Ненавистный сокомандник

Начало учебного года, как оно и было всегда, не стало предвестником чего-то плохого или наоборот хорошего, что ожидало Нила в дальнейшем. Нил думал, что просто не был достаточно наблюдательным, чтобы заметить, так как уже спустя пару месяцев он понял явное — судьба многое заготовила для него на этот год. Старшая школа пугала Нила, но и радовала одновременно. Она означала, что совсем скоро он сможет поступить в университет и уехать из дома, но она также вела к прощанию с командой — единственными людьми, которые ценят и любят его, — навсегда. Для того, чтобы оправдать этот вытекающий пессимизм, стоит некоторое добавить. Нил ненавидел младшие и средние классы, потому что подвергался насмешкам со стороны одноклассников. И если в начальной школе у него был дом, в который он хотел возвращаться, где его ждали любимые мать с отцом, то со средних классов всё кардинально поменялось. После трагичной, как называли ее врачи из операционной, смерти матери отец стал другим. Погрузившись в тоску и горе, он все чаще прибегал к алкоголю, что постепенно сносило ему крышу. Нил не хотел возвращаться домой и не желал посещать школу, поэтому стал часто прогуливать и приходить поздно, гуляя по улицам города и делая домашнее задание на крыше их многоэтажного дома. От постоянных жалоб Нил стал получать от отца, так как его регулярно вызывали в школу. От этого желания возвращаться домой больше не прибавилось, но ходить в школу все же пришлось. Поэтому он нашел другой выход — наоборот задерживаться в школе дольше, углубляясь в учебники и зубрежку всех предметов. Нагрузить себя настолько, чтобы отец не думал, будто бы он бездельничает, и отстал от него. Конечно, побои не прекратились, но это уменьшило количество больных мест на теле Нила, за что он был рад. Нил ощущал себя неправильным, плохим, хотя не понимал, где ошибается и что делает не так. Отец винил его в своих бедах, и маленький Нил не знал, как исправиться. Но годы шли, он взрослел и наконец понял, что все это время не он был плохим ребенком, а его отец — плохим родителем, который вместо решения своих проблем упивался водкой, а потом винил во всем сына. В старших классах Джостена взяли в команду по экси, и тогда всё поменялось. У Нила впервые за долгое время появились друзья, которых он мог назвать семьей. Его впервые перестали унижать в школе, потому что теперь это было сложно сделать из-за компании, которая защищала Нила от всех обидчиков. Нил смог побывать на первой в своей жизни тусовке, на которую его пригласили. И его там ждали, чего Нил не может полностью осознать всякий раз. Впервые Нил знал, что при необходимости он сможет укрыться у кого-то из своих друзей, а не на улице. Всё это продолжало шокировать его до сих пор. Нил бегал по трибунам уже час или два, не желая останавливаться. Когда горло ныло о жажде, а лёгкие стали болеть, он всё же вернулся к раздевалкам, чтобы попить воды и перевести дух. — Я думаю, тебе уже пора домой, — послышался знакомый мужской голос. Нил подскочил на месте и подавился водой. Ваймак уже потянулся, дабы помочь Нилу с кашлем, но тот выставил руку в знак протеста и справился с этим сам. Обычная реакция на мужчин старше тридцати. Нил ненавидел этот страх, потому что Ваймак был добрым человеком и прекрасным тренером, но Джостен ничего не мог с собой сделать. Какие бы тёплые чувства он не испытывал по отношению к Ваймаку, этого было не отнять, особенно когда человек такого же возраста избивал Нила дома. — Уже поздно, родители будут беспокоиться о тебе. Если бы только там было кому беспокоиться о нем. Нилу хотелось горько рассмеяться. — Да, вы правы, я совсем забылся, когда бегал. Я приму душ и сразу пойду домой, — заверил Нил. Ваймак выгнул бровь на явную ложь Джостена, но ничего не ответил и ушёл в свой кабинет. Тренер привык к постоянным задержкам Нила допоздна. Первое время он интересовался, но, когда понял, что настоящего ответа не дождётся, перестал навязывать свою заботу и просто позволил Нилу тренироваться дополнительно. Нил радовался такой возможности, и с его плеч упал тяжелый груз, который он держал на себе после каждой новой лжи. Ему было невыносимо врать близким людям, но другого выхода не было, ведь куда больше ему не хотелось делиться своими проблемами и нагружать кого-то ими. Это его боль, его синяки на теле, царапины на плечах от рук отца, которые тот оставлял, когда в порывах злости слишком сильно впивался в него. Это его слезы, и они не для чужих глаз. Кроме того... чем другие ему помогут? Вероятно, это будут очередные попытки показать сочувствие и жалость, подобное Нилу уже доводилось проходить, и этот опыт повторять он не хочет. Сделав всё то, что пообещал Ваймаку, Нил вышел на улицу. Он наслаждался вечерним небом и старался растягивать время, насколько мог. Отец обычно в десять часов лежит в отключке на диване, и Нил старался приходить примерно к этому времени. Нил кутался в толстовку, дабы согреть себя в холодный вечер. У него пока нет денег на куртку, а та единственная, которая была у него, слишком теплая для осени, еще пока висит в кладовке, и у Нила нет смелости сказать, что отец не порвет ее, если он ее достанет. Такое уже случалось и с тех пор, Нил хранит все вещи под кроватью в коробке и глубоко в кладовке. Джостен тер руки в кармане толстовки, согревая себя. В этом у него было какое-никакое преимущество, ведь он жил не далеко от школы и поход домой занимал от силы минуты три, так что он не замерзал. Разноцветная и мокрая из-за недавнего дождя листва лежала под ногами, стонущий ветер и противный холод. Хочется прямо сейчас спрятаться под одеялом и никогда не покидать более приятную в такую погоду кровать. Нил смотрел на огни в чужих окнах и мечтал оказаться там, а не у себя дома. Растягивать трехминутную дорогу было слишком трудно, поэтому Нил со скоростью улитки, но все же дошел до своего подъезда. Он и отец жили в пятиэтажном доме, каких в их городе имелось много, в дешевой квартире, где почти не было мебели. В их подъезде было мусорно и тоскливо, а наличие соседей прибавляло лишних ушей. Нил знал, как много людей уже успели услышать больше, чем должны были изначально, но также понимал, что ни один из них не станет жаловаться кому-то. В таком доме были свои плюсы. К примеру, Нил мог греться в подъезде, прежде чем зайти в свою квартиру. Соседи проходили мимо, косясь на него, но Нилу было все равно. Никто из них не поймет его, даже если попытается. Все они всегда будут видеть в нем неотесанного и травмированного ребенка, неспособного на что-то стоящее из-за событий в жизни, которые ему не посчастливилось пережить, все они будут видеть в нем жертву и никогда не будут ожидать от него что-то стоящее, ведь он поломанная вещь, не работающий инструмент, который следовало бы давно выкинуть. Нил поднялся на свой этаж, тихо открыл дверь и так же бесшумно закрыл ее. В гостиной работал телевизор, а на полу в коридоре лежали пустые бутылки из-под пива. Нил обошел их и на носочках пробрался в свою комнату. Ему хотелось есть, но он понимал, что у него не будет такой возможности, пока отец не заснет, поэтому он разобрал свой портфель, переоделся и лег на кровать, матрас которой был единственной прекрасной вещью в этом доме, самым удобным и мягким. Он сохранился еще со времен, когда была мама. У Нила были проблемы со сном из-за насмешек в школе, и он помнит, как мама купила ему этот удобный матрас. Мама читала ему сказки перед сном, чтобы он лучше и крепче спал, заваривала ему успокоительный чай или оставалась лежать с ним, чтобы ему не было страшно. Нил открыл мессенджер, где было больше десяти сообщений от его друга. На лице Нила появилась маленькая улыбка, когда он прочитал их. Пытался сегодня заняться вышивкой Ключевое слово «пытался», потому что это оказалось сущим адом Там было еще много сообщений, на которые Нил, прочитав, ответил, а последнее было вопросом: Ты там не сдох случаем? Знай, я ведь не буду на похороны скидываться

Нет, я жив. Сегодня тренировался дополнительно

Ответ пришел незамедлительно. В который раз? Будет ли такой день, когда ты решишь отдохнуть вместо дополнительной тренировки?

Ты знаешь, почему я делаю это

Потому что ты большой-большой глупец? Да, это я знаю.

Я не извожу себя тренировками до состояния отключки. Со мной все нормально. Лучше расскажи: как прошел твой день?

Мой брат вновь пошел на свидание с любовью всей жизни

Майкл решил попытать счастье во второй раз?

Я сказал ему, что это глупо, но на то он и моя неудачная копия Резко захотелось переслушать Three days grace и теперь я ощущаю себя на грани желания самовыпила и послать всех нахер, сменив паспорт и уехать куда-то в сторону Азии

Часто думаю о втором, вероятно я так и сделаю в ближайшем будущем. Никогда не пробовал, но думаю, что мне понравится

Это по сути одно и то же. Разные формы лечения твоего психоза, грубо говоря. Ощущая себя в клетке, ты спешишь из неё выбраться, неважно каким образом

Да, но я все же остановлюсь пока на втором варианте освобождения

Джозеф был его близким другом вот уже год. Нил случайно разговорился с ним под одним постом во вконтакте, после чего они продолжили активно переписываться. Нил любил их беседы, ему всегда было комфортно и тепло от них, смешно и приятно, как будто он возвращался в хорошее прошлое. Их общение могло быть поддерживающе-смешным или беззаботно-мечтательным, а иногда оно переходило к рассуждениям о жизни и того, что они обязательно сделают. Они никогда не говорили, где живут, и никогда не обсуждали вариант созвона, но Нил было доволен и той возможности общаться, которая у него уже была. Джозеф был отстраненным и закрытым, поэтому Нил, к своему сожалению, почти ничего про него не знал. И как бы он ни пытался узнать, ему это не удавалось. Нилу было грустно от мысли, что Джозеф ему не доверял, но он не собирался давить, а лишь терпеливо ждать, когда тот ему откроется. Они общались около получаса, перекидываясь шутками, и Нил уже успел забыть про отца, как услышал шаги по направлению в свою комнату. Паника захлестнула Нила с головой, и он написал последнее сообщение, прежде чем удалил всю переписку.

Отец идет, не пиши

Дверь в его комнату с грохотом открылась, и Нил на трясущихся ногах поднялся с кровати. Озлобленное и уже чем-то недовольное лицо встретилось с испуганным взглядом Нила. — Опять пришел поздно, где ты вечно шляешься? Наверняка пьешь с кем-то за гаражами, отродье. Нил знал, что отцу все равно, где он проводит свое время, ему просто нужно было за что-то наорать на него. Выплеснуть боль, злость и тоску, накопившеюся внутри. Каждый раз от его голоса у Нила подкашивались колени. Ему всегда хотелось плакать в такие моменты, лишь бы это остановило отца от очередного удара. — Я тренировался. У нас скоро матч, тренер хотел бы, чтобы я занимался дополнительно, — соврал Нил. Отец прищурено смотрел на него, проверяя не трезвым взглядом на наличие лжи в глазах Нила, пока не протянул руку в требовательном жесте. — Дай сюда телефон. Приказ, которого Нил не смел ослушаться. Он протянул отцу телефон, и тот крепко сжал его в своих сильных руках. Ком подошел к горлу, и Нил тяжело сглотнул, наблюдая, как отец читает переписки. Нил знал, что тот там ничего не найдет. У него было всего несколько чатов, Нил каждый всегда чистил. — Скрываешь от меня что-то, да? Ни одного сообщения нет, наверняка стер все подчистую. Нил молчал, что только бесило его отца. Чужая рука неожиданно схватила Нила за плечо. Отец прижал Нила к стене, и тому оставалось только пытаться выбраться из его захвата. — Отвечай, тварь! — кричал он ему, брызгая слюной. — Я ничего не скрываю, — дрожащим голосом сказал Нил. Отец отбросил его на пол. — Неблагодарный кусок дерьма. Я кормлю тебя, даю тебе все, твоя мать сдохла из-за тебя, и ты продолжаешь нагло врать мне! — Это... — Нил вдохнул, — ...не моя вина. — Дерзить мне вздумал? Следующие минуты были наполнены болью от избиений. Нил думал, как бы он хотел быть не здесь, спрятаться где-нибудь, чтобы залечить раны. Он так хотел вернуться домой, к друзьям, которые опять развеселили бы его своими шутками, или оказаться где угодно, но не здесь. Когда это прекратилось, отец ушёл и телефон Нила лежал рядом с ним на полу. На экране высветилось одно единственное сообщение. Мне жаль, Нил

*

— Джостен. Громкий голос учителя разбудил уснувшего за партой Нила. Он резко дёрнулся и поднял голову. Ребята в классе засмеялись, а учитель устало потёр переносицу. Очевидно, ему надоело, то что Нил спал на его уроках. Нилу было жаль его, но лишь немного. — Я не знаю, сколько мне ещё нужно разговаривать с тобой и твоим отцом, чтобы твоё поведение хоть немного изменилось в лучшую сторону. Ты очень умный и способный ученик, и твои результаты время от времени радуют меня. Я знаю, что ты хорошо изучаешь программу вне уроков, но я не прошу тебя слушать и вникать, просто будь добр хотя бы не спать. Ты же прекрасно понимаешь, что, если завуч или директор соизволит проверить, как проходит мой урок, и увидит тебя спящего за партой, достанется в первую очередь мне, а потом уже тебе. Нил понимал и уже попадал в подобные ситуации. Учитель по английскому языку до сих пор не простила ему это и продолжает спрашивать на каждом уроке. Взгляды одноклассников приклеились к Нилу, но ему было плевать. Он продолжал молчать, потому что... а что он мог сказать? Соврать, сказав «Извините, этого больше не повторится», прекрасно понимая, что ни учитель, ни сам он уже не поверит в это. Не получив никакого ответа на свои слова (как и всегда), учитель вздохнул и продолжил вести урок. Оставшуюся часть Нил прокемарил, опираясь головой на руку. Громкий и противный звонок разбудил его, и он, подняв своё тяжёлое тело со стула, вышел в коридор. Коридоры со звонком тут же заполнили подростки. Их количество часто пугало Нила, а порой раздражало. В такие моменты у него только один выход.

Привет, как проходит замечательное утро вторника?

Нил прислонился к стене, найдя место более свободное от остальных, и написал Джозефу в надежде провести перемену, переписываясь с ним. Ответ пришёл довольно быстро. Ужасно, я ненавижу вторник. Хуже него только понедельник Нил усмехнулся.

Существует ли день недели, который ты любишь?

... Воскресенье. Потому что в воскресенье все уходят из дома

Да, в этом есть капля радости

А я о чем — Нил! — громкий голос Мэтта заставил Нила сильно вздрогнуть и поднять голову с телефона на своего друга. Мэтт обхватил Нила, зажав в объятьях, как пушистый мишка. Да, Бойд подходит под описание большого игрушечного медведя. Нил хрипел. Он пытался выбраться, но быстро сдался, обняв Мэтта в ответ. Освободившись, он увидел подошедших Дэн, Элисон и Рене. — Тебя в этом количестве людей не найдёшь, — пожаловалась Элисон, сложив руки на груди. Её хмурости надолго не хватило и уже в скором времени она сжала Нила в объятьях, как будто они не виделись ещё вчера. — И вам привет, — ответил Нил, улыбаясь. — Где остальные? — Сет остался договариваться с учителем истории о докладе, который он так и не сделал. Аарон увязался с Кейтлин, остальные скоро подойдут, — проинформировала Рене, открывая шкафчик. — Только начало года, а у Сета уже долги по истории? — усмехнулся Нил. Элисон закатила глаза. — Относительно. В этом году он хоть что-то начал делать, но с историей у него, как всегда, беда. — Зачем выбирать историю, если не хочешь её учить? — Потому что у Сета мозгов ровно столько, сколько у Эндрю желания заниматься спортом, — Кевин возник, словно из неоткуда, открывая свой шкафчик. Нил вздрогнул, его тело машинально от неожиданности двинулось в сторону, но у него получилось вовремя сообразить и пригвоздить себя к месту, чтобы никто не заметил. Правда, всё же один человек всегда внимательнее других. Чужая рука коснулась его спины и толкнула вперёд. — Опять шугаешься всех подряд? — усмехнулся Эндрю. Он хотел обхватить его шею рукой, но Нил увернулся и слабо оттолкнул его. — Отвали. — Эй, Эндрю, не обижай ребенка, — посмеялся Сет, подойдя к ним. Сет потрепал Нила по волосам и слабо обнял за плечи. — Ты договорился с историком? — поинтересовалась Элисон. Сет, счастливый и явно довольный собой, подошел к ней и, легко обняв за талию, поцеловал в щеку. — Да. — Оно и видно, рад так, словно тебе не делают одолжение уже в который раз, — посмеялся Мэтт. — Помолчи лучше, тебе не понять, как тяжело с ним договариваться. — В таком случае может стоит убрать историю? — поинтересовался Нил. Сет отмахнулся, как от ненужной проблемы. — Чего уж там, доучусь как-нибудь, раз выбрал. Мне она нравится, просто в ней слишком много информации, которую нужно знать. Я не могу выучить это за пару дней. Кстати, — вдруг перевел тему он, — на следующей недели в пятницу у нас игра. — Удивительно, что ты помнишь, — недовольно говорит Кевин. — Не лезь, окей? Конечно я помню. После неё у нас даже в случае проигрыша будет пьянка, так что не сбегай сразу же, — обратился он к Нилу. — И не думал, — говорит Нил. Эндрю усмехнулся позади него. Нил так и хочет сказать «Заткнись», а лучше «Сдохни», потому что именно это он ему и желает. Но вместо этого он только кидает хмурый взгляд на Эндрю, встречаясь с его ухмылкой. Их отношения с Эндрю испортились с самого начала. Нил никогда не обращал особого внимания на Миньярда, но с первого его дня в команде Эндрю, равнодушный к игре, вдруг резко стал агрессивным на поле. Его мнение по поводу Нила было ясно и понятно сразу. После каждого прилетевшего в ноги Нила мяча он всё больше убеждался, что Эндрю не рад его появлению. Это выбешивало. У Нила и так было синяков по горло, а после тренировки с Эндрю у него ужасно болели и ныли ещё и ноги. Молчать не хотелось, но Нил упорно терпел и продолжал тренироваться, строя из себя невинного терпилу. Правда это заведомо не могло продолжатся долго, поэтому спустя две недели таких тренировок Нил не выдержал и высказал Эндрю всё, что о нём думает. — Почему ты не хочешь нормально тренироваться? — вспылил Нил на поле, откидывал шлем в сторону. Эндрю, до этого расслабленно стоя на воротах и крутя клюшку в руках, резко застыл и одарил Нила холодным взглядом. Джостен с вызовом смотрел на него в ответ. — Считаешь себя главным и думаешь, раз тебе мозолит моё присутствие в команде, то ты можешь запросто меня выкинуть из неё? — И в мыслях не было, — сказал Эндрю так, будто объяснял очевидное ребёнку. — В чём тогда твоя проблема? — Да потому что такое дерьмо, как ты, только мешается под ногами, хотя извини, что можно спросить с человека, который дрожит от мыши в коридоре. — Ты как будто далеко ушел. Вижу, трудно быть никчёмным вратарём, который ничего не делает для команды и находится в ней только благодаря своему таланту, — прошипел Нил. Обстановка накалялась. Дэн что-то говорила ему, чтобы он успокоился, Кевин просил разобраться со всеми разногласиями позже, а сейчас продолжить тренировку, но Нил терпел достаточно долго, чтобы это накипело. — Интересно правда в чём он проявляется, — добавил Нил. Это стало последней каплей. Он не успел среагировать и заметить, как мощное тело Эндрю двинулось в его сторону и прижало к паркету. Кулак Эндрю ударил его в челюсть, и Нил не помнил, как бил его в ответ, но запомнил, как Мэтт и Сет оттаскивали их друг от друга, а также как ругался Ваймак. После с ними провели воспитательную беседу, из которой Нил мало что потом вспомнил, но после они больше не дрались. Правда все же один раз это почти случилось. Сразу на следующий день после драки. Тренировка прошла спокойно, Нил занимался тем, что игнорировал существование Миньярда и просто играл. Когда все закончилось, ребята пошли переодеваться, а Джостен пробежался пару кругов. Закончив, он зашел в раздевалку. Эндрю встретил его там, прижав к стене и приставив нож к шее. — Ты идиот?! — машинально отклонился Нил, пытаясь слиться со стеной. — Хочешь убить меня? — Уж извини, не в этот раз. Но я все еще могу передумать. — Почему ты не можешь отстать от меня? Чем я тебе не угодил? — Тем что слишком скрытный и послушный, хотя это не так. — Не можешь быть таким, поэтому бесишься? — Нил бы посмеялся, если бы у него не было острого ножа у шеи. Эндрю проигнорировал его издевку и вместо этого сказал: — Ты ответишь на все мои вопросы. И первый из них: что ты скрываешь? — А что я скрываю? — не понял Нил. — Ты не переодеваешься со всеми, пугаешься всех подряд. Ты странный, мне это не нравится. — Уж извини, что не понравился тебе — это не моя задача. Я пришел в команду, чтобы играть. И да, ответов ты от меня не получишь, хоть обревись. И не запугивай меня убийством. Вся команда видела, что ты остался в раздевалке, слишком много свидетелей. Эндрю прижал к нему сильнее нож, в его глазах читалась ярость, но понимание. В конце концов, он отпустил Нила, с отвращением, будто тот был поношенной одеждой. — Ничего, я найду способ, как узнать все о тебе, Джостен. — Ага, удачи, — недовольно пробормотал Нил. С тех пор они почти не общаются. Нил занял позицию игнорщика, а Эндрю — провокатора. Нил иногда ощущал его взгляд на себе и часто получал в свою сторону насмешки и упрёки. Он научился мириться с этим. День шёл обычно: уроки, час библиотеки, тренировка. Вторник мог бы закончится так же, как и начался, если бы не одно изменение. Нил продолжал отбивать мячи по той технике, что показал ему Кевин. Все ушли в раздевалку, кто-то уже закончил переодеваться и пошёл домой. Нил планировал отрабатывать удары и пробежать пару кругов, а уже после идти домой. Завтра важная контрольная и, как бы не хотелось, к ней нужно подготовиться. Звук удара эхом отозвался по полю. Нил устало опустил руки. — Тебе стоило бы меньше тратить время на тренировки и уже заняться собой, — голос Эндрю заставил Нила вздрогнуть. — А если тренироваться, то делать это правильно. Нил только открыл рот, как Эндрю опередил его. — «Отвали», «Заткнись» или «Пошёл нахуй»? Что ты хочешь сказать? Хоть раз удиви меня. Эндрю подошёл близко к нему, он уже принял душ и переоделся, его волосы были слегка влажные. Нил сморщился от запаха сигарет. Его отец с недавних пор начал курить и у них дома постоянно воняет этой гадостью, потому что девяносто семь килограммов веса сложно подняться и подойти к окну. Теперь от Нила тоже воняет, кто-то из его одноклассников жаловался учителю, и теперь все думают, что он курит. От Эндрю пахнет сильнее, так как он правда курит, а не живёт с курящим. Нил напрягся, но после обреченно вздохнул. Его плечи опустились, и Нил устало спросил: — И что же я делаю не так, по твоему? Эндрю перевёл взгляд на его руки, держащие клюшку. Форма не закрывала руки полностью и поэтому были видны синяки после вчерашних побоев. Эндрю сверлил их взглядом, и Нилу неожиданно стало неуютно, но он старался этого не показывать. К счастью, Эндрю никак не прокомментировал это. — Ты не правильно держишь клюшку, когда замахиваешься, именно поэтому у тебя не получается забить. А ещё ты сильно напряжён — это не пойдёт тебе на пользу и не поможет отправить мяч дальше. Нил усмехнулся. — Тогда покажи, как надо, раз ты такой учитель. — Ты спросил — я ответил. — Если не собираешься мне помогать, то свали отсюда. Нил вернулся к своему занятию, отойдя от Миньярда. Он чувствовал его взгляд на себе, но игнорировал и продолжал отработку. Он вновь собрал все мячи и, воспользовавшись советом Эндрю, постарался сконцентрироваться, правильно напрячь свое тело и выстроить руки. Он бил и бил каждый из мячей, делая это до тех пор, пока все они не были в воротах. В конце он повернулся к Эндрю. Нил знал, что тот увидит в нем: подрагивающие руки из-за перенапряжения, искусанные губы, злость на самого себя и свою жизнь. Может, это был даже нервный срыв или страх, но Нил сделал вид, что все нормально, и, перекинув клюшку через плечо, прошел мимо Эндрю. — Достаточно правильно, мастер? — спросил он в шутку, слегка толкнув Эндрю в бок. Он решил обойтись сегодня без бега и сразу пошел в душ. Приведя себя в порядок, он вышел из раздевалки, когда его окликнули: — Нил. Нил резко остановился. Эндрю впервые называет его по имени. Он обернулся и увидел, как приближается и останавливается рядом с ним Миньярд. — Ты можешь приходить к нам домой, если это надо. Нил непонимающе нахмурился. Он с недоверием оглядел Эндрю, думая, что случайно перепутал его с Аароном или кем-то другим, хотя тот тоже не лучше. — Мне не нужны ни твои, ни кого-либо другого подачки. — Это не подачка, идиот, а возможность делать уроки не на скамейке запасных. — Да, и хороший способ посмеяться надо мной. Всего хорошего, — сказал он и, развернувшись, ушел. Слова Эндрю не покидали его голову. Нил был в недоумении от того, что это. Неожиданный прилив жалости и понимания? Это вызывало странные эмоции. Нет, в глазах Миньярда, даже когда он смеялся над нелепым поведением Нила, всегда было больше осознания, чем у остальных. Нила пугают такие люди, как Эндрю, которые видят больше, чем следовало бы. Они читают тебя, как открытую книгу, несмотря на все твои труды. Просто обычно он бездействовал, а сейчас непонятно почему решил предложить помощь. Слова «помощь» и «Эндрю» в одном предложении даже звучат для Нила странно. Но он решил забыть об этом, считывая подачку Миньярда за шутку. Дни шли все так же уныло, но благосклонно умиротворённо. Отец на какое-то время ушел в свои проблемы и разбирательства с работой, уже третью по счету за год. Пытаясь встать на ноги и не пить, он всегда безнадежно возвращался к тому, с чего начал. Зато в этот промежуток он не трогал Нила, позволяя тому жить без побоев, правда обычно подобные моменты не затягивались на долго. Самый большой срок этого был полгода. Тогда Нил реально стал верить, что все станет чуточку лучше. Он верил ровно до тех пор, пока не пришел домой со школы и вновь не увидел отца с бутылкой. В тот вечер Нил был зол настолько сильно, что сорвался на отца, но это было бессмысленно. Единственное, что вызвала его ругань, это ответную агрессию, которая закончилась новыми синяками на теле. Нил учился, старясь поднять свои оценки на прежний хороший уровень. Он никогда не был двоечником и его результаты за тесты всегда были нормальными, но часто случались промежутки апатии, когда обычно внимательный Джостен пропускал материал, скучая и засыпая на уроках. Учителя привыкли к этому. Поэтому стоило отцу временно забыть про его существование и жизни стать более спокойной, как Нил вновь начал учиться. Выходные Нил проводил у друзей. Они не возражали, а наоборот сами приглашали к себе в гости. Стоит признаться, что его компания не божья и далеко не самая правильная, но это только нравилось ему. Нил не был одним-единственным, у кого есть проблемы в семье, именно поэтому его понимали. Они не говорили этого, но каждый их взгляд, действие, направленное в сторону Нила, были наполнены искренним пониманием. Правда у всех имелись свои способы ему помочь и поддержать. Как-то раз Нил тусовался в доме у Рейнольдс. Элисон была богатой сучкой, как называют подобных девушек в обществе, полных завистников. Она, живя под гнетом родителей и их указов, в шестнадцать лет устала играть по их правилам и сбежала жить к своему дяде. Дядя, по словам Элисон, был странным человеком, отстраненным от всех остальных. Его обычная рутина никогда не прерывалась, у него не было никаких иных развлечений, кроме просмотра телевизора после работы и скромной прогулки по изученному району по выходным. Он входил в число людей, живущих от зарплаты до зарплаты и не желающих что-то менять. Несмотря на свою странность, дядя принял племянницу с теплотой, так как знал, каковы её родители на вкус. Те же в свою очередь не стали слезно молить Элисон вернуться домой, а подумали, что это только к лучшему и сможет научить их дочь ценить то, что есть. Лишенная семьи и большей части наследства, Элисон все еще была уверена в себе и не собиралась возвращаться, обещая обеспечить себе будущее сама. Нил нескрываемо уважал ее за это. Мэтт, Дэн, Элисон и Рене играли в карты, сидя за большим столом. Они смеялись и обсуждали чужие ходы. Сет и Аарон сидели в уединении вдвоем, переговариваясь. Эндрю курил на улице и болтал с Кевином. Кстати, по сравнению с остальными участниками команды, Эндрю общался с Кевином намного ближе. Насколько Нил знал, они дружат со средней школы. Когда у близнецов случились разногласия, и Эндрю остался один, Кевин со временем стал его новым постоянным собеседником, взамен Аарона. Мэтт говорил, что благодаря настоянию Дэя Эндрю вступил в команду, но Нил думал иначе. Вероятно, Эндрю сам захотел это сделать, чтобы быть ближе к Кевину. Других причин Джостен не находил. Если бы Эндрю не хотел, его бы не заставил даже Дэй, поэтому, скорее всего, он сделал это из-за нежелания оставаться одному. Музыка из колонок, как бы не была она громка, успокаивала и заглушала мысли. Нил после бессонной ночи заснул на какое-то время. Его разбудил кошмар. Они снились ему не часто, но когда это происходило, оно всегда было ужасным, громоздящим в ушах и в глазах, во всех телах и предметах, окружающих его. Он убежал в ванную и вернулся из нее только тогда, когда мозг немного пришел в себя. Разбитый и со стеклянными, словно после водки, глазами он опустился на пол в гостиной, прислонившись к креслу. Неподалеку от него сидели Сет и Аарон. Они обсуждали что-то свое, но, увидев Нила, замолчали. Кевин уже вернулся с улицы и сидел в кресле, попивая из бутылки. Эндрю так и не было видно. — Эй, — окликнул Нила Аарон, и его голос звучал, как из-под толщи воды. Нил лениво перевел взгляд на него. Аарон держал в руках пакетик с очевидно какой-то дрянью, которую они обычно употребляли на таких посиделках. Он помахал им и спросил Нила: — Будешь? Нил молча сверлил этот злосчастный пакетик в его руках, не рискуя как-либо ответить. Сет, в отличие от Аарона, не стал дожидаться его вердикта и кинул пакетик к его ногам, взяв один из тех, что лежали рядом с ним. — Просто расслабься, чувак, — сказал он. Они продолжили разговаривать, словно ничего не произошло, а Нил пытался справиться с переполохом, который случился в его голове. Это же не проблема, да? Он может расслабиться, как сказал Сет, успокоиться, просто прийти в себя или в конце концов забыть на миг все дерьмо, происходящее с ним в жизни, верно? Нил взял пакетик в руки. Его пальцы тряслись, когда пытались открыть прозрачную упаковку. Наконец, когда у него это получилось, он поднес его ко рту. Он попробует совсем немного и больше не будет. Ему станет хорошо и легко, пусть на короткое время, но это будет лучше, чем ничего. Громкий смех Мэтта с какой-то шутки, музыка из колонок, отяжеляющая сердце. Нил высыпал содержимое пакета себе в рот и зажмурился, когда сладкий порошок растворился у него на языке и смешался со слюной. Его было не так много, но этого оказалось достаточно, чтобы неопытный в этом Нил потерял голову. Он прикрыл веки, ощущая тепло, распространившееся по его венам. Неожиданный страх пронзил Нила, когда он осознал, что сделал. Он поднялся с места, бросая пакетик на пол, и быстро вышел из квартиры. Спускаясь по лестнице, Нил, не будь он в таком состоянии, удивился бы, как он не свалился кувырком по ней, оценивая состояние его ног. Он резко открыл дверь подъезда, вдыхая воздух и запах курева, витающий в нем. — Куда так спешишь? — спросил Эндрю. Нил резко посмотрел на него, уже забыв о его существовании за это время. Эндрю держал сигарету меж пальцев, прислонившись к бетонной стене дома. Его апатичный взгляд скользил по Нилу, остановившись на его расширенных зрачках. — Хочу прогуляться, — ответил Нил заплетающимся языком. — Уверен, что это хорошая идея? — Эндрю сделал еще одну затяжку перед тем, как выкинуть окурок. Нил не ответил и пошел дальше. Стоило ему отойти от двери на несколько шагов, как его ноги подкосились, обрекая на падение, и чужие теплые руки резко схватили его за рукав кофты, притягивая обратно. — Нил, — обеспокоенный голос у уха должен был дать ему что-то, какую-то пищу для размышлений, но его мозг был пуст. — Пойдем обратно в дом. Глаза Нила закатились, и он отдал себя в руки Миньярда, когда тот перенес его вес себе на плечо. Нил облокотился на Эндрю, чувствуя себя хорошо. Одна рука Эндрю схватила его за бок, прижав к себе, другая нажала код на двери и открыла ее. Нил смотрел на действия Миньярда под какой-то дымкой, тело было вялым, а ноги желейными, все казалось таким обволакивающе приятным. — Что эти идиоты тебе дали? Какой же ты дурак, — слова Эндрю были слышны, но их смысл проходил сквозь Нила. Они дождались лифта и доехали до третьего этажа на нем. Эндрю затащил его в квартиру, уводя от шумной гостиной в пустующую спальню дяди Элисон. Нила бережно уложили на постель, и через время, когда Эндрю ушел и вновь вернулся, он увидел бутылку воды на тумбе рядом с собой и таблетку чего-то. Тогда в голове Нила произошёл проблеск маленькой надежды, что было бы неплохо, оказавшись эта таблетка чем-то из вещей Аарона и Сета, но и эта мысль быстро ушла, когда Нил утонул, погрузивший в ощущение кайфа и наслаждения, какого он никогда не испытывал. Утро оказалось не таким приятным. В горле было сухо, голова болела и в целом это состояние Нилу не понравилось. Переосмыслив тогда свой поступок, он смог донести до себя, что ему это не надо. Каким бы ни было то чувство прекрасным, Нил понимал всю опасность маленькой радости в виде порошка.

*

Отец, как и знал Нил изначально, не мог долго держать себя в руках. Всю прошлую неделю и начало новой он ходил на работу, даже побрился, чтобы выглядеть лучше. Нил больше не тешил себя надеждами, поэтому занимался своей жизнью и готовил себя к тому, что рано или поздно случится. Когда же это произошло, Нил возвращался домой с тренировки. Он задержался, в этот раз занимаясь с Кевином. Вернувшись домой, Нила смутила тишина. Обычно дома всегда шумел телевизор или радио, в каком бы состоянии отец не был. В этот раз складывалось ощущение, как будто в квартире пусто. Это насторожило Нила, и он, сняв куртку, которую в итоге рискнул достать из кладовой, зашел на кухню. Увиденное не шокировало его, но отдалось неприятной тяжестью в душе. Опять, это происходило опять. Отец сидел за столом, липким от разлитого когда-то на него спиртного, держа в руках дешевую банку пива, сжимая ее сильными и когда-то нежными руками. Было время, когда они обнимали маму и Нила, трепали маленького его по голове, взбивая рыжие кудри, но сейчас взамен этого они держали в руках алкоголь. В комнате воняло спиртным, но то было лучше запаха перегара, которым была пропитана их квартира вот уже несколько лет. — Опять? — спросил Нил пустым тоном. Отец поднял на него стеклянный взгляд и оставил без ответа. — Только скажи: почему? Почему ты не можешь постараться хотя бы для меня? — Это не твоего ума дело, — огрызнулся он. — А если не для меня, то для Мэри. — Мэри мертва, ей все равно. — Но если бы она была жива, думаешь, она бы не разочаровалась, увидев тебя? — Нил сжал кулаки, его голос повышался с каждым словом. Не получив ответа, Нил подбежал и выхватил из его рук банку. — Верни, — почти прорычал отец. — Нет! Ты должен бросить, это яма, из которой надо выбираться, как ты не понимаешь! Слова Нила были проигнорированы. Отец хотел выхватить банку, но Нил уронил ее и раздавил ногой, жидкость потекла струями из нее. После этого действия атмосфера в комнате стала сгущаться. Напряжение собралось в самые потаенные углы комнаты, добравшись до икр Нила, отчего они сжались. Джостен ожидал удара, но вместо этого чужие руки сильно сжались вокруг его шеи. В этот момент тело Нила настиг страх, и, когда большие ладони сжали его шею сильнее, он поверил, что сейчас все и закончится. Он умрет, не поступив в университет и не уехав, так и ни разу не влюбившись, не отпраздновав Рождество спустя долгое время и не встретив Новый год с семьей, своей семьей — его близкими и дорогими людьми. Отец прижал его к холодильнику, сжимая шею. Нил хрипел, пытаясь отлепить чужие руки от себя. Воздух покидал его, но тело все еще хотело жить, поэтому он ногтями впился в предплечья отца, царапая. — Ты никчемен, как и твоя мать. Она изменяла мне, а ты покрывал ее похождения, как будто это правильно. И то, что она поехала в тот вечер с тем ублюдком, была твоя вина. Ты сдохнешь в след за ней и наконец перестанешь портить мою жизнь. Нил пытался ударить отца ногами, а его пальцы намертво вцепились в руки отца. И все же это было лучше, чем жить дальше, терпеть это изо дня в день, плакать от боли, замазывать синяки, приобретающие нездоровый желтый с синим цвет. Просто Нил думал, что с поступлением у него получится пожить нормально, как все. Но видимо, это были только мечты, которым не суждено сбыться. Воздуха Нилу хватило только на тихое и хриплое «Нет», сорвавшееся с его бледных губ. Его рука соскользнула с предплечья отца, оставляя большой порез. — Черт, — выругался отец, откидывая его в сторону. Нил прилетел к тумбе, ударившись о нее плечом, и стал жадно глотать воздух, прикрывая рукой шею. Грудная клетка болела и ныла, из глаз потекли слезы. Он заставил себя подняться на ноги и убежать, наспех взяв куртку. Голос в голове кричал: «Бежать! Ты должен Бежать! Бежать и не оглядываться, чтобы отец не поймал тебя!» Он не видел идет ли за ним отец, умом он понимал, что тот вряд ли станет это делать, а если и попытается, то не сможет тягаться с молодыми и натренированными ногами Нила. Он понимал, но все равно бежал до тех пор, пока не сменились улицы, а легкие не начали болеть сильнее, чем после первых секунд окончания удушения. Остановившись, он уперся руками в бедра, согнувшись, пытаясь отдышаться. Он уже второй раз за этот день подумал, что умрет, и если быть честным, то был не очень против этого. Куда ему идти? Что делать? Нил не знал, как ему быть, поэтому смерть казалась хорошим вариантом. Нил выпрямился и дрожащими руками нащупал телефон в кармане. Яркий экран осветил лицо Нила. На улице было уже темно. Он мог позвонить кому-то из друзей, но кто бы из них принял его без лишних вопросов и переживаний? Он вспомнил слова Эндрю. «Ты можешь приходить к нам домой, если это надо». Это была ложь, Нил знал. Шутка либо возможность посмеяться над ним уже после. Нил знал, но, учитывая его состояние, у него было не особо много вариантов. Нил не знал, примет ли Эндрю его, но то, что Миньярд не станет заваливать его вопросами, на которые он пока не готов отвечать, Нил был уверен. Нил не общался с Эндрю по переписке, поэтому он нашел его номер в их общей группе. Набрав, Нил слушал тихие гудки. Он со смехом думал, что Миньярд не ответит, а при следующей встрече посмеется над ним и скажет очередное дерьмо, которое Нил, как обычно, проигнорирует. Но, к удивлению, Эндрю взял трубку. — Не самое лучшее время для разговора, не думаешь? — послышался размеренный голос Эндрю. По нему было понятно, что Нил не разбудил Миньярда. — Ты говорил, что я могу прийти к тебе домой, если это понадобиться, — сказал Нил хриплым голосом. Он больно прокашлялся. Горло все еще садило. — Где ты? — тон Эндрю приобрел напряженные ноты. Нил услышал какое-то шуршание на фоне. Нил впервые осмотрелся по сторонам, понимая, что сам не в курсе. — Понятия не имею, но не думаю, что очень далеко от школы. — Можешь подойти к ней и ждать меня там? — Да. — Хорошо. Я скоро приду. Эндрю сбросил, и Нил тупил, удивленно смотря на телефон. Мозг отказывался в это верить. В уведомлениях Нил увидел гору сообщений от Джозефа — от шуток до обеспокоенных его игнором и состоянием смс. Нил прочитал каждое и написал короткое:

Я в порядке. Отвечу позже, прости.

Убрав телефон обратно в карман, он пытался понять, где он. В скором времени узнав улицы, он пошел в сторону школы. Он кутался в куртку, шея пульсировала и болела, в голове все еще было пусто после испытываемого шока. Остановившись чуть дальше от ворот школы, он стал ждать, не зная, что думать. Ему было холодно, он ничего не ел уже долгое время, о чем желудок дал ему вспомнить, и он все еще надеялся на какого-то блондина-вратаря, который издевался над ним долгое время и угрожал. Это все до нелепого смешно. Но к удивлению его надежды оправдались. Через какое-то мучительное время он увидел человека, одетого в толстовку и приближающегося к нему. Нил разглядел светлую макушку, и с его тела спало некоторое напряжение. Эндрю оглядел его с головы до пят, остановившись на его шее. Нил мог только представлять, что тот увидел, судя по тени ужаса, которая на миг прошлась по его лицу. Эндрю резко подошел совсем близко, притягивая Нила за рукав куртки и разглядывая его шею, насколько позволяло освещение фонарями на улице. — Это сделал твой отец? — спросил через время Эндрю, встречаясь со взглядом Нила. Нил вздрогнул и ничего не ответил, понял, что не может. Эндрю отпустил его, сказав: — Пойдем. Больше он не стал докучать Нила вопросами, но вероятно понял, что попал в нужную точку. Нил плелся за ним, сверля взглядом асфальт. Состояние было таким, что хотелось остановиться и разреветься прямо здесь, но сейчас ему нужно было только терпеть и надеется, что ему выделят самый скромный ночлег и оставят в покое. Он даже не думал о еде, ему просто достаточно переночевать и утром уйти. Нил уже прекрасно понимал, что завтра у него будет прогул, потому что с такими синяками идти плохая идея. Он попробует прийти вновь домой, пытаясь избежать встречу с отцом, поест все то, что найдет в холодильнике, и переоденется. Может, он даже сможет принять душ, если отец все же уйдет на работу в своем после-пьяном состоянии. Они дошли до дома Эндрю. Зайдя в подъезд и добравшись до нужной квартиры, Нилу стало не по себе, когда тяжелая дверь захлопнулась за ними. Они молча разулись и пошли в сторону кухни. В доме было темно и тихо, слабо звучало тиканье часов, на кухне блекло горел ночник. Эндрю включил свет, озаряя комнату желто-оранжевым цветом. Внутри дом выглядел по-христиански типично, так что даже нельзя поверить, будто здесь правда живет кто-то вроде Эндрю: на стенах и в стеллажах висели и стояли иконы, бумажки с цитатами очевидно из библии, на шкафу лежала стопка газет, вероятно бесплатно взятых в подземном переходе или метро, пол украшал старый коврик. Кухня была объединена с гостиной. Большу́ю часть комнаты занимал стол, накрытый белой скатертью, вокруг него были расставлены и задвинуты четыре стула. Эндрю отодвинул один. — Садись, я сейчас достану тебе что-нибудь поесть, а после найду аптечку, — сказал он и подошел к холодильнику. Нил сделал так, как его попросили, и принялся ждать, пораженный, что Эндрю вообще решил им заняться. Атмосфера в доме была неприятной и удушающей, но Нилу было все равно на это в данный момент. Вскоре Эндрю достал на половину съеденный пирог, он со всей аккуратностью нарезал несколько крупных кусков и, положив их на отдельную тарелку, разогрел в микроволновке. Нил наблюдал, как Эндрю включил чайник и через несколько минут поставил перед ним пирог и горячий чай. Он оставил Нила одного есть, а сам ушел куда-то. Стоило ему скрыться, как потребности взяли над стеснением Нила вверх и он принялся уметать пирог, обжигая язык чаем. Когда Эндрю пришел, пирога и отчасти чая уже не было. К счастью Нила он никак это не прокомментировал и просто положил аптечку на стол. — Я замажу синяки, — спокойно сказал Эндрю, видя, как напрягся Нил. — Больше я не буду тебя трогать. — Я могу сам, — ответил Нил без возможности скрыть обеспокоенный тон. Эндрю достал мазь и наклонился к Нилу. Джостену хотелось резко, как от огня, двинуться назад, но он пригвоздил себя к стулу, пытаясь подавить дрожь во всем теле. — Я не сделаю тебе больно, позволь мне помочь, — попросил его Эндрю, не прикасаясь и наблюдая за ним. Он словно заглядывал ему в душу, читая и анализируя ее, понимая ее. — Зачем тебе это? — Ты сейчас не в том состоянии, чтобы хорошо о себе позаботиться. — Я не понимаю, как тебя это беспокоит. Ты и так предложил мне сильно много. Твоя жалость должна была уже давно иссякнуть. Эндрю холодно посмотрел на него, так что все слова у Нила отпали. — Я помогаю тебе не из жалости. И когда я сказал, что ты можешь прийти всегда, я именно это имел в виду. Они прожигали друг друга взглядом, играя в гляделки продолжительное время, пока Нил не выдержал. Он тяжело выдохнул, смирившись с упертостью Эндрю, и кивнул: — Да, хорошо, ты можешь. Эндрю выдавил крем себе на пальцы и принялся втирать его в шею Нила. Нил подставил ее, отворачиваясь, чтобы Эндрю было легче, и сжал челюсти, пытаясь заглушись звуки боли, которые рвались из него при каждом нажатии на свежие синяки. Когда эта пытка закончилась, Эндрю сказал: — Будешь спать у меня в комнате, Аарон сегодня ночует у друзей, так что это не проблема, — с сарказмом выделяя слово «друзей». Все они знали, с какими друзьями водится Аарон, и все они понимали, чем это кончится. Странно было только отношение Эндрю к такому. Неужели ему было плевать? Но у Нила сейчас не было столько сил, чтобы размышлять об этом. Может быть, позже. Эндрю помыл посуду и проводил Нила в комнату, запирая дверь и включая свет. Он стал копошиться у себя в шкафу, а Нил чувствовал себя ужасно неуютно, не зная, куда себя деть. Он разглядывал комнату, подмечая две одинаково схожие кровати, отличающиеся только тем, что одна была заправлена, а другая — нет. Эндрю достал одежду и кинул ее Нилу в руки. — Можешь переодеться пока в мои вещи, я отвернусь. Дядя уходит раньше всех утром на работу, тетя чуть позже идет в церковь, после я встаю в школу. Я могу разбудить тебя к этому моменту, чтобы ты помылся, и я снова помазал твои синяки. Тетя возвращается из церкви к полудню, так что до этого момента можешь быть у меня, — говорил он, отвернувшись, пока Нил переодевался. — Я... могу написать Кевину, Ваймак не будет против, чтобы ты пожил какое-то время у них. — Нет, ты итак многое для меня сделал, — отрицательно покачал головой Нил, надевая широкую футболку, которая не сильно оголяла его плечи. — Спасибо, я не ожидал, — тихо добавил он. Эндрю никак не ответил. Он дождался, когда Нил разрешит ему вновь повернуться, и оглядел вид Джостена, задерживая взгляд на голой шее, осматривая синяки. Когда Нил уже лег спать, Эндрю неожиданно сказал: — Ты все ещё можешь приходить ко мне, когда хочешь. Просто напиши. Нил долго молчал, не понимая, как ему реагировать на его слова. Голова ещё не пришла в себя после недавних событий, и он не знал, получится ли у него заснуть и избежать кошмара. Он не понимал отношение Миньярда к нему, от чего эта щедрость и с чего она взялась. Он был безусловно благодарен, но не был уверен, что воспользуется этой возможностью ещё раз. — Это не проблема, — словно прочитав его мысли, сказал Эндрю с соседней кровати, — если ты вдруг захочешь прийти ещё раз. — Хорошо, — ответил Нил и попытался выкинуть все ненужные сейчас мысли из головы и заснуть.

*

На следующий день все произошло именно так, как сказал Эндрю. Нил проснулся вместе с ним, к удивлению, этой ночью ему не снились кошмары, но он был уверен, что они настигнут его в скором времени. Нил еще не отошел от той заботы, что ему оказал и продолжал это делать Миньярд. Эндрю сделал ему завтрак, разрешил воспользоваться душем и еще раз замазал синяки. И хоть Нил был в состоянии сам это сделать, он не стал отказываться, когда Эндрю предложил. Миньярд мягко обхватил его за подбородок, поднимая на себя. Они встретились взглядами, и Нилу было странно смотреть на Эндрю вот так: тот находился между его согнутых ног, когда Нил сидел на стуле. Эндрю твердыми, но не грубыми движениями принялся втирать в его шею мазь. Это длилось недолго. — Вот и все, — сказал в завершении Эндрю, закрывая тюбик с мазью и передавая его Нилу. — Мажь утром и перед сном, если хочешь, чтобы синяки прошли быстро. Нил нехотя принял, а Эндрю на это только вздохнул. — Какая проблема, — пробормотал он, отходя от Нила. На этом они разошлись. Нил поблагодарил Эндрю за его заботу и крышу над головой и ушел. Он проигнорировал предложение зайти еще раз, ведь Нил итак был уже в большом долгу перед Эндрю и еще сильнее погрязать в этом он не хотел уж точно. Поэтому он вернулся домой. Отец лежал в отключке на своем диване. Нил тихо прошел в свою комнату и переоделся в новую одежду. Он наконец ответил на все сообщения от Джозефа, кратко пересказав, что произошло. На это он получил: Почему ты отказался переночевать у Кевина, раз тебе предложили? Твоему отцу все равно какое-то время будет плевать на твою пропажу

Я знаю

Так в чем проблема? В твоих принципах? Нил не ответил. Ты большой дурак, если это так. Они же твои друзья, в любом случае они хотят тебе помочь

Это чужая семья, и я буду в ней третьим лишним, даже если на короткое время

С чего ты это, блять, вообще взял? Нил проигнорировал его, как и все последующие сообщения. Ладно, прости, я погорячился. Меня раздражает, что ты не хочешь принять помощи, когда ее предлагают, и я переживаю за тебя, ведь я здесь, а ты далеко от меня, поэтому я не могу помочь

Тебе нечего переживать. Мне помогли. А насчет Кевина, то это излишне.

Вчера я был в критическом состоянии, поэтому мне нужно было срочно у кого-то укрыться, сегодня такого нет

Я подожду пятничной игры и проведу эти выходные с друзьями, так что я буду в безопасности

Не то что бы я очень доверяю твоим друзьям

Но бить меня никто из них не должен

Это утешает, хотя я бы поспорил. За твой язык я удивлен, как тебя еще не прибили. Я бы не выдержал видеть тебя каждый день и слушать то дерьмо, которое ты говоришь на постоянной основе

Но ты все еще переписываешься со мной

Проверяю грани своего терпения

Удачи тебе в этом, потому что в ближайшее время я пока не планирую перестать писать тебе каждый день

Какое разочарование У Нила получилось благополучно прогулять два дня школы, написав с номера отца классному руководителю, что его сын приболел и посидит дома. Джостен общался с Джозефом, отвечал на сообщения друзей и продолжал мазать синяки в надежде, что они станут менее видными до пятницы. Он предпочитал проводить день на крыше их пятиэтажного дома или гуляя во дворе, делая уроки, а ночью возвращаться в комнату через окно. Ему было грустно, что он пропускает тренировки, но другого выхода у него не было. Нил успокаивал себя, что он и так хорошо тренировался в остальные дни и гораздо больше, чем его сокомандники, но это слабо помогало. Наступила пятница. В этот день Нил надел свой старый поношенный свитер с горлом, который он любил носить зимой. Он хорошо скрывал еще заметные синяки. Джостен не думал, что на игре кто-то будет настолько внимательным и не отвлечённым, чтобы заметить их, так что можно было не переживать. Конечно, за исключением нескольких личностей, но они не стали бы слишком большой проблемой. Нил проживает первое занятие и на перемене находит свою компанию опять около шкафчиков. Кевин и Сет болтали о чем-то, Элисон стояла рядом, переписываясь с кем-то. Мэтт закрыл шкафчик и, увидев Нила, подбежал к нему. — Нил, бро, — говорит Мэтт, сжимая его в объятьях. — Почему тебя не было? — хмуро спрашивает Кевин. — Ты пропустил две тренировки. Нил закатывает глаза, когда Мэтт наконец-то отпускает его. — Спасибо, капитан-очевидность. Мне не здоровилось, и, чтобы не разболеться перед игрой, я отлежался. — Надеюсь, ничего серьезного? — холодно спрашивает Дэй. — Эй, Дэй, отвали от него, — огрызается Элисон. — Он занимался в два раза больше, чем мы. Я удивлена, как он раньше не слег от такой нагрузки. — Это не оправдание! Эта игра, а также все следующие очень важны, если он хочет попасть в хорошую команду. Кевина в итоге перестали слушать. — А где Дэн? — Нил оглядывается. Эндрю и Аарона не было, что было неудивительно. Рене тоже не пришла. Вероятно, она болтает где-то наедине с Эндрю, а Аарон либо вовсе не будет сегодня на занятиях, либо он пошел поздороваться со своими друзьями, но почему нет Дэн интересно. Мэтт помрачнел: улыбка спала с его лица, а руки сжались в кулаки. — Она сегодня работает. — Утром? — удивленно смотрит на него Нил. — У нее же обычно ночные и вечерние смены. Лицо Мэтта напоминало опечаленного щенка. Дэн шла на красный аттестат, была капитаном их школьной команды и ко всему, чтобы прокормить семью, работала. Ему говорили, что она подрабатывает в баре, но Нил не знал кем. Дэн часто жаловалась на своего босса, который нагружает ее и никак не реагирует на ее жалобы насчет клиентов. Она никогда не говорила напрямую, как и каждый из друзей Нила не признавался во многих своих проблемах. — Босс предложил ей брать утренние и дневные смены, чтобы получать больше денег, и она согласилась иногда пропускать ненужные ей уроки. Я говорил с ней, чтобы она бросила это дело, и я все еще продолжаю скидывать ей регулярно деньги, чтобы помочь, но это не... — Мэтт замолчал. Сет положил руку ему на плечо. — Это плохо, но это ее выбор, чувак, — сказал он. — Это ни в каком месте не ее выбор, ты просто ни хрена не понимаешь, — Мэтт прислонился виском к шкафчику. Элисон отстраненно молчала. Она и Рене были близкими подругами для Дэн, они также помогали ей деньгами. У них было больше представлений о ситуации Дэн и почему ей приходится так много работать, особенно в таком месте. Мэтт знал не меньше. И если его отношение к этому было понятно с самого начала, то что двигает Элисон и Рене, Нилу оставалось загадкой. Следующие уроки прошли быстро. Сегодня был сокращенный день из-за игры, поэтому Нилу даже не пришлось скучать. Он еще обдумывал реакцию Элисон и делал предположения о том, что же происходит в жизни Дэн, когда звонок с последнего урока прозвенел. Он дал резкий приток адреналина, который распространился по телу Нила в быстрый миг. Тогда в его голове осталось только одно слово. «Игра». Он так же резко поднялся со своего места, как после душения. Его ноги сами повели его к школьным раздевалкам для спортсменов, где он встретился с сокомандниками. Парни поддерживали друг друга и активно обсуждали во время переодевания игру с школьной командой из другого города. Это было спокойное и веселое время. Ребята были налегке, даже несмотря на то, что сегодня была особенная игра. Ваймак сказал, что придет несколько тренеров из университетских команд, которые посмотрят на потенциал каждого из них, и для Нила это была большая возможность завербовать себя в новой команде, чтобы уехать сразу после окончания школы и сдачи экзаменов из дома. Он также надеялся на то, что кто-то из его школьной команды сможет присоединиться к нему, и ему будет не так одиноко в новом коллективе. — Переживаешь? — поинтересовалась у него Рене, когда парни закончили переодеваться и вышли из раздевалки в общую комнату, чтобы увидеться с женской частью команды. Нил пожал плечами, пытаясь избавиться от легкой дрожи во всем теле. — Немного, почему-то у меня есть страх, что они огорчаться или что-то в таком духе. — Они могут, — кивнула Рене, наблюдая, как Дэн, подоспевшая после работы, вновь обсуждает тактику с Кевином. — Даже если ты замечательный игрок, такое уже случалось, что они оставались чем-то недовольны. Я просто хочу предупредить, что в этом не должно быть траура. Ты хороший игрок и в сравнении со многими из нас играешь лучше. Я уверена, что они увидят в тебе потенциал, а даже если нет, то это не последняя игра в этом сезоне, когда приходят тренера искать новичков. У нас ведь есть еще финал. Нил усмехнулся: — Если мы до него доберемся, но да, ты права. — Он оглядел команду еще раз. — Ладно, я не буду об этом думать. Спасибо тебе. Рене кивнула ему и подошла к Элисон. Нил вклинился в обсуждения Кевина и Дэн. Через какое-то время Дэн ушла пообщаться с Ваймаком, а Нил и Кевин продолжили обсуждать тактику. В какой-то момент они замолкли, Кевин записывал какие-то поправки в блокноте, чтобы потом озвучить их остальным. Нил наблюдал за остальными. Мэтт и Сет смеялись с очередной хрени, которую нашли в интернете. Иногда они напоминали самых настоящих детей, а порой казались видавшими жизнь взрослыми, которые знают, чего хотят и как справляться со всеми тягостями. Нила это смешило. Рене заплетала Элисон две французские косички. Ваймак и Дэн отошли к Эбби — их школьному медику, которая также следила за сохранностью и здоровьем спортсменов. Аарон переписывался с кем-то по телефону, а Эндрю сидел недалеко от него, листая что-то в телефоне. В этот момент они были так похожи, больше, чем обычно. Одинаково расслабленное лицо, которое было сосредоточено, подогнутая под себя нога. Это было и смешно, и грустно, потому что какими бы похожими они ни были, это не делало их близкими. Кевин рассказывал, что в начале средней школы они не отходили друг от друга. Возможно, это было связано с тем, что тогда они впервые попали в постоянную семью и им нужно было привыкнуть к одному дому. Они помогали друг другу, защищали и, как говорил Нилу Дэй, даже не подпускали кого-то другого к ним. Так было первые полтора года. Потом Аарон стал уходить, он нашел себе новых друзей, лучше вписался в коллектив, чем это сделал Эндрю, и пошли разногласия. Эндрю был собственником в людях, и Нил мог его понять, ведь когда ты живешь в приюте и скитаешься с одной семьи на другую, у тебя нет постоянных друзей, лишь короткие на пару дней, а все вещи, которые есть у тебя, либо от подачек приемной семьи, либо самые скудные от приюта, у тебя нет ничего своего и ты будешь хвататься за любую «твою» вещь. Но Аарон, к великому сожалению Эндрю, оказался не вещью, а человеком, который быстрее освоился в обществе, чем это сделал его близнец. — Я отойду, — сказал Нил, поднявшись со своего места и подойдя к Эндрю. Кевин проводил его удивленным взглядом, но довольно скоро забил на это и вернулся к своим записям. До начала разминки меньше пяти минут, поэтому Нил вальяжно сел рядом с Эндрю. Тот бросил на него быстрый взгляд и выпрямился, лучше пряча то, что было у него на экране телефона. — Скучаешь? — спросил его Нил. — Нисколько, — пассивно ответил Эндрю. — Ага, верю. Эндрю игнорировал его, продолжая увлеченно что-то искать в телефоне. — Волнуешься перед игрой? Эндрю, забавляясь, фыркнул: — Следующий вопрос. — Ты настолько уверен в себе, что даже не переживаешь? — Мне глубоко плевать на эту игру, из-за которой вы развели концерт. Это просто пара мудаков, которые будут оценивать, насколько много каждый из нас сможет принести их кошелькам денег, а их фамилии — славы. — Да, но ведь это также большое количество плюсов, если нас выберут. Например, это возможность поступить в хороший вуз, получить опыт в игре. Только представь: ты сможешь профессионально тренироваться с опытными людьми, обучаться с ними, играть вместе с ними против других команд. Кроме того, после окончания университета больше возможностей открывается. — Остуди глаза и наконец пойми, что это твоя паранойя, а не моя. — Так ты хочешь заниматься чем-то другим? Это тоже круто. — Я ничего не хочу. — Совсем? — Представь себе, такое бывает. — Если ты пока еще не определился, чего хочешь, можешь выбрать то, что есть. — Играть в экси до посинения каждый день и учиться? — Это же не так плохо для начала. Ты всегда можешь бросить это дело, если найдешь себя. Просто попробуй. Сегодня твой шанс начать. Выложись по полной на воротах и, поверь, тебя заметят. — Так ты просишь, — говорит он. — И что же мне за это будет? — он наконец убирает телефон в сторону, заинтересованно смотря на него. — Помимо того, что я уже назвал, я могу также выполнить какое-то твое желание. — Например. — Чего ты хочешь? Эндрю, задумавшись, смотрел перед собой. Он в конце концов выдохнул. — Я подумаю над этим. Нил улыбнулся ему, взгляд Эндрю задержался на его застывших в улыбке губах, но резко прекратил, когда Ваймак сказал вставать на разминку. Через время Нил уже забыл об этом маленьком явлении. Разминка прошла быстро, и Нил не заметил, как успели назвать имена его сокомандников. Нил чувствовал небольшое волнение, оно было приятным, ощущающимся во всем теле. Он наблюдал, как выходит их стартовый состав. Первыми подавала их команда. Нил, хватаясь за сетку, наблюдал за ходом игры. Мяч переходил из клюшки в клюшку, не попадая по воротам. И вот, спустя десять минут Кевин забил первый гол. Первые полчаса игра шла спокойно, без острых углов и неровных поверхностей. Так прошел весь первый тайм. Счет к концу был ровный, 5:5. Перерыв прошел быстро. Нил не заметил, как объявили о начале второго тайма. Нил выходил на замену Сета. На воротах также вместо Рене вышел Эндрю. С недавних пор его убрали из стартового состава за плохое поведение в школе. Нил не знал, как взаимосвязана игра на поле и твое поведение в школе, но очевидно логика какая-то в этом должна присутствовать. Его руки слабо тряслись, он сильно сжимал клюшку, дабы успокоиться, и оглядывал зрителей из их и другой школы, которые пришли посмотреть на игру. Их было не много, не так, как на стадионах профессиональных команд по телеку, но все еще пугающе для Нила. Продолжение игры отозвалось звоном, который озарил сердце Нила ярким и теплым светом. Звон зажег в нем азарт и адреналин, так что тело Нила быстро влилось в игру, словно оно всегда было ее частью. Второй тайм шел ожесточеннее, чем первый, потому как Нил не собирался просто так отдавать мяч сопернику, а Эндрю выполнил просьбу Джостена и выложился на всю мощь. Это было триумфом. Нил пробирался через защитников другой команды, когда Кевин подбежал к противоположной стороне от него. Нил, умело увернувшись от противника, послал мяч Кевину, и тот забил гол. Это были первые пять минут начала второго тайма. Дальше все пошло еще лучше. Игра превратилась в борьбу, такую приятную для Нила. Сирена прозвенела, когда Кевин забил финальный мяч, и счет стал 8:5. Эндрю не позволил забить ни одного гола за второй тайм. Счастливый Нил смотрел на табло с горящими глазами. На его лице улыбка, и впервые Кевин поддержал его своей. Джостен заметил выдохшегося Эндрю, грудь которого энергично вздымалась, а руки опустились. В следующую секунду Нил не видел ничего, так как Элисон, вся потная от игры, обняла его со всей силы и к ней присоединились остальные. Уши оглушило хлопками и криками зрителей их школы. Нил был счастлив.

*

Ребята переодевались, активно обсуждая победу, когда Ваймак попросил Кевина, Нила и Эндрю выйти пообщаться с некоторыми тренерами. Парни из команды пожелали им удачи, и Нил ощущал себя воодушевляюще. — Тут с вами хочет поговорить интересная персона, — усмехнувшись, сказал им Дэвид. Он похлопал Кевина по плечу и оставил их одних, когда к ним подошел мужчина. От него веяло большей хмуростью и серьезностью, чем от Ваймака, и Нил напрягся, но рука Эндрю слегка сжала его запястье, и дыхание выровнялось. — Я Тетсуи Морияма, — представился мужчина. Нил увидел, как засияли глаза Кевина рядом с ним. — И я тренер университетской команды «Вороны». Ваша сегодняшняя игра на поле меня впечатлила, поэтому я предлагаю вам троим оформить досрочный контракт, который придет в действие сразу после окончания вами школы. — Это большая честь, конечно мы согласны, — ответил вперед всех Дэй. Сердце Нила бешено билось. Эта команда считалась самой лучшей, и так повезти, по мнению Нила, просто не могло. Он на миг представил себя нападающим в черной форме, играющим вместе с самыми лучшими игроками на одном поле. Эти мечты были готовы вознести его до небес, когда... — Нет, — ответил резко Эндрю. Нил и Кевин с шоком посмотрели на него. — Что, прости? — переспросил Морияма. — Я сказал нет, я не буду играть за вашу команду. — Но... но почему, Эндрю? — не понимал Нил. — Это такая возможность! Нас пригласили втроем, и мы сможем играть все вместе. — Мой ответ не меняется. Кевин хотел что-то сказать, но весь его пыл ушел, и он выглядел, как рыба, открывая и закрывая рот. Взгляд Нила метался из стороны в сторону, и он в конце концов выдохнул: — Извините, мы подумаем, сложно определиться сейчас, когда впечатления еще не прошли. Тетсуи поднял бровь, будто Нил сморозил какую-то абсурдную вещь. — Здесь нечего определяться, но так уж и быть. Я дам вам время до следующей вашей игры. Он развернулся и оставил их с мыслью полного опустошения. Вроде бы Нил должен быть счастлив, но ощущения были странные. Его не должно волновать мнение Эндрю, у них разные дороги, и путь Нила — это стать нападающим лучшей команды. Эндрю может хочет, чтобы его нагрузка была легче, поэтому он отказался, но Нила это так тронуло, что он, еще секунду назад представляя себя в новой форме на крутом корте, теперь засомневался. Почему? Эндрю ушел с равнодушным лицом, не предоставляя никаких объяснений. Кевин завис всего на секунду, а после рванул к нему с вопросами. Нил смотрел вслед Тетсуи, видел его ровную осанку, серьезный вид, состоящий из строгого костюма и уложенных темных волос. Если быть честным, то он отталкивал Нила, можно даже сказать, что пугал, но можно потерпеть, если это означает, что Нил получит славу. Они вернулись в раздевалку. Слух быстро распространился среди всех сокомандников и, по словам девочек, до чужой команды тоже. Нил не знал, каким магическим образом это произошло, возможно, кто-то подслушивал их разговор, но такими темпами скоро не только их, но и другие школы также узнают об этом. Ваймак похвалил всех за игру и сказал отпраздновать. Команда собралась в доме Рене. Ее приемная мама уехала по работе на несколько дней и разрешила команде остаться у них, если те потом все уберут. Рене была любимицей в их компании. Она дружила со всеми, и каждый души в ней не чаял. Даже Эндрю, холодный и отстраненный, общался с ней. Рене дружила с ним почти наравне с Кевином, уже второй год. Казалось, они понимали друг друга. Когда Нил разговаривал на эту тему с Уокер, та заявила, что у них много общего. Оба жили в приюте, оба оказались брошены. Только вот Рене нашла того, кто смог ее воспитать и направить на правильную дорогу. Нил не знал всех точностей жизни Рене. Он знал, что она верующая с тех пор, как стала жить в приемной семье, что она ходит тише, чем все остальные люди на памяти Нила, что она единственная без вредных привычек в их компании, что она осветляет и красит волосы всегда в разные цвета, а также то, что она видит и замечает многое в людях, но не говорит об этом. Ее схожесть с Эндрю пугала Нила. Тусовка проходила весело. Девочки со смехом танцевали под какую-то глупую песню. Мэтт и Сет поддерживали их. Аарон вместе со своей девушкой Кейтлин, которую он пригласил, смотрели на это со стороны и тихо о чем-то разговаривали. Какой смех. Это уже третья девушка по счету, с которой у него отношения. Каждая всегда сбегала и бросала его, часто с криками и сценами, о которых ходили слухи первую неделю, а после затихали. Это происходило из-за наркотиков Аарона. Обычно девушки начинали с ним встречаться, романтизируя его «холодную» натуру, думая, что могут его исправить. Они были наивны, люди не меняются, не менялся и Аарон. Его зависимость заставляла его тонуть. С этим пыталась бороться Эбби (и продолжает это делать, все еще веря в Аарона), Ваймак и возможно Эндрю. Эбби и Ваймак еще не опустили руки, а Эндрю по какой-то невиданной причине перестал как-либо стараться. Кевин занимал свое коронное место с бутылкой водки в руках. Эндрю сидел на соседнем кресле рядом с ним, следя за цирком, который устроили девочки, и попивая пиво из банки. Нил пил какое-то месиво, которое смешал Мэтт, из пластикового стаканчика. Там был то ли сок с каким-то крепким алкоголем, то ли кола с чем-то менее сильным. По ощущениям Нил склонялся к первому. Допив напиток, он выкинул стаканчик и вышел на балкон. Из дома Рене открывался вид на трассу, поэтому Нил открыл окно нараспашку и, вдыхая ночной воздух, наблюдал за движущимися машинами. Через время дверь балкона снова открылась и к Нилу присоединился Эндрю. Какое-то время Эндрю курил, встав рядом с соседним открытым окном, а Нил молча наблюдал за ним, вдыхая дым. — Пялишься, — прокомментировал Эндрю. — Почему ты отказался? Эндрю устало вздохнул, будто ожидая этого вопроса. — Скажем так: игроки Тетсуи славятся не лучшей репутацией. — Но это лучшая команда, — не понимал Нил. — Да, она лучшая, — фыркнул, забавляясь, Эндрю. Когда прошло пару минут, а Эндрю так и не соизволил объяснить свои слова, Нил вновь начал свое: — Почему? — Потому что Тетсуи не знает меры, — ответил Миньярд. — Те, кто получали травмы на одной игре, выходили играть на следующей и не важно, насколько ужасно им досталось. Если они могли ходить и держать клюшку, то этого было достаточно, чтобы вновь отправить их на поле. Больше всего красных карточек получает их команда, но всем плевать, потому что они популярны. И я уверен, что мой список вполне может пополниться еще каким-то дерьмом, если я решу покопаться о них в интернете. Мне продолжать? Нил задумался. Ему действительно не стоило принимать поспешно решение, не изучив что и как. Возможно, он не так внимателен, как Эндрю, когда они смотрят игры, и у Нила не настолько хорошая память, чтобы помнить все детали, но он знал все перечисленное. Это трудно не знать, но под всеобщей нахваленностью это проходит мимо либо не придается большому значению. Любой скажет, что: «Ну это же лучшая команда, конечно, там тяжело и победа не может даваться всегда честным трудом, она же лучшая, а значит...» Что значит? Значит ей все можно? Значит она может калечить своих игроков, заставлять их добиваться победы любой ценой, даже если они этого не хотят? Почему? Нил думал об этом и решил, что не хочет такого. Игра приносит ему удовольствие, и он хочет, чтобы она оставалась в чем-то все еще игрой, а не превращалась в битву за выживание. Он выживает большую часть своей жизни и после школы не хочет, чтобы все оставалось так же. Алкоголь разливался по венам, затмевая сознание Нила. Мысли о выживании перенесли его к отцу, и он неожиданно почувствовал, что желает откровений. — Ты знал, что Дэвид оставил Кевину фамилию его матери, даже несмотря на то, что она умерла при родах, как память о ней? — начал он. Эндрю посмотрел на него пустым взглядом. — Представляешь, какого видеть сильного человека, оставшегося таким же добрым и с чистым сердцем, даже после большой потери, когда дома лежит на диване убитый горем твой близкий? Я хотел бы, чтобы в тот день, когда стало известно о смерти моей мамы, со мной был кто-то вроде Дэвида. Кто поддержал бы, а не оставил одного, уйдя в барную. Поток слов пошел сам собой, Нил не мог себя остановить. В подкорках сознания он корил себя, но почему-то был уверен, что ему станет легче, если он поделится чем-то своим. Обидой, например. Завистью. Он завидовал Кевину, хотя знал, что это неправильно. У Кевина не идеальная жизнь и завидовать ей не стоит. — Как она умерла? — спросил Эндрю. Он протянул ко рту Нила сигарету, позволяя ему жадно вдохнуть. Первый вздох был самым противным и горьким, от него Нил прокашлялся, но ему стало легче. Легче, ему стало легче. — Разбилась на машине вместе с каким-то мужчиной, с которым она ехала в ту ночь. Тот умер сразу, потому что ему досталось больше всего, а мама умерла спустя пару минут от потери крови. Мы не знали, что это за мужчина, но он был пьяным. Отец подумал, что мама ему изменяла и жизнь так ее наказала, он злился, но все равно страдал по утрате. — Ты тоже так думаешь? — Нет, — легко ответил Нил. — Возможно это правда, но я не верю. Мама любила моего отца всем сердцем, по крайней мере на моих глазах. Я думаю, она могла связаться не с теми людьми, потому что у нас тогда были небольшие проблемы с заработком. Она не говорила, но я все видел и понимал, несмотря на свой возраст. Он забрал предложенную ему сигарету и второй раз закурил. Легкие все еще жгло, но Нилу как будто стало легче думать и дышать. Какое-то время они молча курили, смотря на улицу. В конце концов Нил потушил и выкинул окурок, словно делал это не в первый раз, и, подойдя к стене балкона, медленно спустился вниз. Его ноги устали стоять, в голове наконец стало тише, а вялость постепенно брала вверх. Эндрю сел рядом с ним, и Нил освободил ему место. Их ноги соприкасались в области икр, Нил закинул голову к потолку. Он чувствовал себя слабаком, потому что не смог сдержать нытье при себе, но теперь это не имело смысла. — Когда мы только попали в семью Хеммиков, Лютер и Мария были типичными фанатиками, которые пытались нам навязать чистоту веры, — тихо сказал Эндрю. Нил слушал его, все еще продолжая смотреть в потолок. — Они видели в нас сироток, которые из-за своей ситуации не знали ничего святого, и хотели нам это навязать. Лютер говорил, что Бог наказал нас, а после даровал благословение после всех этих мук, отправив нас к ним в семью. Какое убожество. Он усмехнулся, словно услышал самую смешную в жизни шутку. Нилу было не смешно. Он наконец перевел взгляд на Эндрю, видя его равнодушие. — Поняв, что одиннадцатилетних детей, твердо убежденных, что Бог если и есть, то он мудак, нельзя просто так заставить верить, они начали диктовать нам правила их дома. Что-то вроде: «Вы либо будете ходить вместе с нами в церковь и молиться, либо не будете есть». — Это так отвратительно, — прошептал Нил. — Как религиозный человек может проявлять такую жестокость к детям? Эндрю пожал плечами. Он вновь закурил. — У них еще на тот момент был сын, Ники. Когда мы переехали к ним, Ники был тихим и зашуганным подростком. Он пытался о нас заботиться, но у него было достаточно своих проблем в виде загонов о своей ориентации, не принятии себя и злости родителей за то, что тот посмел быть геем. Ники не был плохим, он, в отличии от своих родителей, не соглашался с их методами. Он говорил, что вера прекрасна, когда она в душе, а не по навязке, а еще твердо говорил, что быть гомосексуальной ориентации неплохо, хотя сам не мог себе это простить. Порой он говорил, что в будущем выберется из этой страны куда-нибудь в Германию без знания языка и найдет там парня. — Что с ним случилось? — спросил Нил. — Он перерезал себе вены, — спокойно сказал Эндрю. — Это было утро воскресенья. Весь вечер субботы он странно себя вел, не как обычно. Был дерзок и уверен, за обеденным столом спорил с Лютером, не соглашаясь со всем, что тот говорил. Его тон был приподнятым, так, словно все проблемы в его жизни решены. Мы легли вместе спать, а утром я проснулся от криков Марии. Мы с Аароном сбежались в ванную и увидели плачущую Марию в коленях у своего мертвого сына. Ники полулежал на унитазе, на его бедрах была записка. На ней было написано: «Раз я грешен, то я очерню своей грязью ваш православный дом». На какое-то время воцарилось молчание. Нил наблюдал за курящим Эндрю, за движением его губ и пальцев. Он смотрел в даль, словно вспоминал в голове образ окровавленного тела кузена. Он вновь размеренно продолжил: — После того случая мы с Аароном долго отходили, словно увидели самый большой кошмар в своей жизни. Зато Лютер и Мария отстали. Они прекратили затаскивать нас в церковь, но я не думаю, что это из-за того, что они одумались. Скорее всего, у них долгий траур и они пока не готовы вновь взяться за воспитание кого-то, поэтому мы плывем по течению. Дядя и тетя стали холодны не только к нам, но и друг к другу. Они вместе молятся, едят, спят, ходят в церковь, но это сопровождается молчанием и редкими фразами. Смерть Ники словно что-то подорвала в них. — Вы привязались к Ники, так? Эндрю долго молчал, будто боролся с чем-то у себя в голове. — Не то чтобы. Он был добрым, да, но после всех приемных семей мы с Аароном не доверяли старшим братьям, поэтому старались держаться от Ники по дальше. — Почему? — Ты становишься сильно разговорчивым, когда выпиваешь, знаешь? — раздраженно сказал Эндрю. Он мило нахмурил брови, и Нил сверлил взглядом образовавшуюся складку на лбу. — На сегодня лимит вопросов закончен. Джостен немного надул губы, но спорить не стал. Он зачарованно любовался лицом Эндрю, наблюдая за гладкостью его губ, не покусанных как у Нила, за сильной и рельефной шеей, за четкими бровями со сделанной формой. — Я... — неуверенно начал Нил, — ...спасибо, ты очень помог мне этим. — Тем, что рассказал про дерьмо в своей жизни? — он выразительно выгнул бровь. — Да нет же, — Нил вздохнул, пытаясь связать слова, — за присутствие, мне это важно, правда. Они просидели молча какое-то время, наслаждаясь комфортной тишиной, пока Нил неожиданно не вспомнил. — О! Я же забыл ответить своему другу... — он неумелыми руками пытался нащупать телефон в кармане своих потертых брюк. Эндрю следил за его движениями нечитаемым взглядом. — Я думаю, он не сильно обидится, — сказал он. — Ты не понимаешь, я обещал, что буду писать ему каждый день. Он очень ценит обещания, — но несмотря на свои слова, тело Нила было вялым и слабым. Он прикрыл веки, потому что держать их открытыми было непосильной ношей для него в этот момент. Эндрю погладил его по щеке, и Нил потерся о нее. — Надеюсь, мне не придется снова тебя тащить до постели, — сказал Эндрю. Нил промычал. — Не придется же? — тон Миньярда был немного отчаянным. Нил бы посмеялся, если бы это не было так трудно. Эндрю вздохнул, и после Нил погрузился в глубокую дрему.

*

Дни проходили стремительно быстро. Учителя все больше нагнетали по поводу экзаменов, к которым Нил готовился каждый день в надежде сдать хотя бы на проходной. Отец был пассивен к его существованию. Он видел Нила, как тот делал уроки, как уходил мыться в ванную и замечал, как то нищее количество продуктов, что было в их доме, подъедалось, но никак не реагировал на это. Он даже прекратил врываться к нему в комнату с намереньем выплеснуть всю злость и горе, накопившиеся в нем. Прошло пол учебного года, ребят в скором времени ждала еще одна игра, на которой Тетсуи будет ждать их согласие. Нил уже точно определился в своем решении и теперь думал, как поговорить на эту тему с Кевином. — Что решил насчет команды? — напрямую спросил у него Нил, когда они остались вдвоем после тренировки. — В плане? — не понял Кевин. — Тетсуи. Ты примешь его предложение? — Ты шутишь? Конечно, приму. А ты нет? Нил ответом промолчал. — Ты идиот? — вспылил Кевин. — Ты, черт возьми, должен был уговорить Эндрю, а не отказаться вместе с ним! Ты теряешь такой шанс развить свою карьеру как игрока, неужели не понимаешь? — Опомнись, Кев, — спокойно начал Нил. — Эта команда ничего не даст нам, кроме травм. Да, возможно мы потеряем опыт и славу, которую могли бы получить, но разве оно того стоит? Разве наше здоровье и счастье стоит славы и бумажек? Кевин устал потер переносицу. — Ты говоришь так, будто нас там собираются избивать за каждую оплошность. — А ты посмотри на их команду! Посмотри, какие они измученные, а их игры! Ты видел их игры? Ты знаешь, что Жасмин Лейн вышла на поле на следующей игре, когда на прошлой сломала себе пальцы? Это было через неделю, Кевин! Неделю, Дэй, кости пальцев срастаются минимум три. Тренер их не жалеет, а общественности плевать на это. Кевин угрюмо продолжал молчать на его слова, сверля его гневным взглядом. — Ты не хочешь видеть правду из-за их славы и ты не прав, когда говоришь, что я теряю шанс. «Вороны» погубят меня, мою любовь к экси и мою карьеру. Они также погубят тебя, если ты не одумаешься. — В глазах Кевина появилась доля понимания. Его взгляд стал менее хмурым, когда он слушал Нила. — Подумай, что тебе важнее. Я и Эндрю уже определились. На этих словах Нил развернулся к выходу, закинув сумку на плечо. Выйдя из раздевалки, он столкнулся нос к носу с Эндрю. — Красивая речь, — прокомментировал он. — Долго репетировал? Нил усмехнулся, приходя в себя от небольшого испуга. — Нет. Ты ждал меня? — Вообще я ждал Кевина, но думаю, что он не скоро пойдет домой. — Думаешь, он зайдет к Ваймаку? Эндрю неопределенно пожал плечами. — Тебя проводить? — вместо ответа спросил он. — Иногда ты можешь быть таким джентльменом, — посмеялся Нил, идя к выходу из школьного спортзала. Эндрю шел за ним. — Если хочешь, то проводи. Они вместе вышли на улицу, когда Эндрю сказал: — Я придумал желание. — Да? И что это? — Выучи со мной немецкий язык.

*

Еще одна игра прошла хорошо. Ребята шли к победе в этом сезоне. Каждый из них хотел закончить свой выпуск ярко и запоминающе. Особенно Нил. После нее к ним подошел Тетсуи. Нил долго готовил себя к этому морально, и хоть он прокручивал больше ста раз в голове возможный разговор, его тело все еще била дрожь. — И что вы решили? — после скромного приветствия спросил Морияма. — Мы отказываемся, — ответил Нил. — Да? — он сначала оглядел уверенно поднятую голову Нила, после пассивного Эндрю, стоящего за Джостеном сложив руки на груди, и в конце посмотрел на Кевина, выгибая бровь, как бы спрашивая: «Это правда?» — Да, сэр, нам очень льстит ваше предложение, но, пожалуй, мы все же откажемся, — ответил Кевин. — И вы даже не скажете почему? — Вы сами знаете ответ, сэр, — улыбнулся Нил. Тетсуи угрюмо промолчал. Сохраняя контакт глаз с Нилом, он сказал: — Что ж, очень жаль. Больше у вас такой возможности не будет. — Сильно не переживайте, я уверен, что нам предложат место в другой, не менее классной команде еще кто-нибудь. Кевин слабо толкнул его за дерзкие слова, но это не тронуло улыбку Нила. На этом они разошлись. Морияма не попрощался с ними и сразу ушел. В целом слова Нила оказались пророческими. Уже на следующий день после игры им троим пришло уведомление с приглашением в команду «Троянцы». Нил много слышал о них от Кевина, который являлся их главным фанатом с тринадцати лет, с того самого дня, когда он увидел по телевизору, как они победили «Воронов». Конечно, они встретились с их тренером и подписали контракт. Даже Эндрю, как оказалось, был не против их. Прошло еще два месяца. Зима закончилась, экзамены приближались, и Нил готовился, помимо дополнительных часов в библиотеке, еще дома, решая все подряд варианты. Но причиной его стресса были не только тесты. На днях отец вновь дал о себе знать. Он зашел к нему в комнату, когда Джостен учил очередные формулы, готовясь к математике. К удивлению Нила он начал разговор спокойно. — Где ты ночевал тогда? — его тон был холоден и строг, как обычно бывает. От такого по телу Нила прошлись неприятные мурашки. Конечно, Нил сразу понял, о чем он. — У друга, но разве тебя это волнует? — скептично поинтересовался Нил. Он ухмыльнулся уголками губ, по-кошачьи наклоняя голову, словно ему не было страшно. Он отложил бумажки в сторону, удобнее усаживаясь на жестком стуле. «Ты не будешь бояться его, он ничтожен и слаб. И единственная его сила находится в кулаках», — говорит ему разум. — Волнует, потому что тебя не было почти неделю после этого, — немного повышая голос, сказал он. Нил видел, как отец пытается держать себя в руках и поговорить спокойно. — А ты думаешь, что сразу после этого я бы пришел к тебе так, будто ничего не произошло? Ты пытался меня убить, — не скрывая гнева, ответил Нил. Он не стал говорить, что на самом деле ночевал все это время, просто из-за постоянного опьянения отец не мог сообразить, что существует в мире еще окно. — Я тебя отпустил! — возразил он. — Потому что я поцарапал тебе руку. После такого единственное твое лучшее извинение — это не трогать меня до конца выпуска. Осталось не много, и после него, поверь, я больше не потревожу тебя. — Ты уедешь? — удивился впервые за все долгое время он. С его слов Нил посмеялся, очень долго и жутко. Он не мог остановится, словно что-то в нем заклинило, как у старой игрушки. Его согнуло пополам, а беспрерывный смех продолжал рвать ему глотку и живот. — А ты думал, что нет? — отдышавшись, спросил Нил. Все еще с лыбой на все лицо он продолжил говорить: — Ты думал, что я останусь со своим любимым папочкой, а не уеду при первой же возможности? Ты выбрал алкоголь, отец. Тебе не нужен сын, я даже не уверен нужен ли я был тебе, когда была мама, или ты просто любил меня, потому что я от нее. Мне бы очень хотелось наврать тебе, сказать, что я не твой ребенок, чтобы ты выгнал меня из своего дома раньше, но гены сыграли свое, и я родился твоей чистой копией внешности. Поэтому дай мне дожить спокойно эти дни, и ты сможешь сдохнуть в объятьях с бутылкой один. — Уедешь ты отсюда или нет — решать будешь не ты, — он сжал кулаки, будто думал этим запугать. — Да, а я твоя фея-крестная. Кулак отца прилетел быстрее, чем ожидал Нил, но его рука все равно смогла вовремя среагировать. Встав со стула, он поймал чужой жесткий кулак с громким хлопком. Больше не было ни страха, ни боли, теперь слезы не текли из его глаз. В нем остался один лишь гнев. — Ну давай, — прошипел Нил, — что ты сделаешь? Ударишь меня, как все прошлые разы? Тебе давно пора запомнить, что я не ребенок, который будет плакать и покорно слушаться тебя. Я вырос, а ты даже не заметил. Все потому, что тебе всегда было плевать на меня, и не смей врать, что мой скорый отъезд трогает тебя, так же как и моя пропажа на неделю. Они простояли так какое-то время. Нил читал во взгляде отца печаль, возможно, сожаление? Это удивило его. Он уже давно не видел этих эмоций в нем. Брови отца опустились, делая жалкую морду. — Скажи, пап, — неожиданно нежно обратился к нему Нил, — неужели оплакивание маминой кончины стоило того, чтобы потерять еще и меня? — Наверное, нет, — впервые за долгое время трезво ответил он, — но я не могу ничего поменять. Я пытался тебя воспитывать, но наверное ты был прав. Когда умерла твоя мать, мне стало все равно на тебя. — То-то же, — Нил оттолкнул его от себя, но в этот раз отец не стал бросаться на него с кулаками. Он просто ушел, закрыв за собой дверь из комнаты. Вся смелость и уверенность, что была в Джостене, ушла. Ему не хотелось здесь находиться. И пусть он знал, что он может спокойно выйти через дверь, он все равно спрыгнул через окно их второго этажа. Он сжал в руках телефон, набирая знакомый номер. В скором времени трубку взяли. — Нил? — ответил голос с той линии. — Ты мне нужен, — пытаясь не выдавать всхлипы, сказал Нил. Похоже, у него плохо получилось. — Где ты? — На площадке у своего дома. — Жди меня там. Он сбросил, и Нил наблюдал, как медленно потемнел экран, скрывая за собой номер, с которым он только что разговаривал. Джозеф.

*

Пошел дождь. Сначала на лицо Нила упали от силы пару капель, но вот он качается на качелях, а дождь льет, как из ведра. Его кроссовки, одежда и волосы промокли, но это не мешает ему покачиваться. Подняв голову к верху и прикрыв глаза, его тело пробило дрожью от холода и сырости. В следующую секунду он открыл глаза и увидел бегущего к нему Эндрю с зонтиком. Нил улыбнулся, вставая с качель. На лице Эндрю ярость и ничего, кроме ярости. Он со всей злостью схватил Нила за шиворот его кофты и притянул к себе под зонт. — Идиот, ты мог хотя бы спрятаться в горке. И кто вообще выходит сейчас в одной толстовке? На дворе начало апреля, а не май! Нил никак не ответил, только продолжал глупо улыбаться. Он обнял Эндрю, обхватив его за талию и уткнувшись тому в плечо. Эндрю застыл, но после сам прижался к нему в ответ. Так они и стояли долгое время: обнявшись под дождем и укрывшись одним зонтом. — Нил... — в конце концов начал Эндрю. Его тон был нежен и мягок, от прежней злости ничего не осталось. — Я не боялся, — сказал Нил. — Я смог дать ему отпор, представляешь? Эндрю взлохматил его мокрые кудри, прижав макушку к себе. Нил вдохнул запах его куртки и расслабленно выдохнул, чувствуя себя в безопасности. — Что случилось? — тихо спросил Эндрю. Капли звонко стучали по зонту, ударяясь и разлетаясь в стороны, стекали и лились с концов. Нил вдохнул запах Эндрю, родной и знакомый. — Он хотел узнать, где я ночевал все время после... после той ночи. Очень удивился, когда я сказал, что планирую уехать, разозлился и попытался меня ударить, — Нил посмеялся и с нескрываемой радостью в голосе сказал: — но у него не получилось. Он был так растерян. Эндрю гладил его по голове, слушая. — Но отвратительная мораль в том, что мне стало его жаль. Ты можешь это осознать? За все время он ни разу не жалел меня, но мне резко стало его жаль. Может, во мне действительно больше от матери, чем я думал. Эндрю немного отодвинул его от себя, посмотрев ему в глаза. — Ты — это ты. Ты не проекция кого-то из своих родителей, ты отдельная личность. Нил опустил взгляд, словно стыдился. — Хотел бы я так думать... Эндрю прижался к его лбу своим и искренне сказал: — Нил, ты хороший человек, и как бы не были ужасны твои родители, все зависит от тебя. Ты не обречен быть плохим, только если у тебя такая семья. Нил зачарованно смотрел на него, сердце громко стучало, и он не знал, что это за чувство внутри, окрыляющее его. — Пойдем, а то прохожие косятся, — Нил фыркнул на его слова. Миньярд взял его за руку, и они пошли к дому. Нил уже промок, так что ему было все равно — намокнет ли он еще больше, но Эндрю старался избегать попадания под капли. Забавно наблюдать, как два парня пытаются тесниться под одним зонтом.Каким-то чудом они дошли. В этот раз, заходя в дом Хеммиков, все было иначе. Во-первых, горел свет. На кухне кто-то мыл посуду, но прекратил это делать, когда они закрыли дверь. Эндрю и Нил разулись, и Миньярд поставил сушиться кроссовки Джостена, совершенно не предназначенных для такой погоды. В коридор вышла женщина средних лет. Как понял Нил, это была та самая Мария. — Эндрю? — потерянно спросила она. — Кто это? — Это мой друг Нил. Мария переменилась в лице. Она нахмурилась. — Это тот, кто ночевал у нас в прошлый раз? Мы вроде уже обсуждали с тобой это, прекрати приводить домой не пойми кого. Не обращая на нее внимания, Эндрю взял Нила за руку и повел его на второй этаж к ванной. — Или хотя бы предупреждай о том, что ты хочешь кого-то пригласить! — кричала ему в след миссис Хеммик, но догонять она их не стала. Эндрю привел его в ванную, на время вышел и скоро вернулся с одеждой и полотенцем. — Вот, — сказал он, положив вещи на крышку унитаза. — Помойся, я буду ждать тебя в комнате — ты знаешь, где она находится. Нил так и сделал. Он принял быстрый горячий душ, вытерся мягким полотенцем из приятного материала, видно, что качественного, а после вышел в коридор. Из комнаты близнецов доносилась ругань. — Почему ты просто не хочешь поговорить? — из-за приоткрытой двери послышался недовольный голос Аарона. Джостен потянул на себя ручку и увидел, как Аарон гневно смотрел на бесстрастного Эндрю. — Мы уже проходили эту историю, когда ты водил сюда парня на три года тебя старше. — И? Аарон вспылил: — Серьезно, Эндрю?! Ты мне ничего не рассказываешь, я даже не знал, как его зовут и чем вы занимаетесь, пока мне не рассказали другие, даже не ты. Теперь у тебя какие-то мутки с Джостеном, с котором вы еще недавно дрались на поле. — Не могу понять, какое тебе дело. До этого ты торчал, не слезая с порошка, а теперь девушка появилась и тебе резко стала интересна моя жизнь. Кроме того, наркоман ебучий, если ты не заметил, я с Нилом давно ближе общаюсь. — Не называй меня наркоманом, — прошипел Аарон. — А кто ты? — усмехнулся Нил. Они вдвоем резко обернулись, вдруг заметив стоящего в проходе Джостена. Нил подошел к Эндрю, встав рядом с ним. — Напомню, что твои синяки еще не прошли, и я говорю не про те, что под твоими глазами. Кто ты, если не наркоман? Тебя не попрекают, просто отстань со своей заботой, которая никому уже не нужна. — Тебя не спрашивали, Джостен. — Так же, как и тебя. На этом Аарон замолчал. Он переводил взгляд с Эндрю на Нила, ошарашенно глядя. — И ты променяешь меня на него?.. — в недоумении спросил он. — Не я тут кого-то променял, — взгляд Эндрю стал острее. — Еще тогда я спрашивал тебя, что тебе важнее. Ты дал мне ответ, попросив меня «не мешать тебе жить». Я это и делаю уже второй год, поэтому прошу тебя о том же. Аарон стоял в полнейшем шоке какое-то время, пока не психанул и не ушел, взяв с собой какие-то вещи. Эндрю глядел ему в след, казалось, со смирением. Нил положил руку ему на плечо, слабо сжав. — Эндрю, — наклонившись, позвал его Нил. Эндрю молчал, не переставая прожигать взглядом пустующий проход. — Ты не виноват. То, что ты не можешь на него повлиять, не твоя вина. Нил видел горе в глазах Эндрю и не знал, как ему помочь. Они молчали, пока Эндрю вдруг не пробормотал: — Ляжешь со мной?.. Нил улыбнулся и кивнул. Он увидел, как немного расслабились плечи Эндрю. Тот закрыл на замок дверь спальни и оставил окно открытым. Включив маленький светильник, он выключил основной свет. Они устроились в постели, лежа на боку. Смотря друг на друга, они соприкасались носами. Нил прикрыл глаза, слушая тихое прерывистое дыхание Миньярда. — Эндрю, — позвал через какое-то время его Нил, — Джозеф — это же ты, верно? Страх, засевший и притаившийся в нем, наконец смог поглотить его. Эндрю не был шокирован, что Нил понял. Если быть честным, Миньярда больше волновало, почему Нил дал знать только сейчас. В голове пролетели все мысли, от «Он никогда не сможет простить тебя» до «Вы больше не будете общаться так, как раньше, если вообще не перестанете». И только глубоко в душе шептал голос: «Может, он поймет тебя». Эндрю молчал так долго, и Нил успел подумать, что тот заснул. — Да, — в конце концов ответил он. — Я догадывался, когда мы стали общаться ближе. Я думал, что мне чудится, пытался себя переубедить, но все же это стало очевидным. — Тогда... почему ты не злишься? Нил удивленно посмотрел на него. — А почему я должен? — Потому что я использовал тебя. — Каким образом ты это делал? — не понимал Нил. Эндрю вздохнул, пытаясь настроиться, когда заговорил: — Ты пришел в команду, молчаливый и пугливый, безобидный для всех, но мое чутье говорило мне, что ты не так прост. Я хотел узнать, что ты скрываешь, поэтому стал общаться с тобой через интернет. Каково было мое удивление, когда вместо корыстных целей я узнал нечто другое. Эндрю ждал. Агрессии, отрезвление или что его просто пошлют. В самых ужасных представлениях Эндрю был момент, как Нил называет его «монстром» и уходит, несмотря на ливень на улице, потому что ему невыносимо находиться с таким отвратительным человеком, как он. А Эндрю остался бы лежать, не пытаясь догнать, мучая себя тем, что разрушил сокровенное. — Ты разочарован? — шепот, словно дуновение слабого ветра, прозвучал рядом с Миньярдом. — Нет, а ты? Нил подумал о всех ночах, когда они переписывались, когда это было единственным его счастьем в темные дни. Это было так близко по значению к слову «Семья», чего не было с Нилом давно. Он вспомнил все дни, когда даже команда раздражала его и он уходил в свой мир, общаясь с другом. — Нет, — уверенно ответил он, — я рад, что Джозефом оказался ты. Мне было бы невыносимо думать, что ты живешь где-то далеко от меня. А сейчас я счастлив, что все обернулось именно так. Нил улыбнулся, когда Эндрю встретился с ним взглядом. Эндрю ненавидел Нила. Его мокрое от слез лицо, которое он увидел в ночь удушения. Его смех, засевший в голове. Эндрю ненавидел испытывать страх каждый вечер, когда Нил не отвечал на сообщения дольше обычного. Страх, что отец все же убил его. Эндрю чувствовал себя беспомощным. Он не мог помочь Аарону, когда тот подсел на вещества, но пообещал, что это не повториться с Нилом. И он сделает все, лишь бы сердце Джостена билось, а его губы улыбались так же искренне, как они делают это сейчас. — Могу я тебя поцеловать? — тихо спросил Эндрю. — Да. Они прижались губами в нежном поцелуе, без страсти и похоти, как во всех романтичных фильмах, а с теплотой и любовью. Холод в комнате и дождь за окном их больше не мучили, все проблемы забылись в один миг, и Нилу никогда не было так хорошо, как сейчас.