Осколки

У Шарлотты Вайлтшайр были красивые длинные белоснежные волосы. От них всегда приятно пахло, и Феликсу нравилось порой перебирать их пальцами, когда она дремала у него на плече после совместной игры в приставку. Нравилось ему и то, как забавно они подпрыгивали, когда она шла куда-то в приподнятом настроении. И сами по себе они ему тоже нравились. Он уже настолько привык к ним, что совсем не мог представить Шарлотту без них. Наверное, именно поэтому он застыл в оцепенении, когда увидел её с этим несуразным каре. Шарлотта стояла на пороге его лаборатории, не решаясь войти, и молча сверлила взглядом пол. Обычно она улыбалась, когда заходила к нему, но сейчас она выглядела даже слишком подавленной и разбитой. Её лицо не выражало ничего, уголки губ были смиренно опущены, и Феликсу казалось всё это чертовски неправильным. И это дурацкое каре, которое ну вот совсем ей не шло, и её безжизненное выражение лица, и вообще вся сложившаяся ситуация. Ну не должно так быть. Нет-нет-нет, не должно, не должно, не должно. — Они отрезали их… — наконец подала голос Шарлотта и подняла на него взгляд. Её некогда блестящие жизнью молочные глаза теперь были абсолютно мёртвыми, и оттого по телу Феликса пробежался холодок. Нет, так определённо не должно быть. Шарлотта хотела сказать что-то ещё, но в этот момент её коленки подкосились, и она полетела вниз. Сердце Феликса пропустило один удар, и он не раздумывая тут же рванул к ней. Поймал он её вовремя: ещё бы секунда, и она шмякнулась бы на пол, явно больно ударившись. Как только он обхватил её руками, она зажмурилась и прильнула к нему. Крепко вцепилась дрожащими пальцами в халат, так, чтобы точно не выпустить его. Феликс только тяжело вздохнул, покрепче прижал её к себе и аккуратно повёл к кушетке. Пока они шли, Шарлотта не произносила ни звука. Ничего не сказала она и тогда, когда он усадил её на кушетку и присел рядом. Она только льнула к нему, словно бы искала в нём защиту и опору, и периодически всхлипывала, тихо, так, чтобы никто не услышал. А Феликс и не давил. Он ничего не спрашивал, хотя вопросов у него накопилось великое множество, только ласково гладил по плечам и спине, теперь незакрытым длинными густыми волосами. Ощущения были странные. Он уже привык пропускать сквозь пальцы белоснежные мягкие локоны, а теперь вместо них он видел лишь пугающую пустоту и чувствовал шёлк ткани. И осознание того, что он больше никогда не сможет этого сделать, приводило его в тихий ужас. Однако вслух ничего не говорил: видел, что Шарлотте и самой от случившегося плохо. В полном молчании они сидели ещё какое-то время. Шарлотта крепко прижималась к нему, цепляясь пальцами за одежду и иногда всхлипывая, а Феликс успокаивающе гладил её. Гнетущая тишина давила на виски, сводила с ума. Хотелось, чтобы всё это поскорее закончилось, чтобы Шарлотта сказала хоть что-нибудь, неважно, что. И его мольбы были услышаны, поскольку в какой-то момент она наконец снова подняла на него взгляд. Заглянув в глаза, негромко зашептала: — Знаешь… Знаешь, когда я смотрю на себя в зеркало, мне кажется, будто это не я… Кажется, будто это кто-то другой… Мне… Мне так страшно от этого… — Глупости какие-то говоришь, — пытаясь сохранять невозмутимый тон, ответил ей Феликс. И её мёртвый взгляд, как у восковой куклы, и безжизненный голос он старательно игнорировал, пускай и с огромным трудом. — Ты — это всё ещё ты, хоть с длинными волосами, хоть без них, — эту фразу он произнёс заметно мягче, чем предыдущую. Он не особо Верил в собственные слова, но прилагал все усилия, чтобы сама Шарлотта в них поверила. — Н-но ведь… — она до крови прикусила нижнюю губу и низко склонила голову. Очевидно, он был недостаточно убедителен, и Феликс быстро понял это. — Послушай меня, — он глубоко вдохнул и мягко взял её за руки. Скрестил пальцы, опустил голову так, чтобы смотреть ей прямо в лицо. — Я сейчас вижу перед собой Шарлотту Вайлтшайр. Может, у неё и изменилась причёска, но это всё ещё она. Она всё ещё такая же красивая, такая же глупая, такая же открытая, как и раньше. И волосы у неё тоже очень-очень красивые. Так что давай, прекращай пороть всякую чушь. — Хорошо… — Шарлотта тихонько кивнула, и на мгновение в её молочных глазах снова загорелся живой огонёк. Феликс, заметив это, мысленно с облегчением вздохнул. — Спасибо, Феликс… — так же негромко поблагодарила она и, закрыв глаза, мягко обняла его. Уткнулась лицом в плечо, расслабленно опустила плечи. — Ага, — он только прикрыл глаза и так же мягко обнял её в ответ, покрепче прижал к себе. Тогда ни он, ни сама Шарлотта, ни кто-либо ещё не мог даже представить, что они обнимались вот так в последний раз.