Лёд, огонь и дым.

Грудь разрывает от громкого крика со смесью боли, гнева и отчаяния. Куай Лян может только беспомощно смотреть как тело брата замертво падает к ногам Куан Чи и Шан Цзунга, руки и ноги не слушаются, а губы лихорадочно повторяют лишь одно имя. — Би-Хан! Пожалуйста, Би-Хан… Би-Хан не шевелится, его глаза словно стекла, смотрят куда-то сквозь Скорпиона. Куай не чувствует обжигающих, словно лава, слёз, что текли по его щекам. Все нутро разрывало от горя. — Как жаль, что твой брат не принял моё щедрое предложение. Он и ваш клан могли быть очень полезны в осуществлении моего плана, — нарочито грустно вздыхает Шан Цзунг, подходя к телу мёртвого Саб-Зиро, — но ничего, у нас есть на него особые планы. Колдун пинает Би-Хана, скидывая со ступеней, затем переглядывается с Куан Чи, а Скорпион с рыком дёргается, с яростью пытаясь вырваться из захвата подчинённых колдуна. Он не позволит измываться над телом брата, он сам умрет, но вытащит Би-Хана отсюда. — Ставить на нем мои эксперименты, например, — словно невзначай бросает Шан Цзунг, от чего Куай ревёт и все его тело вспыхивает, словно спичка. Он отбрасывает от себя всех слуг Шун Цзунга, затем нападает, словно обезумевший, безжалостно отрывая руки и головы, выжигая несчастным глаза и вырывая из груди сердца. Глаза, что были полны ярости и горели словно два ярких огня, остановились на двух колдунах. Скорпион вскидывает свои кунаи, протыкая грудь Куан Чи и притягивая его к себе. — Иди ко мне, — рычит Куай, со всей силы ударяя колдуна в грудь ногами, снова откидывая его, затем притягивая вновь. Лицом к лицу. Куан Чи видит в них адский огонь, испуганно пытаясь оттолкнуть Скорпиона свой магией. Ему помогает Шан Цзунг, что выпускает в бедро и плечо Куая несколько шприцов с каким-то странным веществом. От неожиданности Скорпиона ведёт, он выпускает из рук Куан Чи и падает с хриплым стоном, хватаясь за голову. И так обезумевшее сознание отъезжает куда-то с концами, оставляя после себя лишь пустоту. Скорпион вдруг медленно встаёт, словно живая кукла. Огонь покрывает все его тело, не трогая лишь одежду, а вместо нормального лица и головы виден череп. Из пустых глазниц рвётся пламя. — Идеально, — улыбается Шан Цзунг, — Дух Скорпиона теперь на нашей стороне. Он обходит Скорпиона по кругу, на что тот даже не реагирует, смотря прямо. Колдун поджимает губы, осматриваясь вокруг, затем видит ещё живого слугу, что отчаянно пытался доползти до выхода со сломанными ногами, и, улыбнувшись, кивает на него. — Убей. Скорпион беспрекословно подчиняется, ловким прыжком оказываясь возле бедняги. Огненные кунаи разрывают несчастного буквально за доли секунды, на что Шан Цзунг истерично смеётся. Куан Чи вторит ему ухмылкой. — Что интересно скажет на это Лю Кан? Бог огня с яростью бьёт по столу огненным кулаком, от чего бедный стол буквально разбивается вдребезги. Не этого он хотел, не этого он добивался. Смоук, сидящий чуть поодаль, вздрагивает. Полностью разбитый и опустошенный, он переводит взгляд на лежащего неподалёку накрытого мёртвого тела старшего брата. Он виноват, виноват в том, что не пошёл с ними, что дал всему этому случится. Слезы градом текут из серых глаз. Мужчина пытается их остановить, лихорадочно вытирая лицо ладонями, но он не может сдерживаться. Потеря двух братьев была для него слишком сильным ударом. Рейден подходит к нему, сочувствующе кладя ладонь ему на плечо. — Они поплатятся за это, Томаш. — Своими жизнями, — продолжает Кун Лао, нахмуренно смотря куда-то в стену. Томаш зачарованно всматривается в горизонт, куда медленно садится солнце. Было странно ощущать спокойствие, хотя всего неделю назад все Земное царство и Внешний мир были под угрозой. Они сражались, воевали до последнего и в конце концов, Шан Цзунг был побеждён, но… какой ценой это далось? Кучей жертв, одним из которых был Би-Хан. Куай Лян же был заточен глубоко под землёй, где не мог бы навредить кому-то, все ещё оставаясь свирепым духом Скорпиона. От Куай Ляна в этом монстре ничего не осталось. Смоук облокачивается на надгробие старшего брата, тихо выдыхая. — Вы этого не заслуживали, Би-Хан. Если бы все могло быть по-другому. Но ничего не могло быть по-другому, Томаш это знал. Нет той концовки, где они счастливы. Как и долбанной справедливости.