Kinktober 2023:Фёлаи

Этот день для Достоевского был сущим кошмаром. Его вторая половинка, его верный альфа снова будет не рядом, а на сутках, на своей гребанной работе. Такое чувство, как будто он на ней и живёт, ей богу. Единственное, что могло хотябы чуток радовать, так это то, что и на этот раз Николай о нём позаботился и вручил вибратор. Течка должна была вот-вот начаться, и кто знает, в какой именно она день начнётся, поэтому нужно было быть готовыми. Гоголь собирается на работу, а за этим смотрит Фёдор. Его выражение лица печальное, пусть он уже и привык к его суткам. Он подходит к мужу ближе и обнимает его, вздыхая родной запах кофе и ванили, который, правда, не считался как таковой, что характерен для альфы, но при этом был очень особенным и главное приятным. — Коль, а может ну её эту работу? Соври, что приболел. — умолял брюнет. — Прости, малыш, но нельзя так. Я очень не хочу, чтобы меня уволили. Я хочу нас обоих хорошо прокормить. — лишь ответил ему белобрысый. — Ну Никош… Я чувствую, что она начнется совсем скоро… — как будто измученно протянул темноволосый омега. — Феденька, мы это уже много раз обсуждали. У тебя есть вибратор. Нужно будет включить — звони) Ну всё, я побежал. До завтра! — Альфа вырвался из объятий своего супруга и убежал, заставив того тяжело вздохнуть и пойти к себе. Прийдя к себе парень садиться на кровать опираясь на стену и смотря в потолок. Тоска… Учитель всегда проклинал себя за то, что его угораздило родиться омегой, который до встречи с истинным ни от какого альфы впрочем и не зависел. Но сейчас, сейчас он с лёгкостью способен сойти с ума из-за тоски, но к счастью, этого ещё ни разу не случалось. Красноглазый кидает взгляд на шкаф, что-то его начинает тянуть к нему, но он не понимает что. Но подойдя к нему и открыв, он всё осознает — его одежда… Одежда его истинного Альфы… Омегу осенило. Он хватает часть одежды и небрежно кидает на кровать, после чего закрывает шкаф и падает на теперь засоренную вещами кровать. Ищя удобное положение он множество раз переворачивался, тем самым меняя положение одежды, от чего создавалось некое гнездо. Но не обычное… А такое… приятное… Такое успокаивающе…родное?.. да чёрт возьми, он смог почувствовать родной запах без присутствия мужа, и в скором времени, уснул. Проснулся Фёдор уже в полдень, сразу направляясь на кухню поесть заранее заготовленную собой еду, на случай, если будет на это не способен. Съев часть из неё он задумывается, что бы ему сделать и в голову не приходит ничего лучше, чем устроить себе приятную теплую ванную. Но чёрт… Вибратор… Если залезть с ним в воду… Разве он не сломается? Нет уж, ему ни за что нельзя было этого допустить, иначе он будет вовсе беспомощен. На некоторое время он решил его вытащить. Ну а что в прочем случится за такое недолгое время? Ничего. Достоевский раздевается, набирает ванную и кидает туда специальную бомбочку, после чего вытаскивает свой прибор и залазит в ванную. Устроившись поудобнее он позволяет себе расслабиться и забыться, убирая лишние тревоги, которые забирает к себе теплая вода. Проходит какое-то время, прежде чем брюнет понимает, что начинает засыпать, но к сожалению, уже было поздно. Проснулся наш крысеныш спустя два часа, когда уже чуть ли не тонул, поэтому он немедленно покинул ванную и вытерся, после чего посмотрел на свою отмокшую кожу. «Да уж… Стоило принять холодную ванную тогда уж. Тепло всегда меня убаюкивало, да и что-то я сегодня сильно устаю… Ладно, не важно». Он смотрит на прибор на тумбе. «Кажется сегодня пронесёт, значит он мне уже не пригодится» — Подумал он и ушел к себе. И вот, была уже ночь. Поговорив с возлюбленным красноглазый отлаживает телефон и попив воды ложится спать. В тот же миг он отправляется в царство Морфея, но…к большому сожалению пробыть в нём удаётся не долго. Спустя 20 минут течка накрывает его мгновенно, сообственный запах, боль и резкое желание заставляет его проснуться и громко заскулить сжавшись. Как же хотелось, чтобы рядом был Коля, который погладил бы по головке, сказал ласковые слова, выпустил такие родные фёдору феромоны и наконец удовлетворил желание своей омеги,но увы,до утра его не будет. Учитель жалеет, что не послушался знаков от организма, которые предупреждали о скорой течке и взял снова тот чёртов вибратор. Сейчас бы всё было так просто... Всего лишь один звонок, а после длительная волна удовольствия. Но ему это не светило. Он предпринял попытки встать, но всё было четно - он чувствовал только боль и дискомфорт в обмякшем чувствительном теле. Всё же через боль Фёдор умудряется встать с кровати. Ну как встать... Он буквально мигом валиться на пол , как мешок картошки от чего скулит только больше, но вовсе не думает сдаваться. Достоевский начинает ползти в сторону двери, которая, благо, осталась открытой. Пах сильно трётся об жёсткий пол, от чего ему становилось только хуже, а коленк и нежные руки стирались до крови, но он не думал сдаваться. Сантиметр за сантиметром, ползок за ползком и вот он выползает из комнаты направляясь к ванной. Руки начинают потихоньку отказывать из-за ненавистной слабости и ран, разум заьуманивался... Вот он уже теряет сознание прямо перед дверью ванной комнаты и... Проходит некоторое время прежде чем брюнет приходит в себя. Он не помнит, что произошло, но был он уже на своей кровати. Как он тут оказался?... Ответ на данный вопрос парень получает как только поворачивает голову на бок. - Николай?... Что ты... - омега не верит своим глазам. Ему кажется что это галлюцинации. - ты настоящий?... - Да, Феденька. Я целиком и полностью настоящий - отвечает ему Гоголь с беспокойством смотря на своего супруга. - Но... Разве ты не должен находиться на работе?... - Я почувствовал, что с тобой что-то не так, поэтому отпросившись я мигом помчал к тебе. - белобрысый гладит его по голове. - не трать энергию на разговоры. Просто расслабся, а я сделаю тебе хорошо. - Как скажешь... - Достоевский и сам не прочь такого рассклада. Это уж намного лучше,чем мучаться ползя к ванной. Николай в тот же миг нависает над возлюбленным и прикусывает кожу на его шее. Брюнет издает тихий стон, невольно рассплываясь в улыбке. Всё же они были созданы друг для друга и никто не способен их разлучить, лишь только смерть. Да и та в прочем, вряд-ли, а иначе, по отдельности им точно грозит мучительная смерть от ненавистной тоски.