Запах корицы

      Звук дверного колокольчика разрезает своим звоном тишину кофейни, сопровождаемую до этого лишь размеренным гудением холодильника, и заставляет бариста подняться со стула, отложить тетрадь и подойти к кассе. Прохладный, сырой осенний воздух, ворвавшись в открытую дверь, проходится по оголенным рукам, заставляя покрыться мурашками, и почти пробирается под легкую футболку. — Привет, Скара, как жизнь? — зашедший вытирает мокрые ботинки о коврик при входе, и лишь потом проходит в помещение, почти не оставляя грязных мокрых следов на чистом полу.       Знакомый радостный голос заставляет поморщиться. Аякс. Снова он. В голове только куча нелестных слов в его адрес, но рабочая этика заставляет натянуть на лицо улыбку и вести себя так вежливо, насколько хватит сил. — Здравствуйте, что для вас? — Идеально отточенная фраза вылетает из уст уже на автомате с выверенной доброжелательной интонацией и тембром на тон выше обычного. — Мне как обычно. — Аякс улыбается. Улыбается своей самой обворожительной улыбкой, той самой, которая никого не могла оставить равнодушной, моментально располагая к себе. Но Скарамучча, глядя на нее, чувствует лишь отвращение и стискивает зубы, слегка прикусывая язык, чтобы не дать негативным эмоциям отразиться на лице и не ответить какую-нибудь колкость. — Для вас большой латте на кокосовом молоке с карамельным сиропом, всё верно? — Снова натянутая вежливая улыбка расползается по губам.       Он ненавидел фразы на подобие «как обычно» или «на свой вкус». Ничего кроме раздражения и злости они не вызывают. Кто он такой, чтобы запоминать чужие вкусы или гадать сойдутся ли они с заказавшим? Обычно он игнорирует их, вежливо прося всё же назвать свой конкретный заказ, но Аякс особый случай. С ним он действует по плану «Как можно меньше общения, и чем раньше готов заказ, тем быстрее он покинет помещение». — Да, всё верно. Оплата по карте.       Скармучча быстро пробивает заказ и выводит оплату на терминал, после отдает чек и принимается за изготовление напитка. — Как пары прошли? Было что-то важное? — Аякс садится за столик напротив кассовой зоны и внимательно наблюдает, как заворожённый, за ловкими руками, готовящими его латте и сосредоточенным за работой лицом. — Возможно, ты бы мог сам знать, было ли что-то важное, если бы почаще появлялся на парах. — Скарамучча всё же не может сдержать едкий комментарий, ведь посещаемость Аякса и его отношение к учебе является одной из основных причин его неприязни.       Жизнь Скарамуччи с самого его рождения была нелегка. Брошенный матерью, будучи ей ненужным, он остался на попечении своей тёти. Женщиной она была интеллигентной, а её поведение в пору называть даже царственным. Она заботилась и опекала племянника как могла, но нрав её всё же был кроток и холоден, так что в полной мере заменить материнское тепло и заботу она не могла. Да, он всегда был сыт и у него всегда была крыша над головой, но в остальном жизнь его была достаточно аскетична, без излишков. А недостаток внимания он компенсировал своим вызывающим поведением, ввязываясь в драки с одноклассниками и постоянные словесные перепалки с учителями. В последний год обучения в школе запал подутих, но нагнать множество прогулянных занятий и вытянуть успеваемость на должный уровень было невозможно, поэтому результаты выпускных экзаменов оказались неутешительными. С такими баллами пройти хоть куда-нибудь на бюджет было бы настоящим чудом. Но и тут заботливая тётя пришла на выручку, сказав, что поможет с оплатой обучения, но увы, вопрос со съемом жилья и остальными тратами Скарамучче придется взять на себя. Так ему и пришлось совмещать учёбу с работой, чтобы наскрести себе на существование. Ему приходилось работать без продыху, проводя в кофейне не только выходные, но иногда и отправляясь на смены сразу после пар, не забывая при этом исправно учиться и сдавая всё задания в срок, зачастую выполняя их в спокойные минуты прямо на работе. И вот спустя где-то месяц учебы к нему прилип Аякс, постоянно пытаясь завязать разговор или навязать свою компанию. Неприязнь к нему зарождалась и росла постепенно: с каждой новой пропущенной парой, с каждой новой замеченной дорогущей брендовой шмоткой, с каждым новым рассказом о том, как он провел незабываемый отдых на море, прямо посреди учебного семестра. Да, неприязнь порождала обыкновенная зависть, прорастая в душе и закрепляясь там лишь сильнее с каждым днем. Скарамуччу злило отношение Аякса к учебе и жизни. Пока ему приходилось усердно трудиться, зачастую жертвуя сном, пока ему приходилось четко планировать и рассчитывать расходы, чтобы не остаться голодным на улице, Аякс жил одним днем, не думая о завтра, и явно не задумываясь о ценах вещей, которые покупал, и суммах, которые тратил. Каждую сессию Аякс находится на грани отчисления, и каждый раз его безалаберное отношение к учебе сходило ему с рук, и Скарамучча уверен, что без денег и в этом вопросе не обходится. Он — просто яркий представитель нынешней золотой молодежи, не знающий горестей и печали. И именно от такой наглядной несправедливости в жизни на душе каждый раз скребутся кошки. — Пожалуйста, ваш латте. — Скарамучча ставит стакан в зону выдачи и надеется, что Аякс заберет напиток с собой и уйдёт восвояси, но тот забрав заказ, лишь возвращается к столику, который занял, и это заставляет разочарованно выдохнуть. — Так… А что ты делаешь завтра? — Сняв со стакана крышку, Аякс принялся помешивать кофе трубочкой. — Иду на пары, и тебе тоже советую. — С каждой секундой раздражение усиливается, и его нотки начинают проскальзывать в интонациях. — А после пар? — Он продолжает бороздить трубочкой по стакану, еще немного и от пышной молочной пены не останется и следа. — После пар я иду на работу и там буду доделывать домашнее задание. Но это тебе точно не понять, потому что ты не знаешь ни что такое работать, ни что такое делать задания. — Скарамучча замолкает и отворачивается, делая глубокий вдох и выдох. Он явно наговорил лишнего.       В помещении повисает неловкая тишина. Скарамучча приобнимает себя за плечи в попытках подавить раздражение. А еще он искренне надеется, что никто в данный момент не проверяет камеры, потому что за такую грубость по отношению к гостю ему явно светит выговор, и не важно, что этот «гость» — знакомый с его потока. Он слишком устал. За последнюю неделю он не спал больше четырех часов в сутки, а последний выходной у него был более двух недель назад. Стресс копится, и по итогу находит выход в таких мелочах. Наверное, его бы сейчас вывела из себя даже упавшая ложка, не то что компания Аякса. Ему определенно сегодня нужно будет лечь спать пораньше, а задание… Он очередной раз понадеется на помощь своей подруги Нахиды.       Наконец взяв себя в руки, он поворачивается обратно. Парень за столиком поджав губы сидит, уткнув взгляд во всё тот же кофейный стакан, как будто может в нем разглядеть что-то кроме осевшей пены. — Аякс, прости, я не хотел. — Он хочет сказать что-то ещё, но его прерывает мелодия зазвонившего телефона. Скарамучча смотрит в экран и насторожено хмурится. — Прости, мне надо ответить.       Он отходит в дальний угол и принимает звонок. — Алло, да, здравствуйте. Да. Что? Подождите! Два дня? Вы серьёзно? Мне не хватит двух дней! — Трубку на той стороне бросают, не давая даже возможности договориться.       Злость, досада, обида накатывают с новой силой. На эмоциях хочется швырнуть телефон в стену, разбив вдребезги, но такой роскоши как новая техника Скарамучча не сможет себе позволить не сейчас, ни в ближайшее время точно, так что приходится лишь спокойно отложить его в сторону. Но злость всё равно ищет выход и поэтому не сдержавшись, Скарамучча с рыком сметает все подставки с одноразовыми расходниками с зоны выдачи. Крышки, трубочки, сахарные пакетики и прочая мелочевка устилает пол зала. Следом отправляется и баночка с корицей, летит в зал и разбивается об пол, выпуская облачко коричневой пыли, наполняющей воздух кофейни пряным ароматом. Далее летят рукава стаканов, рассыпаясь по одному от удара об кафель. Скарамучча зло пинает один из подкатившихся к его ногам, а затем обессиленно обмякает, прислоняясь к стене и, сползая по ней вниз, прячет лицо в коленях. Стресс, усталость, истощение организма, раздражение и ошарашившая новость, всё сплетается в один отвратительный запутанный клубок чувств, которые сдерживать становится просто невозможно. И он, дав волю слезам, начинает реветь. Громко, навзрыд, не сдерживаясь, наплевав на то, что он здесь не один и всё ещё на рабочем месте. К черту всё, он просто сейчас не может иначе. Крупные слезы катятся, впитываясь в край рабочего фартука и ткань штанов. — Господи, Скара, что случилось? — В голосе Аякса читается нескрываемая искренняя тревога. Подорвавшись со своего места, он в два шага подходит к прилавку и в одно движение перемахивает через зону выдачи, всё, что он в теории мог бы уронить и так уже валяется на полу, так что маневр не доставляет сложностей. — Эй, Скарамучча, ты меня слышишь? Что произошло?       Но ответа не последовало, и всё что мог сделать Аякс это сесть рядом и обнять, успокаивающе поглаживая по спине. И это помогло. Не сразу, но постепенно истеричные завывания сменились тихими всхлипами, а затем лишь на редкое шмыганье носом. — Так ты расскажешь, что случилось? — Аякс прерывает объятия и облокачивается на стену.       Скарамучча молчит. Первая мысль была послать ненавистного прилипалу куда подальше, но потом он понял, что ему просто необходимо поделиться произошедшим, пускай даже это будет Аякс. И в конце концов, он сам интересуется, так почему бы и нет? — Звонил хозяин квартиры, которую я снимаю, и сказал, что через два дня я должен съехать. — Он громко шмыгает носом. — Подай, пожалуйста, салфетки. Они в ящике слева от тебя. — Подожди, а разве так можно? В договоре должны быть прописаны условия расторжения раньше времени и прочее. Там же должна быть минимум неделя на поиск жилья. — Аякс отползает чуть в сторону и открывает несколько близстоящих тумб, в одной из которых находит запакованную пачку салфеток, и передает ее Скаре, легонько постучав об плечо, для привлечения внимания.       Скарамучча наконец поднимает голову от коленей, принимая упаковку, и тут же вскрывает ее, доставая несколько салфеток. Прежде чем вновь начать говорить, он вытирает заплаканные глаза и мокрые от слез щеки, а потом очень громко сморкается. Аякс не удерживается от легкой улыбки. — Да не было у нас никакого договора. За те деньги, что я платил, с договором я мог бы арендовать только сарай в деревне. — Голос хриплый от недавних слез и дрожит так, будто еще чуть-чуть и слезы польются вновь. — Мне не хватит двух дней, чтобы найти жилье по карману и перевезти вещи. Я просто останусь на улице. — А родители, или другие родственники не могут помочь? — Аякс вновь пододвигается ближе. — Да нет у меня здесь никого. — Губы складываются в горькую усмешку. — Совсем никого. Только тётя, и та в другом городе.       Аякс замолкает в раздумьях, терзаемый сомнениями, но всё же решается озвучить пришедшую в голову мысль. — Слушай, я знаю, что очевидно не самый приятный для тебя человек, но… Я живу в двухкомнатной квартире. Один. И в целом ты можешь занять вторую комнату. Как минимум до тех пор, пока не найдешь подходящий вариант. — Аякс жмурится, как будто ожидая удара, или как минимум крика в свою сторону. Но слышит лишь тихий смешок. — Да я сомневаюсь, что смогу покрыть аренду твоего туалета, не то что проживания в комнате. — Скарамучча вертит в руках одну из чистых салфеток. — Но спасибо за предложение. — Я не снимаю, она моя. — Эта фраза больно колит в груди, и Скара еле удерживает вновь накатывающие слезы. — Так что я не возьму с тебя ни копейки. Сможешь жить, сколько потребуется.       Скарамучче очень хочется закричать, прогнать Аякса прочь, и сказать, что ему не нужны его подачки. Но его предложение звучит слишком заманчиво, особенно в сравнении с перспективой остаться на улице. Сомнения гложут, терзают душу. Но, с другой стороны, если Аякс не умеет ценить деньги и то, что имеет, то пусть его ресурсы хотя бы помогут ему, тогда хоть кому-то будет от них реальная польза. Эта мысль ставит точку в его размышлениях и заставляет тяжело вздохнуть. — Хорошо, я согласен. Но съеду при первой же возможности. — Он поворачивается, впервые смотря на Аякса с момента его нервного срыва. И снова ловит улыбку на чужом лице. — А теперь, подъем, мне ещё надо прибраться, пока сюда кто-нибудь не пришёл. — Давай я помогу? — Аякс быстро поднимается на ноги. — Где у вас тут швабра или ещё что-то?       Скарамучча поднимается следом и окидывает взглядом зал, оценивая масштабы уборки. Работы не так много, но слабость и тяжесть ощущается во всём теле слишком ярко, да и мысль увидеть, как Аякс прибирается в его кофейне сильно прельщает, потому он подходит к шкафу, достает оттуда совок с метлой и всучает их в чужие руки. — Иди подметай в зале, я приберу за кассой. — Получив молчаливый кивок в ответ он выпускает Аякса в зал, а сам принимается собирать стаканы, раскиданные по полу. — Слушай, до скольких у тебя смена сегодня? Может, я зайду за тобой и потом помогу тебе собрать и перевезти вещи вечером? — Рыжий парень принялся подметать с пола остатки корицы, вновь поднимая в воздух чудесный аромат. — Если ты не против, конечно.       В голове Скарамуччи проскальзывает мысль о том, что Аякс может быть и не такой раздражающий и плохой человек, как он привык о нём думать, но он тут же отгоняет её прочь. Сейчас есть вещи поважнее. — Я заканчиваю в десять.