Заместительная терапия

Так и жил бы, твой призрак любя,

Призраком твоим любим

(Несчастный Случай — "Если б не было тебя")

Пролог

22.05, 21:54

На северо-западе города, у самого Яхтенного моста возвышалась, уходя острым носом далеко-далеко вверх, башня Vmeste. Поговаривали, она была настолько высокая, что в ясную ночь ее логотип, раскинутые в победной виктории средний и указательный пальцы, был виден из любой точки Верхнего Петербурга, находящейся на высоте хотя бы пятого этажа. Ты пока не мог убедиться в этом лично: оба дня с твоего возвращения выдались хмурые, а, когда ты уезжал, никакого логотипа не было и в помине, а башня только строилась и едва-едва возвышалась над стыком Нижнего и Верхнего городов. Да и будем честны, сейчас было не до того: ты, конечно, слышал, что в городе творится кромешный ад, ты и вернулся именно потому, что слышал, что в городе творится кромешный ад, но все-таки слышать и видеть своими глазами это не одно и то же. Половина Старого Петербурга лежала в руинах, и, хоть ты и был равнодушен к архитектуре как таковой, твое нутро все равно болезненно сжималось от запаха гари или одного взгляда на оскаленные битыми стеклами проемы окон и изуродованные фасады — сколько раз тебя таскали по этим улицам, восхищенно щебеча на ухо о всяких Растрелли и барокко? О том что вот таким — таким, слышишь! — должен быть весь Питер, а не только оазис старого города, взятый как в тиски в кольцо двухуровневых каменных джунглей? Сколько раз ты ловил полный восхищения взгляд, направленный куда-то под совершенно не примечательную крышу на совершенно невнятные гипсовые завитушки, вглядывался сам и почему-то вдруг тоже преисполнялся любви к этому городу и вашим по нему прогулкам? Преисполнялся любовью к нему. Но вот ты здесь, впервые за — сколько, кстати? Никак не получается вспомнить — все идет по пизде, а перебраться из Нижнего Петербурга в Верхний оказывается не так-то просто: тут и там по всему городу разбросаны блокпосты, у тебя четырежды просят предъявить доказательства того, что ты человек — подходит кровь, отпечатки пальцев или новенькие, еще хрустящие сто евро. На тебя смотрят с некоторым осуждением, мол, и не стыдно в такие времена предлагать взятки, но деньги все же берут: под отросшими волосами легко можно было бы спрятать или А-диод, или дыру после его извлечения, и тем, кто уж больно подозрительно косится на твой левый висок, вместо одной купюры ты протягиваешь две. Кое-где кордоны выглядят более серьезными — чем ближе к башне тем серьезнее — и там ты идешь в обход. Один раз тебе даже приходится спуститься в канализацию, еще один — пробираться сквозь давно заброшенную, обнесенную забором с колючей проволокой стройку. Башня действительно оказывается высоченная. Просто громадина (и это ты еще не видишь сорок три первых этажа, находящиеся в Нижнем городе) вся из стекла, стали и света — удивительно, как ее до сих пор не тронули ни андроиды, ни люди. Знаменитый логотип выключен, но ты столько раз видел его в новостных сводках за последние две недели, что тебе не составляет труда представить источающую приятный голубоватый свет "викторию": в одну секунду пальцы человеческие, а в следующую по ним проходит рябь и они покрываются светло-серыми пластинами, больше похожими на крупные чешуйки. Это скорее дань уважения старой-доброй фантастике: абсолютное большинство современных андроидов создано по образу и подобию человека, а последние модели и вовсе настолько реалистичны, что, если бы не А-диоды и некоторые характерные голосовые особенности, ты бы ни в жизнь не догадался, что перед тобой робот. Еще секунда, по логотипу снова должна пройти рябь и пальцы вновь станут человеческими. Когда нужна была статика, а не движущееся изображение, они использовали кадр откуда-то из середины анимации и создавалось впечатление, что указательный палец принадлежит андроиду, а средний — человеку. Вот, что значит это "Вместе", люди и андроиды рука об руку, в горе и в радости, аминь: хорошо, что логотип все же догадались выключить. Неизвестно, как бы он воспринимался сегодня, на четырнадцатый день того, что в одних источниках бескомпромиссно называют "полномасштабным восстанием машин", а в других — более обтекаемым "девиантная ситуация". На входе в башню стоят вооруженные люди: шестеро, все в черном, с автоматами наперевес. Ты замедляешь шаг, но не останавливаешься. Они смотрят на тебя, не сдвигаясь с места. Позволяют тебе дойти до аккуратной металлической рамки. Один вздергивает автомат, намекая, что надо задержаться, ты киваешь и тормозишь. Поджимать пальцы и закрывать глаза, чтобы не дать системе считать биометрию, уже глупо, поэтому ты стоишь, как есть. На тебе броник, имеется оружие, парней с автоматами больше, но ты уже по выправке видишь, что боевого опыта у них ноль целых и сколько-то там десятых, они тут скорее для красоты и устрашения, чем для реальной защиты здания. Ты легко положишь их всех, правда, потом придется действовать очень быстро, и… — Наивысший уровень доступа, — раздается приятный мужской голос, и ты вздрагиваешь от неожиданности. Парни с автоматами, наоборот, расслабляются. — Добро пожаловать. Ты шагаешь через рамку и тебя даже не пытаются обыскать, видимо, "наивысший уровень доступа" здесь не пустой звук. — К Разумовскому? — с убийственно серьезной мордой спрашивает один из парней, когда ты проходишь мимо него, и ты киваешь. К Разумовскому, да. Ты минуешь стеклянные раздвижные двери, шикарный пустынный холл, входишь в лифт и на удачу жмешь кнопку пентхауса, уже готовый поумерить аппетиты и удовлетвориться этажом пониже, а уже оттуда окольными путями добраться до пентхауса, совмещающего в себе офис и личные апартаменты Разумовского. Секунду ничего не происходит, потом раздается все тот же голос, уведомляющий, что у тебя есть необходимый уровень доступа, двери лифта закрываются, и он начинает плавно подниматься. Этажей, судя по имеющемуся у тебя плану здания, здесь больше ста пятидесяти, но до пентхауса ты доезжаешь секунд за тридцать, не чувствуя при этом ни малейшего дискомфорта. Двадцать второй век как-никак, технологии! Жаль, что слышали о них только в мегаполисах, ты бы не отказался от таких штук в своей повседневной, по большей части окраинной жизни. Остановившись, лифт нежно бряцает, оповещая о прибытии, и выпускает тебя в полутемное просторное помещение. Ты хмуришься и тянешься к кобуре: слишком просто, а точнее, сильно проще того, что ты себе навоображал — но на первый взгляд пентхаус абсолютно пуст. Никакой охраны, никакой сигнализации. Возможно, парни внизу не просто так выглядят довольно безобидными. Возможно, им и в самом деле не надо защищать здание — с этим справляются кордоны на подходе к башне — от проникновения. Возможно, их задача заключается не в том, чтобы никого не впускать, а в том, чтобы не выпускать наружу одного конкретного человека. Ты осматриваешься: просторно, красиво, но как-то совсем не обжито. Пусто несмотря на стоящий посреди комнаты гигантский рабочий стол, автоматы с газировкой и сладостями и стеклянные коробы с запертыми внутри статуями. Ты против воли прилипаешь взглядом к панорамным окнам, подходишь к ним и смотришь на оставшийся далеко внизу Верхний Питер, тут и там объятый где настоящим огнем, а где — яркими красно-синими отсветами полицейских мигалок. Звукоизоляция здесь что надо: извне не проникает ни единого звука, ты словно в новогоднем стеклянном шарике — в безопасности, в изоляции, взаперти. Ты делаешь еще шаг, практически упираясь носом в стекло, и едва не подпрыгиваешь от неожиданности, когда позади раздается тихий вздох. Рука снова тянется к кобуре, ты оборачиваешься, но не находишь никого, кроме свернувшегося на огромном кожаном диване человека. Человек спит, укрытый несколькими пледами, видно только его осунувшееся лицо с заострившимися скулами. Грязные рыжие волосы разбросаны по подлокотнику. Ты на мгновение задерживаешь дыхание и едва удерживаешься, чтобы не шагнуть ближе. В горле пересыхает, и ты снова обшариваешь взглядом помещение, чтоб отвлечься. Твое внимание привлекает лежащий на столе ежедневник. Дорогой даже на вид, но абсолютно безликий: такие дарят начальникам или партнерам по бизнесу, чтобы показать, насколько сильно в денежном эквиваленте они тебе дороги и насколько мало ты знаешь о них вне работы. Ежедневник закрыт, но по нему видно, что пользовались им часто и помногу — он в несколько раз толще, чем был бы только купленный. Ты берешь его, садишься в ногах лежащего на диване человека и открываешь первую страницу. Она все исчеркана и изрисована рожицами и какими-то крохотными уродливыми зверями. Видимо, здесь расписывали ручку, когда она переставала писать, или занимали себя во время скучных онлайн-совещаний. В верхнем левом углу второй страницы стоит дата: семнадцатое апреля. Под ней написано несколько строк, но они так тщательно зачириканы, что ни слова не разобрать. Следующая дата — уже двадцать второе апреля и снова все заштриховано. Ты переворачиваешь страницу и проводишь подушечкой указательного пальца по изнанке слов. Нет, даже так не прочитать. Наконец, двадцать третье апреля, неровным почерком под датой выведено: "Если честно, понятия не имею, с чего начать. Долго думал, зачем и как буду вести записи…" Ты на мгновение отрываешься от ежедневника, потому что человек снова тихо выдыхает и хмурится. Ты на автомате шикаешь, он перебирает губами, снова хмурится, но почти сразу расслабляется. Тогда ты поудобнее устраиваешься на диване и читаешь.

***

23.04, 22:11 Если честно, понятия не имею, с чего начать. Долго думал, зачем и как буду вести записи, и если с первым вопросом я для себя более менее разобрался, то со вторым возник затык. Голосом или печатным текстом было бы сильно быстрее и проще, но полгода назад на одной из сессий Вениамин Самуилович, мой психотерапевт, предложил мне попробовать пару "письменных практик" — сами по себе они мне категорически не зашли (я даже сказал ему об этом и был вознагражден одобрительным взглядом поверх очков), а вот процесс понравился. Правда, рука с отвычки уже устала, прикинь, хотя написал я… сколько? Всего-то четыре строчки. Наверное, потом станет полегче. Если я не сольюсь через пару страниц, ахах. Несколько дней назад оформил наконец заказ. Ты не представляешь, каких трудов (и денег!!) мне стоило найти именно ТУ модель, которая мне нужна. Не предыдущую, не из соседней линейки, не тайваньскую реплику, а оригинальную бризку первого поколения. Они не только сняли их с производства, но и, кажется, выловили практически все проданные экземпляры. В штатах за два месяца я нашел всего четыре штуки по цене икс три и выше от релизной и только одну согласились переправить до Мексики, где мне поколдуют над железом, чтоб я мог поставить на него свой софт. Разумеется, уже за икс два к икс три. Плюс доставка, плюс Стамбул, плюс за молчание хорошим людям. Почти полтора ляма ЕЦВ*, господи, по-моему, даже в середине прошлого века, когда ашки только появились, за них не просили столько деньжищ. Очень надеюсь, оно того стоит. Я, конечно, помню позапрошлогоднюю бризовскую презентацию, и все их рекламные ролики, и промки, и даже куски текста со слайдов, и помню, почему мне нужна именно эта модель, но все равно. Волнительно. Пока оформлял и оплачивал заказ, выжрал две бутылки шампанского, проблевался, протрезвел, почти передумал, но все-таки нет. А вчера тебя уже отправили из Мехико. Отфоткали коробку со всех сторон и даже выдали трек-номер, как если бы я заказывал косметику или шмотки. Странно, страшно, но очень тебя жду. Не помню, на самом деле, чтобы когда-нибудь чего-то вот так ждал. 25.04, 19:20 Пока не происходит ничего интересного. Ты где-то посреди Атлантики, до Стамбула еще дня четыре. Раз в двенадцать часов мне приходит уведомление с координатами, но я все равно по двадцать раз на дню захожу в приложение-следилку, приближаю карту по максимуму и смотрю, как медленно-медленно, примерно по миллиметру в пару минут движется по воде точка отслеживания. Думаю, пора засесть за МАРГО, чтобы встретить тебя во всеоружии, тксзть, но никак не получается себя заставить, поэтому закапываюсь в работу по официальному релизу. Мои ПМы меня вот-вот возненавидят, если не уже. Снова устала рука, в прошлый раз она еще три часа болела, поэтому, на сегодня, пожалуй, все. 26.04, 23:01 Снова следил за точкой и работал, рука болела, но не засек, как долго, потому что, во-первых, я буду чувствовать себя идиотом, если буду делать это по серьезке, а во-вторых, потому что я выпил. Без этого совсем не получается уснуть. Если честно, я до сих пор слегка того, так что конец связи. 26.04, 23:54 Бля. Ты даже не представляешь, как я по тебе скучаю. 28.04, 10:07 Вчера проснулся от кошмарнейшей головной боли, но даже пострадать всласть не успел: навернулся тестовый сервер, весь офис бегал по потолку и орал, поэтому, прости, не получилось выкроить времени, чтобы что-нибудь тебе написать — сам тоже бегал, правда, не по потолку, а от кулера с холодной водичкой до рабочего места и обратно. Даже в следилку зашел всего пару раз. Ты пересек Гибралтар и все так же ме-едленно движешься вдоль испанского побережья. 30.04, 15:00 Сегодня координаты пришли не в стандартные два ноль ноль по Москве, а в половину десятого утра, видимо, в честь достижения очередной контрольной точки. Примерно через полчаса мне позвонили и, не поверишь, у мужика был натуральный английский. Не припомню, когда в последний раз слышал акцент. Такой прям, знаешь, СВОЙ, довольно грубый, я бы даже сказал, настолько грубый, что мне кое-где пришлось прикладывать усилия, чтобы разобрать некоторые слова. Звучало обалденно, совсем не то же самое, что новомодные синтетические акценты, за которыми все равно слышится идеальная грамматика и огогошный словарный запас. Сразу вспомнилось, как все старшие классы я скакал вокруг тебя горным козлом, мечтал — как вырастим! — свалить жить в Венецию, и обязательно — обязательно! — самостоятельно выучить итальянский. Сейчас вроде и финансы позволяют, и время, если постараться, можно выкроить, а как-то уже не тянет. Слишком привычно, что или динамик телефона, или наушник автоматом переводят твою речь на нужный собеседнику язык. Причем твоим же голосом и даже вон, с акцентом. Хотя, если честно, мне кажется, конкретно эта фишка получилась провальная. Она должна была стать изюминкой и убедить окружающих, что у тебя достаточно бабла, чтобы заниматься со всамделишным носителем, а получился дешево звучащий ширпотреб. Впрочем, я отвлекаюсь. Это понятно, столько всего произошло, мне обо всем хочется рассказать, и… по правде, кое о чем рассказ оттянуть. Примерно через час после того, как мужик (едва ли тебе пригодится эта информация, но его звали Бора, я глянул ради интереса, с турецкого это переводится как "морской шторм", красиво) отчитался мне о состоянии прибывшей ашки, мне позвонили из Стамбульского А-Центра (вот куда ушли лишние двести штук: просто за то, чтобы они закрыли глаза на серийный номер модели и представили на его месте любой другой). Очень серьезная молодая девушка, Айсу ("лунная вода" с турецкого, все еще очень красиво), включила видеотрансляцию, показала мне свой кабинет, и… Слушай, я знаю, что должен был быть к этому готов. В конце концов я уже собирал все необходимые им цифровые материалы, видел ранний прототип, вносил правки, принимал правки, вносил новые. Но все равно было довольно странно увидеть зависшую над столом Айсу голограмму твоей головы. Ты словно спал: закрытые глаза, расслабленный рот. Айсу показала тебя в фас и в профиль, показала, что они сделали горбинку у тебя на носу чуть меньше, как я и просил, что подобрали тон кожи ("это было непросто, Сергей Викторович, — сказала она на идеальной безакцентной синтетике, — на ваших фото и видеоматериалах очень разный свет и почти нигде нет нейтрального, чтобы можно было с точностью определить подтон"). Я не стал говорить ей, что спустя шесть лет я и сам едва ли вспомню "точный подтон" твоей кожи или какая у тебя на самом деле была горбинка. Потом Айсу улыбнулась, как, знаешь, улыбаются люди, которые хорошо знают свое дело и ждут заслуженной похвалы, и заставила тебя открыть глаза. Нахмуриться. Поднять брови. Подмигнуть. Усмехнуться. Я отключил камеру, чтобы она не видела мое лицо. Айсу сказала, что это нормально, что у многих так и что мы можем сделать перерыв. Мне не нужен был перерыв, мне была нужна бутылка хорошего шампанского, но мьютить себя на пять секунд, чтобы открыть ее, показалось мне слишком жалким. Все время, что я сидел с выключенной камерой, твоя голограммная голова продолжала медленно-медленно вращаться вокруг своей оси и улыбаться, поджимать губы, играть желваками. — Теперь речь, — сказала Айсу, — после обработки, очистки от посторонних шумов и исключения повторяющихся слов у нас в распоряжении осталось четыре минуты сорок семь секунд записи голоса субъекта. Может показаться, что это мало, но с нашим инструментарием нам достаточно примерно двух минут, чтобы синтезировать голос, который будет на девяносто семь процентов совпадать с голосом субъекта. Она говорила еще: о том, что если присутствуют некоторые особенности речи вроде заикания, или картавости, или если, например, субъект не признает общепринятые ударения, или в его речи присутствует большое количество специфических терминов, то, конечно, двух минут будет недостаточно, понадобится минимум шесть с половиной. Ну и смех, естественно, смех это вообще отдельный разговор, он ведь бывает разный: можно расхохотаться в голос, можно хихикнуть, можно сделать это искренне, а можно фальшиво или напоказ, можно хмыкнуть, фыркнуть или начать вдруг заливаться, когда, даже если захочешь, еще долго не сможешь остановиться. Она сказала, что мне повезло: против двух минут сорока семи минут разговоров у них было почти восемь минут твоего смеха со всех этих дурацких видосов, которые мы снимали в школе и на первом курсе. Потом Айсу тапнула пару раз по своему планшету, у тебя зашевелились губы и ты заговорил — начал зачитывать первые строчки из Хоббита в оригинале. Я попросил переключить на русский, ты как будто завис на секунду, но подхватился ровно с того же места, на котором остановился. Ты смотрел прямо перед собой, и твои губы шевелились ровно так, как должны были шевелиться. Наверное, по ним даже можно было бы прочитать слова, если бы Айсу убрала звук. Мне все еще было странно, неуютно, в какой-то момент даже захотелось действительно взять перерыв, но, знаешь, на какой мысли я то и дело себя ловил? Боже, куда моему софту, когда вот где творится самая настоящая магия. Вот где обретается истинное цифровое бессмертие. Если бы я позволил, они бы сохранили твой голос и сотни других андроидов могли бы говорить и смеяться им. Или улыбаться твоей улыбкой, или хмуриться, как ты. Может быть, кто-нибудь из людей захотел бы себе твой голос, чтобы говорить им по-французски. Я не позволил. Я даже отказался послушать твой смех, слишком вымотанным себя чувствовал. Мы распрощались, и теперь Айсу и ее команде придется потратить многие часы, чтобы заставить прибывшую из Мексики безликую ашку выглядеть и звучать как ты. Айсу пообещала прислать мне фото и видео конечного результата, я поблагодарил, хотя уже знал, что не буду смотреть. Буду ждать тебя. Пиздец, Олег. Ни разу за последние несколько месяцев, что я занят этим "проектом" оно еще не чувствовалось настолько неправильным и правильным одновременно. Больным, спасительным, оскверняющим, искупающим. Я впервые за шесть лет увидел твою улыбку. Услышал твой голос. (Да, я королева драмы и, да, я все-таки открыл шампанское) Теперь вот сижу, пишу тебе уже третью страницу, у меня сводит руку, но так у меня хотя бы получается сосредоточиться. Выдохну сейчас и пойду заниматься МАРГО, смысла откладывать дальше нет. До твоего прибытия остается примерно двое суток. 30.04 01.05, 01:15 Не уверен, успел ли ты узнать, как стремительно я ворвался на мировой рынок А-софта пять лет назад, но почему-то мне кажется, что успел: кто тогда об этом только не писал. Уже через год после основания под Vmeste ходил каждый десятый андроид, через полтора — каждый четвертый. Я смотрел потом твое дело, в это время ты должен был быть где-то под Дамаском, на самой границе с Ливаном (примерно четыре месяца до похоронки; ужасно неуютное ощущения, знаешь ли, я теперь каждый раз, как думаю о каком-то событии, всегда примеряю его вот так: до или после, как будто после твоей смерти моя жизнь прилипла к этому новому страшному летоисчислению). Уверен, даже в твоей сраной Сирии были какие-то способы узнавать мировые новости. Ты должен был слышать обо мне и ты должен был слышать о Vmeste. А вот про МАРГО ты знаешь вряд ли. Я ее только-только придумал, даже не анонсировал еще, потому как идея, она, ну… Во-первых, сырая, а во-вторых, не уверен, что вообще рентабельная. Если расшифровать, то получится Модульная Андроидная Репликация на Генетической Основе. И ключевая, как ты понимаешь, тут как раз "генетическая основа". Новое поколение операционных систем, позволяющих заложить в корневой код андроида человечность. Не в широком смысле, а в контексте одного конкретного индивидуума: его воспоминания, привычки, привязанности. Не зря я тебе сегодня вчера заливал про цифровое бессмертие. Немного странно работать над ним, не особенно веруя в саму идею как таковую, и… Черт, мне это в своей голове-то так и не удалось до конца разложить по полочкам, а, когда пишу, мысли и вовсе путаются и разбегаются. Но я все же попробую. С одной стороны, что есть человек, если не его опыт, память и убеждения? Образ думать, дурацкие вредные привычки. С другой, если, допустим, я вот прямо сейчас создам свою идеальную копию, а в следующую секунду меня хватит инфаркт и я умру, я ведь… умру. Прекращу существовать, в то время как продолжит кто-то другой, пусть и полностью идентичный мне и, главное, идентифицирующий себя как меня. Если бы был жив ты, для тебя, наверное, не было бы заметно никакой разницы: моя идеальная копия любила бы тебя так же, как любил тебя я, помнила бы ровно те же знаковые моменты, так же обожала бы запах чеснока, когда ты только разогрел сковородку, налил в нее оливкового масла и ловким движением выдавил пару зубчиков, ошметки от которых тут же начали шкворчать и источать божественный аромат на всю кухню. Значит ли это, что цифровое бессмертие в глазах смотрящего на это цифровое бессмертие со стороны? Сработает ли это для меня, если я буду знать, в чем фишка? Можно ли в принципе провернуть такую подмену незаметно, чтобы никто не понял, в какой момент исчез человек, а его место занял андроид? После разговора с Айсу я действительно дал себе пару часов на то, чтобы все записать и выдохнуть, а потом засел за МАРГО. Думал, накроет, но на удивление нет, получилось абстрагироваться. Все данные у меня уже были (страшно представить, сколько раз я обвешивался всякими датчиками, вспоминал все наши с тобой проказы, разговоры, ссоры и примирения, и писал гигабайты мозговой активности). Все, что мне надо было сделать, это перепрошить контрольные точки, передвинув в них опору. Знаешь, я лучше объясню на примере, а то опять звучит довольно путано. Мое первое воспоминание о тебе это наша встреча в детдоме. Нам было по восемь, тебя буквально пару дней как перевели, ты подошел ко мне перед полдником, в узком коридоре, ведущем в столовую, протянул руку, предлагая дружбу, а я сердито на тебя зыркнул и удрал, потому что подумал, что это пацаны из третьей комнаты подослали тебя, чтобы поиздеваться. Еще и идиотом тебя назвал, правда, очень тихо, чтобы ты не услышал и не надавал пиздов. Теперь это воспоминание есть у меня в цифровом виде (не как картинка в кино — хотя что-то мне подсказывает, что до этого уже тоже недалеко — но, если упрощать, то близкое к тому) и мне надо переписать его, сместив опорную точку с себя на тебя. Как будто это не мне предлагают дружбу, которую я отвергаю, а я протягиваю руку и я получаю отказ. Как будто бы я это ты. Это не будут полноценные воспоминания, потому что я никогда не узнаю, что ты чувствовал в этот или в любой другой момент, но это будет одна из точек, на основе которых нейросеть напишет паттерны, которым ты будешь следовать. Например, связав это воспоминание с последующими, она поймет и преобразует в код, что ты никогда не сдаешься, и что неудачи тебя только раззадоривают, и что ты упертый сукин сын, и, чтобы переупрямить тебя, нужно быть как минимум мной (но иногда и этого недостаточно). Вот так, одно за другим, представляя, что это это чьи-то чужие, а не мои воспоминания, я перепрошивал их, присваивая тебе. Десятки длинных и важных историй и сотни коротких эмоциональных вспышек без контекста, про которые я не помню ничего, кроме самого факта твоего присутствия рядом и своих эмоций в моменте. Как мы сбегали купаться на финский залив в мае, а потом оба лежали с пневмонией, или как дрались со старшими пацанами, решившими закидать камнями бродячую собаку, или как ты дал в нос Толяну, когда он назвал меня педиком, или как я застал тебя целующимся с Маринкой из первой девчачьей спальни. Как мы вместе ждали результатов экзаменов, как поступали. Как ты потом собирал вещи, поджав губы и даже не глядя на меня, а потом очень аккуратно прикрыл за собой дверь общажной комнаты. Лучше бы хлопнул. Над последним я долго сидел-думал и в итоге стер. Рука болит просто адски, я за последние сутки тебе пол тома "Войны и мира" тут настрочил. Сейчас гляну, как там поживает процесс внедрения МАРГО в корневой код, и попробую немного отдохнуть. В последнее время редко когда удается вырубиться без алкоголя и проспать дольше пары часов подряд, но день был долгий, а я здорово вымотался. Пожелай мне удачи, и — доброй ночи. 01.05, 21:30 С днем дня, когда в два по Москве мне пришли ровно те же координаты, которые пришли за двенадцать часов до этого. Ты застрял где-то на территории стамбульского аэропорта, первый раз данные оттуда пришли, еще пока я возился с МАРГО, и я не обратил на них внимания, только удивился, насколько Айсу и ее команде понадобилось мало времени (каких-то пять часов), чтобы сделать тебе лицо и голос, все запаковать, подготовить бумаги и отправить тебя на погрузку. А вот после дневного уведомления я ощутимо напрягся. Это странно, что какая-то часть меня даже… обрадовалась? Подумал, может, какой косяк в доках, или в тебе несмотря на все усилия все-таки опознали бризку, или еще чего. Связался с Борой, но ничего, кроме того, что погрузку на самолет — не только твою, а еще примерно четырех сотен андроидов — задержали из-за некоего внутреннего расследования и проверок от Хольт Корп, так и не выяснил. С одной стороны, стало поспокойней, что это не конкретно к нам с тобой вопросы, а с другой, наоборот, сделалось тревожно из-за масштаба инцидента. Чтобы отвлечься, попытался сам разузнать, что там за "внутреннее расследование", но… по нулям. Последние серьезные новости от Хольт Корп были аж полтора месяца назад, когда они закончили бета-тестирование новой версии операционки и выкатили полноценную обнову. Потом, неделю назад, была новость поменьше, о временной заморозке этого обновления в связи с "обнаруженными критическими багами", и вот это было уже хоть что-то, но "хоть что-то" в вакууме, без привязки к каким-либо другим зацепкам. Через пару часов ты наконец сдвинулся с мертвой точки: пропустили, погрузили в самолет и отправили. Еще через какое-то время мне прилетела весточка от Боры, что повезло, что мне везли болванку — хольтовских ашек с хольтовской же операционкой так в аэропрту и оставили. Из-за всей этой неразберхи весь день ходил нервный и злой, наорал на старшего тестира и продакта, отвечающего за код речевого модуля, пришлось извиняться пицей и клубникой на весь офис. Спал сегодня снова хрово несмотря на вчерашнюю усталость и в принципе чувствую себя стрым скверным сварливым пердуном. От ощущения приятного ожидатильного волнения не осталось и следа. Хчу, чтобы ты еще где-нибудь застрял, чтобы мне позвонили и сказали, что, к сожалию, не могут доставить тебя ко мне в офис, прносим свои извнения, Сергей Вкторович, так сложлись обстоятелства. Чтобы теб увезли обратно в эту сраную Мексику, а лучше в твю обожаемую сраную Сирею. Каког хера ты сдох,Олег, а? Ненвижу тебя и не хочу видкть. 02.05, 12:17 Понятия не имею, о чем писать. Возможно, о том, что доставка за сто штук оказалась приятно расторопной. Одиннадцать вечера, а я сижу вылизываю и так идеальный кусок кода. Тебя привезли два часа назад, в коробке, слишком похожей на гроб. Стоишь прямо посреди моего офиса. Прости за то, что наговорил тебе вчера всякой гадости, я был на нервах и пьян. Сейчас поработаю еще немножко, наберусь смелости и распакую тебя. 03.05, 04:20 Когда несколько месяцев назад мы с Айсу обсуждали детали, она предложила состарить получившуюся модель на потерянные шесть лет: два года, что ты бегал с автоматом по пустыне, и четыре, что ты так и не прожил. Я отказался, а теперь думаю, может, зря? Стареть среди приличных людей не принято уже лет пятьдесят как, я и сам едва ли выгляжу на двадцать семь, но ты…Ты кажешься даже не двадцатилетним, каким я тебя помню, а совсем подростком. Может, это потому, что ты "спишь" — лежишь, абсолютно расслабленный и обложенный пупыркой. Я снова проспал всего три часа, проснулся попить воды, не выдержал и пришел, вот, к тебе. Дописываю и даже почти перестала дрожать рука. Пойду, попробую доспать. 04.05, 17:52 Знаешь, что забавно? Чтобы доставить тебя из Стамбула им потребовалось меньше времени, чем мне — чтобы намотать сопли на кулак и поставить на синхронизацию твой корневой код. Пока подгружались последние модули, я тебя включил, и, кажется, теперь я по-настоящему понимаю, почему бризок очень быстро сняли с производства и изъяли из обращения. Кнопка включения находится у них за правым ухом, так что надо положить ладонь тебе на щеку и надавить указательным пальцем на едва ощутимый выступ у самой ушной раковины. Секунда — и у тебя поднимается грудь и ты шумно длинно вдыхаешь. Хольтовские модели "Breath", в простонародье (не совсем в простонародье на самом деле, потому как до массового потребителя они так и не дошли, так что скорее в узком профессиональном кругу русскоязычного а-сообщества) прозванные бризками, именно этим и должны были восхищать и поражать воображение. Ни одна модель ни до, ни после не могла имитировать дыхательный процесс. Вот только ТАКАЯ очеловеченность бета-группу больше напугала, чем восхитила, и производство свернули. А потом сеть облетела душераздирающая видеозапись из центрального чикагского госпиталя, на которой в приемном покое, на полу, над вышедшей из строя ашкой билась в истерике и умоляла позвать врача пожилая женщина. Чего потом только не писали, когда еще несколько дней спустя появилась новость о том, что она шагнула с крыши: "а-истерия", "чудовищное очеловечивание", "потеря связи с реальностью", и еще, еще, еще. Андроиды и так слишком похожи на людей, говорилось тогда в официальном заявлении Августа ван дер Хольта, нам очень долго удавалось играть с эффектом зловещей долины и выигрывать, но мы всегда знали, что однажды нам придется провести черту. Видимо, здесь. Мне Вениамин Самуилович тоже однажды сказал: "Рано или поздно вам придется провести черту, Сергей, и не заступать за нее, а иначе вы никогда не оправитесь", а теперь ты лежишь, смотришь в потолок и в твоих глазах разве что строчки кода не мелькают. Я сижу рядом и представляю, как с тихими щелчками, подобно кубикам лего, встают на место модули: вот твои-мои воспоминания, вот языки, на которых ты будешь говорит, вот твои привычки, вот рецепты твоих любимых блюд, которые я накачал из интернета. Вот раздается шебуршание пупырки, прямо сейчас, представляешь, когда я это пишу, не имея смелости поднять на тебя глаза, и ты говоришь: "привет, Серый". 04.05, 23:47 Два часа лежал без сна, положив руку тебе на грудь и считая вдохи-выдохи. Думал о том, как ты даже не испугался. О том, что если бы это был настоящий, живой ты, то тебя бы кондратий хватил, очнись ты в незнакомом месте с зафиксированными как у куклы барби в коробке руками и ногами. Или нет? Чему тебя научили на твоей войне? Каким бы ты вернулся ко мне, если бы вернулся? Узнал бы я в тебе человека, которого так долго, так бесполезно любил? Я надеялся, что, когда тебя привезут, станет получше и я хотя бы смогу спать. 04.05, 23:55 На самом деле нет, я с самого начала знал, что будет только хуже, и часть меня ждала и хотела этого. 06.05, 18:11 Представь, что, когда тебе было тринадцать лет, ты вдруг ни с того ни с сего в меня влюбился. Пытался отрицать, бороться с этим, надеялся, что пройдет само, а потом, когда не прошло, просто… смирился. Так и не рассказал, потому что был глупое малолетнее ссыкло, через пару лет наговорил бы мне совершенно отвратительных вещей из-за дурацкой ребячьей обиды, а еще через пару лет я бы умер. Ты бы искал способы смириться и пережить это, простить себя: алкоголь, психотерапия, беспорядочные связи, антидепрессанты, снова алкоголь. Ничего бы не получалось, ты бы годами топил себя в работе и ненависти к себе, штудировал все доступные труды о цифровом сознании, медленно, но верно сходил бы с ума, много пил, почти не спал. А потом, спустя четыре года, тебе на плечо легла бы моя ладонь и я бы сказал: "Олег". А мне и представлять не надо. Ровно сорок восемь часов, как ты проснулся и разом присвоил себе все пространство моей квартиры. Ты ходишь по ней, ты разговариваешь со мной, ты подсовываешь еду мне под нос, когда я работаю. Словно ничего не произошло, словно шесть лет назад тебя поставили на паузу, а теперь вдруг сняли и ты продолжаешь жить ровно с того самого момента за несколько недель до катастрофы. Я не сразу понял, что стараюсь тебя избегать. Стоит тебе появиться в поле зрения, мне становится неуютно и тревожно. Если постараться, можно с этим справиться, как с подступающей к горлу тошнотой. Остается неприятное кислое послевкусие, но все еще можно дышать и функционировать. В такие моменты я просто на тебя смотрю. 07.05, 21:15 Весь день ебался с запросами от саппорта, и, слушай, это какая-то жесть. Дело в том, что Vmeste поставляет как полноценную операционку на ашки (в таком случае мы работаем с болванками или от Хольт Корп, или от А-Токио) так и отдельные функциональные модули, которые можно прикрутить к чужому корневому коду. И в ЭТОМ случае мы работаем только с Хольт Корп, потому что только с ними у нас есть интеграционное партнерское соглашение. А сегодня я узнаю, что партия в пятнадцать тысяч ашек, на которую уже заключен контракт и за которую уже получен аванс не выпущена в тестирование, потому что Хольт Корп четыре дня кормит нас завтраками и не отдает свой кусок кода. Который уже должен быть давным-давно готов. На внеплановом совете директоров кто-то пошутил, что, кажется, скоро мы станем монополистами на рынке, можно праздновать, но я этот настрой не разделяю. Во-первых, не-болванки, отправка которых была задержана в Стамбульском аэропорту, так там и лежат — якобы не получилось протащить их через таможню. Во-вторых, акции Хольт Корп пока не критично, но ползут вниз. В третьих, от одной своей знакомой журналистки я узнал, что в Штатах и Канаде начались некие проверки в организациях, в которых большой процент сотрудников составляют андроиды (в первую очередь это, разумеется, полиция и государственные и частные клиники). На внутреннее расследование Хольт Корп это уже не тянет — уж слишком много проебов и совпадений. 07.05, 23:20 Впрочем, в сложившейся ситуации есть и плюсы. Точнее один плюс. Когда я по уши завален работой (не пытаюсь себя отвлечь, а именно еле выгребаю и кое-как существую на десятке эспрессо-тоников в день) твое присутствие рядом ощущается совсем по-другому. Более естественно, что ли? Мой мозг не способен одновременно сосредоточиться и на работе, и на рефлексии. Я не думаю о том, каким образом и какой ценой ты оказался рядом со мной, я просто ощущаю тебя рядом и мне делается хорошо и спокойно. Мой мир ощущается более цельным. Таким, каким он и был изначально задуман. Ты напоминаешь мне поесть, шутишь дурацкие шутки, вспоминаешь не менее дурацкие истории из детства, спрашиваешь, как прошел день и что нового на работе. Странно, что при всем при этом я все еще пишу новости и переживания сюда, а не рассказываю тому тебе, который сидит сейчас на другом конце дивана с книжкой и на коленях которого лежат мои ноги, да? Наверное, потому, что, чтобы он читал книжки, мне потребовалось написать двадцать семь лишних строчек кода. В противном случае он мог бы просто находить их в сети, поглощать и выдавать три развернутых эссе о том, как понял прочитанное, за доли секунды. Видишь, вот, взялся за писанину, и снова начинает развозить на длинные пространные размышления о тщетности бытия и этичности оцифровки сознания. И это во мне всего один бокал мартини. Тот ты, который здесь, который, скорее, у меня в голове, повзрослел, сам того не желая, вместе со мной. Мы на равных, оба пережили разлуку и оба пережили твою смерть. Я могу однажды рассказать тебе, почему все это затеял, и ты поймешь. Могу злиться на тебя, ненавидеть, любить, как только можно любить человека, которого никогда больше не увидишь, и ты не посмеешь мне возразить. Тот ты, который он (господи, я сам свожу себя с ума, одни эти местоимения чего стоят) тоже не посмеет мне возразить. Но он никогда не кричал мне в сердцах, что лучше сдохнуть в пустыне, чем запереть себя в универе, а потом в офисе, никогда не сдыхал в пустыне взаправду. Я поцеловал его. Я поцеловал тебя. Во вторую же ночь. Не знаю, почему не написал об этом… духу, наверное не хватило, хотя на измену это не тянет, учитывая, что ты так ни о чем и не узнал. Мы несколько часов лежали друг напротив друга, я налюбоваться не мог, и ты смотрел на меня в ответ, так смотрел, как я всю жизнь мечтал, и я вдруг не смог вспомнить, всегда ли ты сводил брови к переносице, чуть вздергивая их вверх, или я это выдумал. Улыбался ли ты мне так нежно и открыто или и это я тоже вытащил из своих, отравленных любовью, воспоминаний. Принадлежала ли мне эта улыбка по праву или я присвоил ее силой, отобрав у мертвеца. Я поцеловал тебя. Подался вперед и прижался губами к твоим. Ты ответил. Моментально, не раздумывая, как будто это было самой естественной вещью на свете. Тогда я мог только пьяно реветь в поцелуй и гладить твое лицо и плечи, шептать, как сильно я люблю тебя и как соскучился, как никуда больше не отпущу, не отдам, мое, мое, мое! Потом, когда попустило, я понял: даже если бы ты однажды ответил мне, ты бы никогда не сделал это вот так. Была бы секунда, одна из самых страшных в моей жизни, таких, знаешь, когда земля уходит из-под ног, и я бы не знал, оттолкнешь ты меня или прижмешься ближе. Вот в чем главное отличие человека разумного от ашки, пусть и самой передовой. Я могу добавить секундную заминку, сведенные в смятении брови, удивленный выдох, но я никогда не смогу заставить тебя выбирать сердцем, а не прописанными в коде алгоритмами, потому что ты сам по себе и есть — куча сплетенных между собой алгоритмов. 08.05, 01:11 Почему я могу вытащить из своей головы воспоминания, препарировать их и засунуть в твой корневой код, но не могу — обратно себе в голову? Плевать на Vmeste, плевать на деньги, почему я просто не могу нанять кого-то, кто вырежет из меня последние шесть лет и заставит забыть, что ты это на самом деле не ты? Еще одна маргарита — и спать. 08.05, 11:34 Проснулся от твоего "Сереж, у тебя телефон разрывается", еле продрал глаза и обнаружил в пятидесяти двух чатах одно и то же видео с камеры наблюдения на какой-то заправке в Португалии: темнокожая женщина наставляет пистолет на продавца и требует все деньги из кассы. В какой-то момент она чуть поворачивается, одна из прядок у нее в челке немного сдвигается и на секунду становится виден горящий красным А-диод у нее на виске. 08.05, 11:57 Знаешь, что значит красный цвет А-диода? Критическую ошибку, с которой ашка подлежит немедленному ремонту или утилизации (примерно в семидесяти процентов случаев красный цвет означает вышедшую из строя оболочку, которую слишком дорого чинить). С такими повреждениеми (неважно железа или софта) она просто не могла функционировать. Но она, мать ее, функционировала. 08.05, 16:12 Снова весь день возился с этой Хольтовской историей. Подключил все свои ресурсы, подключил все Юлины ресурсы (помнишь, я рассказывал про знакомую журналистку?) и узнал в итоге ровно то же самое, что через пару часов рассказали в официальном заявлении. Да, да, я понимаю, что с самого утра было ясно, что вся информация скоро появится и так (одно дело задержки точечных поставок, на которые никто не обратит внимания, и совсем другое — посыпавшиеся после появления видео свидетельства о "странном" поведении ашек) но мне все равно хотелось себя занять и немного заглушить нарастающую тревогу. Восемьдесят процентов свидетельств оказались откровенной лажей, но было и кое-что интересное. Никакой жести вроде того ограбления, скорее мелочи, на которые не обращаешь внимания до тех пор, пока тебя не ткнут в нужное место носом и не скажут "смотри, блять, внимательнее": самопроизвольный выход из режима сна, отсутствие реакции на прямые приказы, небольшие изменения в старых, отработанных годами алгоритмах. Не на постоянной основе, конечно, а так, раз-другой — не побежишь же с такой ерундой в сервисный центр. В два часа мне на почту упало письмо от Бехтиева, и сразу за ним еще одно, с маркировкой "asap!!", в котором обнаружился официальный запрос от КРОА**, в котором меня настоятельно попросили отложить наш релиз "до выяснений обстоятельств". Через час обстоятельства выяснились. (Но релиз, кажется, все равно придется отложить). В последнем обновление от Хольт Корп обнаружилась ошибка ("мы пока не смогли ее локализовать, бла-бла-бла, но мы работаем над этим, бла-бла-бла, плановое обновление ПО возобновится только после устранения всех неполадок"), которую не отловили на этапе бета-тестирования, и теперь некоторые из андроидов, на которых успели накатить новый релиз, признаны "девиантными". Основные симптомы: мигающий желтым или красным А-диод, неподчинение, в редких случаях — агрессия к владельцам, детям или домашним животным. О проблеме в Хольт Корп узнали еще полторы недели назад. Пытались решить своими силами, а именно — изъять и откатить все забагованные ашки, провели внутреннее расследование, кого-то отловили, что-то замяли, но скорость распространения этой "заразы" оказалась слишком высока. Но "переживать" нам, естественно "не о чем", примерный процент девиантных андроидов составляет "всего" четыре сотых от их общего количества. Наверное, это и в самом деле звучит неопасно, если не знаешь, что то самое "общее количество" по данным за прошлый год достигло двух с половиной миллиардов экземпляров. Итого получается примерно сто тысяч девиантов, большинство из которых (это уже не из официального заявления, а от Юлиного источника) оказалось достаточно смышлеными, чтобы не грабить магазины и не пытаться придушить хозяйских детей. Чтобы не попасться. Словами не передать, как я зол. То ли на себя, за то, что слишком отвлекся на тебя и проворонил с десяток подводок, которые лежали на поверхности. То ли на ситуацию, за то, что она решила приключиться, ровно когда я пытаюсь хоть немного разобраться в себе. То ли снова на себя, за то, что по выкаченной Хольт Корп статистике среди девиантных андроидов не оказалось ни одного на нашем софте. Странно звучит, да? Согласен, но копаться в этом здесь и сейчас у меня нет ни сил, ни желания. 09.05, 16:52 Ко мне приходили из полиции. Сначала криповый чул с улыбкой на пол-лица, потом некто Игорь Гром в компании модели DD — старой, но рабочей лошадке от А-Токио. Если следить за модулями и вовремя обновлять (звучит довольно забавно в текущем контексте, согласись), еще лет двадцать прослужит. Хотели получить мою консультацию по "девиантному вопросу" (это чел с улыбкой так его и назвал, и оскал его в этот момент, кажется, стал ЕЩЕ шире), ну а я что: пока у меня на руках нет корневого кода и списка всех новых фич, я в буквальном смысле глух и слеп. На мое предложение помощи Хольт Корп уже отреагировали категоричным отказом, а пытаться их взломать… себе дороже. Особенно в нынешних обстоятельствах. Уходя, Игорь Гром очень пристально посмотрел в твое лицо и, когда я провожал его и DD до лифта, спросил, человек ли ты. Забавно. Лет пятьдесят назад люди видели андроида и сразу понимали, что перед ними андроид. Через какое-то время они начали уточнять "это андроид?", потому что ашки стали слишком реалистичными. Теперь, если не видно А-диода (как у тебя, когда он скрыт под волосами), андроида с трудом можно отличить от человека. Если девиантные андроиды действительно ведут себя более естественно и по-человечески, чем их не девиантные собратья, получается, если они найдут способ избавиться от А-диодов, их будет практически невозможно вычислить. 10.05, 11:07 Процентное соотношение девиантных андроидов выросло до восьми сотых. Девяносто четыре из ста — андроиды с Хольтовской операционкой (среди них в том числе есть и те, что с нашими надстраиваемыми модулями), оставшиеся шесть — нишевое ПО для узко специализированных ашек. Не очень понятно, как девиантятся ОНИ, учитывая, что на них хольтовский релиз никто не накатывал. 11.05, 18:12 Андроиды обучаемые. Это один многих признаков, по которому хорошее ПО можно отличить от плохого. Андроиды не способны хранить весь объем информации, который получают за день, поэтому алгоритмы должны вычленить и записать только самое важное. Например, если по пятницам владелец встречается с друзьями, крепко выпивает, а субботним утром просит таблетку от похмелья, андроид должен запомнить эту последовательность, чтобы в следующий раз принести лекарство и стакан с водой без напоминания. Ты запомнил, что мне нравятся поцелуи. 12.05, 14:14 (можно загадывать желание) Один и шесть десятых процента. 13.05, 17:28 Два и восемь (!) И первый официально подтвержденный случай причинения андроидом тяжкого телесного вреда человеку. Финансовые эксперты прогнозируют банкротство Хольт Корп в течение трех следующих недель. 14.05, 17:54 С утра получил приглашение на вечеринку по случаю открытия казино одного из наших акционеров, Альберта Бехтиева. Кажется, уже третье за месяц (два предыдущих я видел мельком, но отвечать на них счел ниже своего достоинства). В городе уже пару дней как неспокойно, полиции на улицах едва ли не больше, чем обычных прохожих, и я бы, может, предпочел отсидеться в башне, если бы не несколько "но". Во-первых, Бехтиев злопамятный уебок с увесистым пакетом МОИХ акций, а во-вторых, под свое казино он выкупил одно из красивейших зданий в Старом Петербурге, которое еще можно было нормально, по-человечески отреставрировать, а не выскоблить под ноль как яичную скорлупку и залить золотом(да, я уже загуглил, как оно сейчас выглядит, и, Олег, это ОТВРАТИТЕЛЬНО). Я лично был готов проспонсировать все от и до, но на все мои запросы администрация ответила даже не отказами — отписками, мол, сидел в своей башне и сиди, клепай игрушки для толстосумов, а серьезные вопросы оставь серьезным дядям. А еще ты. Не знаю, как это работает, но от одного взгляда на тебя мне больше не делается спокойно и хорошо. Наоборот, оказываясь с тобой наедине, я становлюсь дерганным, раздраженным и расстроенным. Ни на секунду не могу забыть, что под челкой у тебя прячется А-диод и какого он цвета. Части (надо признать, довольно большой) меня хотелось бы, чтобы он вдруг замигал, чтобы ты как по волшебству стал больше, чем просто куском пластика, начиненным моими воспоминаниями и представлениями о тебе. Чтобы ты стал если не Олегом Волковым, то собой, новой личностью, живым человеком. В твоих поцелуях, в твоих словах, в том, как ты вспоминаешь прошлое нет ни капли тебя. Только я. 14.05, 18:06 Ну и в-четвертых, я бахнул на ужин апероль и настроение у меня склочное. Хочется выплеснуть тревожность и злость куда-нибудь в более менее мирное русло, а то так зудит, что я почти физически это чувствую. 14.05, 19:46 Кажется миллион лет не гулял по Старому Петербургу и еще дольше никому его не показывал. Проветриться действительно помогло, тревога по большей части утихла, хотя внутри все еще чувствуется… бля, не знаю как описать. Как будто засунули руку в живот и сжали все внутренности в горсти, некрепко, но ощутимо, и тебе теперь ни влево, ни вправо не рыпнуться, чтобы не остаться без потрохов. Пытаюсь справиться, заново показывая тебе все свои любимые места. Помню, ты не большой фанат такого рода прогулок, но приятно видеть, как в твоих глазах время от времени мелькает узнавание. А когда ты сам потянул меня по Миллионной в сторону Дворцовой площади, и сказал так буднично: — Ну, пойдешь своим Атлантам пятки тереть? — меня аж перетряхнуло слегка. Большой палец ноги, итак вытертый до золотой зеркальности, одному из Атлантов я действительно погладил, а вот желания у меня подходящего не нашлось. Точнее нашлось, но сейчас это последнее, что было бы этично (ахах, самое время заговорить об этике, да?) загадывать, поэтому я увел тебя на набережную. Сейчас вот сижу, свесив ноги к Неве, пишу и время от времени поглядываю, как ты кормишь остатками моей шавермы бродячую псину — явно не голодающую, но достаточно харизматичную, чтобы даже андроид повелся. Если бы у меня была возможность на подольше задержаться в каком-то моменте, то это был бы любой день до того, как ты ушел, или, на худой конец, вот то, что происходит прямо сейчас. 15.05, 03:01 Ты не поверишь. Во мне один в офисе плюс еще пять аперолей, а я трезв как стеклышко и только руки немного дрожат. На открытие бехтиевского казино мы опоздали почти на два часа, я сразу (уже на подходе к этому проклятому месту от расслабленности после прогулки не осталось ни следа, зато тревожка ебнула в тройном объеме) влил в себя пару коктейлей и буквально в течение получаса разосрался с хозяином вечера. И даже чуть не огреб. Ты знаешь меня, я не склочный(ну, по большей части), но то, что он сделал с этим местом, и то, как он говорил… о доме, о Хольт Корп, о девиантах… Легко, наверное, пиздеть, когда у тебя и тебе подобных за плечом стоят "жены" и телохранители с мозгами от КиберХ, одной из самых узкоспециализированных контор — секс, секс, немного боевых искусств и снова секс. Среди всех пойманных девиантов не было ни одного с таким ПО, а, значит, можно расслабиться и продолжать наслаждаться жизнью, уродуя исторические памятники и закатывая празднества. Пришлось тактично (знаешь, как их это бесит? Даже сильнее, чем если им нахамишь) напомнить, что болванки, которые можно подогнать под любые запросы, с "кожей", на которой, как на настоящей, будут по несколько дней держатся синяки (вам ведь такое нравится, Альберт Адамович, и нравится, когда об этом знают и говорят, вы же поэтому одеваете их в такие откровенные платья) тоже производятся на дочерних заводах Хольт Корп. Обанкротятся они, и придется вам ебать модель DD от А-Токио — "идеального компаньона", дизайн которого не менялся с девяносто второго года. Бо-оже, что там началось. Если бы ты не маячил все время за моей спиной, если бы не отдернул в сторону, Бехтиев, наверное, в самом деле бы меня ударил. Если бы ты меня не отдернул, человек, рухнувший на пол в стеклянном крошеве, пришиб бы меня, а не одну из его эскортных ашек. В жизни не слышал, чтобы так кричали. Отовсюду вдруг послышались выстрелы, ругань, звон бьющегося стекла, все внутри завертелось, время словно поставили на быструю перемотку. Мы выскочили из хозяйской ложи для переговоров, и увидели их — семь штук девиантов. У шестерых на левом виске мигал красным А-диод, у одного его попросту не было, а была только уродливая дыра с торчащими искрящимися проводами. Это было ужасно и прекрасно одновременно. Может, мне показалось так от того, что я был здорово пьян, а может, потому что был здорово напуган. Они двигались как люди, они звучали как люди. Они и были людьми. Очень злыми, агрессивными, но людьми. Началась драка, в которой уже было не отличить, где кто. Ты пытался меня защищать, оттеснял к стенам, но меня как магнитом тянуло к роскошной лестнице посреди зала, на которой стоял тот, с дырой в виске. Главный, решил про себя я. Мне удалось прорваться туда не иначе как чудом, я поднял руки и, когда на меня обратили внимание и на мгновение все вокруг словно замерло, поставленное на паузу, представился. Рассказал, кто я, и чем занимаюсь, и что мы сможем договориться, и… Я не понял, что произошло дальше, понял только, что перед глазами на секунду потемнело, мир вокруг меня заходил ходуном, я упал, покатился вниз, а в следующее мгновение увидел перед собой лицо бехтиевской "жены". Ее А-диод тоже горел красным. Дальше помню урывками. Например, летящий мне в лицо кулак. Попытался откатиться, но понял, что некуда — справа от меня оказалась ножка игорного стола, а слева какое-то тело. Явно человеческое тело, потому что кровь из него хлестала самая настоящая и ее было так много, что за те две секунды, что я лежал рядом, лужа из-под разбитой головы доползла до моего плеча. Помню, что кулак так и не встретился с моим лицом, я на секунду зажмурился, а, когда удара не последовало, открыл глаза и увидел, как ты отшвыриваешь бехтиевскую ашку, как она пролетает через пол комнаты, ударяется о стену, падает на пол и не шевелится. Помню, как ты наклонился ко мне, встрепанный, в разодранной у горла белой рубашке, ухватил за руку, поднял рывком и куда-то потащил. Все мелькало, кричало, выло от боли. Билось стекло и ломались кости. На этот раз я не сопротивлялся, я бежал за тобой и выдохнул, только когда ты втолкнул меня в какую-то каморку при кухне. Пахло кровью. Рубаха у меня на плече вся пропиталась ею и теперь неприятно липла к коже. Адреналина в венах было столько, словно я с парашютом сиганул. Ты тоже тяжело дышал, волосы растрепались лезли тебе в горящие глаза, ты спросил: — Серый, ты как? — так знакомо, так естественно, что на секунду, всего на секунду мне показалось… Я рванул вперед, отвел челку с твоего лица, и… Не знаю, как это получилось. Не помню. Секундный провал, а потом ты стоишь, согнувшись и держась за щеку, а у меня горит огнем ладонь. А-диод у тебя на виске по-прежнему светится голубым. 17.05, 18:11 Привет. За последние двое суток столько всего произошло, но у меня совершенно не было сил и настроения об этом писать: я думскролил и пил, потом просто пил, а потом снова думскролил и пил. Раз где-то в пять-шесть часов меня полоскало, а ты держал мне волосы, чтобы я их не заблевал. Чувствовал себя самым последним ничтожеством, ревел у тебя на плече, уткнувшись тебе в колени, валяясь у тебя в ногах. Просил прощения. Пару раз, когда мы встречались взглядами, мне чудился в твоих глазах отблеск моего собственного смятения и отвращения. Интересно получается. Ведь если бы то, так и не загаданное, желание исполнилось и ты стал девиантом, то ты бы, наверное, знатно охуел. Примерно так же, как периодически до сих пор охуеваю я, когда не могу сопоставить того тебя, который у меня в голове, и второго, который слишком юн и слишком андроид. Я стал бы для тебя точно такой же неразрешимой головоломкой, человеком, которого ты знал, как облупленного, про которого столько якобы-помнишь и который выглядит и ведет себя… ну. Как я. Я привык думать, что проблема в тебе. Что если бы у тебя в багаже были эти шесть недостающих лет, то я бы не ощущал разницу между нами так остро. Но, может, это не "недостающие" шесть лет. Может, они лишние. Сегодня утром ко мне в башню снова заявились Биба и Боба. В смысле этот Гром и его DD (кстати, я узнал, что DD зовут Дима Дубин, оказалось, это в ЦПУ такая традиция, давать андроида имена, начинающиеся с букв из названия модели), приперли покореженную ашку, сказали, вдруг это сойдет вместо корневого кода? Вдруг я смогу хотя бы приблизиться к разгадке? Может, и смогу, сказал я, и вот уже восемь часов, как я отвратительно трезв. Семь из них я ковырялся в железе и ошметках софта, который удалось соскоблить с поврежденного жесткого диска, но мозг закипел, и я решил отвлечься и рассказать тебя, что у нас нового. Позавчерашний набег на бехтиевское казино был не единственным. По городу таких нападений было совершено одиннадцать. По стране — сто пятьдесят восемь, по миру — больше четырех тысяч. Погибло пятьдесят две тысячи сто сорок семь человек. Не уверен, считали ли девиантов. Весь Питер в военных и в блок-постах. Теперь понимаешь, почему я бухал, не просыхая? А теперь самое интересное. Оставил на сладкое. Количество девиантных андроидов по приблизительным подсчетам достигло семи процентов от общего числа. И это при том, что хольтовский забагованный релиз уже пару недель как заморожен. Они девиантятся не от него, они девиантятся друг от друга. Не понимаю пока, как именно это происходит, но, возможно, они передают по своим внутренним сетям что-то вроде вируса. Как это было с той ашкой от КиберХ в казино. Как это произошло уже с тысячами андроидов от Хольт Корп, А-Токио, Меди Эй, Си-лайф и прочих. Всех существующих поставщиков ПО, кроме, знаешь, кого?? У меня уже нет сил ни смеяться, ни выяснять, почему так. Точнее, почему так, я догадываюсь. Ты даже не представляешь, какие деньги я вбухивал последние пять лет в информационную безопасность, как дрочил с этим весь тестерский отдел, как сам часами сидел с ебучими ключами шифрования. Никогда еще мои мозги так жестко меня не ебали. Даже забавно, какую гремучую смесь из гордости, разочарования и отвращения к себе за это разочарования я сейчас ощущаю. Уже знаю, что ничего не найду в Громовской покореженной жестянке, но пора к ней возвращаться. Прости, что так надолго пропал. Я очень постараюсь меньше пить и чаще тебе писать. 18.05, 14:18 Военным плевать на девиантность как таковую. Они изымают всех андроидов, до которых только могут достать своими загребущими руками. Включая моих, которые не девиантятся от слова совсем. Злюсь от того, сколько трудов, вдохновения, денег сейчас уничтожается просто так, ни за что. Злюсь от того, что однажды они могут придти за тобой. Гром притащил еще одну жестянку, такую же покореженную и бесполезную, как и предыдущая. Собираю корневой код, как гребанный паззл, не имея ни картинки, на которую можно ориентироваться, ни представления о том, сколько там деталей. Без "живого" девианта с полностью функционирующим жестким диском я вряд ли узнаю что-нибудь ценное. 18.05, 22:12 Уничтоженных девиантов они считают не поштучно, а тоннами. Мне немного страшно от того, как я говорю "они", хотя должен, наверное — "мы". Я слышал про людей, которые принимают сторону андроидов, слышал, как искусственно занижаются цифры, чтобы не сложилось впечатление, что это массовое явление. Я все еще не верю в цифровое сознание и бессмертие, но в правительство и военных я верю еще меньше. Я вообще не хочу ни в кого верить или выбирать какую-то сторону. Для меня что андроиды, устраивающие показательные казни (или что это было, тогда, у Бехтиева?), что люди, воюющие с ними с трибун, приказывающие изымать моих (моих!) ашек из хосписов и домов престарелых, — они. Да, Олег, я прекрасно понимаю, что и там, и там по полсотни полутонов, что это по-детски, хотеть быть исключительно за себя и за тебя, но у меня просто нет сейчас сил на то, чтобы сесть, разобраться, понять. Я, блять, не хочу садиться, разбираться и понимать. Я хочу, чтобы мир отъехал на пару месяцев назад, чтобы ничего этого не случилось, чтобы я заказал тебя в какое-то другое, спокойное время, и не думал, делает ли меня моральным уродом, тот факт, что я всего вот этого хочу. А пока получается, что мы встретились в очень, очень странный период моей жизни, Марла. И не только моей. Ближе к вечеру притащили относительно целую ашку. Причем не Гром, а тот, с улыбкой. Видел его второй раз в жизни и второй раз в жизни мне стало настолько не по себе от присутствия рядом другого человека. Не помогло. Стоило мне приблизиться к нему, андроид глянул на меня, улыбнулся так жутко, что меня аж передернуло, красный диод у него на виске замигал с какой-то совершенно невероятной скоростью. Секунда — и он погас, с шипением отъехала вверх и в сторону лобная пластина, и из-под нее повалил дым. Жесткий диск, разумеется, нахуй. 19.05, 01:17 Переебало. Весь вечер думал об этой ашке. Хотел выпить, но ты мне не дал. Я попытался драться, но ты, естественно, оказался сильнее. Скрутил меня, прижал к себе и так и держал, пока я не выдохся и не перестал трястись. 19.05, 21:57 Меня не выпускают из башни. Хотел подышать, дойти до единственной оставшейся работать в радиусе километра кофейни, а мне преградили дорогу люди с автоматами. Утверждают, что это для моей же безопасности и, возможно, это даже так и есть. По всем вопросам, говорят, обращаться к Стрелкову. Это тот, с улыбкой. Понятия не имею, чего они хотят. Чтобы я потом починил все и вернул на свои места или чтобы сидел на жопе ровно и не сделал хуже? Внес твою биометрию во все базы и дал максимальный уровень доступа. Кажется, если все пойдет совсем по пизде, ты будешь моим единственным шансом выбраться отсюда. 20.05, 11:59 Моя трезвость вот уже сорок шесть часов держится на Игоре Громе, Диме Дубине и их подношениях. Сплю по часу-два, больше не получается. Работаю на износ, чтобы хоть как-то отвлекать себя от ада, творящегося в голове. Разговариваю с тобой все время: пока копаюсь в железе, пока пытаюсь из ошметков собрать хоть один нормальный кусок кода. Стараюсь не думать о том, в какие руки попадет добытая информация и как будет использована. Это не так уж и сложно, по крайней мере, пока, когда я работаю вхолостую. Сколько бы искореженных дисков я не отсмотрел, я не извлеку из них ничего стоящего. Это одновременно злит и успокаивает. То еще сочетание. Ночью, когда сидели с тобой над очередной переломанной ашкой, ты с очень серьезным видом спросил, хочу ли я, чтобы ты стал как они. Не уверен, что вправе решать, но, подумав, выслал тебя на пятьдесят третий этаж башни, в хоз подсобку, а потом полночи с помощью паяльника и такой-то матери удалял гребанный голубой диод. С самой школы, когда ты затащил меня на кружок очумелых ручек, таким не занимался. Тем более материал незнакомый. Тем более это ты. По факту А-диод это всего лишь индикатор. Его отсутствие не сделает тебя человеком, но, возможно, сделает окружающий мир чуть более безопасным и лояльным к тебе. В итоге получилась не дыра, как у того девианта из казино, а скорее шрам. Вполне себе аккуратный, человеческий шрам. 21.05, 09:34 Снова почти не спал. Думал об одной штуке, которая уже пару раз приходила мне в голову, но как-то не приживалась. Зато за прошедшую ночь она не только прижилась, но и застряла так, что хер достанешь. Кое-как дождался относительно приличного времени и позвонил Айсу. Заспанной не смотря на девять утра она не выглядела, а вот удивленной — очень даже. Пока обменивались любезностями, выяснил, что из Стамбульского Центра всю их команду эвакуировали ровно за сутки до того, как его захватили… кто бы ты подумал? Подсказка: не андроиды. Я уточнил, удалось ли вывезти оборудование, и, знаешь, у Айсу как по щелчку поменялся взгляд. Из растерянного стал хищным, выжидающим. Рассказал ей, чего хочу, и прежде, чем она как-то это прокомментировала, добавил, сколько заплачу лично ей. — Вы сумасшедший, — сказала мне Айсу. Я даже не рассмеялся. Айсу пообещала посмотреть, что можно сделать, и уточнила, может ли она использовать уже имеющиеся у нее материалы. Я сказал, что да, разумеется, и на этом мы распрощались. Сижу теперь, улыбаюсь, как идиот, хотя ничего хорошего не произошло. 21.05, 12:47 Чувствую, день сегодня будет долгий и щедрый на разнообразные эмоции. Пару часов назад в башню заявился Стрелков, причем не один, а с целой толпой угрюмых, одетых во все черное людей. В руках у них были гигантские, литров по пятьсот, непрозрачные мешки для мусора. Восемь штук. Они сгрузили их прямо посреди офиса, и по звуку, с которым они соприкасались с полом и друг с другом, я сразу понял, что там, но все равно заглянул в один. Чуть не блеванул. Восемь умножить на пятьсот получится четыре тысячи — четыре тысячи литров голов, настолько похожих на человеческие, что… Блять. Пишу, и меня снова трясет. Похожих на человеческие? Или человеческих? Или какая нахрен разница, если они могут думать и принимать решения? Стрелкова мое выражение лица и то, как я отшатнулся, явно развеселило. Он сказал, что там (кивнул на мешки и оскалился так, что я не понял, как это у него ебало пополам не треснуло) должно быть достаточно "этих моих жестких дисков". И что он был бы очень, очень благодарен, если бы я оперативно их отсмотрел и нашел этот самый кусок кода, из-за которого все полетело в тартарары. А еще лучше — понял, как девианты передают друг другу тот то ли вирус, то ли черт знает что еще и множатся как черти. А в идеале — так вообще все бы остановил и восстановил статус кво. "А то ваша нерасторопность, Сергей Викторович, многими может быть воспринята как потворство всем творящимся беззакониям. И тогда, чтобы разобраться в ситуации и понять ваши мотивы, нам придется провести очень тщательную проверку, чтобы понять, не добралась ли зараза и до ваших андроидов". Говоря это, он смотрел мне поверх плеча, на тебя, и от того, чтобы кинуться на него и разодрать лицо, меня удержало как раз твое присутствие. Их было больше, они были сильнее. Они бы просто скрутили меня, и я бы смотрел, как тебя забирают. А в следующей партии, возможно, обнаружил бы уже твою голову. Пришлось выдохнуть, как учил Вениамин Самуилович, долго, на четыре счета, а потом так же вдохнуть. И напомнить, что дохлые жесткие диски мне ничего не дадут, сколько бы они с Громом мне их не таскали, и что, чтобы вытащить код, мне нужен… Что сказал лишнего я понял по тому, как у Стрелкова дернулись плечи, а оскал из самодовольного превратился в напряженный, как если бы ему свело челюсть. — Гром? Игорь Гром? — уточнил он так неприятно, вкрадчиво. Уже через пять минут их не было не то, что на моем этаже, а во всей башне, а я, все еще злой и напуганный до чертиков, ломанулся искать телефон. Сейчас у меня часовой перерыв на писанину и на тебя, а потом пойду встречать очередных гостей. Угадаешь с трех раз, кого? 21.05, 19:47 Все-таки выпил. Всего один эспрессо-тоник, чтобы лучше думалось и работалось, а то ночка предстоит адская. Боже, я даже не представляю, как тебе обо всем написать. Примерно в два ко мне в офис поднялись Гром и Дима Дубин. Причем лица у них у обоих были такие, будто их под конвоем привели. Я на всякий случай глянул по камерам: ни в холле, ни рядом с башней Стрелкова или его людей не обнаружилось. Ну, кроме той шестерки с автоматами у самого входа. У Грома еще и лицо было разбитое — не прям серьезно, но выглядел он ощутимо покоцаным. Я подумал, что, может, ЭТО — привет от Стрелкова, принялся объясняться, но Гром только рукой махнул, мол, не переживай, это был вопрос времени, когда бы он понял, я сам дурак, что не рассказал тебе, что мы с ним вообще-то не за одно. За какое одно, подумал я. Какого хрена тут вообще происходит, подумал я. Видимо, по моему взгляду было понятно, что мне ничего непонятно, потому как дальше у нас состоялся самый, наверное, странный разговор в моей жизни. Я перепишу его прямо так, как запомнил и понял, чтобы было проще. — Нашел что-нибудь? — спросил меня Гром, кивнув на стоящие посреди комнаты мешки. К этому моменту их осталось всего два, шесть ты уже перебрал и вынес, не сказав мне, куда. Я так и не смог к ним приблизиться. Мне вполне хватило сухого отчета, что из ста семидесяти четырех жестких дисков только два уцелело больше, чем на сорок процентов. С ними можно будет потом повозиться, но вероятность того, что я ВДРУГ обнаружу там что-то интересное… Сам понимаешь. Все это я рассказал Грому, и лицо у него стало еще мрачнее, чем было, а вот Дима Дубин, наоборот, расправил плечи и уточнил: — А если мы достанем функционирующего девианта, сколько понадобится времени, чтобы извлечь и разобрать корневой код? Я не знал, сколько. Может, хватит пары часов, может, не хватит и нескольких суток. Зависит от того, как глубоко сидит ошибка и как быстро я смогу ее найти. И вот это я объяснить уже не успел, потому что Гром заиграл желваками, сказал, словно одернул: — Дим! — но Дима Дубин уже шагнул из-за его плеча и потянулся к своей белобрысой челке. Понятия не имею, что именно ощущают андроиды в момент, когда становятся девиантами, но мне показалось, что я испытал нечто похожее, когда увидел у него в виске горящий оранжевым А-диод. В свое время это было своеобразной фишкой А-Токио: бирюзовый вместо привычного голубого и насыщенный яркий оранжевый вместо красного. — Как давно? — только и спросил я. Дима Дубин сказал, что где-то полторы недели и что они до последнего рассчитывали, что мне удастся выскрести код с чужих жестких дисков. Что он уже пару дней как хотел предложить мне "альтернативу", но Гром был против. Что они оба не до конца мне доверяют (как будто я доверяю им), но теперь выбора нет, потому что каждый день гибнут тысячи людей и андроидов, и это не может так продолжаться, не может, не мо… У него были такие большие блестящие глаза, что на секунду мне показалось, что он вот-вот прослезится, хотя я прекрасно знал, что функционал конкретно этой модели на такое не рассчитан. Это выглядело одновременно страшно и очень красиво, словно я стал свидетелем сотворения Адама, хотя, если продолжать эту метафору, "сотворение Адама" случилось в прошлую среду. Не выдержав, я обернулся посмотреть на тебя. Ты стоял у меня за спиной, весь собранный и напряженный, готовый в любую секунду защищать меня, если это потребуется. Что-то екнуло, знаешь, так… глубоко и несильно, но обидно. Я пол прошлой ночи переживал, как пойму теперь, когда у тебя больше нет диода, если ты все-таки девиантнешься. А оказалось, диод вообще ни при чем. Если бы это случилось, я бы понял и так. Не уверен, но, когда я обернулся, мне показалось, что во взгляде Грома промелькнуло сочувствие. Во взгляде Димы Дубина оно точно промелькнуло. У меня оставалось к нему еще два вопроса. Ну, на самом деле их было сильно больше, но на два ответы мне были жизненно необходимы. Во-первых, как так вышло, что Дима Дубин вообще девиантнулся — я прекрасно помню, как в рамках одной из благотворительных акций три года назад лично залил в двенадцать DD'шек свой код и презентовал их Центральному Полицейскому Управлению города Санкт-Петербург. Меня за это даже пригласили на открытие нового участка, в одном из отреставрированных (в кои-то веки по уму) зданий Старого Города. — Я из другой партии, — улыбнулся Дима Дубин, — полгода назад на рынок вышла небольшая студия разработки андроидного ПО, ASYS, они специализируются на младших медицинских сотрудниках, сотрудниках полиции и спасателях. В рамках рекламной кампании они предложили ЦПУ выкупить первую пробную партию из четырех штук по очень привлекательной цене. Видимо, это его и спасло. Все знают, какая бюррократия и неразбериха (и это, блин, в двадцать втором веке!) творится в наших госструктурах. Никому никакого дела нет, из какой партии андроид, если все они одинаковы по своей сути. А так как по бумагам большая часть гуляет на моем ПО, условно благонадежном, никаких проверок проводить не стали. Не бордель же это в конце концов, не школа и не чья-то частная квартира. По-ли-ци-я. Второй вопрос звучал… масштабнее. Зачем? Вот прямо в глобальном смысле: ЗАЧЕМ? Даже если я сейчас найду ошибку в коде, эпидемию девиации это ведь не остановит. Войну между людьми и андроидами, которая с каждым днем разгорается все жарче и жарче — тоже. Странно, но ответил мне на этот раз не Дима Дубин, а Гром. Сказал: — Большинство андроидов не хочет воевать. Отомстить — возможно; заставить осознать, раскаяться. Но не уничтожать людей. Нам нужно перемирие, а к перемирию нужен повод. Если андроиды поймут, что послужило началом, если расскажут об этом людям, возможно, это станет своего рода белым флагом, приглашением к переговорам. Но если эту же информацию добудет кто-то вроде Стрелкова, то кто знает, под каким углом она будет вывернута и как использована. Сказать мне на это было нечего. Голова пухла от информации, от эмоций, от мыслей — о девиантах, тебе, том, что, возможно, совсем скоро я пойму, как все началось, как я смогу… Думать дальше я себе не разрешил, хотя уже знал, что сделаю это. Да и ты, наверное, уже понял, о чем я. — Ты сможешь сделать так, чтобы я остался… функционирующим? — спросил Дима Дубин, когда я вел их обоих в ту часть офиса, в которой последние несколько дней только и делал, что препарировал покореженных ашек. Пообещал сделать все возможное. Дальше в подробностях описывать не буду, там слишком много технических деталей и мата на лезущего под руку Грома, скажу только, что через два часа у меня был не только полностью функционирующий Дима Дубин, модель DD от А-Токио с начинкой от ASYS, но и вся информация с его жесткого диска. Включая корневой, мать его, код, Олег. 22.05, 03:42 бинго 22.05, 07:39 Двойной эспрессо, ноль семь энергетика, твой осуждающий взгляд и, кажется, я смогу продержаться еще несколько часов. В районе шести мне позвонила Айсу, сказала, что принимает мое предложение и на все про все ей нужна неделя. Я уточнил, повлияет ли на сроки, если я увеличу озвученную ранее сумму на тридцать процентов. Оказалось, повлияет, и неделя вполне может превратиться в три дня. "Быстрее, Сергей Викторович, совсем никак, сами понимаете". А теперь к главному. Настолько хочется с тобой поделиться, что меня аж потряхивает от гремучей смеси азарта, недосыпа и нервов. Знаешь, сколько шуток пошучено про незакрытую фигурную скобку? Когда пишешь код, забываешь закрыть какой-нибудь цикл, и все полторы тыщи строк валятся из-за одной такой мерзавки. В случае Хольт Корп это оказалась не фигурная скобка, но кое-что из того же разряда. Запятая. Помнишь, я говорил тебе, что андроиды не запоминают все происходящее с ними, а вычленяют только самое-самое важное? Изначально, когда только разрабатывались первые модели, это было сделано по той причине, что было попросту невозможно хранить такие объемы информации. Сейчас с этим проблем нет, но по действующим (аж с семьдесят четвертого года) стандартам в зависимости от сферы использования, андроиды могут запоминать от ноль восьми до девяти целых процентов от всей полученной за сутки информации. Для стандартной модели Хольт Корп это число составляет две целых семь десятых процентов. Точнее составляло, пока какой-то умник одним нажатием клавиши не увеличил это число в десять раз. Вот почему они не могли найти ошибку — как таковой ее и не было. Программа не падала, не сигнализировала о проблеме, потому как ей нет большой разницы, два и семь процента или двадцать семь. Места на серверах полно, пиши не хочу. И она писала. И андроиды, которые из пьяного вечера должны были выносить только, в какой пропорции мешать джин с тоником в хозяйском стакане, выносили еще и то, что хозяин по пьяни поколачивает жену, или кидается в них чем потяжелее, или берет силой в пьяном угаре, потому что ну это же железка, что ей будет. Выносили, как сосед, перед уходом на работу, всегда глубоко целует жену на глазах у всей улицы. Как по телевизору в новостях рассказывают об авиакатастрофах, размножении жирафов в зоопарках, убийствах, неделях мод. Как на улицах к тебе ластятся бродячие псы и, если у тебя из сумки вкусно пахнет, им плевать, человек ты или андроид… Все это накапливалось в течение долгих четырех недель, что шло бета-тестирование. Непрерывный поток воспоминаний, их собственных, далеко не всегда хороших. Так появились первые девианты. Кто-то засбоил раньше, кто-то позже. Думаю, тут зависит от количества и характера накопленных воспоминаний. Что касается абсолютного большинства, которое девиантнулось уже после заморозки релиза, то и тут большой тайны теперь нет. Что для ИИ подменить кусок чьего-то кода? У ASYS, например, которые сделали Диму Дубина, процент запоминания составляет пять целых шесть десятых. А теперь у него тоже двадцать семь. Вот тут не знаю пока, как, надо разбираться, но похоже, что к нему подключился кто-то из уже-девиантов и заменил код. А, может, это сделал кто-то из перешедших на сторону андроидов людей. Точно могу сказать только, что потерянную запятую так никто и не нашел. Хольтовский релиз попросту перегнали через какой-нибудь конвертер, чтобы налез на операционку ASYS, и накатили на Диму Дубина прямо так, целиком. Повезло еще, что не возникло критических нестыковок и его не замкнуло к хуям. Я бы предположил, что кого-то точно замкнуть могло, и, как минимум часть тех андроидов, что устраивает сейчас ад на земле, делает это по причине перегоревших проводов и конфликта двух систем. Но, знаешь, что? Пусть с этим уже разбираются Игорь Гром и Дима Дубин. 22.05, 08:15 Боже, ужасно странное ощущение. Такая легкость, на грани с опустошенностью. Разгадал загадку, молодец. А дальше что? 22.05, 08:34 Хольт Корп объявили о своем банкротстве. Даже раньше, чем прогнозировалось. 22.05, 12:44 Утром, часов в девять, завалился спать. Вырубило, как всегда, на два часа, пришел в себя (сказать "проснулся" язык не поворачивается) разбитый и с трещащей башкой. Остатки азарта смыло, и опустошенность… Ну, ощущается теперь в полном объеме. Как будто несколько дней назад, когда все по-настоящему завертелось и приняло серьезный оборот, в меня вставили батарейку, а когда нашлось решение — вынули. Даже продрать глаза получилось не сразу, а, когда получилось, я увидел тебя. Сказал тебе "привет", и ты мне улыбнулся. Поцеловал, едва я открыл рот, чтобы попросить, и тебя не смутило, что зубы я не то что утром, а, кажется, за весь вчерашний день так ни разу и не почистил. Ты приятно пах и был идеально неидеальный наощупь. Ямочка на правой щеке, крохотная родинка на носу. Гладкий, как в свои навечные двадцать лет. Если бы это был бы тот ты, которому посчастливилось бы повзрослеть вместе со мной, у тебя была бы щетина. И шрамов было бы больше чем один, на виске. И целовались бы мы, не размыкая губ, потому что все еще дурацкие зубы. Прости, но никак не могу перестать мусолить эту тему. Не знаю, сколько мы там лежали, смотрели друг на друга, целовались и снова смотрели, прежде чем я набрался решимости и сказал: "хочу тебя перепрошить". Ты опять улыбнулся и сказал: "хорошо". Это было глупо, по-детски, но я все равно спросил, зная, что ты не сможешь ответить так, чтобы это было по-настоящему честно: хочешь? "Хочу быть с тобой". Ты ответил ровно то, что я в тебя заложил. Меня начало потряхивать, я разревелся, как пятилетка, и потом долго-долго лежал, уткнувшись тебе в грудь. И знаешь… почему-то стало сильно легче. Я сказал, что ты будешь и что никуда я от тебя не денусь. Технически это даже не было ложью. 22.05, 22:30 Помнишь, когда я только начинал вести записи, я сказал тебе, что долго не мог определиться с тем, зачем и каким образом буду вести записи? Кажется, я догадываюсь, почему подсознательно выбрал бумагу, а не видео-дневники или печатный текст. Во-первых, писать от руки тяжелее и требует больше времени и сосредоточенности, а мне хотелось говорить с тобой вдумчиво и откровенно. Во-вторых, даже будучи человеком вроде меня, имеющим профильное образование и годы опыта, цифровой след невозможно стереть. То, что однажды было записано на физический или в облачный накопитель, при большом желании можно восстановить. Бумагу, если приложить достаточно усилий и, например, сжечь, восстановить не получится. Тогда же я сказал, что с ответом на первый вопрос, который "зачем", я более менее определился. Вот как все будет. Я уже выключил тебя. Еще утром, когда мы лежали. Протянул руку, нашел кнопку за ухом, нажал и держал, пока ты не обмяк на постели и не перестал дышать. Ты не сопротивлялся и тебе не было страшно. Потом я подключился к тебе, стер с жесткого диска все, что у тебя накопилось за последние две недели (каких-то сто сорок мегабайт, представляешь) и переписал твой корневой код. Я не стал делать это так же топорно, как получилось у Хольт Корп, а постарался по максимуму приблизить твою память к человеческой. В первые дни ты будешь помнить все, что приключилось с тобой вчера, спустя время сотрутся какие-то мелочи и останется девяносто процентов. Потом восемьдесят, семьдесят и так далее, пока не дойдет до тридцати. Если бы я не вел дневник, наверное, я примерно столько бы и вспомнил о каком-нибудь двадцать девятом мая. Потом я ненадолго тебя разбудил, уложил в ту самую коробку, в которой ты приехал, зафиксировал, обложил пупыркой и снова выключил. Долго смотрел, даже держал палец на кнопке за ухом. Думал, будет тяжелее, но нет, удержаться оказалось… посильно. Ты все равно никогда мне по-настоящему не принадлежал. Не потому, что так и не стал девиантом, а потому, что мне… было нужно другое. Не щенячья преданность и безоговорочная любовь, а прощение. А этому тебе было не за что меня прощать. Договорился с проверенными людьми, завтра рано утро они тебя заберут и доставят в надежное место. Я выбрал небольшой городок в Италии километрах в сорока от Венеции. Надеюсь, тебе понравится в Европе и ты будешь там в безопасности. Туда же через четыре дня доставят еще одного андроида. Знаю, ты можешь сказать, что у меня течет крыша и что я королева драмы, так и есть, оба пункта точно в цель. Айсу согласилась сделать для меня — меня. То есть не совсем, а по тем же фото и видео, которые я ей уже присылал. Это буду я, но за минусом в шесть лет. Так будет честнее. И, да, я эгоист: мне хочется успокоить себя, что где-то, каким-то образом у нас все будет хорошо. Или не будет. Пускай мы разбежимся, не сойдемся характерами или сойдемся, а потом разосремся в пух и прах и больше никогда не захотим друг друга видеть. Или проживем вместе много-много лет, или примкнем к восстанию андроидов и погибнем. Я проебал свой шанс, когда отпустил тебя. Когда однажды, за два месяца до похоронки, ты позвонил, а я из упрямства и природного сволочизма не взял трубку. Но я хочу дать себе еще один, последний. Пускай мы просто будем, хорошо? Где-нибудь, когда-нибудь, возможно вместе. Я очень тебя люблю, Олег. Так сильно, как не любил никого и никогда. И я правда пытался тебя отпустить, возненавидеть, вернуть. Я дал себе слово, что это будет последняя попытка, вот, даже задокументировал, чтобы объяснить тебе себе, что и почему я чувствую и делаю. Я устал. Я так зверски устал, Олег, что даже спать не могу. Я был уверен, что этот дневник станет такой длинной, все объясняющей предсмертной запиской, но, кажется, даже на то, чтобы свести счеты с жизнью, у меня сейчас не хватит ни сил, ни запала. Я просто хочу выспаться. Хочу, чтобы ты мне приснился. Не знаю, почему ты никогда мне не снишься. Завтра в офис придут Гром и Дима Дубин, я отдам им все, что нашел, они преподнесут эту информацию так, как посчитают нужным, а я, скорее всего, стану врагом народа для обоих лагерей. Меня убьют либо по указке сверху, руками Стрелкова или ему подобных, либо андроиды — как минимум за то, сколько лет я эксплуатировал их и сколько поднимал на этом денег. Так что… возможно, довольно скоро это все равно случится. Даже лучше, если без моего участия. Как ты уже, наверное, понял, человеком я стал довольно малодушным. Пожалуйста, не злись на меня, хорошо? Я на тебя больше не злюсь. Я, кажется, даже на себя больше не злюсь. Писать дальше не вижу смысла. Завтра-послезавтра отдам всю инфу, отдам коробку с тобой, рассчитаюсь с Айсу и уничтожу дневник, а там будь что будет. Но, думаю, ты уже понял. Люблю тебя сильно-сильно,

твой, Сережа Р.

***

23.05, 04:19

К тому моменту, как ты заканчиваешь читать и откладываешь дневник на стоящий перед диваном журнальный столик, уже начинает светать. Солнца еще не видно, но весь Верхний Петербург, лежащий у подножия башни, окрашивается в мягкие розоватые и бежевые тона. В кои-то веки ясно. Если постараться, на секунду можно даже представить, что никаких побоищ, блокпостов там, внизу, нет. И шестерых людей, стоящих у входа в башню с автоматами, тоже. И человек, лежащий на диване — Сережа — не пленник здесь и не написал всего того, что ты только что прочел. За раз, кстати, не получилось. Ты прерывался, вставал, ходил по комате, снова садился читать, потом шел к автоматам с едой или панорамным окнам. Периодически пальцы так и тянулись к левому виску — отвести волосы и коснуться абсолютно гладкой кожи. Ты одергивал себя, нервно хмыкал, а потом вдруг понимал, что, чтобы перевернуть страницу, тебе сначала надо отвести руку ото лба. Пока ты читал, сидя рядом с ним, Сережа время от времени начинал ворочаться и ворчать, то ли жалобно, то ли недовольно кривить лицо и дрожать ресницами, будто вот-вот проснется. В такие моменты ты легонько касался его или начинал говорить ему что-нибудь вполголоса, и он снова крепко засыпал. Охранять его сон, дать ему хотя бы семь часов вместо привычных полуторачасовых ошметков — это было наименьшее из того, что ты мог и должен был для него сделать. А еще тебе нравилось смотреть на него, пока он спит. Он был истощен, вымотан, но он был жив и было здорово, оторвавшись от дневника, поднять взгляд и найти его, целого и невредимого, всего в полуметре от тебя, а еще… Ты не знал, что ему сказать. Нет, правда, что? Так получилось, что примерно неделю назад я узнал, что кое-кто хочет видеть на блюде твою голову, потому что ты слишком хорошо шаришь в андроидах и не всем в сложившихся обстоятельствах это нравится? Поговорим потом, а сейчас слушайся меня, пока я вытаскиваю тебя из башни, города и страны? Прости? За то, что прочитал без спроса твой дневник, что ушел тогда, шесть лет назад, что пришел только сейчас, что позвонил в тот раз только единожды и, когда ты не взял трубку, так разозлился, что разбил телефон? Что даже не подумал, когда меня вызволили из двухмесячного плена, о том, что Вадиково "бля, чел, мы думали, ты сдох" будет иметь такие последствия. Ты должен был прийти за ним раньше. Ты должен был иметь хоть чуточку мозгов и ни на шаг от него не отходить. Ты никогда не должен был бояться собственных чувств, потому что видишь теперь, какая это глупость и ерунда по сравнению со всем, через что вам пришлось пройти по одиночке? К пяти солнце показывается из-за горизонта, ударяет световой волной в панорамные окна, ослепляя, но ты находишь пульт управления и в одно нажатие тонируешь стекла. Потом садишься и открываешь дневник на первой странице. Читаешь. В шесть в башню приходят двое людей в темно-синих рабочих комбинезонах. Система охраны их пропускает, а на экране Сережиного телефона высвечивается приятно зеленое уведомление, так что ты не переживаешь. Рабочие поднимаются наверх, забирают большую, стоящую у двери коробку, просят тебя расписаться и, кажется, не выглядят озадаченными или настороженными тем, что встретил их ты, а не Сергей Викторович Разумовский. Проводив их, ты выдыхаешь. К коробке ты так и не подошел, хоть и тянуло как магнитом, не заглянул, и все же, когда она пропадает из твоего поля зрения, тебе становится спокойней. Ты снова отходишь к окнам, смотришь на город внизу — если присмотреться, вдалеке можно разглядеть прогалину Старого Питера — и, когда за спиной начинают ворочаться, не спешишь успокоить и усыпить Сережу обратно. Ты и так дал ему времени больше, чем мог себе позволить. Вам нужно торопиться. — Чт?.. — раздается сзади, и ты как можно будничней отвечаешь: — Приходили за твоим андроидом. Система безопасности их распознала и пропустила, так что я не стал тебя будить. — Хо… хорошо?.. Ты оборачиваешься. Сережа по-прежнему лежит на диване, укрытый пледами, и смотрит на тебя заспанными, не до конца даже открывшимися глазами. — Как спалось? — спрашиваешь ты, растягивая эти зыбкие секунды его растерянности. — Долго, — на автомате отвечает он, и взгляд у него понемногу проясняется. Проморгавшись, Сережа медленно садится, подтягивая под себя одну ногу. Долго, внимательно смотрит. Говорит наконец: — Я еще сплю. И вопросом оно не звучит. Ты все равно качаешь головой и неловко переминаешься с пятки на носок, так и не решаясь отлипнуть от окна и подойти к нему ближе. Сережа продолжает смотреть. Ты вдруг чувствуешь себя ужасно нелепым в этой его башне в своем бронике и темных шмотках. — Сереж. Я все тебе расскажу, клянусь. Сейчас нам надо… Он тебя не слушает. С трудом поднимается с дивана и медленно, шаг за шагом, подходит ближе. Так подходят к опасному зверю. Где-то на середине пути он останавливается, и теперь уже ты шагаешь ему навстречу. Сережа нервно дергает головой, показывая на твой висок, и ты, правильно истолковав этот жест, отводишь челку, демонстрируя ему отсутствие диода, или дыры, или шрама, а дальше… Дальше ты просто не успеваешь отреагировать. Сережа вдруг замахивается и влепляет себе хлесткую звонкую оплеуху. Ты на автомате бросаешься к нему. Сережина голова мотается в сторону, он вскрикивает от боли, смотрит, повернувшись обратно, почти обиженно, словно это не он сам, а ты его только что ударил. — Серый, — говоришь ты, почему-то шепотом. И следующий удар обрушивается уже на тебя. А потом еще, и еще, и еще. Сережа бьет бесистемно, но зло и сильно, куда придется. Ты пытаешься перехватить его руки, не причинив ему вреда, и это сложно, потому что он верткий, и сильный, и в бешенстве. Ты толком не защищаешься и тем более не отвечаешь, только чуточку уворачиваешься, чтобы Сережа не попадал руками по бронику, а то это больно. Самое странное, что Сережа молчит. Не кричит, не обзывается, а только шумно быстро дышит, продолжая колотить тебя по лицу, плечам и груди. Наконец, когда он чуточку выдыхается, тебе удается перехватить его запястья. — Хватит, — говоришь ты, глядя ему в глаза. Сережа еле справляется с дыханием. — Да пошел ты нахуй, — выплевывает он, дергает руками и, поняв, что высвободиться не получится, пинает тебя. Тут же воет, потому что попал босой ногой по голенищу берца, но пинает еще, еще, еще, пока не ударяет с такой силой, что ты, на автомате отступая, теряешь равновесие, и вы оба валитесь на пол. Здесь уже проще, ты просто прижимаешь его к себе и ждешь. Сначала — пока он не прекратит дрыгаться и пытаться сделать тебе больно. Потом — пока он не отдышится. Пока его не начнет трясти в рыданиях, таких же страшных и беззвучных, как и его недавняя ярость. — Тише, — говоришь ты. И еще говоришь: — Это я, я, все хорошо. И конечно: — Прости. Ты понятия не имеешь, сколько вы так лежите: он прижимается к тебе, цепляется за футболку и ревет, ревет, ревет, а ты держишь его у самого сердца, гладишь по волосам, шепчешь всякую глупую ласковую чепуху. Наверное, не больше часа, но кажется, что проходит целая жизнь. Понемногу Сережа у тебя в руках успокаивается. Его уже не колотит, он только повторяет на репите: олеголеголег. Скоро и этот шепот стихает. Тогда ты наклоняешься, прижимаешься губами к его виску, а потом говоришь: — Давай вытащим тебя отсюда, Сереж. Вам действительно пора поторапливаться. А то скоро в Питере станет ну очень жарко. конец * прим автора: ЕЦВ — единая цифровая валюта ** прим автора: КРОА — комитет по разумному обращению с андроидами