take me to church

Вокруг — ни души. Только они вдвоём. Запах воска распространяется по квартире, заполняя пространство. Уши закладывает от едва различимого шипения горящего фитиля. В комнате тихо, тепло и темно. Он уже ощущает себя не в своём теле, но ещё не совсем потерял связь с этим миром. Саша напротив улыбается, клыки сверкают в свете свечи. Не будет ни господ, ни королей, когда начнётся ритуал. Каждая подобная встреча начиналась и заканчивалась одинаково. Им просто нельзя было друг без друга. Они сплетены не только кровью, но и душой, телом, помыслами, сердцами. Всем, чем можно было сцепиться, на всех уровнях — телесном, духовном, внеземном — они сцепились. Прикипели друг к другу намертво, не оторвёшь. И эта сцепка была для них самым лучшим даром и самым худшим проклятием. Магия не терпит единоразовости. Ей нужна подпитка, не так часто, но нужна. О, они оба знали, что именно нужно сделать для этого. Связка на всех уровнях, значит и подпитка должна быть на всех уровнях. На телесном, когда кожа к коже, на духовном, когда глаза в глаза, мысли не скрывая, убирая заслоны, на внеземном, когда энергия льётся рекой из тела в тело, заполняя собой противоположность. Саша режет руку первым. Капает несколько капель на свечу. Он заворожённо слушает, как кровь шипит и испаряется. Руку прикладывает к его груди, ведёт выше, по шее, теплый след из крови оставляя. Ему кажется, что в темноте комнаты и свете свечи след совсем чёрный. Саша проводит рукой по щеке, мажет пальцы в собственной крови и кладёт на губы. Запах воска сменяется на металл. Он на автомате облизывается, чувствуя, как глубоко внутри зажигается пламя. Ведь нет слаще невинности, чем наш нежный грех. Целоваться — только с привкусом крови. Трогать друг друга — только с отпечатками кровавыми. Для того, чтобы перейти к главному, руки приходится всё таки обработать и протереть, но Саша совсем не против вылизать его рану языком, что и делает, пока он пытается в очередной раз собрать себя заново. Не задохнуться от жара, сковавшего тело и душу. Не закрыть глаза, смотреть-смотреть-смотреть, как чёрная жидкость исчезает в Сашином рту. Как рана на руке светлеет. Это каждый раз бьёт по голове с размаху, и каждый раз он сдаётся первым, роняя стон. В тишине комнаты он кажется почти криком. Саша на этот звук глаза свои блядские вскидывает, улыбается широко и невероятно тепло, что добивает его. Саша не должен так смотреть. Саша должен смотреть с похотью, с желанием, которое подкрепляется обменом энергией и крови, но Саша смотрит с теплом и любовью. Так быть не должно, но оно так и есть. Он отводит взгляд, хмурясь. Чувствует тёплую ладонь на подбородке, теплые губы на своих и тепло чужого тела, что прижимается ближе и ближе, пока не соприкасается полностью. Одежда не нужна, нужно больше тепла, сгореть, исчезнуть в этом пламени. В безумии и грязи этой земной сценки. Ему кажется, что в мире больше не существует ничего, кроме Саши. На языке — вкус крови Сашиной, внутри тела — Саша, снаружи — тоже Саша, бинт на его руке щекочет кожу, а вторая рука ощущается как продолжение собственного тела. В голове — Сашин голос, в носу — Сашин запах, смешанный с парфюмом пот и что-то железное. Немного воска, трав и чая. И он не чувствует себя самим собой, но в то же время именно здесь и сейчас — он самый настоящий. Цельный. Заполненный. Собранный. Живой. И нет ничего нужнее и естественнее, чтобы двигаться потокам энергии навстречу, чтобы принимать их и сохранять в себе плотным узлом внизу живота. Затягивать всё плотнее, накапливать, выращивать вместе со стонами изо рта и сжимающихся руках на простыни. Чтобы в конце, в самой пиковой точке, когда больше принять уже невозможно, отдать эту энергию обратно, выплеснуть мощным равномерным потоком в чужое сознание. Ровно как сперму себе на живот. Что ж, она тоже несёт в себе определённую энергию, тут он врать не будет. Только после него я чувствую себя человеком, Только тогда я по-настоящему чист. Вокруг — ни души. Только они вдвоём. Запах пота и секса распространяется по квартире, вытесняя другие запахи. Уши закладывает от шумящей в голове крови. В комнате громко, светло и жарко. Он всё ещё не ощущает себя в своём теле, и до конца не восстановил связь с этим миром. Саша напротив улыбается. Его клыки не сверкают.