокойно отвечает, не ведясь на открытую провокацию.       — Я студент — мне нужно, — передразнивает и становится напротив, наклонив голову немного к плечу, но всё так же смотря в глаза.       Удивляется самому себе и тому количеству спеси, что сейчас им движет. А также железной выдержке своего оппонента: тот просто сверлит его потемневшим от подавляемых эмоций взглядом, но предусмотрительно молчит. У него никогда не получается вывести из равновесия этого человека, а с ним это делают будто по щелчку пальцев — вот чем Тэхён поистине восхищается.       — Ладно, — мужчина безразлично пожимает плечами и разворачивается, сразу быстро поднимаясь по лестнице.       — Эй, а как же традиционные нравоучения? — возмущается вслед уходящему.       — Не сегодня, Тэхён.       Это его первая маленькая победа или же просто мнимое чувство?       Цокнув языком, Тэхён решает больше не думать об этом, а переключается на попытку вспомнить, на каком этаже находится. Он точно где-то между пятым и седьмым, и не то чтобы его это радует. Впереди только сомнительная перспектива пыхтеть и задыхаться ещё в лучшем случае три этажа, а желание выпить кофе, который успешно забыт в машине, с каждым шагом становится всё неистовей.       И в какой-то момент, запнувшись об свою же ногу, подавляя бранную тираду, вырывающуюся изо рта, Тэхён сдаётся. Разворачивается на сто восемьдесят градусов с непреклонным решением прогулять очередную пару этики. Одной больше, одной меньше — существенной роли для него не сыграет: отрабатывать в любом случае придётся. Пыхтеть он потом будет над докладом, но зато с уютом и комфортом в своей квартире. Потому с чистой совестью и наглой ухмылкой на лице начинает спускаться на первый этаж, предвкушая реакцию преподавателя. Жаль, что не увидит, но может хотя бы попросить одногруппника поведать во всех красках. Надо лишь успеть написать тому перед началом пары, вдруг получится даже запечатлеть сей момент.       Этой мыслью он настолько преисполняется, что, взяв телефон, впервые игнорирует входящее от Гибби, сразу открывая чат с другом и донося тому о своей маленькой просьбе. Затем, после короткого диалога, возвращается к неотвеченному сообщению, удивляясь за сегодня во второй раз. Gibby: «Аудиозапись»       Впервые.       Приятная неожиданность, от которой невозможно не улыбнуться.       Неужто настолько сильно повлиял вчерашний вечер? Даже если и так, то Тэхён совершенно ни о чём не жалеет. Он определённо с огромным удовольствием повторит.       Прислонив мобильный к уху, слушает чужой хрипловатый ото сна голос и едва уловимое тихое копошение на фоне:       — Я проспал, — даже не видя, можно понять, что тот улыбался, произнося это. — Думал много и поздно уснул. Знаю, что сам виноват. Хочешь узнать о чём? Конечно же хочешь, — шикнув и бросив укоризненный взгляд на звонко смеющихся студентов, Тэхён прибавляет громкость на максимум, больше всего желая абстрагироваться от всякого окружающего его шума, дабы слышать только приятный голос. Потому что слушать Гибби на стриме — одно, а вот это — более личное, интимное, значимое. — Хочу встретиться с тобой. Нужно было давно это предложить и не затягивать так далеко, — небольшая пауза, во время которой Тэхён старается уловить все посторонние звуки, пытаясь понять, чем тот занимался, пока записывал ему аудио. Он почти уверен, что слышит щелчок, как при блокировке двери в машине. — Мы уже обсуждали то, что находимся в одном городе, поэтому, если ты тоже хочешь этого, думаю, что проблем не будет. Пятница? Надеюсь на положительный ответ, но приму любой.       Конечно ответ положительный, иного просто не может быть. Тэхён безмерно рад тому, что их стремления наконец-то совпадают. И пятница — идеальный вариант, так как у него в запасе есть без малого целая неделя для того, чтобы подготовить небольшой, но очень особенный подарок. А то, что его день совершенно случайно оказывается свободным ото всех ненужных дел — радует ещё больше.

Strum:

«Останешься на выходные?»

Gibby: «Только если мне будут рады»

Strum:

«Всё зависит от твоего поведения…»

«Вечером обсудим. Мне пора»

♪♬

      Громко хлопнув входной дверью, Тэхён на ходу сбрасывает лёгкую куртку и направляется в гостиную к барной стойке. Сразу же открыв крышку ноутбука, он нажимает кнопку включения и с тихим стоном устало опускается на стул, проводя ладонями по лицу в попытке снять напряжение.       Никогда бы не подумал, что поиск нужной вещи окажется столь изнурительным и трудным. Было бы так просто махнуть рукой и отказаться от затеянного. Но в памяти слишком явно отпечатались чужие рассказы об одной гитаре, уникальность которой состоит в кастомизации корпуса, и о том, как Гибби мечтает её приобрести, поэтому Тэхён постарается сделать всё возможное, чтобы раздобыть именно этот инструмент.       Проведённый день в поисках по физическим магазинам принёс лишь одну мимолётную зацепку, где можно найти что-то подходящее. Даже если удастся отыскать нужное, процесс покупки вряд ли окажется простым. Хоть Тэхён впервые сталкивается с онлайн-аукционом, но уже наслышан, что для получения желаемого нужна немалая удача. В этой ситуации нельзя полагаться на случай: необходимо действовать твёрдо и решительно. Так он и поступит.       Как только экран ноутбука загорается, Тэхён открывает браузер и заходит на сайт аукционов, надеясь, что продавец будет в сети до начала торгов и не проигнорирует его сообщение. Несколько кликов — перед ним раскрывается изобилие предложений: от винтажных Gibson до современных моделей.       Тэхён быстро находит раздел с кастомизированными инструментами и начинает тщательно изучать фотографии с описанием. Он поражён разнообразием: необычные формы корпуса, яркие узоры, изысканные инкрустации и уникальные сочетания материалов. Однако ему необходима определённая гитара, и по невероятному стечению обстоятельств он почти сразу находит ту — Gibson Les Paul с удивительной росписью эпоксидной смолой, усыпанной мелкими кристаллами.       На первый взгляд кажется, будто по деревянному корпусу прошла трещина, которую пытались скрыть, но на деле же дека целая, а визуальную иллюзию вызывает искусно выполненный дизайн.       Объективно оценивая, Тэхён понимает: это не просто музыкальный инструмент, а настоящее произведение искусства. Каждая деталь, каждый развод смолы и кристаллы находятся аккурат на своём месте, завораживая и приковывая внимание к себе. Он ясно представляет, как гитара будет прекрасно выглядеть в умелых руках Гибби и как тот будет удивлён. И это точно сто́ит всех затраченных усилий.       Дело за малым: либо выкупить её заранее, либо участвовать в торгах. Он очень надеется на первое, так как, если не успеет поставить свою цену, может упустить шанс приобрести инструмент. И пока ждёт ответ от продавца, заходит на трансляцию, которая, судя по всему, только началась, потому что традиционно звучит проигрыш знакомой мелодии, ставшей одной из его любимых.       Как всегда, лица стримера не видно, лишь пушистую морду шоколадной хаски, лежащую на чужих коленях. Тэхён обожает эту собаку: она донельзя тактильная, что он часто замечает во время стримов, и забавная, любительница подпевать гитаре, а ещё абсолютно всегда преданно смотрит на своего хозяина голубыми глазами.       Как-то в самом начале общения ему довелось услышать их историю. Тогда Тэхён понял две вещи. Первая — безответственных и бесчувственных людей слишком много вокруг. Вторая — Гибби не из их числа: у того доброе сердце, раз не остался равнодушным к одинокому, никому не нужному существу, а наоборот — приютил и подарил Аксе столько любви и заботы, сколько она заслуживает.       — Сегодня не проспал? — игриво звучит из динамиков вместе с тихими переливами аккордов. — Я польщён.       С глуповатой улыбкой на лице Тэхён заходит в комментарии и пишет о том, что пришёл ненадолго, так как очень занят, но всё равно хотел поздороваться. Он действительно не может сильно отвлекаться, а так знает, что позже они обязательно ещё спишутся.       Прежде чем выйти, задерживается на несколько минут, наслаждаясь игрой на гитаре и наблюдая за милыми выходками хаски. Та фырчит и тычется шоколадным носом в ткань серых штанов, а потом, прижав уши к голове, начинает слегка завывать.       — В этот раз Акса начала раньше времени. Что ж, ребята, какую песню сыграть дальше? — тот обращается к своей аудитории, а Тэхён решает, что ему пора, и закрывает ссылку с трансляцией.       На вкладке аукциона светится поле личного кабинета, оповещая о входящем сообщении. И Тэхён спешит открыть его, рассчитывая увидеть ответ на свою просьбу. Ритм сердца ускоряется, отдаваясь пульсацией в висках, когда он читает строки, в которых продавец соглашается на выкуп лота заранее и уже завтра готов передать всё курьеру из службы доставки.       Успех.       Тэхён едва верит в то, что всё настолько легко, но всё же выдыхает с облегчением. Быстро оплачивает электронный счёт и, прикрепив к квитанции реквизиты для доставки, он с чувством выполненного долга отправляется на кухню, чтобы приготовить ужин и попутно распланировать всё, что нужно сделать до пятницы.       Если Гибби останется на выходные, то возьмёт ли тот с собой собаку?       Мысленно сделав пометку уточнить этот момент и при необходимости заглянуть в зоомагазин, он смело представляет, как Акса будет радостно носиться по квартире, и осознаёт, насколько сильно этого хочет. Так же как и понаблюдать за уже привычной картиной с эфира, но на этот раз воочию.       Тэхён думает об этом, когда подготавливает овощи, когда нарезает филе индейки и даже когда заваривает любимый мятный чай. Эти размышления наполняют его трепетом и вызывают лёгкую улыбку на лице, полностью отгоняя всю усталость прошедшего дня.       Приятно удивившись тому, что мысли о предстоящей встрече не вызывают в нём никаких негативных эмоций или тревог, Тэхён заканчивает с приготовлением своих фирменных сэндвичей. Не теряя времени, он с жадностью вгрызается в хрустящий поджаренный хлеб, издавая довольное мычание. Затем берёт тарелку со вторым в одну руку, а чашку с ароматным чаем — в другую, и возвращается к барной стойке с ноутбуком. На всякий случай ещё раз проверяет статус своей покупки, хотя точно знает, что до завтрашнего утра там ничего не изменится, но так он чувствует себя спокойнее. Уже доедая ужин, решает поинтересоваться у Гибби насчёт нескольких важных моментов.

Strum:

«Я буду свободен в пятницу после семи вечера»

«Что насчёт тебя?»

      Честно говоря, если сильно понадобится, то для Тэхёна не составит труда освободиться пораньше, хоть это и значит, что он опять пропустит семинар по этике. Что чревато последствиями, но ведь не каждый же день происходят такие встречи, верно? Иногда сто́ит пожертвовать своим комфортом и нервными клетками. Gibby: «Отлично, я тогда приеду к тебе около восьми»

Strum:

«Акса будет с тобой?»

Gibby: «Нет, я отвезу её к брату за город»

Strum:

«У тебя есть брат?»

      А ведь действительно, несмотря на то, что он знает о Гибби много всего, такие темы ранее не поднимались. Они впервые подбираются к личным границам друг друга настолько близко.       Пугает? Нисколечко. Gibby: «Тебе ещё так много предстоит обо мне узнать»

Strum:

«Как и тебе»

Gibby: «Предлагаю начать сегодня...»       Тэхён не успевает обдумать свой ответ, как на телефон поступает входящий звонок, в который раз за сегодня заставляя удивиться. Потому что опять. Впервые.

♪♬

      Оставаясь верным себе и своим привычкам, Тэхён чуть ли не лежит на парте и бездумно водит ручкой по листу бумаги, слушая или, вернее, делая вид, что слушает неспешный рассказ преподавателя об этической стороне неправильного выбора и всех сопутствующих аспектах. В левом ухе из наушника льётся ненавязчивая мелодия с ритмичными перекатами аккордов на акустической гитаре, а правым он улавливает оживлённое перешёптывание одногруппниц.       — Я тебе говорю, своими глазами видела, как он… — во время этой драматичной паузы Тэхён даже немного привстаёт на локте, чтобы посмотреть в сторону девушек. Одна из сплетниц взглядом указывает на преподавателя, который стои́т перед массивным столом, оперевшись на тот задней частью бёдер, и продолжает разъяснять тему, иногда вступая в диалог со студентами.       Следующий, более тихий обрывок разговора ему не удаётся услышать, и он с разочарованным вздохом возвращается к своему занятию ровно до того момента, пока вторая одногруппница не начинает довольно громко возражать своей подруге.       — Не может быть, я не верю! — восклицает девушка, привлекая внимание всех присутствующих в аудитории, а опустив взгляд, неразборчиво извиняется за то, что помешала.       Тэхён задумывается, о чём те могли говорить, если одна чуть ли не клялась в правдивости своего рассказа, а другая так рьяно протестовала. А главное, как в этом замешан их преподаватель.       И пока перебирает хоть немного подходящие варианты, цепко всматривается в мужчину, только теперь подмечая, что тот сегодня выглядит не так, как всегда. Вместо строгого костюма — обычные чёрные джинсы, заправленные в грубые ботинки со шнуровкой, а на замену идеально выглаженной рубашке — водолазка, поверх которой висят две слишком знакомые серебряные цепочки с кулоном в виде медиатора.       Стоп. Не может быть!       Или может? Скептически подняв бровь, Тэхён со звонким звуком откладывает подальше ручку, которую от волнения перекатывал между пальцами, и незаметно достаёт телефон, чтобы опровергнуть эту нездоровую мысль.

Strum:

«Занят?»

      Сразу поднимает взгляд, вновь обращая его к преподавателю. Если догадка Тэхёна верна́, тот, безусловно, как-то отреагирует на сообщение. Но всё же, может ли это быть правдой? И как ему проверить?       Нервно усмехнувшись, он прячет лицо в ладонях, чувствуя, как лёгкая волна паники начинает сдавливать горло. Таких совпадений просто не бывает.       Нет. Нет. Нет.       Что общего между преподавателем и Гибби? В спешных попытках что-то вспомнить Тэхён машинально начинает стучать по столешнице пальцами, смотрит на свою руку и вдруг осознаёт: руки — это то, что он точно узнает. А потом так же быстро вспоминает любовь мужчины к перчаткам, что теперь не кажется такой странной. Вполне логично скрывать ту часть тела, которая может выдать, особенно являясь известной личностью в определённых кругах.       Перебирая имеющиеся факты, он даже начинает записывать их на листе бумаги, неоднократно обводя буквы. Кулон. Цепочки. Схожее телосложение и отдалённо похожий голос. Насчёт последнего Тэхён не может судить здраво, так как вживую никогда не слышал голоса Гибби — исключительно через устройства.       И его совсем не устраивает тот факт, что, пока он теряется в сомнениях, преподаватель спокойно отвечает на какие-то вопросы студентов, красиво сводя густые брови у переносицы.       И сам весь такой красивый, но всё ещё раздражающий.       Присмотревшись, Тэхён подмечает мелкие детали, которые раньше казались незначительными и неинтересными. Тот, поправляя немного отросшие тёмные волосы, выгибает шею и на мгновение прикрывает глаза. Так непринуждённо и так пылко. И так хочется, чтобы водолазка не мешала обзору. Он подлавливает себя на том, что даже не моргает, пока следит за чужими движениями, оттого и чувствует неприятную сухость в глазах.       Отмерев, Тэхён пытается проморгаться, наверняка выглядя при этом немного нелепо, а затем полностью обращается в слух, пытаясь вникнуть в суть разговора между одним из студентов и преподавателем.       — А что, если человек испытывает романтический интерес к двум людям одновременно? — робко спрашивает девушка, сидящая в первом ряду.       — Это древняя и сложная дилемма. Влюблённость — чувство, которое не подчиняется строгим законам, так сказать, вне времени и пространства, — деланно серьёзно звучит в ответ на вопрос. — Однако ваши действия — вот что важно. Если они продиктованы этим чувством, могут и должны оцениваться с точки зрения этики.       Тэхён напрягается каждой клеточкой тела, когда преподаватель начинает ходить вдоль рядов, останавливаясь около парты студента, задающего новый вопрос. И совсем близко к нему, буквально на расстоянии вытянутой руки. Потому желание прикоснуться возрастает до невозможного.       Это удивляет, и даже на мгновение кажется, что он точно не в своём уме. Однако, обуздав сей странный порыв, Тэхён отчаянно пытается придумать какой-то вопрос, чтобы привлечь чужое внимание. И его совсем не смущает то, что он обычно так не поступает, предпочитая молчать даже тогда, когда его спрашивают. А сейчас…       — То есть сама по себе влюблённость в двоих людей не считается неэтичной? — произносит хрипло, пряча взгляд, потому что, наверное, впервые так ярко чувствует смущение.       — Нет, — преподаватель становится напротив него и складывает руки на груди, чем неосознанно помогает искоренить всякие сомнения. Теперь Тэхён отчётливо видит фрагмент татуировки, выглядывающей из-под рукава. Той самой татуировки. — Влюблённость — это не выбор, а состояние души. Повторюсь: проблема возникает, когда мы начинаем действовать, ведо́мые этими чувствами. И чаще всего, к сожалению, не все осознаю́т, что управлять своими эмоциями и действиями поистине важно. Даже я не всегда с этим справляюсь и иногда веду себя как влюблённый глупец, хотя по мне обычно такого не скажешь. Но никому не чужды настолько сильные эмоции.       Действительно, глупец.       Стои́т, спокойно смотря ему в глаза, и даже не догадывается, кто на самом деле Тэхён. Впрочем, они оба самые настоящие глупцы.       — А если поначалу думаешь, что влечёт к двоим, но потом оказывается, что все твои чувства направлены лишь на одного человека? — удерживая зрительный контакт, Тэхён в очередной раз прикусывает губу, понимая, что та, должно быть, уже алого цвета.       — Я приятно удивлён, что ты сегодня так заинтересован темой занятия. Что ж... Тогда моральная дилемма сводится к внутреннему конфликту: нужной привыкнуть к двойственному образу человека, к которому испытываешь влюблённость.       А ведь на самом деле имеет смысл об этом задуматься. Словно два абсолютно разных человека, и оба каким-то образом сильно влекут к себе. У Тэхёна в голове не укладывается то, как всё это может быть правдой. Его преподаватель — местами строгий, необщительный, холодный. И Гибби — творческая личность с невероятной харизмой и тёплым характером.       Мысли не перестают будоражить ум, заставляя сомневаться и перебирать множество возможностей. Может ли кто-то так мастерски балансировать между двумя личностями, быть столь многогранным? Или Тэхён действительно слишком мало знает о человеке, который его так сильно интересует? Но единственное, в чём он точно уверен — образ Гибби в голове наконец-то полностью сложился. Хоть остаётся ещё так много вопросов.       «Чон Чонгук, какой же ты на самом деле?»       И главное — что теперь ему делать с этой информацией? Велик соблазн просто встать после лекции и раскрыть тайну, наблюдая за сменой эмоций на чужом красивом лице. Но беспокоит то, как Чонгук к этому отнесётся.       Внутри расползается нечто зудящее, навязчивое, что не даёт забыть о новых переменных в их отношениях. Одна из главных — возраст. Вторая, как иронично, — этичность самой ситуации.       Потом обязательно посмеются вместе, но сейчас Тэхён уже снова не слушает рассказ преподавателя, лишь украдкой подглядывает, всё ещё не веря в реальность всего происходящего. Иногда по-глупому улыбается, подмечая что-то новое в поведении Чонгука. Например, как тот смешно морщит нос, когда очки сползают слишком низко, или то, как едва заметно закатывает глаза на какую-то нелепицу студентов.       Кажется, Тэхён возвращается к началу: в те дни, когда он только понял, что испытывает к Гибби что-то помимо дружбы. И вот им овладевает то же чувство. Повторение? Завершённость. Основа, к которой он будет возвращаться.

♪♬

      Весь вчерашний вечер и сегодняшний день Тэхён действует будто на автопилоте, затянутый в вязкую туманность мыслей, от которых невозможно избавиться. Планирование пятничной встречи и неотвязные вопросы раз за разом грызут его, лишая сосредоточенности и, похоже, остатков здравого смысла. Он даже не успел заметить, как, последовав за знакомой машиной, оказался на дороге от центра города к побережью. И вот теперь, едва успев незаметно припарковаться у жилого комплекса, медленно сползает по сиденью вниз, стараясь стать как можно меньше — сжимаясь от стыда из-за нелепости ситуации.       Возможно, если он достаточно долго просидит так, растворившись в тени, Чонгук просто пройдёт мимо и не заметит своего горе-сталкера. А если нет… Ну, значит, эта сцена войдёт в список тех моментов, о которых лучше не вспоминать.       Откровенно говоря, эпатаж — в духе Тэхёна. Но чтобы настолько? Такого бы точно не произошло, не будь он окончательно помешан на своём преподавателе и идее получить ещё доказательства.       Впрочем, пытаться оправдать это нуждой проверить подозрения — смешно. Гибби — это Чонгук. Или Чонгук — Гибби. Не суть. Как ни посмотри, реальность не меняется от расстановки слов.       А реальность к Тэхёну сурова: ещё несколько дней назад он кончил на горячий образ самого бесящего человека во всём городе. А может быть, и на планете Земля.       Ещё один факт: зная правду, прекращать всё это совершенно не хочется. Честно, он не прочь повторить немедля, если Чонгук напишет. Хотя… нет. На парковке возле чужого дома к подобным подвигам Тэхён явно не готов. Потому сильнее вжимается в обивку сидения, когда телефон, лежащий на подставке, начинает вибрировать от входящего звонка.       Он сглатывает, глядя на экран, где высвечивается имя Чонгука, и тянется рукой, чтобы сбросить вызов. Ему определённо сто́ит на досуге основательно подумать о том, что мысли материальны. И в следующий раз формулировать запросы к Вселенной гораздо осторожнее. А сейчас нужно ответить хотя бы на входящие сообщения, которые приходят следом за фото. Gibby: «Собираемся с Аксой на вечернюю прогулку» «Завтра наши планы на вечер в силе?»       Ещё бы. Только встреча пройдёт на условиях Тэхёна. И это будет очень увлекательно: не зря же он почти всю ночь перебирал варианты того, как сообщить своему преподавателю по этике, насколько их истина далека от приличий и всякой там «этичности».

Strum:

«Не сомневайся. У меня столько идей и ожиданий»

Gibby: «Поделишься?»

Strum:

«Не-а. Хочу увидеть твою искреннюю реакцию»

      Вернув телефон на подставку, он бросает последний быстрый взгляд по сторонам и, насвистывая заевшую мелодию, выруливает с парковки прежде, чем Чонгук выйдет с собакой, ведь в противном случае придётся сидеть в машине, вцепившись в руль и затаив дыхание, бог знает сколько. А его план, вообще-то, требует очень тщательной подготовки.

♪♬

      В аудитории царит такая безмятежность, что Тэхён отчётливо слышит своё слегка сбившееся дыхание до тех пор, пока звонок, возвещающий конец пары, не разрывает эту хрупкую тишину. Студенты начинают спешно собирать вещи, шумно встают со своих мест и, попутно отдавая листы с эссе преподавателю, прощаются до следующей недели.       Тэхён же, напротив, не торопится следовать за остальными: у него другие планы, и для этого нужно, чтобы в помещении не осталось никого.       Опустив голову и делая вид, что ещё дописывает, он из-под чёлки наблюдает, как Чонгук выключает проектор, убирает ноутбук и пересчитывает листы с работами, медленно шевеля губами что-то только ему понятное.       — Осталась твоя, — подмечает тот, внимательно смотря на Тэхёна. — Сколько тебе ещё времени нужно?       — Минут двадцать, если можно, — отзывается с вопросительной интонацией, специально делая под конец голос более тихим.       Эмоции на чужом лице сменяются с привычной серьёзности на растерянность; по-видимому, тот удивлён тому, что Тэхён вообще что-то делает, так ещё и отвечает без своей обыденной дерзости.       Ну что ж, сегодня кого-то ждёт вечер открытий.       Спустя несколько мгновений заминки под сопровождением его внимательного взгляда Чонгук разворачивается к часам, висящим за спиной, и согласно кивает в ответ.       — У меня сегодня больше нет пар, но через час я должен быть в другом месте, так что поторопись.       — Спасибо, — благодарно улыбнувшись, Тэхён возвращается к эссе, которое даже не начинал писать.       Выжидает ещё минут десять, чувствуя нарастающую нервозность от того, что его план может не сработать. Делает глубокий вдох и выдох, чтобы хоть немного унять это чувство, а потом, написав на пустом листе «прости», встаёт с места и идёт к преподавательскому столу. Каждый шаг отзывается тяжёлым стуком сердца и дрожью в пальцах, но Тэхён старается держаться невозмутимым: ему нельзя попасться на такой мелочи.       — Я выйду на пару минут, — голос звучит немного хрипло, и он мысленно просит себя успокоиться.       — Ты же сейчас не сбежишь, чтобы не сдавать работу? — Чонгук поднимает голову и смотрит так цепко, словно сканирует, пытаясь уличить его во лжи.       — Конечно нет, там же мои вещи и гитара, — с напускным возмущением говорит Тэхён, указывая рукой в сторону парты, на которой лежит громоздкий чёрный чехол. — А это, вообще-то, подарок для важного человека.       — Хорошо.       Вот и всё, семьдесят процентов задуманного позади. Осталась самая важная часть плана — и он уверен в её успехе. Точнее, он верит в то, что Чонгук, как человек, близкий к миру музыки, не сможет оставить гитару без присмотра, особенно после того, как Тэхён подчеркнул её значимость.       Прикрыв за собой дверь аудитории, он достаёт телефон из кармана, сверяясь со временем, и мысленно прикидывает, сколько ему нужно подождать перед тем, как вернуться. А затем пишет короткое сообщение в чат с Гибби.

Strum:

«Я уже заканчиваю»

Gibby: «Я тоже. Скоро увидимся»       — Даже не представляешь, насколько скоро, — шепчет себе под нос и направляется к лифтам, едва сдерживая радостную, почти танцующую походку. Пускай кто-то из персонала и сделает замечание за нарушение правил — ему всё равно. Он слишком преисполнен тем, что должно скоро произойти.

♪♬

      Менее чем через час Тэхён стоит перед дверью офиса преподавателя по этике и даже не представляет, насколько сильно Чонгук зол. Он лишь издалека наблюдал за тем, как тот уходил с его гитарой из аудитории, но даже тогда уже было понятно, что ничего хорошего не ждёт в отместку за эту маленькую шалость.       На вопрос о том, почему он выбрал именно такой способ сообщить о своём открытии, даже сам себе ответа не даст. Он как-то не задумался об этом раньше, а сейчас уже нет смысла отступать от задуманного.       Легко толкнув дверь, Тэхён входит без стука в комнату, которую освещает лишь тусклый свет настольной лампы, а стоит ему повернуться к большому панорамному окну, как видит Чонгука, стоя́щего с его гитарой в руках.       — Нравится? — немного улыбнувшись, интересуется Тэхён и неспешно подходит ближе.       — Я не должен был трогать твои вещи, просто ты долго не возвращался, — Чонгук начинает оправдываться, а потом резко замолкает и, сощурив глаза, спрашивает: — Прости? Это что вообще за фокусы такие, Тэхён?       — Хочешь сыграть? — нарочно пренебрегая чужим вопросом, он задаёт свой и наслаждается тем, как Чонгук с трудом сдерживает злость и негодование.       Подойдя ещё ближе, Тэхён снимает джинсовую куртку и небрежно бросает её в сторону софы. Понимает, что играет с огнём, но продолжает провоцировать. И специально игнорируя ошарашенный вид Чонгука, молча смотрит на открывающийся вид центра города в сумерках.       — Ты не ответил на мой вопрос.       В окне отражаются их силуэты, и даже стоя спиной к Чонгуку, он может разглядеть всё. Например, как тот, оставив гитару, подходит ближе и становится рядом, но всё ещё соблюдает дистанцию.       — Сыграй, — настаивает. — Или тебе не нравится мой подарок? — он лукаво интересуется, разворачиваясь лицом к Чонгуку.       Какое-то время Тэхён терпеливо ждёт, пока ему хоть что-то ответят. Старается не засмеяться, видя чужую озадаченность и то, как Чонгук хмурится. Сняв очки, тот вешает их на горловину кофты, а затем шумно выдыхает, начиная тихо посмеиваться и мотать головой из стороны в сторону.       Отрицание.       — О чём ты говоришь? — звучит слишком потерянно, и Тэхёну почти совестно за то, что преподнёс всё именно так. — Ты, наверное, что-то путаешь. И если хочешь, мы это обсудим в понедельник после пар, но не сегодня. Я спешу.       Торг.       — Ладно, — он закусывает губу, подавляя улыбку. Достав телефон из кармана джинсов, отправляет в чат одну из фотографий, которую сделал в тот вечер. — Ответь, тебе сообщение.       Послушавшись его, Чонгук берёт свой мобильный в руки, а Тэхён тем временем, совсем забывшись, всё-таки начинает смеяться, наблюдая за сменой эмоций и комично ползущими вверх бровями на чужом лице. Даже становится интересно, как он сам выглядел в момент осознания всего. Для достоверности разворачивает свой телефон, показывая Чонгуку открытый чат, чтобы точно не было никаких возражений.       — Но…       — Кулон, — Тэхён, угадав, о чём идёт речь, опережает своим ответом.       И вновь тягучая пауза, в течение которой Чонгук, кажется, снова и снова изучает его взглядом. В тёмных, почти чёрных глазах появляется что-то новое — неуловимо притягательное и острое.       Принятие.       Тэхён видит, как с каждой секундой взгляд становится всё тяжелее и пронизывающе. Так на него раньше Чонгук не смотрел.       Удерживая зрительный контакт, тот поочерёдно снимает перчатки и, медленно крадясь, наступает. Приоткрывает немного губы, будто пытаясь что-то сказать, но просто облизывает их и делает ещё один шаг — последний.       — Почему так смотришь, нравлюсь? — нагло спрашивает Тэхён, ощущая близкий аромат чужого парфюма. Вкусный, не приторный — как раз тот, что ему по душе.       — Нравишься, — Чонгук отвечает с лёгкой улыбкой на губах.       — Неужто вспомнил, как недавно обещал меня трахнуть у всех отражающих поверхностей? — делает шаг назад, упираясь спиной в прохладное стекло.       Его намёк улавливают мгновенно, считывают, как открытую книгу. Чонгук вновь приближается так, что их тела практически касаются, и, не отводя взгляда, кладёт ладони ему на талию, мягко притягивая к себе.       — Помню, — тот едва слышно отвечает.       — И сейчас хочешь? — так же тихо.       — Хочу.       — Хорошо, — с облегчением выдыхает Тэхён, ощущая, как его тревоги и сомнения, что всё пойдёт не по плану, рассеиваются окончательно.       — Что? — тот потерянно отзывается, приподнимая вопросительно бровь.       — Можем поехать ко мне. Не думаю, что у тебя такой же зеркальный потолок.       — Исправлю эту оплошность, — Чонгук пальцами забирается под его майку, впиваясь ощутимо в кожу. — А сделать всё, что я хочу, могу и здесь.       То напряжение, что между ними, почти осязаемо. Каждое прикосновение и движение подчёркивает обоюдную жажду. И Тэхён не припоминает, испытывал ли он вообще такое влечение к кому-либо, хотел ли настолько сильно поцеловать, как хочет Чонгука.       Он заворожено смотрит, как тот наклоняется вперёд, останавливаясь в крошечном расстоянии от соприкосновения их губ. Специально дразнит. Но всё же сдаётся первым, накрывая губы Тэхёна своими.       Как же Тэхён этого ждал, желал, мечтал, и, судя по напору, не он один. Как же теперь хочется не останавливаться ни на миг, чувствуя каждой клеточкой тела отклик на этот поцелуй. И Чонгук об этом знает, иначе не вёл бы себя так смело, целуя так горячо и по-своему, без раздумий ведя руками под майкой выше, распаляя этим сильнее. А затем вдруг всё прерывает, целует кратко в уголок губ и улыбается — так упоительно, нежно.       Привыкнуть к двойственности? Нет. Нет. Нет. К многогранности.       — Так сильно хочу тебя, — говорит Чонгук потяжелевшим от желания голосом, зарываясь носом ему в шею. Дышит глубоко и громко, а через мгновение, словно не отдавая отчёта своим действиям, больно прикусывает кожу под линией челюсти. Тэхён уже готов возмутиться, но, распахнув губы, с них срывается лишь громкий стон, оттого что тот продолжает осыпать его шею мелкими укусами, спускаясь к открытым плечам. — Развернись.       И Тэхён, наперекор собственному изумлению в своей податливости, разворачивается лицом к стеклу, упираясь в него влажными ладонями.       В окне отражаются его приоткрытые губы, затуманенный взгляд и пылающее лицо, ещё более разжигая желание. Он видит и чувствует, как Чонгук подступает ближе, опаляя горячим потоком дыхания кожу на задней части шеи, и мягко, но настойчиво прижимается сзади.       Тэхён едва сдерживает стон, ощущая, как его захлёстывает с новой силой возбуждение. А когда слышит звон пряжки чужого ремня, за которым следует неприкрытый выдох облегчения, он гулко сглатывает и поворачивает голову немного в сторону, заглядывая себе за плечо.       — А если кто-то зайдёт? — невнятно шепчет, из раза в раз облизывая губы.       — Боишься? — интересуется Чонгук между поцелуями в левую лопатку.       — А ты нет?       — Нет, — ещё один ощутимый укус, за которым уже привычно следует нежный поцелуй. — Я бы сказал, что это даже будоражит.       — Чон Чонгук, и ты мне полгода читал нотации об этичности и чувстве морали? — хрипло выдыхает Тэхён, стараясь сохранить остатки самообладания.       Он спиной ощущает, как тот начинает смеяться, и звук этого смеха отдаётся теплом по всему телу. Губы Чонгука касаются его уха, шепчут что-то невнятное, а затем снова возвращаются к открытой части плеча.       — Знаешь, все мы не без греха, — подмечает, и голос звучит одновременно шутливо и до безумия страстно. — Наслаждайся своей слабостью, а я наслажусь своей.       Будь что будет. Тэхён решает не забивать голову ненужными мыслями и вместо этого отдаться ощущениям от чужих пальцев на своём теле. Рвано выдохнув, позволяет себе полностью погрузиться в этот момент и устремляет взгляд вперёд, наблюдая за отражением двоих. Влажные ладони продолжают скользить по стеклу, оставляя за собой едва заметные следы.       — Не останавливайся, — тягуче простонав, он даёт согласие на всё, что с ним хотят сделать.       Чонгук отвечает ему молчанием, но действиями говорит более красноречиво: медленно расстёгивает ширинку на его джинсах, приспуская вместе с бельём до колен, а затем повторяет то же самое и со своими штанами, сразу прижимаясь обнажённой кожей.       — Сейчас хочу так, но позже мы продолжим уже дома, — напряжённо шепчет Чонгук. — Сведи ноги.       Безукоризненно выполнив указание, Тэхён чувствует, как горячий член проталкивается между его бёдер, а чужое дыхание становится более тяжёлым и прерывистым, перебивая звуки собственного. Чонгук, вновь обхватив его талию, сжимает бока так сильно, что, вероятно, завтра на коже останутся синеватые следы от пальцев. А Тэхёну абсолютно всё равно на это. Плевать. Он выгибается сильнее, изменяя угол, и ощущает, как член скользит вдоль мошонки, вызывая новые волны удовольствия, которые колкими разрядами тока рассыпаются по телу.       Опустив голову, Тэхён видит сквозь пелену возбуждения, как блестящая от предэякулята головка исчезает между его бёдер, а затем снова появляется. От этого зрелища он до умопомрачения хочет застонать громко, протяжно и попросить, чтобы к нему, наконец, прикоснулись. А когда поднимает взгляд, смотря в отражение панорамных окон, встречается с чужим.       Глаза Чонгука словно сверкают от возбуждения — там точно черти пляшут. Донельзя шкодливо усмехнувшись, тот хватается за край его футболки и поднимает до самого подбородка.       — Открой рот, — хрипло произносит прям у уха. Сминает ткань и без зазрения совести заталкивает ему в рот. — Теперь можешь не сдерживать себя.       И в момент, когда возбуждение становится невыносимым, Чонгук обхватывает его член рукой и старается двигать в такт своим движениям. Эти прикосновения умелые, правильные — именно такие, как Тэхёну необходимо. С каждым разом движения горячих пальцев по его коже становятся более ритмичными и интенсивными, отчего он больше не в силах себя контролировать — стонет сквозь ткань, которая хоть немного, но приглушает звуки.       — Чего же ты не смотришь на себя, м? Я думал, что тебе нравится.       Ему нравится то, что там в отражении, просто Тэхён теряется в ощущениях, которые его переполняют. Ему нравится, как они выглядят: почти одеты, но при этом достаточно раздеты, чтобы чувствовать прикосновения друг друга. Ему нравится наблюдать за Чонгуком и за тем, как тот стискивает челюсть в моменты, когда становится особенно приятно; нравится натыкаться на чужой взгляд и нравится то, что его желания приняли.       Ответить Тэхён не может — мычит невнятное и дышит сбито, потому что слишком хорошо от каждого движения, слова, взгляда. А когда сквозь оглушительный шум и пульсацию в ушах он слышит задушенный стон Чонгука, не выдерживает: содрогается и кончает тому в руку, попадая на окно перед собой.       Следом, прижавшись ближе, замирает Чонгук и томно выдыхает ему в ухо. И этот момент отпечатается в памяти Тэхёна навечно и то, как, развернув, его вжимают разгорячённой спиной в холодное окно, начиная страстно целовать, стоит только майке пропасть из его рта.       — Хочу тебя снова, но поехали домой, — сбито выговаривает Чонгук. — Нужно привести себя в порядок, и я вызову такси.       — Я на машине, — отвечает, так же задыхаясь.       — И я, но лучше на такси.       Может, и правда лучше — он не будет перечить и доказывать что-то. Такой бурный оргазм разморил настолько, что двигаться совершенно не хочется, не говоря уже о том, чтобы садиться за руль.       — Хорошо.       Устоять перед мгновенно охватившим его желанием Тэхёну не удаётся. Он жадно смотрит Чонгуку прямо в глаза и, вцепившись за чужое запястье, поднимает руку к своим губам. Едва касаясь кончиком языка пальца, на котором остались следы собственной спермы, подразнивает и, ухмыльнувшись, тут же смыкает губы.       — Пиздец, — ошарашенно выдыхает Чонгук в ответ на его действия.

♪♬

      С нескрываемым любопытством Тэхён ходит по кабинету, разглядывая мелкие детали, вертит в руках статуэтки и подолгу вчитывается в текст наград, висящих на стенах. Все эти вещи раскрывают перед ним какие-то незначительные факты о Чонгуке, которые можно добавить к уже устоявшемуся образу.       Сердце наполняется лёгким восторгом: ему доверили собственный мир, разрешили покопаться в нём и оставить за собой след — пусть небольшой, но значимый.       — Я не знал, что ты тоже играешь, — откинувшись на спинку дивана, расслабленно заявляет Чонгук, пока из-под прикрытых век наблюдает за его передвижениями по кабинету.       — Ты многое обо мне не знаешь, — Тэхён намеренно отвечает знакомой фразой, полученной несколькими днями ранее в сообщении.       И это правда. Если ещё в начале недели он мог уверенно сказать, что знает о Гибби так много важного и личного, то сейчас осознаёт: Чонгук — тайна, которую ему ещё предстоит разгадать. И он сам, будучи чаще слушателем, нежели рассказчиком, тоже оказывается чьей-то загадкой.       — Хочу узнать всё. Иди сюда, — Чонгук вытягивает руку вперёд, ожидая, пока он подойдёт ближе. — Садись, у нас есть время до подачи машины.       — Не так уж много, — но вопреки своим словам, перекидывает ногу через бёдра и посмеивается, видя, как тот недовольно морщит нос.       Умостив голову на чужом плече, Тэхён задумывается о том, что эта донельзя странная ситуация ему нравится, и иной развязки их истории он просто не желает. Всё, что произошло так сумбурно и на эмоциях, лишь подчёркивает их отношение друг к другу.       И неважно, что временами они могут быть очень разными; что Тэхён, зная себя, точно ещё не раз вспылит, вспоминая былые обиды на своего преподавателя. Как и неважно, что Чонгук, поглаживая ладонями по его спине, упрямо твердит нежным шёпотом о важности самостоятельного написания эссе. Это всё — такие незначительные мелочи, которые можно с лёгкостью пережить, обращаясь к истокам. К самому первому чувству.