Hopeless

      Пахло отвратительно: смесь прелого застоявшегося воздуха, гниющей плоти и пороха. Невыносимый ансамбль, сводящий с ума все рецепторы, одно нахождение здесь обещало скорую головную боль и целый день тошноты. Одежда неприятно липла к коже, а уши заложило. Такая огромная разница с мирным течением жизни на базе выживших. В этом маленьком магазинчике творился настоящий хаос и борьба за жизнь. Они покинули лагерь выживших налегке, чтобы восполнить запасы продовольствия, но, разведка по поводу безопасности этого места оказалась была недостоверной. Их поджидала целая западня из обезумевших оголодавших зомби, желавших вонзить свои зубы в маленький отряд из двух человек. Чувство будто они кусок мяса, кинутый своре собак.       Сукуна проклинал про себя всех своих предшественников, уверяющих что здесь безопасно и миссия будет плевой, он оторвет каждому голову, если он отсюда выберется, у него уже давно чесались руки избавится от тех самовлюбленных разгильдяев, от которых по большей части не было никакого толку. Если, конечно, они выберутся, хотя уверенности в этом становилось все меньше. В голове стучала кровь, повторяя бешенный пульс, а в ушах звенело от постоянных выстрелов. Сколько у него осталось патронов? Он не был уверен и не готов к тому, чтобы проверять это наверняка. Реальность безусловно его разочарует. Знай Сукуна о реальном положении вещей, то не оставил бы девчонку и пацана в лагере или оставил бы Юджи там. Сейчас он лишь отвлекает. Он удивительно бесполезен в таких ситуациях и очень легкая мишень для зомби, только черта с два он позволит хотя бы одному их них приблизиться к нему. Взгляд его по привычке нашел Юджи, который искал для них пути к отступлению из западни. Дурачина. Сукуна хмыкнул под нос, посылая очередную пулю в лоб подобравшемуся близко монстру с гнилыми зубами. Голова его взорвалась как переспелый фрукт, орошая все вокруг красно-бурой жидкостью. Мерзость. Сколько бы времени ни прошло после начала всего это безумия, Сукуна не переставал ощущать удовлетворение, когда очередное мертвое тело падает к его ногам. Восхитительное время. Выживает сильнейший, никаких правил, абсолютная анархия.       — Су, — знакомый голос вырвал из обуревавшей его безумной эйфории.       Сукуна бросил в сторону Юджи недовольный взгляд, жалея, что тот одернул его в неподходящий момент. Парень стоял слишком далеко, вызывая еще одну волну недовольства. Сказано же ему не уходить далеко раз защищаться самостоятельно не в состоянии. На мгновение Сукуна даже забыл об опасном положении, в котором находился и яростно буравил брата взглядом, выражая все свое неодобрение, но тот проигнорировал явный укор чужих глаз и хмуро кивнул на вход в какой-то кабинет. Не давая себе времени на обдумывание, Сукуна бросился туда, уворачиваясь от подступивших зомби. Какого черта их здесь так много?       Он подлетел за считанные секунды к брату и затолкал его внутрь, мгновенно следуя за ним. Тот болезненно ойкнул, запнувшись обо что-то в кабинете. Не тратя времени на извинения за излишнюю грубость, Рёмен быстро захлопнуть дверь перед тем, как лавина этих чудовищ последует за ними. Доверия хлипкому куску дереву у него не было, Сукуна пододвинул близлежащий рабочий стол, подпирая дверь, которая уже сокрушалась от ударов. Оставшаяся на столешнице канцелярия тут же свалилась на пол, ни капли не ухудшая т без того убогую обстановку полной разрухи. За дверью слышался почти звериный хрип и звуки словно по ней скребутся когтями.       — Да, да, отсосите, — насмешливо бросил Сукуна, хоть и осознавая, что те его не поймут. Тяжело выдохнув, все еще стоя спиной к Юджи, он оперся руками на стол, ощущая легкую дрожь во всем теле. Адреналин уже начал рассеиваться, возвращая привычную усталость, ставшей вечной его спутницей. Давненько не было такой заварушки. Их очевидно загнали в угол и как им выпутываться он не имел ни малейшего понятия, но главное, что они живы. Сукуна рассеянно посмотрел на дверь и постарался размять один кулак. Дрожь в онемевших пальцах почти сразу прошла.       — Думал, что мы тут и помрем, — повеселено поделился Сукуна, выпрямляясь и привычно заправляя магазин пистолета. — Надо будет обдумать как выбраться от сюда, а то станем закуской для зомби.       Усмешка невольно полезла наружу от картинки, подкинутой воображением, как зомби-семья сидит за одним столом, а они с Юджи главное блюда на нем. Забавно, но немного жутковато. Его брат по-прежнему хранил странное молчание, но Сукуна предположил, что это шоковое состояние — скоро пройдет. Он изначально был против этой затеи и теперь наверняка думает, что был прав и подбирает всякие красочные выражения, чтобы высказать все Сукуне. Его ворчание, порой, весьма успокаивало.       — Передохнем немного и пойдем дальше, — спокойно продолжил он, не дожидаясь никакой реакции.       Но сегодня все отличалось от привычного хода вещей.       — Сукуна, — почти на грани шепота позвал его Юджи.       Что-то в его голосе заставило Сукуну замереть на месте. Юджи никогда не говорил с ним так. Его страх, почти ужас, был физически ощутим, заставляющий весь мир перевернутся в одночасье. Все пространство будто сжалось, изолируя их от окружающих звуков. Теперь существовало только эта маленькая пыльная комнатушка, перевернутая вверх дном. Казалось, что даже воздуха стало меньше и было никак не вздохнуть. Удивительно, как одно слово могло произвести подобный эффект. По спине Сукуны побежали ледяные мурашки, заставлявшие волосы встать дыбом. Он вперил взгляд в дверь, не слыша уже ни единого зомби за ней, он бы с радостью сейчас оказался там в эпицентре битвы, лишь бы не поворачиваться назад и не видеть, что происходит за его спиной. Он не хотел знать, что за правда откроется ему, как только он обернется.       — Сукуна, — чуть громче позвал Юджи и в голосе его что-то надломилось.       Сердце бешено заколотилось, остервенело колотясь о грудную клетку. Сукуна сглотнул ком в голе и медленно, как в каком-то дешевом кино, повернулся назад к Юджи, ощущая будто его окатило ведром холодной воды. Его мозг отказывался принимать увиденную картину, а мысли бешено метались как пчелы в улье. Юджи стоял у самой стены с огромными глазами, последние солнечные лучи, проникавшие из маленького окошка с небольшой трещиной, окрашивали их в медово-золотой свет, обычно Сукуне нравилось в них смотреть, наслаждаясь спокойными минуты их жизни. Розовые волосы разметались в беспорядке, они стали длиннее они хотели подстричь их накануне, но у Сукуны был особо плохой день, и они решили не рисковать. Вроде все, как всегда, но одна деталь выбивалась из понятия нормальности: Юджи стоял прямо, зажимая бок одной рукой, а вторую вытягивал, будто показывая Сукуне. На ладони четко виднелась кровь. Немного, но она была отчетливо видна. Впервые она не вызывала удовлетворения.       — Юджи, — осторожно произнес Сукуна, не решаясь сделать хотя бы шаг. — Ты поранился?       Все бы отдал лишь бы это было так. Царапина, рана, ссадина. Что угодно. Только не то, что он думает.       Глаза Юджи раскрылись еще шире, он поджал побледневшие губы, мелко дрожа. Было ясно, что он не просто поранился. Сукуна шумно втянул воздух и неуверенным шагом, словно шел во сне, направился к нему, Воздух вокруг стал густым и вязким, как сироп. Хотелось остановить время или отмотать на пару часов назад, чтобы не быть здесь и сейчас. Тишина между ними давила, ее можно было потрогать рукой. Он облизнул пересохшие губы, подходя вплотную к Юджи, чувствуя его страх, который передавался и ему.       — Дай взглянуть, — собственный голос показался чужим и отчужденным, Сукуна мягко убрал руку Юджи от его раны, ткань серой толстовки уже пропиталась кровью, оставляя темное пятно. Скрепя сердце, он медленно приподнял толстовку, зная, что там увидит. Знал, но все равно увиденное заставило его сердце камнем рухнуть вниз.       — Су, — Юджи отпустил глаза на Сукуну и видя его помрачневшее лицо. Внутри него все сжалось от ужаса и неожиданного смирения. Это должно было случиться, рано или поздно. Этот новый мир не признавал слабости и нерешительности. Убей или умри. Было ясно с самого начала, что Юджи не сможет долго оставаться незатронутым. Перед глазами поплыло и он уже видел брата через пелену слез. Его аккуратные и немного звериные черты лица стали расплываться. Только угольки глаз с неверием смотрели на четкий укус на его коже. Он не хотел, чтобы все заканчивалось вот так.       Юджи чувствовал, как рана жжется, уже пуская заразу по его крови, как раковая опухоль. Через пару часов он уже не будет самим собой, остается лишь оболочка, желающая уничтожить все вокруг. Эта мысль вызвала новую волну страха. Ему страшно не хотелось умирать вот так.       Сукуна не мог вымолвить и слова, он чувствовал во рту вкус металл, кажется, прокусил себе щеку. Он не мог отвести взгляд от следа зубов с ярким ореолом воспаления на светлой коже. У него никогда не было какой-то цели в их путешествии, он просто следовал за Юджи, присматривал за ним, потому что знал, что тот не выживет в одиночку. Не с его дурацким принципом не убивать и не множить насилие. Он шел искать людей — Сукуна шел рядом, он ехал куда-то вперед — Сукуна сидел с ним. Всегда рядом. Он постоянно задирал Юджи, называл его слабаком и нюней, который станет обедом для зомби, но он никогда всерьез не думал, что это произойдет. Тяжесть, свалившаяся ему на плечи, казалась неподъемной. Не справился со своей единственной задачей. Часто ему доводилось убивать тех, кто еще не обратился, он убил сотни зомби, даже парочка мародеров пало от его руки. Однако сейчас он не мог и представить, что ему придется убить собственного брата.       Осознание болезненно отозвалось в затылке и на мгновение ослепило. Сукуна отпустил ткань толстовки, скрывая от себя страшную рану, хотя она по-прежнему стояла перед глазами.       Тишина между ними стояла почти оглушительная.       Нет. Нет. Нет. Это не может быть правдой. Он всегда справлялся со своей работой. Они всегда выходили сухими из воды и в более серьезных обстоятельствах. Почему он и почему сейчас?       Сукуна поднял глаза, встречаясь со взглядом Юджи. Он видел в них страх и…смирение? От этого стало еще паршивее. На испачканном лице виднелись дорожки от слез, но он больше не плакал.       — Су, — Юджи отвел глаза, не в силах выдержать тяжесть чужого взгляда, и посмотрел на стол, где Сукуна оставил свой пистолет. Бесконечная усталость будто сковала все его тело. Он только сейчас понял, как тяжело ему давалось выживание, вечные дни в дороге, сон в машине или в заброшенных домах, ощущение незащищенности. Не было стопроцентной гарантии дожить до следующего дня. Единственное, что его поддерживало — Сукуна, который все это время был рядом. Со всеми его вспышками ярости, острыми и грубыми словами, с необъяснимой жаждой насилия, как ни странно, был оплотом его спокойствия. А теперь все закончено. Юджи будет скучать по нему. Лучше закончить все сейчас, пока он не начал растворяться и терять себя. Это было несправедливо, он не хотел, чтобы это делал Сукуна, он не такой сильный каким кажется.       Юджи как завороженный смотрел на ствол пистолета, такой привычный в руках его брата, кто бы мог подумать, что именно он и заберет его жизнь. Сукуна понимая, куда смотрит Южди мгновенно заводясь.       — Нет! — почти яростно рявкнул он, нарушая тишину. Голос был громче, чем он того хотел, но плевать.       Юджи ничего не ответил, только посмотрел на него бесстрастно, словно уже все было решено.       — Я сказал нет, — опустошенный и разбитый вид Юджи делал ему физически больно. Он не раз и не два говорил брату, что без колебания пристрелит его, если тот по своей глупости станет закуской для зомби, но тот заливисто смеялся на его слова. Воспринимал ли он его слова всерьез? Наверное, в половине случаев да, просто слишком легко относился к этому. Знал же наверняка, что Сукуна защитит его. А говорил ли он сам серьезно? Определенно точно нет. Ведь сам верил в то же, что и Юджи.       — Не смей, блять, и думать об этом, — Сукуна указал на Юджи пальцем в обвинительном жесте.       Итадори печально улыбнулся, отводя его руку.       — Су, ты же понимаешь, что произошло? — медленно с расстановкой поинтересовался он, смотря прямо в глаза Сукуны, словно забираясь в самую душу. От мягкости и нежности в его взгляде было не по себе. Он не должен смотреть так, этот взгляд был для других случаев.       Сукуна раздраженно рыкнул и отступил, пытаясь совладать со злостью. Надежда, что они выберутся в этот раз растворилась катастрофически быстро, слишком часто они испытывали удачу. Зачем он тогда позволил убедить себя покинуть город и отправится в путь. Они могли и дальше жить в маленькой квартире в Сендае, запасов им хватило бы на многие годы. Там они всегда были только вдвоем. Мир и зомби не имели никакого значения, оставались лишь неприятным дополнением, как какие-то вредители. Это была бы чужая забота. Пусть эти самопровозглашённые герои, желающие сохранить остатки человечества, разбирались со всем этим дерьмом сами. Сукуне не было до их проблем никакого дела, но не Юджи. Слишком добрый и мягкий. Этот мир бы сожрал бы его и видимо решил это сделать прямо сейчас.       Он запустил руки в волосы агрессивно их растрепав. На глаза попался пистолет и от одного его вида стало противно. Юджи наблюдал за его терзаниями с болью в сердце. Несправедливый финал. Жжение в боку усиливалось, но было терпимым. Слабость распространялась по всему телу, как лихорадка, не уверенный в том, что ноги выдержат его, он с трудом опустился на пол, откидываясь на стену, позволяя последним лучам упасть ему на лицо. Тепло. Юджи зажмурился на секунду и снова посмотрел на Сукуну, нервно ходившего из угла в угол, как дикий тигр в клетке. Весь напряжен, Итадори видел, как тяжело ему приходится принять неизбежное.       — Поговори со мной, — произнес он.       Сукуна резко остановился и посмотрел на Юджи уверено, даже отчаянно.       — Мы что-нибудь придумаем. Мы тебя подлатаем, и ты будешь в порядке. Юджи ответил ему грустной улыбкой. Алые глаза Сукуны сверкали, он будто надеялся увидеть в брате подтверждение его слов, но Юджи не мог дать ему утешения.       Внутри Сукуны что-то надломилось, он снова посмотрел на пистолет.       — Мне жаль, — тихо сказал Юджи, сожалея, что может сказать только это. Он с радостью избавил Сукуну от такой участи. Ему будет непросто жить дальше после всего, что случилось. Его неукротимый и нелюдимый старший брат, что не может жить долго ни в одном мирном поселении выживших. Его мечущаяся душа никогда не могла быть спокойной за стенами лагерей и всегда куда-то рвалась.       — Ты должен был остаться на базе, — обреченно вздохнул он, отводя глаза, смирившись с неизбежным.       — Прости.       Сукуна хмыкнул и зацепил пистолет на столе, показавшийся ему тяжелее обычного, и решительно подошел к Юджи. Лучше сделать это быстро? Как пластырь. Он наставил пистолет на Юджи смотря в его ясные глаза. Сама ситуация была не правильной, Сукуна не должен наставлять на брата оружие. Это одно из правил.       Шла секунда, другая. Итадори не мог отвести глаз от дула пистолета, ожидая, когда тот выстрелит и поставит точку в их путешествии. Перед глазами пролетала вся жизнь: их вечные споры в машине, низкое напевание знакомых песен, сомнительные приключения на протяжении всего пути, граничившие с безумием, совместные ночи на задних сидениях их машины, осторожные прикосновения, чтобы разбудить от кошмаров. Все пролетало мимо калейдоскопом красок. Столько всего произошло после того, как они покинули свой дом, навряд ли Юджи, вернувшись на время назад, принял другое решение. Им нужно было уйти из пустого города, хоть Сукуна и не разделял его решения. Теперь уже поздно сожалеть.       — Я не могу, — наконец сказал Рёмен, вплотную садясь с Юджи. Тот прикрыл глаза, а в горле уже образовывался ком, но он не должен плакать. Не хотелось, чтобы последние воспоминание о нем были такими. Он прижал колени к груди и обнял их.       — Давай я сам, — Юджи повернулся к брату, всматриваясь в его профиль.       Сукуна скривился.       — Нет, — категорично ответил он.       — Сукуна, нам придется это сделать, — почему он не понимает очевидного. Нет смысла оттягивать неизбежное. Лекарства нет и вряд ли оно появится в ближайшем будущем. — Я могу наброситься на тебя!       Сукуна вытащил из кармана сигареты дрожащими руками и отправил одну в рот. Ему нужно время, чтобы все обдумать, но мысли не шли. В голове лишь белый шум.       — А можно мне?       Сукуна посмотрел на сигарету, обдумывая. В обычной ситуации он бы отказал, не задумываясь, но сейчас все иначе. Последняя сигарета на двоих. Хмыкнув про себя, он закурил сигарету и протянул ее Юджи, наблюдая как тот затягивается. С непривычки он скривился и закашлялся, выплевывая из себя сизый дым.       — Ну и дрянь, — бросил Итадори, возвращая сигарету. Ответом ему послужило лишь ленивое пожимание плеч. Сукуна не был уверен, что совладает с голосом, поэтому просто затянулся сам и выпустил дым, ощущая привычную горечь на языке. Давненько он не курил. Хранил сигарету на особый случай. Очевидно, на предстоящие похороны.       — Может и не так плохо, что ты набросишься на меня? Проведем вечность вместе. Даже романтично.       — Вечность в форме зомби? — Юджи горько рассмеялся, но не заметил и тени веселья на чужом лице. — Ни за что.       Усталость становилось все ощутимее, а бок онемел. Уже не так больно, возможно оно и к лучшему. Юджи положил голову на плечо Сукуны, шумно вздохнул, ощущая чужое тепло.       Сукуна молчаливо переплетая с ним руку, смотря на его ладонь нечитаемым взглядом, вспоминая как он зарывался ей в его волосы, постоянно трогал его в любой подходящий и неподходящий момент, готовил им еду, держал извечную баранку автомобиля. На ладони у него есть маленький шрам — порезался, когда открывал консервную банку. Теперь все казалось таким пустяком. Он коротко поцеловал руку Юджи, словно прощаясь со всеми своими воспоминаниями. Она уже стала холоднее или ему только показалось? Он приложил его ладонь к щеке. Приятно и спокойно, он позволил прикрыть глаза.       — Ты такой придурок, Юджи.       — А я таки стал закуской для зомби, — Итадори позволил себе короткую улыбку, поворачиваясь так, чтобы видеть брата.       — Не смешно, — Сукуна ожог его взглядом, не разделяя его веселье.       Снова повисла пауза, которую никто из них не хотел нарушать. Но так не хотелось тратить отведенное им время на простое молчание. Казалось, если они не станут обсуждать проблему, то ее не потребуется решать.       — Что делать будем?       Юджи вздохнул, проводя по задней части своей шеи, конечности будто налились свинцом, хотелось просто сидеть и не шевелиться. Чувство было с родни с тем, когда начинаешь заболевать, живот неприятно крутило, а перед глазами то расплывалось, то картинка резко фокусировалась, становясь излишне резкой. Сукуна наблюдал за ним странным взглядом, ничего не говоря и не ожидая мгновенного ответа.       — Ты знаешь. Я не хочу становится…- Юджи посмотрел на дверь, где на нетвердых ногах топтались зомби, пытаясь пробраться внутрь. Одна мысль, что он станет подобным, приводила его в ужас. — Ими. Знаю, что это несправедливо по отношению к тебе.       Они сидели напротив друг друга, смотря в глаза, межу ними минимальное расстояние. Сукуна прижался к его лбу играя с пальцами Юджи, не отводя от них глаза.       — Не хочу тебя терять.       — Ты справишься без меня, — усмехнулся Юджи, но чувствуя боль от своих слов. Они оба знали, что не справится, но не решали это озвучить. Итадори положил руку на щеку брата, привлекая его внимание к себе. — Не делай глупостей, понял? Все будет в порядке.       Сукуна заглянул в самую глубину его глаз. С первого взгляда, казалось, что Юджи крепится несмотря на все произошедшее, и ему не страшно, но там в глубине затаился страх, почти животный ужас, он чувствовал дрожь в его руках. Юджи пах ужасом.       — Не уходи и не буду, — предложил вполне серьезно Сукуна, невесело оскалившись. Если бы было возможно решить проблему простыми уговорами, то он без всяких сомнений, откинув всю свою гордость, умолял бы об этом. Юджи на это только тихо посмеялся, поглаживая большим пальцем по щеке Сукуны.       — Я бы с радостью. Я никогда бы тебя не оставил, Сукуна. В этом нет твоей вины, не кори себя. Мне нужно было быть сильнее.       Тот фыркнул, словно услышал самую большую чушь на земле.       — Ты достаточно сильный, не говори ерунды. Просто идиот, притягивающий неприятности.       — Присмотришь за Мегуми и Нобарой? Мы же обещали помочь им найти их семьи.       Сукуна безмолвно смотрел на Юджи, не собираясь давать ему обещаний даже сейчас. Какой в этом смысл, если он навряд ли сможет их выполнить. Решение уже созрело в его голове. Такое простое и очевидное. Если ему придется убить собственного брата, то он не станет слишком надолго задерживаться в мире живых. Мотивации на дальнейшее существование у него уже не будет. Чем дольше он наблюдал за Юджи, тем бледнее он становился. Его организм отчаянно сражался с заразой, тратя все жизненные силы, но это заведомо проигранный бой. Юджи слабел на глазах, глаза лихорадочно блестели и на лбу выступала испарина.       — Тебе больно? — хотелось бы чтобы ответ оказался отрицательным. Неприятно осознавать, что Юджи будет мучаться в свои последние часы, без надежды избавиться от боли.       Задумавшись, Итадори пожал плечами, словно сам не был уверен в своих ощущениях.       — Не совсем, — озадаченно произнес он, нахмурившись. — Меня словно подташнивает? Не знаю. Помнишь, как мы наелись испорченной рыбы? Вот примерно такие же ощущения.       Сукуна усмехнулся уголками губ, вспоминая тот самый случай.       — Ага. Думал, что сдохну, все кишки в узел. Не стоило ее есть тогда.       — Ну это единственное, что у нас оставалось. Прикольное время.       — У нас, наверное, разные понятия о прикольном времени, — скептически прокомментировал старший.       Юджи снова тихо хихикнул почти искреннее, но на лицо вновь вернулось озадаченное выражение.       — Интересно сколько у нас еще времени, — он осмотрелся, надеясь найти ответ на свой вопрос. Ему не доводилось часто видеть зараженный от момента укуса до полного превращения, поэтому не был до конца уверен в том сколько времени еще осталось. Минуты тянулись мучительно медленно из-за ожидания. Как это происходит? Он просто умрет или же его осознания будет до конца времен блуждать в полуразложившемся теле, не в силах контролировать свои действие. Он не знал и это пугало. Чувствуют ли зомби боль?       — Торопишься на тот свет? — скривился Сукуна, не желавший думать о будущем.       — Нет, — покачал головой Юджи и поежился как о холода.       Сукуна тут же стянул с себя плотную куртку и накинул ее на плечи Юджи.       — Все время мерзнешь, — недовольно проворчал он, поправляя одежду на чужих плечах, не обращая внимания на неодобрительный взгляд.       — Ну вот зачем, Су.       — Я твой старший брат, — одернул его Сукуна, не позволяя Юджи снять куртку. — Я должен о тебе заботиться.       Хотя бы сейчас.       — Ох, Сукуна, — Итадори в приливе нежности, положил обе руки ему на щеки. — Я так сильно тебя люблю.       — Знаю. Я тоже тебя люблю, моя маленькая отважная принцесса, — насмешливо обронил Сукуна впервые за долгое время назвав Юджи его дурацким прозвищем.       Юджи закатил глаза, не переставая улыбаться, и приблизился к нему, чтобы осторожно поцеловать в обветренные губы. Он хотел бы большего, но не знал, насколько он сейчас заразен, а Сукуна постоянно кусает щеки, не рот, а рана на ранке. Поцелуй приятно защекотал что-то внутри, притупляя боль. Он почти сразу отстранился, прижимаясь к его лбу.       — Пожалуйста, — тихо произнес он. — Не смей этого делать.       Юджи слишком хорошо знал своего брата и ход его мыслей. Ему хотелось бы ошибаться. Если Сукуна что-то с собой сделает, то он никогда себе этого не простит.       — Чего? — невинно спросил он, облизнул губы, чувствуя горечь на языке.       — Ты знаешь, — серьезно сказал Юджи, поглаживая чужое лицо.       — Я не даю обещаний. Знаешь же, — тем же тоном отозвался Рёмен, уверенно смотря в глаза. Упрямый, как баран.       — Я буду злиться.       Сукуна беспечно пожал плечами.       — Люблю, когда ты злишься. Ничего в жизни сексуальнее не видел.       — Ты не исправим, — выдохнул Юджи, отстраняясь и наваливаясь на стену, он чувствовал смертельную усталость, солнце и чужая курка приятно грели. Веки становились тяжелее и были готовы вот-вот сомкнуться. Ему хотелось отогнать сон, ему столько еще хотелось сказать, но силы таяли как мороженое, оставленное на пекле.       — Я услал, — наконец произнес он, оставляя попытки справиться с усталостью. Это выше его сил. Он ощутил, как на голову легла тяжелая ладонь, немного растрепав волосы, неосознанно Юджи потянулся за прикосновением. Ему будет не хватать его прикосновений, немного грубоватых, но не лишенных любви.       — Тогда отдохни немного. Я послежу за твоим сном. Потом посмотрим, что делать дальше, — голос его становился его различимым, будто через вату. Жаль, что Юджи не видел его лица, хотя его выражение наверняка разбило бы ему сердце.       — Да…спасибо.       Темнота тут же обступила его со всех сторон, будто только этого и ожидала, забирая в свои объятия, изолируя от остального мира.       Да. Они подумают об этом позже.       А пока. Юджи просто немного поспит.