Рокстар

— Привет. Просто сообщение. Просто от очередного парня, зацепившегося за Тэхёнову симпатичную мордашку на фото в соцсетях. Сколько таких было? Штук пять, не менее. И это только за последний месяц. Не то, чтобы Тэхён был против знакомств, но и «за» тоже много не имел. Его раздражали, как он их называл, ярмарки, на которые люди приходят и выбирают себе спутников исключительно по внешности. И то, дай бог спутников. В основном развлечение на ночь. На этот раз ему написал некто в толстовке Chase Atlantic, с копной чёрных как смоль волос и кольцом в губе. Быстро пролистав его страничку, Тэхён обнаруживает целую коллекцию фотографий с вечеринок в обнимку со всеми подряд. Да, как он и думал. Очередной мальчик с пальчик, который фанатеет по рэперам, тусовкам и мотоциклам. Такое ощущение, что это один большой клуб, в который попадают только с айкью меньше 20. Стандартный набор, нахально так шепчущий «потрахаемся?». И почему нельзя сразу так написать? Тэхён вздыхает и задерживает взгляд на аватарке парня. Волосы, нос, губы — все, как у миллиона подобных придурков. Глаза, как ему подумалось, такие же пустые. Диалог продолжать он, конечно, не хочет, но вежливость перевешивает. — Привет, — хлопает экраном ноутбука и семенит в гардероб. Как всегда залежался в тёплой постели. До занятий осталось совсем ничего, а он ещё даже не оделся. Проклиная свою природную лень, Тэхён решает идти сегодня в толстовке — единственном, что ещё не корзине грязного белья, в которую он не заглядывал… С прошлого месяца, кажется? Похоже, на днях всё-таки придётся устроить грандиозную стирку. Таскаться в спортивном ему никогда не нравилось. И это, пожалуй, лучший стимул. Собравшись, парень потуже затягивает грязно-белые конверсы, кривит губы, смотря в зеркало у двери, и покидает квартиру. Забыв пропуск, он не пропускает ежеутреннюю пробежку от остановки в квартиру и обратно. А сегодня ещё и за автобусом пришлось гнаться. Тяжело дыша, он плюхается на самое дальнее место и включает любимых the neighbourhood. Утренний Сеул наполняется оттенками серого, иногда прерываемых всполохами огненно-рыжих деревьев. Воздух даже внутри автобуса пахнет пробирающим октябрьским холодом. Вдоль дороги мелькают неоновые вывески баров, в которых до сих пор кто-то гуляет, пока другим приходится ехать на учебу. Глаза цепляются за некогда любую «Призму», в которой он провёл добрую половину лета. Сам же Тэхён не был фанатом ночной жизни. Раньше к нему вечно приставали в заведениях подобного рода. С наступлением холодов он вообще перестал выбираться куда-либо. Если общение и было, то в университете. Свободные вечера он предпочитал проводить за книгами. Их, кстати, за год пребывания в новой квартире скопилось немало. Парень то и дело спотыкался о башни из Мураками, стоящие у самой кровати и всё никак не мог разобрать эту импровизированную, уже полюбившуюся тумбочку. А если возвращаться к его социализации — даже выход в универ стал проблемой, постепенно набирающей вес. Всё вокруг и до этого было серым, но в последнее время стало казаться ещё более гнетущим. Уныло там — именно под таким предлогом Тэхён отказывался идти куда-либо по выходным. Как будто дома он предавался безудержному веселью. Тем не менее, проспать до обеда ощущалось всяко лучше, чем утром умирать от похмелья после ночного загула. За барами следуют жилые дома, утопающие в осенней листве. Между ними туда-сюда снуют прохожие. Они-то как раз не унылые. Скорее раздражающие. Отчего — трудно сказать. Просто неприятно. Просто хочется выкрутить звук мира на минимум, когда кто-то рядом открывает рот. Тэхён натягивает капюшон и остаток пути проводит за легкой дремотой. Изредка приоткрывая один глаз, он следит за остановками. Впереди появляются очертания Сеульского Национального, что знаменует начало нового дня сурка. Приезжать сюда утром или вечером — разницы никакой. Когда-нибудь, думалось Тэхёну, он действительно забудет, едет он на занятия или с них, ибо с пар их отпускали глубоко затемно. Сейчас по расписанию сразу две пары философии, на которой преподаватель традиционно расскажет о важности этой… Науки? Трудно так сказать о предмете, который каждую неделю вгоняет в большее негодование, чем клинические дисциплины. Пытать удачу и готовиться — удел слабаков. Будучи образцовым ленивцем, Тэхён принял именно такую позицию ещё на первом курсе. Всё равно отличить высказывания Сократа от Платоновских дано было лишь избранным. И уж точно не студентам, днями и ночами изучающим человеческое тело. Такая же свистопляска была и с этикой на прошлом курсе. Зачем врачам вообще гуманитарные предметы? Ответа не знал ни Тэхён, успевший сделать пару шагов от остановки, ни некто, схвативший его за шиворот. — Эй, ты чего это не здороваешься? Парень поспешно снимает наушники и поворачивается на источник звука, который, к слову, не изменился с прошлой недели: идеальная кожа, подсохшие от прохлады пухлые губы, хитрые глаза. За неделю болезни они с другом ни разу не списывались. Тэхён даже немного соскучиться успел. Звеня сережками и ероша копну свежеокраженных персиковых волос, ему улыбается Чимин. Будь они в сериале, этого парня бы уже побили в подворотне за эпатажный вид: каждый день он выряжался, как на показ Маккуина. То пиджак с вырезанными узорами, то челси с двусмысленно высоким каблуком. Об этом чудике и так ходили слухи, так он ещё и любил исполнить всякое. Про его заигрывание с лектором на первом курсе до сих пор слагают легенды. Его за это, кстати, тогда чуть не отправили обратно в Пусан. Может никто и не собирался выгонять этого клоуна, но припугнули тогда знатно. Тэхён неделю проходил, будто его по голове огрели. А Чимин только и делал, что смеялся и расхаживал по профессорским, будто по интервью. История, однако, быстро забылась. Наказания каким-то чудесным образом Паку удалось избежать. Хотя… Вряд ли хоть одному преподавателю или завучу по-настоящему было до таких выходок дело. Тэхёну, в принципе, тоже. Но стоит отдать должное, уже рыжик, освещал своим присутствием любое помещение, в которое заходил. В университете его не знал только глухой. — Совсем уже одичал, — озаряет голливудской улыбкой Чимин, растягивая губы ещё шире в ответ на изучающий взгляд, — Я решил добавить в эту серость красок. Тебе бы тоже не помешало, — подмигивает из-под желтых стёкол очков и прячет наушники в карман. Сегодня он пришёл подозрительно просто: даже рубашка была по размеру и без непонятных бирюлек. Только джинсы все изорваны, словно он с собаками подрался по дороге. — Ладно, тебе даже идёт, — украдкой улыбается Тэхён, — Не боишься, что в темной подворотне побьют? — уже с очевидным ехидством в голосе. И правда удивительно, как они ещё ни разу не попались под руку гопникам. В ответ он получает по плечу. Быстро семеня по дорожке уже вдвоём, студенты обмениваются дежурными фразами о выходных. Обменом это, конечно, назвать тяжело, ведь в основном они обсуждают нового поклонника сестры Чимина, оказавшегося на удивление терпеливым типом. Киму уже все уши о нём прожужжали. То цветы, то рестораны. Поездки по ночи на мотоцикле. И всё это без единого поползновения под одежду. Аж зависть берёт. Чего-то Сохён явно не договаривает, но пусть её брат ещё немного побудет в счастливом неведении. Быстро перескакивая с темы на тему, Пак выливает поток информации, на переваривание которой у Тэхён уйдёт весь день: университет, мама, Пусан и клубы как-то умещаются в десятимунутный монолог. Ещё этим двоим, как прилежным студентам, в следующем году пообещали машину за закрытую на «отлично» сессию. — Хорошие сказки ваш отец сочиняет, — Тэхён не сдержал ухмылки. На окончание школы Чимину с Сохён уже была обещана собственная квартира на Каннаме. Хотя ладно, квартира-то действительно есть. Только вот не на Каннаме. И живут они в ней втроём с мамой, что огорчает близнецов по сей день. Пак Чимин, хоть и кажется на первый взгляд язвительным гадом, на деле и вправду очень доверчивый. Обмануть его можно на ровном месте, и люди этим успешно пользуются. Как-то раз он в одиночку сделал групповой проект, ведь остальные студенты сослались на болезнь. И парень свято верил каждому. Даже справлялся об их самочувствии, пока сам сходил с ума под натиском информации о гистологических исследованиях в судмедэкспертизе. В какой-то момент страшно сделалось даже Тэхёну. Так же легко Пака надули и этим летом. Какие-то ребята из бара позвали выкурить по «простой сигаретке» у выхода, после чего друг пришёл под кайфом. Пьяный вдрызг Тэхён тогда с божьей помощью притащил его к себе. А потом до утра бегал туда-сюда с тазиком, пока Чимина выворачивало жуткой чёрной слизью. Они до сих пор не помнят, куда пропал белоснежный коврик из спальни. «Пал смертью храбрых» — еле выдавил обессилевший Чимин, первым обнаруживший пропажу. Тэхёну вспомнилось, что эти двое дружили, оказывается, уже год и два месяца. Вместе плавились на парах, вместе исследовали Сеул в поисках приключений. Как в первый день встретились в курилке через дорогу от университета, так и остались ходить подобно неразлучникам. Несмотря на существенные различия и порой абсолютно противоположные взгляды, кое-что их всё-таки объединяло: оба были теми ещё язвами. Только если у Пака это получалось с присущим ему лоском, что иногда аж поаплодировать хотелось, Тэхён скорее просто проходил на нелюдимого. Пару раз одногруппницы назвали его циником. С этим юный доктор был не согласен, но возражать не стал. В конце концов, его мало интересовало их мнение. Так и повелось, что их дружба строилась на взаимных подколах и шуточках. Тем не менее, оба друг в друге души не чаяли, хоть и говорили об этом редко. — Так что? Голос друга пробился сквозь белый шум, который частенько включался в Тэхёновой голове в первые часы после пробуждения. — Чего? — с недоумением в глазах, — Извини, я… — Ты же завтра тоже не сдаёшь модуль по биохимии? А ещё Чимин был зубрилой. Зубрилой-паникером, если говорить точнее. И иногда пугающим этим до мурашек. Подобные обсуждения вылезали постоянно, начиная с рядового похода на лекцию. Тэхёну было фиолетово на пересдачи и оценки, пока его друг считал каждый свой балл и пропуск. Даже с температурой этот клоун приходил на пары, утверждая, что просто перегрелся в дороге. Бывало они ссорились на этой почве, ведь паника имеет свойство распространяться. Особенно, когда тебе в уши льют про возможную двойку по экономике или в печёнках сидящей философии. А если у Тэхёна пригорало — это всерьёз и минимум до конца дня. Чимин сразу же огребал по самое не хочу и сидел с каменной физиономией. Под его осуждающим взглядом было не очень комфортно. Зато тихо. — Боже, пошли ему пучок лишних нервов, — возводит глаза к небу Тэхён. — Мы это обсуждали уже раз десять. Нет, не буду. На пересдачу пойдём вместе. И нет, я не готовился к занятию втайне от тебя, — и такое было. И к этому мы привыкли. Закатив глаза, Чимин толкает плечом дверь в аудиторию. Они занимают своё привычное место. Заваливаясь поудобнее, Ким устремляет взгляд в окно: сыро, блекло, угрюмо. Противная осень плавно перетекает в не менее противную зиму. Не спасают даже ночные огни, которые к восьми утра уже постепенно гаснут. Всё слишком монотонно и однообразно даже для Тэхёна, который терпеть не может яркие цвета. Мысли то и дело прерывают думки о предстоящих итоговых по модулям сложных дисциплин. Но даже они не помогают: тяжелые веки то и дело смыкаются, грозясь затянуть в сладкий сон. Всего середина семестра, а уже хочется лезть на стены. Учёба действительно изматывает, даже если относиться к ней на отвали. Не такими парню представлялись безудержные студенческие годы. Больше они с Чимином не разговаривают. Тот что-то пишет в своём блокноте, украдкой глядя на сонсеннима, монотонно повествующего о величии Канта. Тэхён же, несмотря на отчаянные попытки бороться, всё же включает в голове белый шум и незаметно для самого себя проваливается в сон. *** Учебный день завершается только ближе к шести вечера, предварительно высосав из и без того выжатого Тэхёна все соки. Сегодня староста отчитал его за прогулы на прошлой неделе. Точнее за то, что всё это время не выходил на связь, пусть и по-честному грипповал. Ким пообещал исправиться и больше такого не выкидывать, на что староста только повертел головой, тяжело вздохнул и больше не подходил. Вместе с Чимином они отправились в кофейню через дорогу, где милая Сохён уже второй месяц рисует на стаканчиках ребят мультяшных котят. Бедняга каждый день сразу после учебы бежит на работу. Если не изменяет память, вроде она откладывает на летнюю поездку в Европу. Но даже её напитки с сердечком из молочной пены не спасают. Тэхён то и дело засыпает, вздрагивая от нетерпеливых толчков в бок от Чимина. — Да говорю тебе, это сто процентов был он. Таких совпадений просто не бывает, — розововолосый, не унимаясь, рассказывает о своих похождениях в клубе на выходных, — Клянусь, я видел его своими глазами, — как будто оправдываясь, — Это был сонсенним Ким. Чимин то и дело выдавал подобные невероятные истории. По его словам, парня всё время кто-то преследует, тайно обожает или вообще сталкерит. На деле, если покопаться, ситуации не стоят и выеденного яйца, и сталкером оказывается обычный почтальон, который работает в их районе уже пятый год. Тэхён приучился воспринимать все истории друга только предварительно деля их на пять. — Мини, я уже двадцать раз сказал, что не поверю тебе, — зато честно, — Как ты вообще мог допустить мысль, что в клубе к тебе подкатывал наш завкафедрой философии? Он же приличный человек, и, возможно, даже женатый. Совсем уже крыша едет. Хватит пить. Друга же нисколько не задевают эти слова. При взгляде на круглые от возмущения глаза Тэхёна, он растягивает пухлые губы в ухмылке. — То есть… Ты хочешь сказать, что не видел, как он избегал моего взгляда на сегодняшней паре, — продолжает лыбиться. Если дело касается университетских сплетен, в эпицентре которых оказывается Пак, он превращается в вечно ржущего самодовольного осла. — Я спал, — удивительно, но обычно зверствующий на своих занятиях Ким Намджун сегодня не сделал парню ни одного замечания. Он даже успел пустить слюну во время трёхчасового сна. Невиданная удача. — Если на этих выходных он снова приедет в «Призму», ты мне поверишь. Заодно проветришься. Не всю же жизнь дома сидеть. Ким уже было открыл рот в попытке возразить, как их разговор прервала Сохён. — Эй, — писклявым, но до жути милым голоском девушка звала их из-за стойки. Друзья нехотя поднимаются и плетутся в её сторону. — Вам какао за счёт заведения, если сегодня останетесь до вечера и поможете моему напарнику закрыть смену, — девушка локтями упирается в башенку из подносов, — Оппа сказал, что приготовил сюрприз. И теперь мне очень-очень нужно закончить пораньше, — делая взгляд Кота в сапогах, девушка прикладывает маленькие ладошки с щекам. Довольную улыбку ей скрыть не удаётся. — Да заколебал этот твой Хосок. Кое-кому после работы нужно отдыхать, а не шастать непонятно где непонятно с кем, — Чимин раздражается при любом упоминании ухажера сестры. Отказать он, конечно же, не может, но цену-то набить надо. Пора Сохён отвыкать, что брат готов ради неё хоть мешки с углём таскать. Всё это время молча наблюдающий Тэхён всконце концов не сдерживает ответной улыбки и кивает юной леди в знак одобрения. — Какао вперед. Сохён тихонько пищит от радости и достаёт из-под стойки огромные чашки, верх которых покрывают взбитые сливки с шоколадной крошкой. Под взглядом друга, которого Ким уже не видит, он медленно и аккуратно уносит напитки за их столик. Такое предательство было вполне ожидаемо, и Пак даже бровью не повёл. Как будто у него был выбор. — Один раз. И хватит звать его оппой, вы не в дораме, — Чимин легонько хлопает ладонью по стойке и разворачивается. По классике он каждый раз должен был потребовать этого. И так же каждый раз должен был остаться проигнорированным. Сделав пару шагов в сторону столика, он останавливается, поворачивает голову назад и вытягивает палец, подобно строгому строгому родителю, — Чтобы в одиннадцать дома, как штык. Прикрывать тебя перед мамой не собираюсь. Она и так уже не верит, что все твои подарки от нас с Тэ. Сохён довольно хлопает в ладоши и посылает ребятам воздушные поцелуи. Девушка безумно любит брата и совсем не обращает внимания на его неприязнь к Хосоку. Малыш Мини, как она прозвала его в далёком детстве, всегда её выручал, даже если потом огребал от родителей. В этот раз он тоже насочиняет чего-нибудь маме, пусть и грозится этого не делать. — А я смотрю, мартышка уже и из тебя веревки вьёт, — бурчит Чимин, поедая взбитые сливки из чашки. Тэхён улыбается, не произнося в ответ ни слова. Конечно же вьёт. За год парень успел влиться в их семью и уже чувствовал себя полноправным членом. По причине наличия дома такой же младшей, таким образом он хоть как-то нивелировал свою тоску. Будто второй брат Сохён, малыш Тэ так же принимал участие в её жизни: поддерживал, смешил, становился жилеткой для слёз. Паки всегда были рады видеть его у себя на пороге. Недавно вообще звали в Пусан на Рождественские каникулы. Мама близнецов то и дело передавала ему вкусности, видимо думая, что он по уши влюблён в её дочь. Пусть милая женщина останется в неведении, что Ким ещё в старшей школе понял, что девушки его не привлекают от слова совсем. Разве что в качестве сестёр или подруг. Чимин больше не упоминает ни о сонсенниме — любителе юных студентов, ни о таинственном Хосоке. Кажется, если он ещё раз услышит хоть слово о втором — из ушей повалит пар. Ещё раз умиротворённо взглянув на Сохён, Тэхён принимается за конспект, который должен был сдать ещё на прошлой неделе. *** На часах одиннадцать вечера, а кое-кто только добредает до дома. «Закрыть смену в кофейне», оказывается, значило дважды перемыть полы, выдраить кухню и натереть до блеска все стаканы. Ещё с заката парня мучила головная боль, что заметно усложнило работу. Чашка горячего шоколада определенно того не стоила. Надо было потребовать ещё как минимум недельную доставку сэндвичей прямо к нему домой. Хлопнув дверью, Ким плюхается на коврик прихожей и бесцеремонно стягивает с ног конверсы. Без света студия в тридцать шесть квадратов кажется такой же уютной, как и днём. Пусть она и находится в полутора часах езды от университета, пусть и совсем крохотная — парень успел её полюбить. О таком подарке от родителей, наверное, мечтал каждый студент. Он даже старался поддерживать какой-никакой порядок, ведь в самостоятельной жизни нет заботливой мамы, которая приберется или приготовит покушать. О «покушать» Тэхён ещё не научился думать заранее, поэтому питался полуфабрикатами (если не забывал их купить). К сожалению, сегодня был тот самый день, когда в холодильнике, помимо повесившей мыши, можно было найти разве что пакетик майонеза. Несмотря на утягивающий в свои объятия сон, желание освежиться в душе пересиливает. Спать на пороге оказывается прохладно, и Тэхён нехотя поднимается и плетётся в сторону ванной, попутно стягивая толстовку и бросая её на пол. Неделю назад в соседнем квартале произошла какая-то авария с водопроводом, из-за чего весь район остался без горячей воды. Но даже это не смущает. Мыться в ведре слишком муторно для юноши, мечтающего как можно быстрее прыгнуть в любимую кровать. Ледяные струи устремляются на плечи, пуская за собой мириады мурашек. Аромат геля с шоколадом заполняет душевую кабинку. Тэхён жмурится, кусает губы и чуть ли не пританцовывает от пронизывающего насквозь холода. Подрагивая, он наконец приоткрывает дверцу, хватает своё единственное полотенце и повязывает его на бёдра. Почти трусцой парень добегает до шкафа, надевает пижамные штаны в клеточку и ловит взглядом своё отражение. Из зеркала смотрит хрупкий молодой человек с гнездом из высветленных волос. По его плечам разбегаются родинки, добираясь до самой шеи. Никогда они не казались чем-то красивым. Вишенкой на торте становятся синяки под измученными глазами. Спешно поправив прическу, он выключает свет и ныряет под одеяло. Нельзя уснуть, не проверив соцсети. Поэтому Тэхён, как и каждый день, обещая себе не засиживаться допоздна, открывает ноутбук с целью быстренько просмотреть уведомления. Пролистав университетские имейлы, он оставляет в голове пометку, что на следующей неделе им предстоит сдавать какие-то рефераты по нормальной физиологии. Думать об этом не хочется, поэтому экран быстро переключается на Фейсбук. Веки предательски слипаются. В соцсети находится пара сообщений от друзей из Тэгу — города, где Тэхён вырос, закончил школу и оставил практически всех близких. Подумав, что лучше ответить им на свежую голову, парень уже собирается захлопнуть крышку, как его взгляд цепляется за новое уведомление, висящее, кажется, ещё с утра. Сонно моргая, а точнее пытаясь разлепить глаза, Ким кликает по окну. Открывается диалог с утренним незнакомцем. Тем самым, на которого сразу же был повешен ярлык «среднестатистический придурок». После приветствия высвечивается что-то очень короткое. Тэхён уже силится прочитать, как решает прикрыть глаза всего на минуту. Быстро проваливаясь в сон, попутно он решает ответить всем завтра. И пусть весь мир подождёт. Ноутбук остаётся включённым, слабо освещая мирно посапывающее лицо. Ещё один тяжелый день подошел к концу. На экране остаётся висеть короткое сообщение. «Любишь мотоциклы?»