Откровение

      Эва шла всю дорогу до жилища Амена словно побитая собака, выкинутая своим хозяином в сезон дождей. Ей нужно было отдать эти поганые прописи, который дал ей Эпистат как наказание. Эва прикрыла глаза. Она до сих пор не могла поверить, что так легко отделалась. И что спасла Дию. Взяла, как дура, почти всю вину на себя, даже не подумав. Мол это она помогла выкрасть чертов список охотников, чтобы помочь сблизиться Дие и Исману. Она краем глаза заметила лица Реймсса и Реммао. Один был в полном недоумении, отчего рот был неприлично приоткрыт, другому волю дай и он тут же подбежит и свернет ей шею — его лицо, полное гнева прекрасно описало все его мысли. Утихло все как нельзя быстро — то ткачиха подтвердила, что видела вместе парочку около Нила, то Ливий вставил пару словечек. Ливий, который знает, что она… Эвтида поджала губы. Они так и не поговорили. Исфет, она даже предположить не могла, что будет мужчина делать с такой информацией. Она мотнула головой. Не сейчас, а то мозги точно расплавятся. Но Амен поддался. То ли от напора со стороны жителей, что крайне маловероятно при его статусе, то ли взаправду поверил… Но… не мог же он так из-за поцелуя?.. О боги, помилуете… Но она пришла к выводу, что ему и самому не хотелось думать, что Дия — черномаг. Поэтому дело не стало переходить границы. Да еще и недавняя смерть названного брата Эвы еще не выветрилась у всех из головы, что не хило так посодействовало. Исман… Сердце больно ударило по ребрам, отчего Эва сжала кулаки. Она не позволит себе больше грустить. Ради Исмана. Она продолжит жить дальше. Только ради него. Так что Дия отделалась за проникновение в дом Верховного эпистата слишком легко — каждый день кропотливых работ до окончания лунного цикла. Только и Эвтиде хорошо досталось. Несколько дней с нее буквально не спускали глаз, заставляя делать всю грязную работу. Амен почти что все время находился в подле Эвы, отчего почерк стал еще корявее. Его это взбесило и он раздобыл прописи, чтобы та все написала к заходу солнца. Конечно она не успела и луна давно стояла высоко в небе. Она совершенно не хотела его злить после случившегося, поэтому приходилось быть паинькой. И у нее это получилась. Эва хмыкнула. Получилось только когда эпистата не было рядом. Но день еще полностью не закончился, так? Может он не будет зол, если сдаст работу хотя бы сейчас?.. Она постучалась. Громкий, четкий голос произнес «входите». У Эвтиды задрожали ноги. Он все-таки бодрствует. А она надеялась… на что? Что ночью он сладко дремлет? Хах, мечтай, Эва, мечтай. Робко войдя, она застала Амена за письменным столом. Полуголый, в одних только белых штанах. Эва сглотнула. Готовился ко сну?.. Но приглядевшись увидела, что он что-то черкал в свитке. Подняв взгляд на девушку, он удивленно замер. — Эва? — Я… отдать прописи. Закончила. Эпистат встал и, подойдя к ней на достаточно близкое расстояние, взял бумаги. Настороженно перевел взгляд с нее на свитки. Эва нахмурилась. — Что? — грозно спросила она, забыв свое обещание быть покладистой. — Удивлен, — не скрыл своих эмоций Амен, — все сделала, да еще и ночью пришла, не дождавшись восхода. Не думал, что такой покорной сделаешься. Из-за Дии? Эти слова не звучали упреком или злостью, скорее было похоже на простое любопытство. Неужели он и правда отбросил их в качестве подозреваемых? Или тот настолько хитер, что умело скрыл это? — Просто… — она сложила руки на грудь и опустила взгляд, — хотела разобраться с этой писаниной побыстрее. Врала? Скорее всего. Эва и сама не понимала, зачем приперлась ночью. Могла бы с таким же успехом дождаться утра. Вдруг Эва заметила знакомый кувшин, стоящий рядом с ложе мужчины. Она распахнула глаза. Её вино! То самое, после которого они… — Это же мое вино! Эпистат посмотрел в сторону предмета и, поджав губы, скосил взгляд. Эва похлопала глазами. Засмущался?! — Не серчай, прошу тебя. Понравился этот сладкий напиток, никогда такого не пробывал… Я куплю тебе в разы дороже этого, обещаю. Эвтида поджала губы. Она даже не могла предьявить ему, что тот проник в ее жилище — сама же подставила себя с этой Дией… Но не могла же Эва позволить ему пить напиток! Это он тогда глоток сделал и вот что из этого вылилось, а тут если все залпом… Вдруг накинется средь бело дня… Она быстро, словно кошка, подошла к кровати и, взяв кувшин, выбежала из жилища. Чем она думала? Да боги помилуют — мозги скорее всего совсем засохли и не посылают ей мыслительные процессы. На секунду она заметила лицо эпистата — полное удивления и непонимания. Конечно, воруют уже из-под носа! Слишком красноречивым было его выражение лица, было бы время, девушка бы задержалась и рассмотрела его получше. — Эва! — раздался разгневанный пронзительный крик. Да пусть кричит. В следующий раз отмахнется и скажет, мол это был подарок от очень влиятельных друзей и такое вино нигде не достать. Добежав до пляжа она остановилась, чтобы перевести дух. Амен же не убьет её?.. Нашла, когда думать! Когда уже дело сделано! Исфат, Эва, надо было оставить эту дрянь у него — пусть хоть обпился! Это была бы его проблема — ходить со стоящим достоинством по лагерю! Почему ей в голову не пришло это раньше?! Вдруг она услышала, как за ней гонятся. Не нужно быть гением, чтобы понять, кто это. Эва резко повернула голову и увидела Эпистата в несколько метров от себя. — Не подходи! Она стояла на достаточном расстоянии, чтобы чувствовать себя в безопасности но стоило Эпистату подойти на шаг ближе, иллюзия о том, что он ее точно не тронет, разорвалась бы в миг. — Эва, боги помилуй, что на тебя нашло?! — сердито рявкнул мужчина. — Что на вас нашло?!.. Помчались за мной из-за дурацкого напитка!.. Эпистат положил руки на пояс и, запрокинув голову, втянул воздух. После он посмеялся. От этой картины Эве стало еще более жутко — она прижала кувшин ближе, словно он был ее щитом. — Действительно… бегаю за какой-то девицей, когда луна в самом центре неба… Забавно, как ты меня заводишь. Внутри все сжалось. Живот отдало резким жаром. Эва поджала губы. Она понимала, как двусмысленно звучала эта фраза. — Я… не могу позволить вам пить это… — Почему? Его голос изменился — перестал быть командным и громким. Он спросил с такой интонацией, будто ему взаправду интересно. Будто перед ней не убийца Шезму и Верховный Эпистат, а обычный человек. — Я настолько тебе неприятен, что даже не желаешь поделиться? — он грустно взглянул на неё. Сначала мешкал, но после спросил в лоб. — Это после поцелуя? Ты стала сама не своя — избегаешь меня, даже колкостей от тебя слышу меньше… — мужчина посмотрел себе под ноги. — Я… не хотел оскорбить тебя этим жестом. — Амен грустно хмыкнул и посмотрел в сторону Нила. — Поддался эмоциям, как мальчонка. Не сдержался от твоей красоты… Прости меня. Эва опешила от его предположения. Исфат, что у него в голове?.. Как он связал кувшин и отстранённость Эвы с тем проклятым поцелуем?.. Девушка сглотнула. Он думал? Правда переживал, что этим жестом задел чувства Эвтиды? Она была уверена, что ему глубоко плевать на случившееся, но… Девушка покачала головой. Лучше сейчас разъяснить всю ситуацию. И Эве на душе спокойней сделается. Возможно, выкинуть из головы его сможет быстрее. — Не… Не ваша вина, господин, в случившемся. Он вопросительно поднял бровь и положил руки на бока, явно ждав объяснений. Эва вздохнула и кивнула в сторону кувшина. — Не обычное вино это. Для… для плотских утех… Амен распахнул глаза. Он сверлил кувшин взглядом, пытаясь сложить «два плюс два» — Это поэтому ты не хотела давать его мне? Боялась, что… наброшусь? На сдержу похоть? Эве ничего не оставалось, только лениво кивнуть. Амен хмыкнул, проводя ногой по песку, рисуя своеобразные узоры. Успокоиться пытался? Скорее всего. Она вздохнула. Сколько бы Эвтида не пыталась прочитать в его выражениях лица мысли мужчины, ей это не удалось. Он расстроен? Разочарован? До него дошло, что это не Эва его так тянула, а напиток? Она стиснула зубы. Чертово вино! Будь оно трижды проклято! Все порушило, все запутало еще сильнее! И больнее сделало… Эвтида прикрыла глаза. Если они будут так стоять еще какое-то время, она точно расплачется. — Верховный Эпистат, — она отвернулась, — время за полночь, нужно вернуться в постель — работы завтра с утра много… — Эва, подожди. Амен оказался сзади неё, взяв ту за руку. Он выхватит вино из её рук и положил куда то на песок. С трудом та осмелилась поднять на него тяжёлый взгляда. О, боги… Он будто не знал, что делать. В его лице столько отчаяния и растерянности читалось… Разве такое выражения лица могло быть у великого Эпистата? — Это ничего не меняет. Было ли вино возбудителем или нет, если бы ты мне была безразлична, не поцеловал бы. Не люблю такие игры…- он стиснул её руку сильнее, будто боялся, что та исчезнет. — Это похоже на признание в любви, Амен. Он хмыкнул. — Не обольщайся. Он улыбнулся. Своей настоящей искренней улыбкой. Мужчина смотрел на её губы, на щеки, удивленное лицо. Он хотел запомнить каждый сантиметр её тела, каждый морщинку на её губах, пересчитать каждую веснушку около вздёрнутого носика. Она сводила с ума. И никакое вино не нужно. Эва тяжело вздохнула. Рассудок давно покинул её, раз она решилась на следующий шаг. Эвтида медленно приблизилась к Эпистату. — Эва… Не успел он договорить, как девушка накрыла его губы своими. Это был легкий невинный поцелуй, не такой какой был тогда. Он был чувственным, искренним, настоящим… Слегка отстранившись, она не решалась посмотреть мужчине в глаза — боялась увидеть смешок или равнодушие… Вдруг он слегка коснулся её подбородка и заставил ту посмотреть на себя. Он снова улыбался. Только теперь в его глазах горел невиданный раньше Эве огонёк. — Моя маленькая, своевольная Неферут… Она вздрогнула. К глазами подступили слёзы. Эва была готова разреветься от неожиданной нежности, которой она не знала… Ни от кого не ведала, только от Исмана, которого не было в живых… Она всхлипнула и поднесла руки к глазами, что вытереть потекшие слёзы, но Амен перехватил ее ладони. Он не заставлял смотреть на себя, будто чувствовал все эмоции его Неферут. Единственное, что он сделал, и что Эва точно запомнить на долго — мужчина нежно и крепко обнял её, аккуратно погладив по спине. Она уткнулась носом ему в грудь и зарыдала. Тихо, без лишних всхлипов, но дрожь её тела заставила Амена обнять её только сильнее. Слишком дорога она ему сделалась…