Смерть айдола

— Девочка покончила с собой, — будничным тоном сообщает госпожа Пак, стоя в дверях. Щинэ вздергивается. С каким восторгом Пак рассказывала о своей группе. Как гордилась ими. Щинэ несколько лет следила за «Сиренами», не произнося ни слова критики, только поддерживая… Серые тени под глазами ничуть не красят госпожу Пак, волевую обычно и собранную. Она похожа на сломанную куклу. Щинэ медленно подходит и обнимает Пак, прижимая к себе. — Держись… — только и произносит она. Пак, уже распрощавшаяся со своей нервной системой, позорно и по-детски всхлипывает, цепляясь за Щинэ. — Никто не знает, почему так случилось… Я не могу смотреть на то, как мои девочки страдают, — грустно произносит Пак. Щинэ гладит ее по вздрагивающим плечам и ощущает опустошение. Конечно же, ей не нравилось, что ее возлюбленная целыми днями проводит на работе. Конечно же, ей было противно, когда только о «девочках» были ее мысли. Но смерть — это совсем другое. Смерть, причем такая загадочная и наверняка ставящая крест на карьере, делает все возможное, чтобы упечь Пак следом в могилу. Щинэ берет строгий тон, зная, что Пак-трудоголик всегда ему последует. — Сейчас тебе нужно подумать о себе. Ты несколько дней не была дома, — с этими словами, приобнимая за плечи, Щинэ ведет Пак вглубь дома, доводит до спальни и снимает с нее верхнюю одежду, смотря в абсолютно беспомощное лицо. Пак скрывает свои чувства до последнего — сейчас у нее нервный срыв. Щинэ целует ее глаза, когда та оказывается полуголой, а потом идет в ванную и набирает воду. Возвращаясь в комнату, видит, что Пак по-прежнему стоит вытянутая как оловянный солдатик по струнке и смотрит в пустоту. Щинэ вздрагивает и поджимает губы, после чего ведет ее в горячую воду с пеной. Там она массирует ее плечи и обнимает, по-прежнему прижимая к себе. Пак уже не всхлипывает, слезы просто стекают с ее лица вниз, в воду. Она рассматривает пустоту. Щинэ отлучается на кухню и наливает в стакан чая с женьшенем. — Я не знаю, что будет дальше… — спустя несколько минут, произносит Пак. — Возможно, я буду меньше зарабатывать… Я понимаю, если ты уйдешь от меня. Щинэ ощущает себя оскорбленной, хватает лицо Пак и смотрит ей в глаза, понимая, что в ней говорит утрата, а не здравый смысл. — Не за твои лимузины я за тобой шла, перестань молоть чушь! Если я и недовольна, что тебя нет дома, то я все равно всегда тебя жду! — восклицает она и встряхивает Пак, что ее лицу наконец-то возвращается здоровый цвет. — Прости, — выдавливает из себя Пак, — я просто сильно потрясена, — она вытягивает руку и проводит по лицу Щинэ, задерживая большой палец на ее губах. Щинэ распознает в этом приглашение к поцелую. И целует Пак. Несколько минут проходят в тишине. Они обнимаются. — С этого дня ты под моим присмотром, Пак, пока не придешь в себя окончательно. Отложи свой трудоголизм, — опять же строго наставляет Щинэ. Пак наконец-то слабо улыбается, понимая, какое сокровище ей досталось, а потом обнимает ее, закрывая глаза и не видя внутренним взором ничего, что могло бы ее расстроить.