о действенных способах успокоиться

Новая неделя на проекте начинается для Маши не особо напряжно. Да, ей не очень-то было интересно общество мужчин в силу негативного опыта и собственных предпочтений, но кто откажется от бесплатной текилы? Наверное, только дурак. В первый раз её выводит психология — конечно, нахуя отцу приезжать ради дочери. Она глотает горькие слёзы, растирая мокрые дорожки по красному лицу, лишь желая услышать такие важные слова от родителя — «я тебя люблю». Но не получает этого. Зато получает вечером жаркие поцелуи и горячие прикосновения — ей это помогает, её это успокаивает. На свидании с незнакомцем Романова расслабляется. Думает, что нужно хорошо проявить себя и стреляет глазками, вспоминая всё, что им рассказывали на уроке «соблазнения». И совсем не имеет значения, что флиртовать ей бы хотелось с кое-кем другим. С человеком, который сейчас неотрывно смотрит на Машу через экран монитора, по-настоящему восхищаясь нежной натурой девушки. Расстраивается, когда проигрывает Диане. И считает, что этот Дава мог бы и ей букетик подогнать. А лучше вообще всем девчонкам. Маша не любит, когда кого-то обделяют. Но все эти мысли улетучиваются, когда её ловят у двери в ванную, защёлкивая замок, и придавливают к стене, жадно целуя. Маша знает, что давно выиграла у Дианы, только вот уже в другом состязании. — Хочешь изучить вопрос поглубже? — смеётся Романова, когда Поцелуева стягивает с неё белую футболку. — Чё там Барби говорила? Заеду к тебе между праздниками, — усмехается Даша, целуя татуированную шею. Маша стискивает пальцы на чужой спине, отдаваясь во власть девушке. А вот финальное испытание недели ломает её окончательно. Она плачет, потому что не умеет доверять — тем более мужчинам. Боится высоты, а ещё ненавидит своё тело — ей кажется, что она сломает этого бедного парня. Истерика накрывает девушку с головой, и её партнёр не знает, что делать. Добегает до девчонок, стоящих за дверью, и просит помощи. Поцелуева реагирует моментально, прося всех уйти — разберётся сама. Прогоняет съёмочную группу и закрывает дверь помещения. Маша сидит на мате, поджав ноги, положив голову на колени. Кепка держится на светлых волосах еле-еле, и когда Даша окликает Романову, то убор падает за спину. — Малыш, ты чего, — произносит Поцелуева, крепко прижимая девушку к себе. Маша шмыгает носом, оставляя на футболке одноклассницы влажные следы от слёз, и поднимает заплаканные глаза. — Даш, я не могу так больше. Я хочу домой, я устала, — хрипит Романова, жадно хватая губами воздух. — Эй-эй, — Поцелуева крепко держит её за плечи, вглядываясь в родные глаза цепким взором. — Ты выгорела. Мы все через это проходим. Сейчас тебе нужно взять себя в руки и пройти это испытание, — Маша отрицательно машет головой, закрывая лицо ладонями. Поцелуева перехватывает её руки, заставляя перевести взгляд на неё. — Я высоты боюсь, Даш. А ещё я, блять, толстая. На меня напялили эти лосины ублюдские и заставляют на чела залезать, а я его раздавлю, понимаешь? — плачет, активно жестикулируя, не замечая за пеленой слёз обеспокоенных голубых глаз. — Маша, боже, блять, Машенька, — выдыхает Поцелуева, прижимая девушку к себе, позволяя той рыдать ей в плечо, заглушая громкие всхлипы. Она гладит её по русым волосам, целуя в макушку. — Ты такая красивая, просто пиздец. Я тебя когда первый раз увидела — просто охуела. Не смей говорить про себя такие слова ужасные, — Романова отрывается от девушки, смаргивая слёзы. Даша обхватывает ладонями её лицо, вытирая мокрые дорожки. — Это неправда. Я реально большая, — шмыгает носом Маша, облизывая солёные губы. — Блять, если ты толстая, то у меня член в штанах, — Романова издаёт смешок — уж она-то знает, как дела обстоят на самом деле. — Ты просто охуенная. Пиздецки красивая, слышишь? Мне нравится каждый сантиметр твоего тела. — Спасибо, — сипит Маша, прижимаясь лбом к Даше. — Спасибо, что ты есть у меня. Мне очень важна твоя поддержка. — Мы будем вместе стоять в финале, слышишь? И совсем неважно, кому наденут золотую брошь, — Романова кивает, укладывая ладони на чужую шею, обдавая горячим дыханием губы Поцелуевой. — Я могу? — шепчет Даша, и Маша сама делает шаг навстречу. Целует, прикрывая свои глаза, отдаваясь чувству эйфории, накрывающему её с головой каждый ёбаный раз, когда она находится рядом с одноклассницей. Романова сминает сухие губы, приоткрывая рот, с наслаждением впуская туда язык Поцелуевой. Даша проходится по нёбу, мажет по щекам и случайно сталкивается с Машей зубами от нетерпения. Та забирается ладошками под тёмную футболку девушки, проходясь пальцами по позвонкам, переходя мягкими поглаживаниями на лопатки. — Давай не здесь? — Маша выдыхает в поцелуй, отрываясь от Даши с влажным звуком. — Зайти же могут в любой момент. — А тебя это не возбуждает? — шепчет Поцелуева, прикасаясь губами к молочной шее. Покрывает кожу влажными следами, потому что в их паре только Романова любила ставить засосы, иногда не оставляя на Даше живого места — та старалась лишний раз не крутить шеей на выгонах, но некоторые камеры всё же умудрялись её заснять. Было ли девушке похуй? Абсолютно. — Меня возбуждает всё, что связано с тобой, — отвечает Романова, усаживаясь на чужие бёдра. Приподнимает руки, помогая Поцелуевой стащить с себя ненужную футболку. Даша проводит ладонями по упругой груди, касаясь сосков через ткань белья, и аккуратно наклоняется вместе с Машей вперёд, укладывая девушку на спину. Поцелуева разводит в стороны пышные бёдра Романовой, скользя по ткани лосин, подбираясь к мягкому животу. — Ты самая красивая, слышишь? — шепчет Даша в перерывы между поцелуями, заставляя Машу сдавленно выдохнуть. Девушка приподнимает спортивный топ, касаясь ладонями груди своей одноклассницы, пробегаясь пальчиками по татуировке сердца. Даша обводит языком ареолу, втягивая сосок, посасывая его, слыша приглушённый стон Маши. Опускает руку вниз, надавливая на чувствительную зону, вырывая изо рта Романовой ещё больше прекрасных звуков. Поцелуева отрывается от чужой груди, что поблёскивает в свете софитов от влаги, и облизывается, наконец стягивая с девушки эти треклятые лосины. Водит ладонью по промежности, заставляя бельё Маши стать ещё более мокрым, а её саму закусить губу от нетерпения. — Даш, ну у нас нет столько времени, — выдыхает Романова, ёрзая по мату. Поцелуеву всегда это бесило — что им приходилось действовать быстро, снимая напряжение, а потом убегать в разные стороны будто ничего и не было; что она не могла себе позволить засыпать с Машей в одной кровати, прижимая её нагое тело к себе; что каждую неделю на выгоне она сидела как на иголках — потому что она не сможет без Романовой в своей жизни. Больше нет. — Хорошо, — шепчет Даша, и Маше думается, что та сейчас снимет с неё бельё и оттрахает как следует, но вместо этого Поцелуева приподнимает Романову, придерживая её за талию. — Даша? — Маша смотрит на неё непонятливо, хмуря свои очаровательные тёмные брови, тем самым заставляя свою одноклассницу улыбнуться. — Я думаю, мы можем поработать над твоим страхом высоты, — произносит Поцелуева, переводя взгляд на воздушные полотна, которые остались после её репетиции. — Нет, даже не надейся, — отрицательно машет головой Романова, наконец осознавая, что задумала Даша. — Но ты же хочешь кончить, верно? — шепчет девушка, бесстыдно касаясь пальцами влажного белья. Машу изводит эта затянувшаяся прелюдия, и всё, чего она желает — получить наконец свою разрядку. Девушка вцепляется пальцами в плечи Поцелуевой, чувствуя, как у нее подрагивают ноги, хотя Даша ещё не коснулась просящей плоти напрямую. — Блять, — выдыхает Романова, пока её одноклассница издевательски медленно водит по клитору поверх ткани трусов, а затем убирает ладонь, перемещая её на сладкие бока девушки. — Зай, не останавливайся. — Тогда ты сделаешь то, о чём я тебя прошу? — вопрошает Даша, заглядывая в потемневшие от возбуждения глаза Маши. Получает кивок и горящий взор в ответ. Усмехается, хватая Романову за руку, подводя к светло-голубой ткани. — И как ты предлагаешь это сделать? — выгибает бровь Маша, вопросительно смотря на Поцелуеву. Они занимают помещение уже минут пятнадцать, и ей кажется, что кто-то скоро захочет их проведать. Романова молится всем богам, чтобы Света не пустила сюда никого — уж она-то не дурочка и прекрасно понимает, как Даша собралась успокаивать её подругу. — Забирайся, я помогу, — Поцелуева и впрямь придерживает одноклассницу, пока та аккуратно хватается за полотна, пытаясь удержаться. Даша подвязывает ей ноги и руки — уже успела научиться — и проверяет на прочность. — Пиздец, чё за шибари ты устроила, — шипит Романова, ёрзая на светлой ткани, крепко сжимая пальцами полотна. Она висит не слишком высоко, так, чтобы Даше было удобно отлизывать. Поцелуева усмехается, разводя ноги девушки сильнее, хватаясь за её бедра, и одной рукой отодвигает полоску белья, фиксируя его на чужом теле. Улыбается, видя большое количество природной смазки и, глядя прямо в родные шоколадные глаза, делает первый мазок по половым губам. Маша втягивает носом воздух, цепко хватаясь за ткань — на самом деле, ей бы очень хотелось запустить руку в короткие волосы Даши, помочь ей, направить, но она всё ещё боится свалиться, хоть и знает, что Поцелуева её держит, впиваясь пальцами в упругие ягодицы. Даша распределяет смазку по коже, играясь на чужой выдержке, толкается языком внутрь влагалища, имитируя поступательные движения. Задевает серёжкой пирсинга чувствительные зоны, заставляя Романову напрячь живот. — Ну быстрее, пожалуйста, — сбивчиво шепчет Маша, закрывая глаза, насаживаясь на язык Поцелуевой, двигая тазом. Даша удерживает её, как бы давая понять, что та свалится, если будет так много елозить, и Маша чуть успокаивается, пока внизу живота становится совсем жарко. Поцелуева наконец прикасается губами к клитору, всасывая его, пошло причмокивая, заставляя влажные звуки раствориться под куполом цирка. Работает языком старательнее, ощущая скорую кульминацию своей девочки. Надавливает кончиком на комочек нервов, заставляя Машу особо сильно простонать. Выводит узоры на чужом теле, стискивая мягкие бёдра. Ускоряется, когда чувствует лёгкое дрожание кожи под губами. Романова пытается свести ноги, но крепкая хватка Поцелуевой не даёт ей этого сделать. И, когда Даша особо сильно прикасается к клитору языком, Маша наконец кончает, прогибаясь в спине, сжимая светлые полотна до побеления пальцев. Поцелуева лижет клитор в последний раз, заставляя Романову вздрогнуть, и оставляет лёгкие чмоки на животе девушки. Крепко держит, обнимая, позволяя Маше упасть головой на своё плечо и восстановить дыхание. — Всё хорошо? — шепчет Даша, поглаживая девушку по волосам, оставляя поцелуй на виске. — Да-а, — протягивает Маша, улыбаясь. — Теперь я точно боюсь высоты куда меньше, — и смеётся в унисон с Поцелуевой. Та помогает однокласснице слезть с воздушных полотен и ставит её на ноги. Даша поправляет на девушке бельё, не отказывая себе в удовольствии сжать мягкую грудь ещё раз. — Отличное средство от истерики, согласна? — произносит Даша, держа Машу за талию, вдыхая любимый запах карамельных духов. — Да, самое действенное, — усмехается Романова, втягивая девушку в короткий поцелуй. — Тебе придётся подождать до дома, — Маша проводит носом по слегка влажной щеке Даши. — Я переживу, — проговаривает Поцелуева, продолжая обнимать Романову, поглаживая крепкую спину одноклассницы. Они стоят так с минуту, пока к ним не стучится Света. Маша быстро одевается под смешки Даши и даёт ей щелбан за плохое поведение. Выступает Романова хорошо, не боится теперь залезть на шею парню — как бы это иронично не звучало — и с улыбкой жонглирует. Только вот в один момент переводит взгляд на трибуны и замечает хитрый прищур Поцелуевой, роняя свой инвентарь. А потом припоминает ей это, вытрахивая тихие стоны в ванной комнате, пока Токарова закатывает глаза, уводя одноклассниц подальше от этой проклятой зоны — не ебался там только ленивый — и Маша благодарна подруге за помощь. И благодарна проекту. За то, что свёл её с Дашей.