Получается, отпустил

– Арс! – раздается такой радостный возглас Шастуна, что Арсений, не отчитываясь себе в действиях, поворачивается, инстинктивно ища его глазами. Что могло так обрадовать Антона посреди дня в несколько этажном офисе, полном работы? Антон стремительно направляется к Арсению через длинный узкий коридор, преодолевая расстояние широкими шагами с помощью длинных ног. Он буквально светится, и это свечение издается всем его телом: обычно бледной кожей, аккуратно подстриженными кудрями, подпрыгивающими при резком движении, глазами, чистыми и ясными, улыбкой едва ли не до ушей, мелкими морщинками вокруг глаз. Он кажется моложе и наивнее, милее и нежнее, когда такая широкая улыбка озаряет его лицо. – Арс! – вновь окликает радостно Шастун, помахав ему рукой с телефоном, будто в тесном коридоре Попов мог его не увидеть. Арсений нашел бы Антона среди миллионов других людей, даже с завязанными глазами, только по голосу. Настроение, будто маленькие искорки счастья, перебежали Арсению, и он тоже улыбнулся, глядя на счастливого Антона. Ему нравилось знать, что у парня все хорошо, и тот, несмотря на бешеный рабочий график, успевает жить. – Арсений! – раздается уже тише, Антон был рядом, чтобы кричать. Голос его звучал тепло, словно причиной этого счастья стал сам Арсений. Глаза Антона блеснули, и он, сделав еще один ненужный шаг, чтобы стоять с другом лицом к лицу, спросил. – Где Поз? – Не знаю, Антон, – спокойно ответил Арсений, нервно поправляя толстовку. Антон с минуту поглядела на Арсения, будто рассуждая, стоит ли с ним делиться радостной вестью, а потом, махнув рукой, выпалил. – Арс, представляешь что? Побежал рассказывать Позу, да ладно, раз искать его долго, сам виноват! – Антон по-ребячески хохотнул и схватил Арса за плечо, будто боялся, что тот от этой новости упадет. Арс даже испугался, что Антон лопнет от переполняемых его эмоций и знатно насторожился, когда тот, ухмыльнувшись, начал пылко рассказывать. – Помнишь, мы в Минеральных Водах катались на квадроциклах? – похоже, это был риторический вопрос, потому что Антон, не дожидаясь ответа, продолжил. – Мы еще с тобой ехали! Я упомянул об этом Ире, мол, было экстремально, весело. Знаешь, отстраненно так, между словом, сказал, что понравилось, потому что она расспрашивала. Сейчас мне позвонила, я даже Стаса кинул там со сценарием, он злющий сидит, а Ира мне сказала, что заказала нам прогулку на квадроциклах, потому что обычно встречи устраиваю я, и ей неловко, поэтому… – Антон перевел дух и с новым пылом воскликнул. – Арс, она лучшая! Я влюблен, как мальчишка, и эти дурацкие квадроциклы… Да бог с ними, с квадроциклами! Ира так обращает внимание на детали, на мои случайно брошенные слова, так хочет быть рядом… Арс, у тебя было когда-нибудь такое? Арсений сжал челюсть и немного отвел взгляд от Антона так, чтобы он не заметил перемены в его настроении. Кулаки медленно сжались и разжались, а ладошки вспотели. Арс окинул взглядом коридор, который внезапно показался ему пустым, грязным и серым, опять бросил взгляд на счастливого, сверкающего Антона, и, попытавшись совладать с голосом, ответил. – Да, было, конечно, – но голос дрогнул. Антон, похоже, не обратил на это внимание. Однажды Арсений услышал от своего друга, лежа рядом с ним и рыдая из-за безответной любви, фразу, что в любви не может быть эгоизма, что человек отдаст все ради любимого, даже позволит уйти к другому, лишь бы любовь была счастлива. И Арсений тогда успокоился, уверил себя, что это испытание судьбы, невзаимная любовь, что придет время и придется отпустить человека к его настоящей любви, чтобы он был счастлив. Но вот время пришло: Арсений стоит перед Антоном и слышит, как Шастун трепетно отзывается о девушке, в которую влюблен, словно мальчишка, теряет от нее голову. Вот, пришло время отпускать Антона, отдать его той, с кем он будет счастлив. Так почему же так больно? Почему сжимается сердце? Почему хочется плакать? Сережа! Это тогда сказал Сережа! Мол, он ни с кем не встречается, потому что в любви нет места эгоизму, а он слишком самовлюбленный. Сережа твердил, что у Арсения просто другая ситуация, но он тоже должен воздержаться от признаний, потому что знает, что взаимности не получит, а позже отпустит свою любовь к его счастью. Но на словах это было сделать проще, чем в реальной жизни. Арсений любил Антона. И любовь вмиг не исчезла, когда он услышал его пылкие слова о любви к девушке Ире. Арсений знал Иру: Ира добродушная, милая девушка, которая была полностью достойна такого парня, как Антон. И, может, она любила, но Арс не находил ее любви в простых квадроциклах. И эта история с квадроциклами. Конечно, Арсений помнил, как они катались вдвоем с Антоном. Арсений сам за кадром едва ли не слезно молил Сережу сесть с Позом, ссылаясь на то, что у них одинаковые габариты. Сережа слушал, периодически лишь закатывая глаза, и Арсений уже обреченно смирился с тем, что поедет с ним, но позже Матвиенко сказал Стасу, что он поедет с Позом. Конечно, Арсений помнил, как Антон был совсем близко, прижимался к его спине, снимал эти дурацкие истории в социальные сети. А Арсений пытался сфокусироваться на дороге, потому что всеобщие звуки заглушались стуком собственного сердца, а глаза закрывались пеленой чувств. Антон вне концертов был очень редко так близок с Арсением, и Попов наслаждался каждой минутой, проведенной Антоном с ним. Когда кожа касалась кожи, и, казалось, что их души откроются друг другу и позволят испытать те эмоции, о которых так мечтал Арсений. Арсений, безусловно, замечал особенное отношения Антона к Ире. Пусть они и скрывали свои отношения, прятались по углам, как подростки, никто, даже самые близкие люди, точно не были уверены в том, что происходит, но Арсений замечал, как Антон трепетно говорит о ней, как, однажды фотографируя закат на съемках вне Москвы, задумчиво пробормотал, что нужно немедленно скинуть эти красоты Ире. Как Антон хватал телефон, когда кто-то из съемочной группы говорил, что ему звонит некая «Ира К». Он бы давно записал ее по-другому, но не хотел слушать расспросы коллег и друзей насчет их отношений. Антон говорил, что переписывался с ней до полуночи, не замечая летящего времени. Антон отправлял ей глупые видео из интернета, вел душевные разговоры и задавал всякие вопросы из дурацких пабликов «как узнать друг друга лучше». Все это было в жизни Антона и Иры, но никогда не принадлежало дружбе Арсения и Антона. Хоть Антон и уверял, что Арс для него особенный друг, Попов был достаточно умным, чтобы сравнить отношение Антона к нему и к другим людям, к той же Ире. Именно Арсений звал в тот вечер Антона посмотреть закат, который он поскорее отправил Ире. Арс вообще часто показывал ему места, которые имели особенное место в его сердце, но Антон, хоть и хвалил пейзажи или архитектуру, никогда не проникался этой атмосферой, было видно на лицо, что он не может понять тех чувств, что испытывает Арсений. Антон отвечал на звонки Арсения не сразу. Будто специально выжидал пару пропущенных, а потом с не особо ярким приветствием: «Прости, Арсюх, замаялся!» – начинал разговор. Антон никогда не переписывался подолгу с Арсением. Попов часто пытался завязать разговор под вечер, когда они оба уже были свободны и могли обсудить не только работу, но диалог быстро прекращался. Однажды, когда Арсений напрямую спросил, почему Антон не хочет развивать их общение, если они друзья, Шастун лишь отвечал, что не знает, какой ответ писать на сообщение Арса. На сообщения Иры он всегда находил ответ. Он всегда знал, как продолжить с ней диалог, за какие темы цепляться. Антон никогда не пытался сам узнать Арса лучше. Они говорили в перерывах между съемками, болтали в дороге, общались по работе, но никогда Шастун не старался выяснить какие-то тайны прошлого, узнать, со сколькими ложками сахара Арсений пьет чай, какой его любимый цвет. Они одновременно умудрялись быть лучшими друзьями и абсолютно чужими друг другу людьми. Впрочем, Арсений тешил себя мыслю, что однажды все образуется, у него получится пережить эти чувства. Вот, образовалось. Антон, такой счастливый, выдал напрямую, что безумно любит Иру, тем самым разрушив последнюю надежду Арсения. И ситуация с квадроциклами серьезно подбила. Тогда, в Минеральных Водах, Арсений обратил внимание, как Шастун смеется, как пересматривает видео, снятое во время поездки. Между ними произошел неловкий диалог, который теперь Арсений прокручивал в своей голове дословно. – Антох, тебе понравилось? – пришлось выкрикнуть Арсению, потому что мимо шумно проехал автомобиль. – Да! Знаешь, выброс адреналина, – улыбнулся парень и наклонил голову чуть вбок, сощурив взгляд. – Давай приедем в Москву и покатаемся вдвоем? – с замершим дыхание спросил Арсений. В тот момент он чувствовал себя глупым мальчишкой, который никак не может признаться в любви тому, кто ему так сильно нравится. – Арс, – вдруг улыбка померкла на лице Антона. – Не думаю, что это лучшая идея. Мы прилетим, сразу съемки, бешеная занятость, мне покурить иногда бывает некогда… Позови Серегу, ему явно понравилось больше, чем мне, достаточно, чтобы повторить эту поездку еще раз. Он соврал. Он был готов к поездке на квадроциклах даже в самую занятую рабочую неделю, когда они не успевали есть. Он нашел время, просто нужен был человек, ради которого он был готов это сделать. Но это оказался не Арсений. Арсений вообще никогда не занимал для Антона первое место. Друзья ему находились ближе, любовь он отыскал в другом человеке. Чья-то тень постоянно заслоняла его и заставляла быть на втором месте. Запасном. Человеке, о котором можно не заботиться в полной мере, потому что он сам будет бегать за тобой в надежде, что ты подаришь ему хоть каплю того отношения, которое ты даришь другим. Арсений не дотягивал до первенства, и от этого становилось еще больней. Всегда для всех второй. – Эй, ты чего? – Шастун щелкнул перед глазами Арса пальцами. Улыбка сошла с лица Антона, глаза обеспокоенно округлились. Квадроциклы, разговоры, закаты, слова и отношения смешались в голове Арсения, и он нервно мотнул головой. Антон все еще был перед ним, но пропасть, возникшая после этого разговора, только разрасталась, отталкивая их еще сильнее друг от друга. – Прости, задумался, – Арс улыбнулся, пряча руки за спиной, чтобы не было видно, как они дрожат. – Главное, что ты счастлив с Ирой, – искренне сказал Арсений. Эту фразу каждый для себя истолковали по-своему. Для Антона это было поздравление от его старого друга и даже поддержка, для Арсения это была попытка успокоить собственную мечущуюся душу, которая кричала, ревела, билась об органы, кости, прожигала кровь от боли и несправедливости, от бешеного желания быть любимым, стать для кого-то на первое место. Стать таким значимым, чтобы первым делом, видя красивый закат, думали только о нем, чтобы о нем отзывались с таким же трепетом, чтобы его любили хоть каплю также, как он любит Антона. Антон благодарственно хлопнул Арсения по плечу и, немного вприпрыжку от счастья скорого свидания с Ирой, удалился дальше по коридору, так ослепленный своими эмоциями, что не заметил, как вечно холодный и скрытный Арсений вдруг умер от разбитого сердца прямо в его руках. Арсений так и остался стоять в коридоре, тупо смотря перед собой. Дешевые обои стен офиса плыли перед глазами. Антон ушел, забрав с собой часть Арсения, и теперь он пуст, словно бесполезная оболочка. Только скулящая любовь внутри вперемежку с разъедающей болью напоминала, что Попов еще может что-то чувствовать. Из дальнего кабинета вышел Сережа. Он удивленно огляделся и поспешно подошел к Арсу. Похлопав его по плечу, обеспокоенно спросил, заглядывая в пустой взгляд пронзительных голубых глаз, в которых так внезапно пропала жизнь. – Арс, что с тобой? – Получается, отпустил его, Сереж, – сдавленно произнес Арсений и опустил взгляд. Руки еще дрожали, а на глаза набежали слезы. Было так стыдно смотреть на Сережу. Вроде взрослые люди, а Арс впервые не может сдержать порыв эмоций. – Что произошло? – уже испуганно спросил Сережа, сжимая плечо Арса, будто боясь, что он сейчас упадет, и придется его ловить. – Он Иру любит, Серег. Она его на квадроциклах кататься позвала. Он любит ее, понимаешь, – повторил Арсений, пытаясь сам испробовать эти горькие слова на вкус. – Отпустил? Не похоже, что ты его отпустил, Арс, – Сережа не был ослеплен яркими чувствами, поэтому сразу увидел состояние друга. – Он вырвался. Значит, отпустил. Это звучит не так отвратительно больно. – Арс… – окликнул его Сережа, не зная, что конкретно сказать. Пытаться вселять надежды было поздно, а все объяснить и попытаться поддержать – означало еще сильнее надавить на и так кровоточащую рану. – Ты был прав, Серег. Нет в любви места эгоизму. Только вот я так и остался на втором месте. Теперь еще и с разбитым сердцем. Самое интересное, что я не испытываю ненависти к Ире. Наоборот, я ей завидую, она для него на первом месте. Что же она смогла сделать такого, чего не делал для него я? Все очевидно: влюбить. Ира смогла влюбить Антона. Ответ был прост, но ни Арсений, ни Сережа не решились его озвучивать.