Назови моё имя

      В очередной раз пытаюсь что-то сделать так, чтобы ничего не закончилось провалом. Молоко убежало, какао не оказалось, сахар закончился, а спрятанные маршмеллоу заплесневели. В магазин идти вообще не охота. Чувства надвигающегося праздника нет.       Люмин с мужем обещали заскочить вечером, но даже компания самых близких людей меня не радует. Сяо опять расскажет историю об очередном пропавшем человеке. Я уже не слушаю, пытаюсь выкинуть свои мысли, например, в стоящую на столе перечницу. Мысли горькие, перец тоже, может им там самое место? Перец же тоже раздражает раны.        Только вот на душе рана, которую я не знаю, как заполнить. Я не понимаю, откуда она взялась. Словно я с ней всегда жил и просыпался, смотрел в своё глупое отражение с пустотой на душе, безэмоционально жарил себе яичницу, шел на работу, покупал продукты, иногда натыкался на просроченные товары. Я даже не знаю, откуда это гнетущее чувство, превращающееся в бездну. Однажды я сойду с ума.       До прихода сестры ещё много времени, но я не знаю, чем развлечь себя. Сегодня выходной, видимо начальница не хотела, чтобы я пугал своей кислой нежизнерадостной физиономией посетителей, которые тонут в море радости от предстоящего празднования Хэллоуина, покупая тематические имбирные пряники и тыквенный латте на альтернативном молоке.       Время словно поспорило с улиткой. Настроение в хлам после ситуации с какао. А для каких благих целей я его готовил? Скорее всего посмотреть дурацкий мультфильм с песенками, которые выползают мне в рекомендациях ютуба. "Вперёд в Неизведанное" что ли?       Стоит нажать "Пуск" на ноутбуке, как слышу настойчивый звонок в дверь. Наверное по ошибке кто-то пришел, детвора в такое время не выпрашивает "конфеты или жизнь".       Думаю не реагировать, вдруг сами уйдут, решив, что хозяин уехал куда-нибудь. Но кто-то продолжает упорно протирать дыру в кнопке звонка. Ведь ничего страшного не будет, если я одним глазком гляну, кто так назойливо хочет моего внимания.              Я смотрю в глазок и звук тут же прекращается. Неужели бездна начинает сводить меня с ума, и я просто выдумал произошедшее.       Какая-то инородная личность говорит: "Это нечистая сила, это всё она. Не мог человек бесшумно сбежать именно в тот момент, когда надавливал на кнопку. Разве нужно потусторонней сущности материальное воплощение, чтобы творить то, что ей вздумается?".       Гоню подобные мысли прочь от себя. Я ведь выспался, а поверить во что угодно легко, имея не соображающую голову, которую покинул разум в компании со здравым смыслом.       Думаю, что следует набраться сил перед приходом гостей. Стоит мне только отвернутся, как я слышу знакомый шум: я так просовывал заявления об отсутствии в общежитии под дверь администрации.       Маленькая яркая карточка, словно лотерейный билет, который люди считают своим спасением. Подниму и порву немедленно.       Только это не лотерея, а билет в цирк. На "Магическое шоу" каких-то людей. Имена были, но отсутствуют или их стерли. Но на билете оставили союз "и", словно хотели, чтобы я знал, что это шоу двух людей. Для чего? Без понятия.       Какой гений перепутал надвигающееся первое ноября и первое апреля. Подумаешь, почти полгода разницы. Нет ведь другого времени, чтобы совать под дверь мне всякий мусор.       Но не только билет просунули под дверь. Знакомый размер бумажки и манера исполнения. Листовка, узнаю из тысячи, поскольку летом подрабатывал промоутером. Какой-то гений же не поленился создать флаер, стилизованный под антураж цирковой афишки.       Держу в руках бумажку и чувствую, как мне становится хуже. Кружится голова, к горлу подкатывает неприятное ощущение, ноги подкашиваются и я чувствую, что если я не сяду, то долго не смогу встать. Внутри все горит, а я сам словно разрываюсь на части.       Я как те маги огня из мультика. Только вот я не контролирую стихию, а держу в руках чертову бумажку с изображением цирка.       Слышу пугающий, доводящий до дрожи своей своевременностью и внезапностью, но спасительный звук открывшегося нараспашку от сильного ветра окна. Жадно, как утопленник, которому сделали искусственное дыхание, глотаю спасительный воздух вместе с отрезвляющей прохладой.              Дьявол!       В окне вижу толстого кота. Он внимательно смотрит на меня. От одного взгляда на него мне становится жутко: он улыбается (или мне это кажется) как чеширский кот. Хоть бы он сейчас исчез.       Но он не исчезает, а продолжает внимательно через решетку смотреть на меня своими необычными глазками. Вместо привычных кошачьих зрачков у него капелька в правом глазу и звездочка в левом.              Неожиданно для себя теряю равновесие и падаю на пол. Передо мной падает сдутый со стола флаер. Тишину нарушает громкое "Мяу" за окном.       Хочу вырваться из сна, ведь не может быть в реальности сжигающая руку бумажка и кот с неестественными зрачками.       Надеюсь на одно: сейчас зазвенит телефон, на экране высветится номер Сяо, я услышу стук в дверь и грозный голос Люмин, подкалывающей меня, пока я буду вставать из мягкой постели. Но никто не хочет зайти в гости, а кот только продолжает мяукать всё сильнее, ударяя лапой по решетке, словно что-то от меня требуя. Ещё так противно и так нагло.       Хватаюсь за край стола, пытаясь встать и пристально, словно загипнотизированный, смотрю в глаза коту, неестественно улыбающемуся мне в ответ.       Я слышу очередное "Мяу", уже более похожее на естественный котячий звук. В этот же момент звонит телефон. Во сне.       Номер скрыт. И кому я сдался, чтобы какой-то хрен с конфиденциальным номером звонил мне в этот день. У сумасшедших свои причуды, я, видимо, из их числа, раз решаюсь ответить. Может это знак, и он поможет мне проснуться.       "Итер" — слышу одно своё имя, когда звонок заканчивается. Голос мягкий, словно родной, словно теплый морской близ, словно...       Словно что-то забытое, что-то приятное. Что-то сшивающее дыру бездны моей души. Неожиданно понимаю, что плачу. Горячая теплая слеза катится вниз, падая на оставшийся под ногами флаер.       Вижу букву "e", прояснившуюся на пустом месте, но тут же исчезнувшую. Под привычную течь в кране, которую Сяо грозился однажды починить, понимаю, какое же ничтожество, находящееся в полубреду, если не в бреду. Плачу держу в одной руке поднятый с пола флаер, а в другой телефон, и удивляюсь, как я удерживаю их в трясущихся ладонях.              Меня никто не щипает, я все ещё во сне. Я марионетка, который правит чертовщина. И вижу выход один - подчиниться ей, играть по её правилам, и чем быстрее закончу партию, тем быстрее проснусь. По крайней это самовнушение дает некоторую надежду. Слежу за котом в окне. Слышу резкий, раскалывающий без того больную голову надвое, пронзительный звук. Прохожие словно не замечают, что во дворе стоит такси и настойчиво сигналит.       Кот отворачивается от меня и неожиданно быстро для своей комплекции бежит к машине. Расположившись на багажнике, он продолжает следить за мной. Видимо, мне следует идти за ним.       Хватаю флаер со стола и бегу в прихожую. Быстро накидываю пальто и кутаюсь в шарф. Я чувствую чужой аромат, словно шарф кто-то долго и упорно носил, и ткань впитала запах, словно дым от сигарет.       Выбегаю на улицу, не проверив даже, точно ли я закрыл дверь на ключ, а не просто захлопнув её. Сбегаю по лестнице в открытые двери и мчусь к такси. Как-то удивительно спокойно на улице. Как там говорится, "ложками, кружками, ковшиками, кастрюлями, тазами можно черпать тишину". Обычно она успокаивает, а сейчас от неё во мне только сильнее растет паника.       Спасительным оказывается гудок, на который реагирую только я. Мимо проходящие соседи по подъезду даже не обращают внимания на такси. Кот смотрит на меня, а после исчезает, но я слышу доносящееся из машины "Мяу". Видимо, он мой проводник. Приходиться покориться условностям этого мира. Открываю дверцу и сажусь на заднее сиденье. Не хотелось бы находиться рядом с тем нечто, что создало моё воображение.       Кот, сидевший на пассажирском кресле за водителем, быстро прыгнул на мои колени, стоило мне только присесть. Странно, но у меня нет желания его прогонять. Слышу его громкое, подобно тракторному реву, довольное мурчание, и успокаиваюсь, проводя рукой вдоль его спины, взъерошивая его густую черную шерсть. Впервые за сегодняшний день я почувствовал спокойствие. Парадоксально: еду непонятно куда и не тревожусь, словно в кондитерскую за сладостями, ведь к вечеру придут гости попить чай, поговорить о жизни, поделиться радостными и не очень новостями.       Рука все ещё на мягкой куче шерсти. Я хочу спросить, куда мы едем. Пытаюсь увидеть водителя, но понимаю, что руль никто не держит, он сам поворачивается когда ему надо. Усмехаюсь, осознав, что тревоги нет, она осталась где-то там, в открытом пространстве, а в замкнутом автомобиле меня успокаивает все: от отсутствия кого-то на водительском сидении, до спокойной песни, исполнитель которой подолгу воет "О-О-О-О" в перерыве между куплетами и припевами. Вот и осталось лишь снять усталость. И этот вечер мне душу лечит.       Мой мозг явно надо мной издевается. Вечер лечит душу, ага, сейчас. Вечер играет на моих нервах, как музакант-самоучка, решивший впервые в жизни опробовать инструмент.       Притормози, притормози       И отвези меня туда,       Где будут рады мне всегда, всегда.       Хочется попросить выключить. Но воображение хочет поиздеваться, пусть. Мне всё равно: меня везут в неизвестность, явно не в кафешку с бесплатным мороженым и стаканчиком колы, где я буду прыгать от счастья как ребёнок. Да и кто мне будет рад... Разве что тот дядька с мушкетерскими усами, поскольку я слушаю и плачу над его песней.       Кот смотрит недовольно на меня, словно говоря: "Ну чего ты плачешь". Он как-будто чувствует мою тревогу и пытается меня успокоить.        Внезапно он встаёт и лениво подтягивается.       Я не смотрю в окно, боясь увидеть то, что не надо. Возможно, стекло автомобиля искажает реальность по ту сторону, но что-то подсказывает не смотреть, так что я никогда не узнаю, мимо чего и как мы ехали, и это, наверное, к счастью. Слышу звук открывающейся дверцы, и кот перескакивает через мои колени и оказывается на улице.       Я, прежде чем выйти, смотрю на водительское место без хозяина. Обращаясь в пустоту, я говорю: "До свидания". Стоит мне закрыть дверцу, как я слышу сигнал, идущий от такси. Со мной попрощался невидимый водитель. Я даже ему за это благодарен.       Полностью доверяюсь своему маленькому компаньону, смешно перебирающему лапы. Смотрю на него, но не вперед, словно боясь что-то увидеть.       Кот останавливается перед аркой и начинает вылизываться, словно готовится встречать гостей.              — Нашёл время! — ругаю его я. Тяну к нему руки в надежде взять и прижать к себе. Он недовольно начинает шипеть и впервые угрожает мне лапой. — Не тупой, понял. Тебя не трогать.       Жду, пока он прекратит вылизывать до блеска свою шерсть. И перед кем он вздумал красоваться?       Я успеваю прочитать на арке "Парк аттракционов". Серо, холодно и невесело. Словно давно тут не было посетителей, словно никогда не звучал детский смех, словно никто и никогда не думал: "Моя мечта делать людей счастливыми!". Даже удивительно, что нету бестолковых подростков, возомнивших себя героями ужастиков, которые собираются взобраться на самую высокую точку на неисправном колесе обозрения, или намерены заставить работать карусель, которую необходимо запустить с помощью миниатюрной заводной копии.       Меня с улыбкой на входе встречает милейший продавец воздушных шариков.       — Добро пожаловать! — сказал он, сопровождая приветствие звонким, как колокольчики, и нежным, как звучание лиры, звуком. — Купите шарик и получите подарок! — Берёт он один шарик и вдыхает из него воздух. Это оказывается гелий.  Быстро и забавно поет:       Рано с утра, пока темно И мир еще в постели,       Чтобы понять, куда идти, чтобы понять, зачем идти...       Но продавец с двумя забавно развивающимися по  теплому ветру косичками начинает смешно и мило чихать, как котенок.       Чувствую, что возле меня трётся довольный кот.       — Простите, — извиняется продавец, чихая и придерживая свой выцветший зеленый берет с выглядевшей живой белой лилией.       Он протягивает мне шарик. Руки закрывает потерявшее истинное сияние белая, а нынче серая рубашка. На ладони вижу тонкие порезы, словно ниточки шариков или струны музыкальных инструментов регулярно травмировали ему пальцы. Некогда зеленый плащ был порван, словно его собрались пустить на тряпки. Его серое лицо напоминало безжизненный камень. Я будто вижу его другую жизнь, в которой он успешный музыкант, поэт весны и счастливой жизни. От его текстов и манеры исполнения хотелось вылезти из петли, выйти на улицу, сесть на велосипед, поехать в чистое поле, сплести венок и собрать букет, поставить дома в вазу и радоваться жизни, обжигая руки горячим оладушками с яблоками. Но сейчас это продавец в  забытом месте. Он привязан не к шарику, а к гире, из-за которой не может покинуть парк. Я хочу взять шарик, но по телу пробегает дрожь, хочется выбежать и блевануть. Боюсь коснуться его руки, на вид кажущейся ледяной и безжизненной. Пытаюсь сдерживать страх и ужас, хотя в такое ли время надо думать об уважении к херне, которую вообразил мой мозг.       Мозг ведь не может на пустом месте создать образы. Где я видел этого человека, что я такого смотрел?       Держу очень красивый, но тоже безжизненный, как и всё тут, шарик-цветок. Он напоминает мне красную игрушку-вертушку, на которую стоит подуть, чтобы она начала походить на ветряную мельницу.              — Да направит вас ветер! — говорит он, благословляя идти по дорожке вперед. И опять чихает. Кот лишь восьмеркой трётся у моих ног.       И тут продавец взлетает на воздушных шарах и исчезает, даже не точкой теряясь в сером туманном небе. Просто фух, и всё. Оставляет он за собой только теплый поток воздуха,который дарит ощущение жизни. Начинает играть мелодия пронзительной скрипки и нежной лиры. И я слышу смешанное с ветром "И-тер, И-тер". Голос не продавца, ни певца из такси. Голос из телефонной трубки.       Внутри меня словно всё свернулось, развернулось и только сильнее сжалось. Я брошен, я один непонятно где, непонятно зачем, непонятно для чего.       Без сил падаю на скамейку, ожидая, что паника немного утихнет и я пойму, куда мне дальше идти. Может тут всё-таки есть люди, а не человекоподобные существу из застывшей плоти и крови, спасибо, что не разлагающейся и не воняющей трупами. Смотрю на пустоту, пытаясь зацепиться за что-нибудь, чтобы понять, куда идти. Кот царапает меня за штанину коричневых брюк, но я не обращаю на него внимания. Возле карусели не стоит одноглазый пират, рассказывающий байки про своего деда, великого капитан; рыбки, коньки, акулы и дельфины словно ждут, когда проржавеет и упадёт каркас, на котором они держатся. Они разобьются, а их осколки будут раскиданы, из них можно будет воссоздать новую картину, как те мозаики, украшающие станции столичных метро. И это только в их мечтах, вряд ли сюда спустится художник, чтобы разглядеть в маленьких уродливых осколках прекрасную картину.       У карусели никого нет, идти мне туда не надо. Перевожу взгляд на колесо обозрения, но четко осознаю, что мне не к нему. Не из-за того, что все, что могло привести в работу машину, прогнило, отсырело и вышло из строя. Дорога к нему раздолбана, и пройти, не сломав парочку костей и не получив вывихи, невозможно. Так опасно продолжают колыхаться кабинки, оставшиеся без стекол и замусоренные гниющей мокрой листвой, ветками и, возможно, погибшими птицами. Услышать бы чей-то голос. Хоть бы искусственного из автомата...       Меня осеняет! Я иду к телефонной будке, возможно там услышу подсказку. Хотя, наверное, кто-то бы да позвонил, если бы знал, что я здесь. Но хватаюсь за надежду услышать кого-то. И, действительно, направляемым теплым ветром, я прихожу к автомату. Не открывается с первого раза. Продолжаю крутить и жать ручку, но открываю. Тянусь к телефону, беру его в руки. Молчание, ни сигнала, ни звука, ни слова. Готов расплакаться. К моему удивлению шарик лопается и из него падают жетоны, которыми обычно запускают автоматы. Ну не на глаза мне их положить, в конце концов, иначе бы таксист попросил от меня что-то.       Кидаю тяжелый жетон. Кнопки прожимаются сами, набирая номер. Гудок, ещё гудок, и вот, я слышу, подняли трубку.       — АЛЛО, АЛЛО. — Ору в телефон я в надежде, что кто-то на другом конце провода меня точно услышит и ответит.       — Обернись. — Слышу незнакомый тихий пугающий голос, говорящий словно в ведро или консервную банку.       Чувствую, как на ногу прицепился толстый котоподобный клещ. Прежде, чем повернуться к выходу, я беру кота на руки и немного глажу головку.       — ТВОЮ МАТЬ! — кричу я, так как увидел перед собой не унылый пейзаж, а будку с роботом внутри.        Гадалка в широкополой темно-синей шляпе, украшенной звездами, сидит, словно восковая фигура, и что-то наблюдает в своём белом мутном шаре. К стеклам приклеены различные карты таро. Над головой гадалки висят звезды, составляющие разные созвездия с разных ракурсов.       Кот, спрыгнув из моих рук, начал агрессивно бить стекло лапами, словно стараясь поймать звезды.       Вижу приёмник для жетонов. Кидаю вторую монету, оставшуюся после лопнувшего шарика.       Ведьма медленно поднимает на меня глаза. И я ощущаю резкую боль в районе запястья: она вскочила со своего места, и своей холодной рукой сжала мою руку, впиваясь в неё своими черными ногтями. Она разворачивает ладонь внутренней стороной к себе и проводит над ней уже другой рукой. Я холодею и теряю равновесие. Её распустившиеся волосы напоминают мне медузу горгону из греческих мифов — словно змеи что-то нашептывают владелице.       Мой пушистый защитник оказывается внутри будки. Он запрыгнул на её спину и начал дербанить звезды. На мгновение, пока ворожили над рукой, мне показалось, что я вижу созвездие какого-то кота в шляпе, смотрящего навело.       Кот падает со спины, стоит гадалке выпрямиться и взять в руки таро. Она долго и усердно её мешает, затем протягивает колоду мне. Я пальцем касаюсь колоды и снимаю её часть. Она продолжает мешать и вскоре кладет передо мной три карты. Я беру их дрожащей рукой, боясь, что картинки оживут и набросится на меня. Вижу "повешенного", "луну" и "пажа жезлов".       Она снова принимает сосредоточенную позу над хрустальным шаром. Я боюсь, что она выскочит и опять схватит мою руку, как в дополнении резидента, и что-то на ней выцарапает. Но я слышу звук печати и беру тоненькую белую полоску с предсказанием. "Всё не то, чем тебе кажется. Ты врешь сам себе. Зеркала скажут правду и укажут путь" — читаю вслух для себя.        На полу появляется свет. Оборачиваюсь и вижу шторки на выходе из шатра. Внизу слегка колышется ткань — мой компаньон её отодвинул, чтобы выбежать на улицу. Оборачиваюсь обратно к гадалке, уходить просто так посчитал неловким. Хочу сказать "Спасибо", но ведьмы в шляпе больше нет.              Выхожу на улицу. Думаю про себя: "Где могут быть зеркала". Они были единственной зацепкой.        Перебираю в голове аттракционы. Думаю о тех лодочках, на которых любят кататься влюбленные и дети, ведь гладь воды умеет отражать, как и зеркало. Комната страха, в которой можно увидеть призрака в зеркале и испугаться, обнажая другого себя. Комната страха, ей противоположна комната смеха... Зеркальный лабиринт, точно.       Только как его найти.        Вырвавшаяся из рук карта с изображением Луны взлетает и превращается в искорки, которые стелятся передо мной, словно ниточка, ведущая к цели. Остаётся только послушно идти по ней. Кот решил, как доблестный рыцарь, побежать впереди меня, проверяя дорогу.       Но никто нас не тревожит. Мы спокойно доходим до входа в лабиринт. Тут меня тоже встречает мужчина, напоминающий мне циркового силача, выходящего на арену и с легкостью жонглирующего двадцатикилограммовыми гирями.       — Ваш билетик? — говорит он.        В руке я держу карты таро. В кармане у меня лежал тот самый злополучный билет. Хочу протянуть его беловолосому контролёру, но он лишь отнекивается:        — Нет-нет-нет. Мне это не надо, это в цирке предъявите. А мне нужно это! — и он указывает на карты таро у меня в руке.       По какой-то причине протягиваю ему "Повешенного". На его лице появляется радость.       — Наконец-то. Эта карта станет ключевой в партии против гадалки! Слушай, а ты часом не вампир?       Страшно, очень страшно, я не знаю, что это такое. Если бы я знал, что это такое, но я не знаю, что это такое.       — Нет... — неуверенно отвечаю я.       — Тогда почему ты так неотразим?       Просто шутка.        Я вхожу в лабиринт, и опять оглядываюсь. Шутника уже нет.       Смотрю в первое зеркало и понимаю, что хочу выбежать. В них ни я, ни моё искаженное отражение. Что-то, что мой инстинкт самосохранения рекомендует игнорировать.       Я вижу своё съемное жильё. В нем не я, а Люмин и Сяо.              — Я не хочу это смотреть. ПОЖАЛУЙСТА, ОТПУСТИТЕ МЕНЯ.       Они собирают вещи, я их вижу впервые. Я такие не покупаю. Они чужие. Но даже сквозь холод зеркала я чувствую исходящее от них тепло. Это проклятое место убивает меня своей необъяснимостью.       — Итер, так будет лучше. Я не могу смотреть, как ты убиваешься по нему.        — Итер, он пропал. Полиция не будет его искать, бесполезно. Зацепок нет.       — Уйдите, я хочу побыть один. — Отворачиваюсь от Люмин с Сяо я. — Я хочу побыть один.       Они уговаривают меня, но я не понимаю на что. Кто-то пропал из моей жизни. Зеркало повторяет одну и ту же сцену.       Иду дальше. Люмин и Сяо обсуждают, кому принадлежат вещи: мне или ***. Или кому? Почему я не слышу имя.       — Это он подарил. Такую безвкусицу Итер бы никогда не приобрел. Эх, а вот это хороший подарок, аж жалко выкидывать! — говорит она, держа в руках парфюм.                   Никогда его не видел.       — Итер читает детскую литературу?       — Нет, это *** притащил. Он же вечно с детьми возился!       Я не понимаю, почему Люмин так злится на того, чьи вещи были у меня в квартире.       Я ничего из этого не помню из того, что вижу в зеркалах, хотя в них я. Хочу отвлечься, потрогать кота, но он не пошел со мной. Я один вместе с моей шизофренией.       Я лежу в кабинете. Я вижу перед собой то книжку, то духи, то перчатки — все те вещи, которые в других зеркалах забирали Сяо и Люмин. Сначала я улыбаюсь, что-то вспоминая, я потом сижу с безразличным лицом, словно вещи ничего не значат. К моей голове присоеденены провода, которые подключены к компьютеру, на котором виден мой мозг. Человек за компом отмечает изменения у меня в мозгу, мои реакции на предметы. Что-то удаляет так, чтобы вернуться к картинке образцу.        Подхожу к последнему зеркалу и удивляюсь, как я ещё не сошел с ума. Вижу перед собой плачущего, уставшего, хотящего поскорее выбраться Итера. Тяну к зеркалу руку, Итер по ту сторону повторяет мои действия. Даже не верится, что хоть одно зеркало отражает меня и моё состояние сейчас.        Я невольно улыбаюсь, по зеркалу пробегает трещина и в следующую секунду оно разбивается на части. Осколки не разлетаются в разные стороны, а падают на пол. Хочу взять хоть один, но что-то внутри останавливает, подсказывает, что ещё не конец. Я ведь могу сейчас просто порезать руки, горло и всё, я проснусь.       Но рука тянется к цветку — красивой радужной розе. Она словно всё еще цветет на клумбе у фонтана, где рядом на скамеечке целуются влюбленные, дети играют в мяч, а рядом катают на пони.       Я хватаю её и прижима крепко к груди. Цветок сильнее распускается, питаясь энергией моего бьющегося сердца.       "Мяу" вытаскивает меня из транса. И снова шторы отдаляют меня от мира парка. Его черная лапа, сливающаяся с тканью, отодвигает край так, чтобы я увидел свет снаружи. Выхожу. Кот, всё время бегавший рядом со мной, убегает от меня, словно знает дорогу и теперь я должен послушно следовать за ним. Подсказок больше нет, и я подчиняюсь обстоятельствам.       Он прибегает к большому красно-белому шатру. Вот для чего был нужен билет. Достаю билет и флаер. Вижу проявившееся на нем второе слово. Моё имя. "Магическое шоу *** и Итера". Пазл в голове начинается складываться. Неужели имя второго человека и то имя, которое я не расслышал в зеркале, это одно и то же. Возможно его исчезновение создало в моей душе пустоту, переросшую в бездну.       Я протягиваю билет. Отрывают краюшек и возвращают мне билет.        — Добро пожаловать! Надеюсь представление будет незабываемым!              И контролёр исчезает.        Я вхожу и пытаюсь найти кота. Он смотрит на меня в проходе и убегает куда-то в сторону, теряясь между рядами. Я осматриваю ряды и в тусклом свете вижу пустое место между гадалкой и шутником. На нем важно сидит кот, охраняя место. Видимо мне туда. Стоит мне сесть, как софиты освещают пустую сцену. Никто не выходит, но начинает играть музыка, и, словно из воздуха, появляется кто-то на сцене. Все начинают аплодировать, кроме меня. Я смотрю на своих соседей. Что я здесь делаю. От меня ничего не хотят, я должен сидеть и наслаждаться.       И мой мир переворачивается с ног на голову, я хочу кричать, лишь бы он меня услышал, я хочу побежать к нему через головы сидящих в зале. Я хочу встать, но мои соседи, внимательно смотрящие за тем, кто на сцене, хватают меня с двух сторон, словно они должны сдерживать сумасшедшего.       Я смотрю на фокусника, льющего сладкие речи в уши зрителей. Он показывает карточные фокусы, совмещая их с историями. Он легко тасует колоды каким-то умопомрачительными способами. Я не смотрю за веерами карт, превращающихся в конфетти. Мне всё равно, как из его шляпы вылетает стая голубей, как из ряда платков он создаёт флейту. Карты летят, превращаются в другие предметы, меняются местами в колоде, суммируются. Всё, что можно сделать с картами, происходит в его ловких руках. Он другой. Он не похож на мертвеца, которого оживили. Его лицо — белое, аметистовые глаза сияют, как камни в лунном свете. Белый - чистый, красный - страстный, черный - таинственный. Он снимает шляпу, я вижу его пшеничные волосы, словно только что помытые шампунем. Пушистые, летящие во все стороны от его движений.        На сцене я вижу кота.              — Для финального фокуса мне понадобится ассистент. И в этом мне поможет Росселанд! — Он поднимает толстого, черного кота. Мне даже не нужно гадать. Ассистентом буду я, кот привел меня сюда, полдела осталось: привести меня к фокуснику. — Вы видели, что я стоял здесь, развлекая вас фокусами. Попрошу гостей из первого ряда проверить колоду и сказать мне, какой карты не хватает.       Я не вижу никого, кто сидит там. Разве что затылок считающего поворачивается то вправо, то влево.       — В колоде не хватает валета треф!        — Дамы и господа, проверьте ваши карманы! Росселанд, приведи меня к тому, у кого в кармане валет треф!       Но у меня его нет. Смотрю в карты соседей: у неё - королева кубков, у него — валет бубен. У меня ведь была только карта таро. Карта!       Достаю ей из кармана. Валет треф смотрит на меня.        И вот фокусник поднимается ко мне. Я вижу как развивается его черный шелковый плащ, блестящий, словно его сняли с производства и надели сразу же. Длинные черные брюки, черные подтяжки, красный бант, черно-белые перчатки. Белая, изысканная, словно из викторианской эпохи, рубашка с рюшиками и длинными объемными рукавами.       Очаровательный и сводящий с ума.       — Воу, ля! — объявляет он, поднимая мою руку с игральной картой.       Он тянет меня за собой. Его азарт и радость от происходящего тут передаются и мне. Я рад участвовать в этом балагане.       — Суть фокуса проста: на сцене и в зрительном зале стоят два ящика, способных телепортировать вещи из одной точки в другую. Сейчас я войду в ящик на сцене, а мой очаровательный ассистент в ящик в зрительном зале. Не волнуйся, ты зайдешь, дверцы сами закроются, а потом я скажу заклинание и мы с тобой поменяемся местами. Потом я приду к тебе на сцену и мы сделаем финальный поклон.              Он был так близко, держал меня за руку. И вот он так легко уходит, после моих страданий. И я покорно, как раб системы, подчиняюсь правилам шоу.              Я вижу его на сцене, он открывает ящик. Стоящий рядом со мной работник цирка открывает ящик и приглашает меня зайти внутрь. Я подчиняюсь.               Я слышу лишь обратный отсчет всего зала, заглушающий слова фокусника. Я слышу его голос, кажется все пошло не по плану. Я хочу вырваться из ящика, но что-то мне шепчет: "это уловка для зрителей! всё под контролем!"       Я закрываю глаза и словно распадаюсь на атомы и снова собираюсь в единого Итера. Я слышу, как отворяют дверь ящика, в лицо мне светят софиты. Зал сливается в единые аплодисменты. Мне. Наверное, я заслужил.       Но ящик в зрительном зале не открывается. И хлопки сменяются резким тяжелым одноразовым звуком.       — НЕТ! — кричу я на весь зал.       На ящик в зрительном зале упала люстра. Ящик раздавило, он не сможет выжить.       На люстре загораются свечки. Сначала на нижнем кольце, потом на среднем и на самом верхнем.              "Всё было зря!" — думаю я.       "Смотрите!"  — все в зале говорят это слово. Не друг другу, а мне. Нижний ряд свечек тухнет, за ним остальные. Вверх летит шарик пламени, пролетает под куполом и падает на манеж. Это он.       Весь зрительный зал встаёт и кричит "Браво". К нам летят цветы, плюшевые мишки, всё, что можно.       Он берет мою руку, поднимает над моей головой и опускает вниз, заставляя меня поклониться с ним. Он выпускает мою руку и заявляет:       — На этом магическое шоу завершено!        Наконец-то, сон скоро закончится.        Он кланяется в последний раз: левая рука, держащая шляпу, поднята вбок, а правую он держит под грудью.              Я падаю, он падает ко мне, накрывая своими горячими ладонями мои щеки. Он похож на людей из другого мира, в котором я не сплю.       И, словно прочитав мои мысли, он обращается ко мне:       — Нет, ты не во сне, Итер. — он смотрит в мои глаза, полные слез. — Я рядом. Я люблю тебя, я ждал тебя. Я смог дозвониться до тебя, я смог, смог, смог, понимаешь? Итер, пожалуйста, назови одно слово, и все закончится. Мы уедем, все вернётся на естественный круг жизни. Мы почти выбрались, Итер. Одно слово, ты ведь его знаешь, да? Итер...              Он замолкает, прижимая меня к себе в объятиях. Хочу кричать навзрыд то ли от радости, что все близиться к концу, то ли от усталости, то ли от безумия, крепящего к моим ногам кандалы, чтобы я навсегда остался в этом чертовом парке. Горячие слёзы на моём лице обжигают меня, словно пытаясь перевести мою внутреннюю боль в физическую.       — Как меня зовут? СКАЖИ МОЕ ИМЯ, ИТЕР, ТЫ ВЕДЬ ЕГО ЗНАЕШЬ.       Я понимаю, что не знаю его имени. Воображение пытается мне нарисовать картины из прошлого, но я вижу только себя и Альбедо, к которому я пытался зародить какие-то чувства, но каждый раз они пропадали в черной дыре. Каждый раз Люмин и Сяо настаивали, чтобы я попытался ещё раз, что Альбедо меня любит. Но что-то блокировало возможность проявить к нему нежные чувства. Альбедо словно был не на своем месте, словно пытался занять пустоту, вызванную потерей хозяина места. Как... Как пазл из другого набора, стоящий на том же месте, но в другой картинке. Меня в нем отталкивал и рост, и цвет волос, и косички, и некоторые особенности гардероба, и забота о сиблингах. И я понимаю почему. Я видел, знал и любил это же в другом человеке, который сейчас стоит передо мной.       Смотрю мельком на фокусника и понимаю...       ... Что он тот вырванный кусочек пазла моего прошлого, что он брусок башенки дженга, что он недостающая карта в колоде. Он то, чего мне не хватало.  Смотрю на билет, выпавший из кармана, вижу только свое имя и появившуюся на пустом месте букву "e". Рядом с ним цветок. Я чувствую его руки на моих. И я вспоминаю его, его имя и букет этих цветов.       Я чувствую его дыхание, он живой, живой, живой. Он согревает меня, мне становится спокойнее. Он вернулся ко мне, он верил в меня, он знал, что я люблю его, что он занял место в моем сердце, что он, что он, что он. Стал всем для меня.       — Итер.        — Лини... — Его имя словно вырвалось само, вытащив из меня все последние силы. Прежде, чем потерять сознание, я заполнил появившееся на проклятом цирковом билете имя "Lyney".    *** Просыпаюсь в больничной палате. Первым делом обращаю внимание не на сестру, крепко прижавшуюся ко мне, стоило открыть глаза, а на стоящий на прикроватной тумбочке букет. Сладкий запах чудесных радужных роз. Голова болит, но я вижу, как мои руки накрыли чьи-то черно-белые перчатки, а из воздуха, как по волшебству, появляется коробочка. Я в тот момент сказал "Да". Вспоминаю всё, что было в зеркалах. И понимаю, что я никогда не приносил домой радужных роз, по одиночке или самодельным букетом в маленькую вазочку на кухонном столе их ставил Лини. И после его пропажи их никто не ставил, а я не додумался ни одну из них засушить на память. Образ этого цветка прочно ассоциировался с теплом его рук, с блеском его аметистовых глаз, с запахом мармелада, с ароматом корицы от него самого.       — Итер! — радостно кричит Люмин.       Она что-то говорит, и смотрит мне прямо в глаза.       — Слава архонтам и врачам. Доктор сказал, что ты в полном порядке... Полном порядке. Тут я пожалуй соглашусь. Я не чувствую больше пустоту, сказывающиеся на моей психике.       — И тебя можно выписывать. Архонты, Итер, как я переживала.       — ПУСТИТЕ МЕНЯ К НЕМУ.       — Неугомонный. — Говорит Люмин, смотря в сторону двери больничной палаты, сквозь стекло которой я вижу Лини. Он настойчиво кричит о том, что ему необходимо увидеться со мной, и яростно размахивает руками. — Лини нашёл тебя. По словам проезжавшего мимо таксиста, подобравшего вас, Лини кричал и плакал, пытаясь кого-то позвать. Даже в полицейском участке, со слов коллег Сяо, он очень спешил к тебе, отвечал коротко и быстро.        — Прости меня, Итер.       — Вы стёрли мне память?       — Да. Я не могла смотреть, как ты убиваешься по этому фокуснику. Ты отказывался от еды, воды, тебе ничего не приносило радость. Ты сам просил тебе помочь. И, пока ты был на работе....       Я её не слушал. Я притворился, что слышу информацию в первый раз. Объяснять, откуда я всё знаю, не хотелось. Я лишь думаю о том, что хочу поскорее выписаться и побыть рядом с Лини.   *** Прошло несколько дней с того кошмара. Лини вернулся к Линетт и Фремине, выдумав для них нелепую историю, оправдывающую его почти годовое отсутствие.        — Лини, что же всё-таки произошло? — Смотрю на него. Он понимает, что я хочу разговора по душам. Он не станет мне врать. Лини виновато смотрит на своё отражение в кружке с дешевым заварным кофе. Тяжело вздыхает, на водной глади в стакане появляются круги. Затем он переводит взгляд сначала на новый букет радужных роз, а потом на меня.       — Ты прекрасно знаешь, как я горю своим делом, я живу фокусами, я ем на завтрак, обед и ужин радость людей, когда они восхищаются моими трюками. Я хотел совершенствоваться в мастерстве иллюзиониста дальше. И... — Лини делает паузу и отпивает уже остывший кофе. К мармеладу он не притрагивается.        — Мне предложили сделку, но не сказали, что от меня хотят взамен. Я согласился. — Лини большими глотками выпивает напиток до дна, не оставляя ни капли. — И пожалел об этом. Я попал в ад, я хотел выбраться, но меня прикрепили к цирку. Каждый попавший в парк закрепляется за местом. В будке ты скорее всего встретился с гадалкой, я видел, как она удерживала тебя, когда ты вырывался с места, желая поскорее коснуться меня. Она хотела развиваться в гадании. И тоже застряла. Офицер из комнаты смеха шел по следу загадочно пропавших, но исчез вместе с нами. Меня поставили перед фактом, что меня может вытащить человек извне. И тут шанс был пятьдесят на пятьдесят: либо ты забираешь меня, либо мы никогда больше не разлучимся и будем вечно выступать в цирке. Иногда нам позволяли связываться с внешним миром. Я отправил тебе билет и афишу, я позвонил тебе...       — Кота тоже ты послал?       — Нет. Я думал, что Росселанд всё это время жил с Линетт и Фремине, но они сказали, что он сбежал на следующий день после моей пропажи. Лини накрывает мои бледные руки своими.       — Прошу, сними перчатки.       Белые, чистые перчатки. Он снимает их, и я чувствую его тепло.       — Живой.       — Живой. Твой. Не было бы дня, чтобы я не думал о тебе, Линетт и Фремине.       "Всё закончилось" — с этой мыслью я бросаюсь к нему в объятия.              — Пошли спать, радость моя.              Я послушно ложусь спать. Мирно быстро засыпаю. Утром будет пахнуть свежим апельсиновым соком и чутка горелой яичницей с колбасой. Впервые за год я смотрю в зеркало с улыбкой.