Давай заключим с тобой сделку

Джали мирно посапывала возле кровати на которой спали архидьякон и цыганка. Ночь была спокойной и тихой. Большая красивая луна поднялась над Парижем, и тускло освещала мрачную келью. Внезапно Эсмеральда проснулась от резкого движения на второй половине кровати. Она почувствовала сильную руку на своей. Священник крепко её сжал. Он лежал на спине, и девушка хорошо видела его искажённое от страха лицо. Она пыталась вырвать руку, но он схватился будто тисками. Фролло отрывисто дышал ртом и часто вертел головой. Опять, опять эта чёртова фигура! Холод пробирался по позвонкам до макушки головы. У цыганки вышло высвободить руку и забиться в угол кровати. Клод вцепился в простыню и только сильнее начал дёргаться. Фигура снова приближалась к нему до невозможности медленно. В этот раз она не торопилась его убивать. Схватив его за руку, и наклонившись к самому уху, темный силуэт мерзким голосом прошипел: –Смысл жизни в том, что она имеет свой конец...– с этими словами серебряный клинок вновь образовался в сердце священника. Он не закричал, а только встрепенулся на кровати с глубоким вдохом. Эсмеральда смотрела на это с тревогой, но тревожно ей было не за него, а за себя. Заметив на себе чужой взгляд, Клод лёг обратно и отвернулся от цыганки. Сердце всё ещё бешено стучало. Он с отчаяньем сминал рубаху возле него, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке и никакого клинка нет. Девушка, наконец сообразившая что произошло, тоже легла на самый край кровати и, опустив руку на спину Джали, попыталась уснуть. Но удалось ей это не скоро. Её не покидали мысли о Фролло. Цыганке было очень интересно, что же ему приснилось. И она надеялась, что после очередного такого кошмара его сердце просто остановится. Утром девушка не обнаружила архидьякона. Как ей сообщил Квазимодо, он находился на утренней молитве. Эту ночь она тоже плохо спала. Всё думала о своём Фебе. Как он? Где он? С кем он? Эти вопросы мучали её. И так прошла неделя. Священник совсем не трогал её, отчего девушка сильно удивлялась. Да он и сам был удивлён не меньше. Ведь он так хотел заполучить любовь цыганки, а теперь, когда она ближе некуда, хочется просто смотреть на неё. Эсмеральде же становилось только хуже, даже если Клод её не трогал. С каждым днём она всё сильнее тосковала по своему возлюбленному. Девушка реже ела и очень много спала. Но в один день всё изменилось.