Одно совместное дело

      Заброшенный порт на окраине Йокогамы.       Забытое богом место, будто принадлежащее к безымянному городу-призраку. Запах тухлой рыбы разносился по округе и был слышен за несколько километров. Сгнившая древесина окружных построек, покрытая толстым слоем плесени, всем своим видом намекала на высокую влажность. И действительно: воздух был настолько сырым, что, казалось ещё немного, и им можно захлебнуться. Вдобавок, как назло, видимость заметно снижал густой туман, тут дай бог увидеть что-то дальше вытянутой руки.       Возникал закономерный вопрос: кто осмелился бы в здравом уме сунуться в столь... Неприветливое место. Пожалуй, лишь тот, чье кредо состояло в работе из-под полы, тот, кто прекрасно знал: чем отвратительнее выглядят декорации, тем легче сокрыть что-то в закулисье. И действительно, никто не станет искать проблем здесь, среди скрипучих досок и кладбища проржавевших кораблей. Никто, кроме пары на первый взгляд неприметных молодых людей, будто оказавшихся здесь по ошибке. Ещё одна совместная вылазка, ещё одно взаимовыгодное сотрудничество представителей двух фракций, что находятся на противоположных сторонах одной медали. Образцовый мафиози, чье имя в определенных кругах стало нарицательным, и не менее образцовый детектив, от одного упоминания которого любой криминальный элемент не на шутку напрягался. Встречи этого дуэта по общим делам стали настолько обыденным явлением, насколько то вообще возможно — даже самые неравнодушные и крайне идейные коллеги давным-давно смирились и воспринимали сие как данность.       — Куда дальше? — еле слышно прошептал Ацуши, стараясь не отставать от своего напарника.       — Если тот крысеныш не лгал... — Акутагава на долю секунды замешкался, — Сюда.       Ориентироваться по кривым и очень схематичным наброскам на салфетке было довольно затруднительно. Пока что "добытая честным трудом" наводка подозрительно смахивала на дутый мыльный пузырь — чуть тронешь, и сразу лопнет.       — Говорил я тебе: не колоти его так сильно! — тихо сквозь зубы процедил Накаджима.       — Раз такой умный, мог бы и сам из него признание выбить! — еще тише ответил Рюноскэ.       Оба из-за внезапного грохота резко приняли боевые стойки, готовые вступить в драку. Показалось — всего лишь рухнула дряхлая доска. Ацуши едва заметно выдохнул, и вдруг, как заведённый с пол оборота, поравнялся с напарником и перехватил у того салфетку.       — Дай-ка я попробую...       — Ты чего удумал?       Детектив промолчал. Несмотря на удушающую влажность, небольшой шанс на помощь внутреннего зверя всё-таки была. Добрый взгляд глаз сменился на хищнический прищур, вертикальные зрачки сузились. С трудом сдерживая животное желание рыкнуть, Накаджима принюхался.       — А раньше ты этого сделать не мог? — Рюноскэ недовольно фыркнул.       Тигр ничего не ответил. Сейчас его не отпускала одна-единственная мысль: Акутагава все время шел впереди, и будь это вовсе не доска, то он бы первым принял удар. С чего вдруг Накаджиму это так взволновало?       Всё обождет. Максимально сосредоточившись, Ацуши поначалу уловил лишь аромат, ярко исходящий откуда-то позади. Такой сбивающий с толку: гремучая смесь дорогостоящего парфюма, с горчинкой в виде медикаментов, осадок от которых словно осел на языке. Отчего-то Накаджима почувствовал себя опустошенно, но виду не подал. И вот, спустя непродолжительное время, среди всех запахов, что успела впитать и сохранить салфетка, юноша, кажется, уловил ту самую заветную зацепку, способную привести их к цели.       — Туда.       Можно сколько угодно называть мафию грязью, что повсеместно наводнила город, можно приписывать им любые преступления, но даже у нее был свой кодекс чести и черта, которую было запрещено пересекать. Одной из таковых являлось табу на наркотические вещества: не употреблять и тем более не распространять. Жертва сегодняшней вылазки нарушила сразу оба пункта, перейдя своими деяниями дорогу как коллегам из мафии, так и детективам. От мысли о предателе в Акутагаве клокотала ярость. Он не представлял как сможет сдержаться и не прикончить ублюдка на месте. Стольким славным парням он инсценировал передозировку и искренне надеялся что его не вычислят?! Наивный глупец.       Впереди снова раздался шум. Акутагава не успел опомниться, как уже оказался прижат к стене... Тигриным хвостом. И хвост этот, подобно змее, обвил талию юноши. Похоже, Рюноскэ не сразу понял что случилось, поскольку переводил взгляд с Ацуши на себя и обратно.       — Эй! — наконец-то шепотом возмутился мафиози.       — Прости!       Пушистый, теплый хвост, как по мановению волшебной палочки исчез. Акутагава поравнялся с напарником.       — Ты что-то почувствовал? — юноша приблизился к уху детектива настолько близко, что у того по спине мурашки пробежали.       — И почувствовал и услышал. Они где-то впереди.       — Неужто...? — взор мафиозника указал на грузовой корабль, лежавший на боку и пугающе напоминавший тем самым выбросившееся на берег морское животное.       — Вероятнее всего, — тигр закончил мысль раньше, чем Акутагава.       — За мной, — сдавленно кивнул тот и далее двинулся в полуприсяде.       Он так запросто доверился чутью Ацуши? Или просто излишне самоуверен? Как бы там ни было, напарник старался не отставать.       Похоже, детектив оказался прав: чем ближе они подходили к кораблю, тем отчётливее и чище становился звук. И вот, Акутагава тоже стал что-то слышать. Смахивало на множественные голоса, где-то в отдалении.       — Они обустроились ближе к носовой части? — выдвинул предположение Ацуши.       — Судя по тому, как потрепано и изношено все остальное — да...       Неожиданно для них обоих, Рюноскэ зашелся в приступе кашля. Юноша прикрыл рот с такой силой, что впился ногтями в щеку. Накаджима, не в силах смотреть в эти перепуганные глаза, попытался оглядеться. Благо, впереди виднелись грузовые контейнеры, совсем новые, будто сошедшие с конвейерной ленты. Вывод напрашивался сам собой: тут и впрямь кто-то хозяйничает.       — К-каков наш план? — неловко сглотнул тигр. Быть может, стоит предложить напарнику платок?       Откашлявшись, Акутагава, сохраняя привычное самообладание и холодность, заявил:       — Просто ворвемся и поднимем шумиху.       — Вот так, экспромтом?!       — Есть идеи получше, глупый кот? — Рюноскэ не постеснялся больно щелкнуть Накаджиму по лбу, — Сам подумай: корабль большой, точное количество подельников неизвестно. Единственный способ собрать добрую часть из них в одном месте и разом обезвредить — это приманить с помощью погрома. Заодно и от большинства "груза" избавимся.       Пораскинув мозгами, Ацуши понял, что идея звучит весьма резонно. Его смущало не столько это, сколько. агрессия Рюноскэ. Этот юноша привык играть более элегантно и тонко: его манеру исполнения обязанностей Накаджима не спутает ни с чем другим. Плавность, грациозность, аккуратность, но меж тем скорость и до недавнего времени жестокость. Он словно знал его целую вечность, мог запросто предугадать как он поведёт себя на поле боя. Пожалуй, он знал его даже слишком хорошо для «добровольно-принудительных напарников»? Как бы там ни было, нынешний план мафиози звучал слишком атипично, отчего возникшие вопросы роились в голове беспорядочным хороводом.       — Пожалуй, ты прав.       Вот так легко и просто согласился? Без попытки оспорить и разыграть из себя праведника? Акутагава впал в приятное замешательство, но виду не подал.       — В таком случае... — Рюноске протянул руку Накаджиме, тот без единого слова вложил в раскрытую ладонь свой пистолет. — Советую не отставать.       Раздался громкий хлопок, переполошивший несколько автомобильных сигнализаций где-то неподалеку. Последние сомнения развеялись: в округе явно кипела жизнь. Акутагава не ошибся, сделав предупредительный выстрел в воздух: как по команде, на корабле вмиг поднялся шум.       Мафиози и детектив хорошенько разбежались и прыгнули с края дока. В коротком полете Ацуши полностью обратился в тигра и с громогласным рыком проломил бок посудины, куда двое эсперов благополучно приземлились.       — Расёмон! — едва не сорвав голос прокричал Акутагава.       Верное создание в плаще зашевелилось. В тот же миг черные заострённые клинки проросли из спины хозяина и накинулись на ближайшие контейнеры, пройдясь по ним словно нож по маслу. Из рассеченных металлических коробов вывалились маленькие пакетики с белым порошком. Полосатый хищник раздражённо оскалился и распушился всем телом.       — Да, это именно оно, — с омерзением процедил Рюноскэ.       Расёмон не был намерен останавливаться. Его хозяин перешел с шага на бег.       — Шуми как можно громче, понял, тигр?!       Дважды уговаривать не пришлось. Разбежавшись в разные стороны, юноши в едином порыве начали громить всё вокруг. Их ярость смахивала на ураган, готовый снести все вокруг. Все громче и громче. В конце концов за дверью послышалась брань.       — Поздно же они сообразили.       Без единого сигнала, словно поняв друг друга с расстояния, белый тигр и мафиози вернулись в центр помещения, встав совсем рядом. Ацуши подался чуть вперед и зарычал, загородив частью своего тела ноги Акутагавы. Это было очень похоже на... Дверь в конце концов выбили. Под воинственный вопль на склад ворвалась толпа из десятка человек, вооруженных до зубов. Первый же выстрел был со скоростью пули блокирован острым лезвием Расёмона. И, к удивлению эспера, тканевый клинок внезапно утратил свою форму и безвольно обвис.       — Тигр, в сторону! — мгновенное осознание, синхронный прыжок друг от друга. Автоматная очередь просвистела где-то над головой Акутагавы. На благо, юноша успел укрыться за одним из контейнеров, но и он грозился вот-вот превратиться в решето. Не стоило недооценивать своего противника. Воспользовавшись короткой передышкой, Рюноскэ вытащил из куска ткани пулю, на поверку оказавшуюся ничем иным, как миниатюрным дротиком, что так и пульсировал чужеродной эсперской энергией. Без всякого сомнения, среди бандитов оказался одаренный, чья способность была схожа со способностью самого Дазая: блокировкой чужой силы. Вопрос заключался лишь в том, как именно она работает, и будут ли способны напарники что-то ей противопоставить?! Разгневанный Рюноскэ с животным рыком раздавил в руке дротик и выскочил из своего временного укрытия. Раздался громкий рёв, и юноша вскинул голову. Оказывается, Ацуши за это короткое время успел запрыгнуть на балки под потолком, и теперь всячески приманивал огонь на себя. Как бы не старались горе-стрелки, попасть по изворотливой кошке они не могли.       — Жалкие куски дерьма... — с усмешкой пробормотал Рюноске и кинулся вперёд, к тем кто уже успел откинуть опустошенный боезапас и приготовился к рукопашному бою. Сейчас было важно лишь одно: вычислить стрелка с дротиками. Один за одним нападавшие бандиты отлетали от ловких бросков Расёмона, врезаясь во все подряд: от стен до грузовых контейнеров.       Тигриный рев внезапно сменился на пронзительный вскрик. Мгновенная реакция: Рюноскэ подпрыгнул вверх и в падении поймал развоплотившегося Ацуши.       — Проклятие! — только и выпалил беловолосый, — Чем меня подстрелили?       — Тем же, чем и меня! — ткань плаща Акутагавы ухватилась за ближайшие балки, не позволив напарникам коснуться земли, — Среди них есть одаренный с блокирующими способностями.       Обстрелы продолжались, но из-за хаотичного раскачивания юноши под потолком, все пули летели "в молоко". На мгновение мафиози изменился в лице, но виду постарался не подать: дротик от сонной артерии отделяли несколько жалких сантиметров. Пугающе-хирургическая точность...       — Что делать будем? — Ацуши, будто сам того не заметив, покрепче схватился за плечо Рюноскэ.       — У них очевидно заканчиваются патроны. Надо всех вырубить, пока сюда не подоспело подкрепление.       — На раз... — парень нахмурился и приготовился к марш-броску.       --...два... — продолжил за ним мафиози.       — ...ТРИ! — одновременно вскрикнули юноши.       Ацуши спрыгнул с рук Акутагавы, приземлившись прямиком на одного из головорезов. Рюноскэ грациозно приземлился где-то неподалеку. Наконец-то полноценная рукопашная драка. Мафиози и детектив не без усилий, но расчищали пространство вокруг себя, оглушая своих противников один за одним. В порыве драки Ацуши заметил, что их движения словно синхронизировались: один мог запросто продолжить что-то за другим, отзеркалить или повторить. Им не требовалось лишних слов, всё говорило само за себя. Вот Рюноскэ схватил за шкирку одного из бандитов, раскрутил его на месте и оттолкнул к Накаджиме, который одним точным ударом по затылку вырубил мерзавца. А вот, двое юношей встали спина к спине, чтобы в следующую секунду оттолкнуть друг друга, придав телам необходимый импульс для более сильных ударов. Эти двое почти потеряли себя в моменте совместной битвы, увлеклись скорее самими собой, чем тем, что их окружало на данный момент.       Наконец-то откуда-то с верхних ярусов послышался массовый топот. Подмога припозднилась. Первым на склад ворвался тот самый предатель, по чью душу явился Акутагава.       Где-то внутри мафиози заклокотала ярость, сравнимая с яростью настоящего зверя. И этот зверь желал расправы при одном лишь воспоминании о почивших коллегах. Рюноскэ подскочил к нему подобно молнии, не позволив сделать и шагу. Расёмон обволок все его тело и поднял над полом. Предатель забился в истерике, явно пытаясь вымолить пощаду, но из-за обмотанного рта мог лишь беспомощно мычать. Юноша подготовил ещё один тканевый клинок для нанесения удара... Но вдруг замер. Несмотря на то, что он стоял к Ацуши спиной, он всем существом ощущал на себе его взгляд. Взгляд, полный испуга. До этого момента Акутагава не убил никого из тех, кто на них напал — он уже привык решать все проблемы без жертв. Но что же будет, если сейчас он сорвётся и лишит головы цель своей вылазки? Лишь представив разочарование на лице Накаджимы, услышав его возможную обиду за несдержанное обещание, что-то в Рюноскэ надломилось. Он... Просто не хочет расстраивать этого глупого тигра. Не в силах разрушить то звено, что скрепило их несколько месяцев назад.       — Думал, что я тебя прикончу? — сделав глубокий выдох, юноша поставил негодяя на землю и притянул вплотную к себе: — Нет, ты ещё помучаешься. Предстанешь перед законом, и наверняка ещё пожалеешь что не сдох сегодня.       Ткань оборвалась, оставив преступника связанным. Тот рухнул наземь как мешок картошки и продолжил тщетные попытки вырваться. Воистину жалкое зрелище. Акутагава отвернулся и зашелся в кашле, Ацуши же облегчённо выдохнул.       — Я уж думал, что ты...       — Не хочу марать руки об такого паразита, — почему-то Рюноскэ не рискнул посмотреть в глаза своего коллеги, лишь притворно-брезгливо скорчился.       — Что же за отраву в нас впрыснули? — детектив демонстративно махнул рукой, видимо, надеясь что та вновь обратится в тигриную лапу, но всё без толку.       Мафиози же покосился на своего напарника и только сейчас обратил внимание, что из-за действия способности регенерация тигра тоже остановилась: по щеке стекала кровь от свежей царапины.       — Доберешься до вашего штаба и залечишься, не впервой, — Рюноскэ приблизился к Ацуши и как должное стер алые капли платком.       Накаджима первым понял, насколько сие выглядело неожиданно, а столкнувшись взглядом с удивлённо хлопающими глазами Акутагавы, отскочил как напуганный кот.       — Кхм, спасибо.       — П-пожалуйста! — прокашлялся юноша в ответ.       С каждой секундой тишина образовавшаяся ситуация становилась все более неловкой...       — Может, выйдем на улицу? Тебе совсем полохело, весь побледнел.       — Это мой нормальный цвет кожи если ты ещё не заметил, глупый тигр! — довольно забавно проворчал Акутагава, отчего Ацуши еле-еле сдержался от смешка и почему-то ничуть не обиделся.       Тем не менее, отказываться от проветривания упрямый мафиози не стал. Удивительно, но даже вонь ржавчины вперемешку с гнилью и сыростью сейчас чувствовалась на удивление свежо. Отдышавшись, Рюноскэ наконец-то убрал руку со рта, приступ стих быстрее, чем он ожидал.       — Ты уже вызвал копов?       — Агась! — Ацуши гордо продемонстрировал набранную смс с кодовым словом и координатами для выезда.       — Вот и славно. Пойду-ка я, пока они не нагрянули.       Акутагава собирался пробудить Расёмона и уцепиться за крышу ближайшего барака, но был остановлен резким захватом за запястье. Что ещё этому комку шерсти от него понадобилось?       — Останься, Акутагава. Ты ведь участвовал в задержании и аресте, будет нечестно если все лавры достанутся только детективам!       — Совсем с ума сошел?! — Рюноскэ не спешил выдергивать руку из хватки, не то забылся, не то осознанно не желал, — Если меня увидят, то упекут за решетку следом за этими крысами.       — Но, но...       — Ацуши... — Акутагава никак не мог понять, что испытывает в отношении этой пресветлой наивности и доброты, но голос его заметно смягчился, — Пойми, будет лучше если в этом деле будешь фигурировать только ты и твое агентство.       На лице юноши читалось плохо скрываемое огорчение. Неужели он настолько искренне ценил их взаимовыгодное партнёрство? Даже крепкая хватка ощутимо ослабла, пока, наконец-то, вовсе не сошла на нет.       — Прости, я просто... Забылся.       Хотелось что-то сказать, но нужных слов никак не подбиралось. Дурная игра в молчанку выглядела так постыдно и неловко, но ни тот, ни другой не мог прервать повисшую тишину, словно на спор хлебнувшие полные стаканы воды.       Так бы они и стояли, если бы вдруг Ацуши не подался вперед и не обнял Рюноскэ всем своим телом. Выкрик имени, глухой грохот где-то над головой, громкое падение на спину, помутнение перед глазами. Несколько секунд Акутагава лежал на земле, придавленный сверху напарником. Пронзительный писк в ушах мешал сосредоточиться, и только испуг заставил разум прийти в себя. Руки, крепко сжимавшие Акутагаву, слишком резко ослабли...       — Накаджима! — только и смог воскликнуть Рюноскэ.       С трудом выбравшись из-под тела напарника, юноша ужаснулся. Картина произошедшего окончательно встала на место: минутой ранее кто-то кинул в их сторону что-то взрывное. И Ацуши, со своими хищническими рефлексами, отреагировал молниеносно. Он не просто защитил Акутагаву, он принял весь удар на себя и теперь лежал бессознательным пластом, с обожжённой и израненной в мясо спиной. Его чудодейственная регенерация не успела восстановиться, проклятие!       Дрожащей рукой мафиози прощупал пульс детектива. Градус плохо сдерживаемой истерики несколько снизился: Ацуши ещё жив. Но надолго ли?       Где-то позади послышался громкий смех, карикатурно-злодейский. Виновник действа решил показаться во всей красе. Неучтенный элемент, очередная шестерка, видимо он все это время прятался где-то неподалеку и выжидал момент.       — Какая досада, я надеялся снести вас обоих одним ударом.       В руке это мерзкое создание сжимало гранату. Обычную гранату, которая никогда не смогла бы навредить Тигру, если бы не эта оплошность с ядом.       Мерзавец не стал медлить и, пафосно выдернув чеку зубами, кинул в сторону Акутагавы ещё один заряд. Это было большой ошибкой: ленты Расёмона оказались быстрее. Один ловкий блок, один бросок, и взрыв раздался где-то неподалеку, но на безопасном расстоянии. Не отходя от тела Ацуши, Рюноскэ успел обвить мужчину тканевыми лентами так туго, что тот закряхтел. Воздуха в его лёгких едва ли хватило бы на крик, уж об этом способность мафиози позаботилась наверняка. Глаза юноши будто вспыхнули адским пламенем, а от нахлынувшей ярости кровь запульсировала по венам на висках. Все, чего он желал: отомстить за своего напарника. Увидеть, как это жалкое тело под давлением начинает трескаться, хрустеть и наливаться соком как свежевыжатый фрукт.       Сдавленный кашель отвлек Акутагаву, привел в чувства.       — Накаджима...? — тихо прошептал он.       Юноша не пришел в сознание, но откашлялся. Черт побери.       Рюноскэ снова переключил внимание на плененного. Губы того уже заметно посинели, белки глаз покраснели. Ещё немного — и он лопнет как воздушный шар. Акутагаве так хотелось это увидеть, но... Он не смог. Снова то самое обещание невидимыми руками схватило его за горло и сдавило со всей силы, не позволяя даже сглотнуть подступивший комок. В таком состоянии Ацуши бы ни за что не узнал всей правды. Просто воспользуйся ситуацией и изрежь это ничтожество в порядке исключения. Однако он не мог перешагнуть через данное слово даже сейчас.       С плохо скрываемым отвращением, Акутагава ослабил натяжение Расёмона. Ленты срезались по щелчку пальца, оставляя преступника валяться связанным на земле. Рюноскэ вытащил из кармана брюк Ацуши чудом уцелевший мобильный телефон. Три цифры, гудки длинною в вечность. Беловолосый снова закашлялся, на сей раз схаркнув кровь.       — Не смей умирать так глупо, слышишь, бестолковый?! — сквозь зубы процедил его напарник, готовый от злости раздавить несчастную раскладушку в руке. Наконец-то на том конце провода послышался ответ: — Алло, скорая...

***

      Ацуши никогда не любил оставаться в больнице дольше положенного. Больно уж свежи были воспоминания о тех днях, когда его запирали в кабинете медсестры, где та не столько осматривала его как всех остальных сирот из приюта, сколько пыталась изгнать нечто, засевшее в пареньке. С тех самых пор от медицинских учреждений он привык ожидать только подвох, да и ввиду врождённых способностей, слава богу, на здоровье не жаловался. Чем меньше поводов приходить по доброй воле к работникам в белых халатах — тем лучше.       — Доктор, я чувствую себя абсолютно нормально! — Накаджима натянул учитвую улыбочку на лицо, хотя внтури был готов кричать, — Правда-правда! Могу я пойти уже домой? У меня там это... Кошка некормленная.       — Решать когда вам можно выписаться буду только я, — врач нахмурился, и от его взгляда даже внутренний тигр Ацуши сжался в тревожный клубочек, — Но к вашей чести отмечу, что вы довольно бодро себя ведете для того, кто еще позавчера пережил взрыв.       — Ехехе... — Ацуши неловко хихикнул.       Как же хорошо, что врач не задавал щекотливых вопросов и не пытался выведать подробности. Либо и не такое повидал, либо, что более вероятно, уже сталкивался с эсперами.       — Пока я вас оставлю, вернусь ближе у полудню. К вам посетители.       — Посети... А кто?! — юноша смял в кулачках края одеяла.       Сердце пропустило несколько ударов. Как оказалось, дыхание перехватило зря... В дверном проеме показался Куникида-сан. При том не один. Из-за его плеча выглянул Шибусава-сан.       — Привет, малыш, — ого, так Накаджиму господин Доппо звал впервые.       — Здравствуйте... — выдавил из себя юноша.       Ему было чертовски стыдно от собственного разочарования. Сам придумал — сам расстроился. Так нельзя себя вести, в особенности в отношении его близких коллег.       — Ты как? — накинув на плечи халат, Куникида прошел в палату и сел напротив койки Ацуши.       — В-вроде неплохо...       — Ты всех до чертиков перепугал, сегодня даже Эдогава-сан к сладкому не притронулся, — Тацухико предпочел остаться у порога, неужто стесняется?       — Постараюсь больше так никого не пугать.       — Да уж, постарайся! — обеспокоенно оттарабанил Куникида, нервно поправив сползшие к переносице очки.       — К слову, тут кто-то на столике у входа оставил вот это, — Тацухико вытащил из-за спины пышный букет, — Адресованы тебе, совсем свежие.       От удивления Ацуши задержал дыхание. Тигровые лилии...       Лишь один человек мог их подарить. Тот, кто случайно узнал, что юноше нравятся именно эти цветы. Тот, кто никогда бы не вручил их лично, а в привычном для себя стиле оставил у порога. И когда же он успел?       — Малыш, ты в порядке? На тебе лица нет, — Куникида осторожно коснулся плеча юноши.       — Может, мне позвать врача? — Тацухико тоже напрягся.       — А? — временное помутнение рассеялось и Накаджима помотал головой: — Нет-нет, все хорошо! Просто я немного устал здесь находиться.       Коллеги переглянулись и вздохнули.       — Придется потерпеть, — мягко констатировал Доппо, — Доктора хотят как лучше для тебя.       — Пойду-ка я для этой красоты вазу подыщу, — Шибусава крайне деликатно перехватил букет обеими руками, напоследок игриво добавив: — Кто бы ни был этот аноним, в чувстве прекрасного ему не откажешь.       Догадался ли мужчина о личности дарителя? Черт его знает, Шибусава всегда был одной большой загадкой для окружающих. Но двусмысленность намека понял, кажется, не только покрасневший кончиками ушей Ацуши, но и Куникида.       Тем не менее, Накаджима искренне расстроился что "аноним" ограничился лишь цветами. После вчерашней ночи и по сей момент мысли юноши беспорядочным роем метались в голове, изо всех сил желая прорваться наружу, сколь нелепыми они бы не были. Ощущение незавершенности, недосказанности, накрывало какой-то необъяснимой тоской. Хотелось просто взглянуть в эти серебряные глаза, произнести то самое заветное «Спасибо, что спас меня», стоящее в горле тугим комом. Он смутно помнил момент, когда рухнул наземь, но прежде чем потерять сознание, ему удалось расслышать как Рюноске позвал его. И эта дрожь в голосе, этот неподдельный надрыв в одном лишь имени. Они крепко засели в ушах Ацуши, слышались так отчётливо и ясно, словно прозвучали здесь и сейчас. И кажется, что именно эта незначительная деталь заставила сердце тигра трепетать. Он давно догадывался о собственных чувствах, но не мог их до конца понять. Брошенное дитя, большую часть жизни видевшее лишь боль и ненависть, откуда бы ему знать как любят по-настоящему, и уж тем более каково переживать любовь самому? Едва разобравшись со внутренним зверем, он получил от судьбы новую загадку, ответ на которую искренне боялся получить. Несмотря на запутанность в чертогах собственных эмоций, он искренне надеялся что Рюноскэ, когда бы они не встретились, выслушает его. И, быть может, они помогут друг другу разобраться в самих себе. Не знал юноша, что человек, которого он так хотел увидеть, находился куда ближе, чем можно было подумать...       Акутагава сидел на одной из скамеек в парке напротив больницы. Сидел уже несколько часов, погружённый в собственные, далеко нелицеприятные, мысли. Признаться честно, он порывался войти в палату к Ацуши. Шел с этой целью изначально. Но в последний момент что-то его остановило: словно по нажатию какой-то кнопки или чьему-то приказу. Как итог, вместо человеческой встречи — постыдно подброшенный букет и спешное ретирование. Стойкий мафиози впервые за несколько лет позволил мукам совести взять над собой вверх, что и без того строптивый организм отказывался принимать: юноша зашелся в сильном кашле. Борясь с дрожью по всему телу, Рюноскэ потянулся в карман за платком. Но, вытащив его, задумался настолько, что даже приступ сошел на нет. Белоснежный кусок ткани, расшитый алыми листьями клёна — подарок Хигучи. Именно им вчера Акутагава заботливо стер со щеки своего напарника кровь, что напоминала о себе бурыми пятнами на кайме платка. И, кажется, только сейчас Рюноскэ полностью осознал ценность подобного жеста внимания для обеих сторон, словно сам прожил чувства своей телохранительницы. От нахлынувших мыслей его голова закружилась. Он испытывал подобный контрастный каскад эмоций впервые за всю свою жизнь. И его это по-настоящему пугало, казалось чем-то инородным, противоречащим его воле.       Любил ли он Ацуши? Да, ещё как. Понадобился всего лишь один жалкий инцидент, чтобы он наконец-то принял очевидное. Имел ли он право любить? Да, несомненно. Члены портовой мафии такие же живые люди. Умел ли он любить? Нет. В его сердце всегда было место лишь для одного человека — сестры. До появления Ацуши, он даже помыслить не мог об иных проявлениях любви. Хотел ли он любить? Да, ведь это естественное желание каждого сироты, выброшенного на обочину судьбы.       Однако, Акутагава Рюноске прекрасно осознавал изъян тех чувств, что, подобно дикому зверю, пытались вырваться из клетки. В суровом мире мафии непростительны ошибки, слабости — тем более. И все, что находилось на уровне выше взаимовыгодных отношений, грозилось стать для обеих сторон той самой ахиллесовой пятой. Далеко за примером ходить не нужно: вчера Ацуши, ведомый привязанностью к Рюноскэ, подставился под удар и серьезно пострадал. Можно также вспомнить более близкий и понятный для самого Акутагавы пример: Хигучи. Сентиментальность и откровенная влюбленность сделали из нее живую мишень, способную дать слабину в неподходящий момент. Если бы она узнала, что он никогда не ответит ей взаимностью, это наверняка бы ее добило эффективнее контрольного в голову.       Телефон юноши завибрировал. Тот поспешил спрятать платок в нагрудный карман и потянулся к трубке. На экранчике раскладушки высветилось смс от Накахары Чуи. Стоило отлучиться всего на несколько часов, как его уже обыскались. Последний раз взглянув на тоскливый вид здания больницы, Рюноскэ хмыкнул, встал со скамейки и прогулочным шагом направился в назначенное место встречи.       Акутагава хотел любить и быть любимым. Не будь он одной из самых значимых фигур в портовой мафии, возможно, его шанс на счастье был бы куда выше. Где-то в глубине души ему, возможно, даже хотелось бы разделить это самое счастье именно с Тигром, чья нескрываемая нежность в глазах говорила красноречивее любых слов.       Но реальность жестока. Стоило пресечь все сейчас, пока черта всё ещё разграничивала этих двоих в достаточной степени. И если осознанная дистанция поможет глупому, наивному тигренку остаться в живых, то Акутагава готов причинить эту боль им обоим...