Трое в поле

      Один в поле не воин — первое, что приходит в голову, когда задумываешься о том, почему же мир наградил всех парой, а тебя словно обошёл. Почему? Почему такая несправедливость?              Илья изо всех сил пытался всё активнее и активнее подкатывать к Олегу, что виделось в любом из взаимодействии, в каждом выпуске Битвы сильнейших. Олега это ни коем образом не смущало, он хотел попасть в эти сети, но одно, лишь одно знание не давало ему поддаться на уловки харизматичного менталиста.       Саша изо всех сил пытался скрыть свои эмоции и чувства, ему это не впервой, он постоянно скрывает то, что на душе за своей огромной короной. Простой защитный механизм человека, который видит свои грешки и в тайне себя за них ненавидит. Медиум скрывал многие чувства, но, в последнее время, ему особенно хорошо приходилось скрывать влюблённость. Александр никогда не думал, что может влюбиться в таком возрасте, не молод уже, но всё изменилось, как бы странно не звучало, на кладбище. Эзотерик мельком пробегает периферийным зрением по чертам ведущего, в голове усмехается своим мыслям по поводу его полосатой кофты, мысли о чём то морском, а на море сейчас хотелось, вернее в море, утонуть в этом чёртовом море и в этих карих щенячьих глазах, что так преданно смотрят в душу, считывая максимальную информацию о легенде четырнадцатой битвы. Этот удивлённый взгляд кота привлекает, манит, так и просит, чтобы за ушком почесали, дополняют данный "образ" слегка растрёпанные волосы, что явно устали болтаться битый час съёмок, и щетина, которая чем-то прям привлекала взгляд эзотерика. Саша уходит вглубь кладбища, пытается отвлечься от лишних мыслей, поскольку работа ждёт. Илья не отстаёт, да вопросами усыпает. — Веди меня, моя путеводная звезда, — пошутит он после съёмок, общаясь с закадром.

***

— Ночь — время Шепсов, — в полумраке усмехается Ларионов, вылезая с водительского места машины. — Это точно, — подтверждает Олег, уже вовсю вдыхая свежий воздух, медленно потягиваясь. — Вы точно всё взяли? — слышится манерный голос Саши, который вовсю роется в багажнике. — Расслабься хоть на секунду, Шепс, — иллюзионист берёт тощее, оттого лёгкое, бледное тело и отодвигает от багажника, после чего закрывает тот, — Сначала пикник, потом практики ваши. Олег уже ожидает их с корзинкой и пледом.       Троица проходит вглубь поля, размещается среди колосков да так, что те скрывают их непотребства. Расстелив плед, устроившись поудобнее, Саша между ног Ильи, спинкой прижимаясь к телу, Олег чуть поодаль, мужчины устраивают перекус с вином, чаем и бутербродами, Илья пьёт чай, причина не только в том, что он — семейный водитель. — Олеж, ты чего так далеко? — нежно звучит от иллюзиониста, на что сразу пододвигаются ближе, опираясь спиной о ногу спросившего. — Тебя Саша полностью занял, меня это не совсем устраивает. — Так я подвинусь, Олеж. Просто попроси, — тут же отодвигается к одной ноге. — Если вы думаете, что я на шпагат сяду, то зря, — усмехается старший и садится так, чтобы оба Шепса могли разместиться возле него. Братья ложатся голова к голове по разные стороны на колени своего Ильи. — Небо сегодня очень красивое. Звёздами усыпано. Сверчки ещё, кстати комаров мало, заметили? — Заметили, Олеж, — вздыхает старший медиум, — Заметили. — Слышу нотки грусти в твоём голосе, — карие глаза опустили с небосвода, — Тебя снова что-то гложит? — Я вас так люблю, парни. — Ничего себе, вино язык развязало? — нагло улыбается младший Шепс — Вообще не смешно, — в своей манере произносит и встаёт с колен, поворачивается к самым дорогим ему людям, — Хочу вас поцеловать. — Целуй, вроде никто не мешает, — показательно осмотрелся, но не успел Ларионов голову вернуть в прежнее положение, как его за воротник притянули, соединив губы. Олег задрал голову и с улыбкой наблюдал за этим зрелищем. — Не сожри его только, — тоже принял исходную позицию, сел то бишь, — Моя очередь. От Ильи оторвались, наблюдая, как в свете фонаря ведущий покрывается пунцовой краской. Расчувствовался к своим Шепсам, очевидно же. — Ну что ж, иди сюда, братишка~ — так же притягивает Олега, после чего вообще нависает над ним, к земле прижимая — Воу-воу, полегче, Саш, — довольно улыбается, поглаживая по щеке. — Ты его не изнасилуй ненароком, — Шепса снимают с Шепса, ложась боком ко второму. — Простите, но я отвернусь. — Ты по прежнему ревнуешь? — удивляется Олег, уже третий месяц, а старший брат так и не может привыкнуть. — Я ревную вас обоих, ничего не могу с собой поделать. — Может тогда наоборот, Саш? Стоит посмотреть и побороть свою ревность? — меняет положение, обхватывает худое тело и притягивает к себе, целуя в щёку, затем Олега так же притягивает, только целует уже в губы. — Саш, — прерывает поцелуй с Ильёй, — Не отворачивайся, смотри на нас. Смотри и думай какие мы у тебя прекрасные. — Я и так знаю, что вы прекрасные, Олеж. — Вот, отлично. Помни это всегда, — целует скептика вновь, прикрывая глаза, наслаждаясь моментом. Саша смотрит на эту красоту, что может быть красивее двух любимых людей, что так нежно сливаются в единое целое?       Ритуал оставался в памяти лишь обрывками — костёр, снадобье какое-то, хороводы. Ларионов проснулся от солнечных лучей, что постучались в окно, попав на его лицо первыми. Он привстал и посмотрел на братьев, что так мило спали в обнимку.