One shot, one kill

      Более в Стойле 24 нам не встречалось проблем, не считая, пожалуй, некоторого разгрызанного или испорченного временем оборудования, которое ещë предстоит починить.       Остаток дня штурма и весь последующий мы проводили за приведения убежища в надлежащий вид. К примеру, проверить работу систем жизнеобеспечения, вытряхнуть пыль из постелей, с помощью найденной на складах смазки привести в надлежащий вид механизмы дверей и, самое важное, гермодвери Стойла. Как бы здесь безопасно ни было, никто не захочет остаться тут на веки вечные. Примерное как прошлые жители или те лошки, которые решили сюда сунуться без тщательной подготовки или годового запаса удачи.       Однако можно поблагодарить их за то, что они принесли сюда. Медикаменты, патроны и даже разнообразное оружие! Я сразу прикарманил себе неплохо сохранившийся ПП, о котором, судя по его состоянию, очень бережно заботились.       Особенно интересным экземпляром стал не до конца разложившийся труп в синем комбинезоне с цифрой 76 и Пип-Баком. Вот считать с него информацию было бы крайне интересно, ведь на нëм наверняка есть координаты Стойла 76, которое обязательно нужно посетить! Впрочем, не всë сразу.       Бизнес Сенс ушëл вечером первого дня, сказав, что не может оставлять надолго отвоëванное в Эпплузе место. Хм, а я так и не спросил, чем он торгует.       Пару часов назад я закончил уборку в выделенной мне комнате. Кровать, терминал, да даже собственный душ благодаря рабочему водному талисману! А ещë куча интересных документов, чертежей, учебников и прочего технологического чуда, вроде нескольких роботов на складе. Осталось только научиться их запускать и ремонтировать.       Пока я сидел за терминалом и просматривал, фактически, историю Стойла, дверь в мою комнату открылась, и оттуда послышался голос знакомой серой единорожки.       — Спарк? Спарк, ты всë ещë за бумажками? — Спросила Литтлпип, процокав позади ко мне и начав рассматривать текст на терминале.       — Я за бумажки даже не садился. — Недоумëнно возразил я. — И что значит всë ещë? Я начал недавно и никто меня не проверял.       Литтлпип на это лишь фыркнула и закатила глаза:       — Это дежурная фраза. — Сказала она так, будто это самая очевидная вещь в мире. Чëртов понячий пиндостан с их заскоками.       — Забей. Ты закончила с настройкой двери? — Спросил я, полностью развернувшись к гостье.       — Да, теперь мы сможем открыть дверь Стойла снаружи, введя идентификационный номер наших Пип-Баков. — Проинформировала Литтлпип. Собственно, она единственная из нас могла сделать это, чисто из-за профессии. Теперь мы сможем, не опасаясь проебать базу, запереть дверь и съебать в дальний рейд.       — Умничка. — Ухмыльнулся я, на что получил ровный взгляд и быстро сменил тему. — В общем, я откопал инфу о том, что это за красавицы занимали местную вентиляционную систему, и кому тебе быть благодарной за незабываемый опыт еë очищения от трупов.       — Не напоминай. — Вздрогнула в отвращении Литтлпип. — Эти твари на удивление быстро гниют.       — Эти твари называются "химерами". — Подался я в объяснения. — Херовая фантазия у жителей этого Стойла, не так ли? По сути, эти лысые кошки продукт - магической вспышки крайне одарëнной единорожки Кванты. И то, что мы использовали газ, спасло нас от отвратительнейшей смерти.       — Я не думаю, что умирать от того, что тебя жрут мутанты - приятно. — Съязвила единорожка.       — Не-ет, здесь всë намно-о-го интересней. — Заговорщически протянул я. — Химеры, помимо того, что крайне агрессивны, размножаются очень необычным образом. У них в клыках расположен яйцеклад, и одного укуса хватит, что ты стал питательной средой для других химер, которые очень быстро истощат ресурсы твоего организма, а потом детишки химер прогрызут из тебя путь на волю, после чего уже идëт смерть.       — О, святая пизда Селестии... — Произнесла вмиг позеленевшая единорожка, чем вызвала у меня улыбку. Да, я люблю выбивать людей, и не только, из колеи.       — Ага, я рад, что не жил здесь, когда Стойло было ещë полным. — Кивнул я, а потом вновь сосредоточился и продолжил. — Но меня заинтересовало совсем не это.       — Не надо, я больше такого не выдержу! — Резко замотала головой единорожка.       — Не волнуйся, там ничего противного нет. — Успокоил я еë, отчего она заметно расслабилась.       — Ну, ладно. Что ты ещë нашëл?       Я ухмыльнулся любопытству моей компаньонши. А то, что я обнаружил, явно должно заинтересовать еë.       — Обращу твоë внимание на то, как возникли химеры. Они появились в результате магического всплеска, который совместил змею и кошку. Однако, если углубиться в историю магии, таких катастроф зафиксировано не было. До войны были и более обширные всплески, информация о которых была в общем доступе. — Удовлетворившись заинтересованности Литтлпип, я продолжил. — К примеру даже сейчас можно найти полную информацию о ходе всплесков крайне сильных единорогов, вроде Старсвирла, который своим детским всплеском телепортировал замок. Или Твайлайт Спаркл, которая получила свою кьютимарку, обратив родителей в кактусы, подняв экзаменационную группу Школы Селестии телекинезом и не только вылупив, но и перенапитав детëныша дракона, из-за чего он колоссально увеличился в размерах, и всë это одновременно. И это только самые разрушительные, и никто не пострадал.       — Но ведь они не пострадали только по случайности. — Возразила единорожка, на что я лишь узмыльнулся.       — Неа, подруга. Старсвирл телепортировал замок из центра столицы бывшей Юникорнии в безпонное поле, а дракон сместился на несколько метров, тем самым не задев ни Твайлайт, ни экзаменаторов, ни кого другого. А обращëнные родители раскодолдовались простым импульсом ненаправленной магии.       — То есть, ты хочешь сказать, что до войны магия не была такой опасной? — С сомнением произнесла Литтлпип.       — Почти. — Коротко ответил я и сразу объяснил. — До войны простая магия всегда страховала и мага, и окружающих. Даже алхимические взрывы сейчас и раньше - абсолютно разные вещи. Раньше такой взрыв перед мордой не вредил никак, кроме копоти и попаленной причëски. А сейчас, если ты не будешь аккуратным, в тех же условиях тебе всë лицо нахуй разворотит. Или телепортация. Раньше неудачная телепортация грозила лишь подпорченной причëской, а магия сама сканировала точку телепорта, не позволяя попасть в стену. А сейчас неудачное заклинание телепорта - и на выходе будет кучка конечностей, возможно, ещë живых. Или ошибка координат - и твоя молекулярная структура соединится со стеной, и тут только ампутация поможет.       — Из-за тебя я теперь даже не знаю, плохо ли, что мне не давались заклинания. — После недолгого молчания произнесла Литтлпип. — Но что стало с магией теперь?       — А вот этого, подруга, я не знаю. — Разочарованно вздохнул я. — Случилось что-то, из-за чего магия просто напросто испортилась, причëм ещë до апокалипсиса, ведь магические "инциденты" начались уже где-то в начале войны.       Я на мгновение задумался и произнëс:       — Я думаю, мы сможем узнать, если отыщем научные учреждения военного периода. Ведь должны же были изучить новый, а главное, опасный феномен?       — Ты прав. Вот только они все либо глубоко спрятаны, либо хорошо охраняются, либо разграблены. — Несколько разочарованно сказала Литтлпип.       Она полностью права. Соваться на до сих пор хорошо охраняемые военные объекты без поддержки - смерти подобно.       Снова вспомнились слова Сенса о создании фракции. Я, может, и не против. Но тут вопрос доверия. Я просто не смогу доверять своим "подчинëнным". Можно, конечно, взять наëмников или Коллегиум, но чего я совсем не хочу, так это попадания гипотетических высоких технологий в цепкие лапы всяких "господ" и "солдат удачи". А что? У вас не поднялось бы самомнение, если бы вы состояли в супертехнологичной фракции, а вокруг варвары, бродящие в обносках с ржавыми стволами или кустарным мусором. Стальные Рейнджеры? Это даже не смешно.       Мои размышления прервал тычок. Я обратил внимание на Литтлпип, которая протягивала мне Пип-Бак, найденный на трупе.       — Он намертво закодирован. — Сказала она, в голосе сквозила высшая степень разочарования. — У меня недостаточно навыков, чтобы вскрыть его.       — Великолепно. — Вздохнул я. — Теперь мы должны найти того, кто сможет открыть эту бандуру, не повредив инфу.       Вдруг ожили динамики Стойла, которые можно использовать в кабинете смотрительницы. Оттуда полился голос знакомой пегаски, сопровождаемый помехами из-за возраста оборудования.       — Ребят, я приготовила поесть. Идите в столовую на втором этаже. — Сообщила Фивер, после чего динамик затих.       — Ну, это вовремя. — Сказал я и направился к выходу, поманив за собой Литтлпип. — Мы сейчас всë равно ничего не можем сделать, а потому пошли. Нужно обсудить дальнейшие действия в полном составе.

***

      — Вот такие вот дела. — Закончил я обрисовывать ситуацию с Пип-Баком и моей теорией Фивер. — Так что, если мы полезем в это болото, то нам придëтся ужом вертеться в поисках информации.       — Почему бы и нет? — Сказала пегаска. — Я покинула Метконосцев не для того, чтобы безвылазно сидеть в другом Стойле.       Я лишь хмыкнул на это и заметил, как Литтлпип закрывает крышку яркой коробочки, найденной нами под мостом.       — Ну и что это?       — Минталки? — Упавшим голосом то ли спросила, то ли констатировала Фивер, расширившимеся глазами смотря на занервничавшую единорожку.       — Ну, да? — Неуверенно протянула Литтлпип. Я же лишь недоумëнно и напряжëнно переводил взгляд с единорожки на пегаску и обратно. Судя по тону Фивер, это были не просто конфетки.       — Ты хотя бы знаешь, что это? — Спросила она.       — Ну, конфетки, улучшающие мышление? — На слова Литтлпип мне захотелось произнести "Ох, блять". Я догадываюсь, что это.       — Это наркотики, Литтлпип. Причëм один из самых опасных наркотиков, который моментально вызывает зависимость. — И вот тут я понял, что ошибся. Это не военный стимулятор, это хуже. Намного хуже.       — Эй, у меня нет зависимости! — Возмущëнно воскликнула единорожка, подавшись вперëд.       — Сколько ты уже съела? — Спросила Фивер, ни разу не смутившись.       Литтлпип как-то резко сдулась и опавшим голосом сказала, будто вынеся приговор:       — Ну, это... Пятая.       Фивер уже хотела ответить, как Литтлпип вскинулась и со сквозившим в голосе отчаяньем умоляюще воскликнула:       — Но мне это нужно! Они делают меня лучше!       — Они убивают тебя, Литтлпип! — В надежде достучаться до пони, что за время, проведëнное вместе, стала еë подругой, произнесла Фивер. — Они буквально изнашивают твой мозг!       Однако ничего не вышло. Литтлпип, не желая слушать, просто развернулась и убежала, оставив нас с Фивер одних.       — Вот же-ж... Блять, а! — Прошипел я в гневе и отчаянии. — И что нам теперь делать?       — В башне Тенпони в Мэйнхеттене. — Сказала Фивер с немалой твëрдостью в голосе. — Очень продвинутая медицина, близкая к уровню, что был до падения мегазаклинаний. Они вполне должны быть в состоянии излечить зависимость.       Не смотря на еë слова, у меня были сомнения. На земле для излечения от наркотической зависимости нужно жопу рвать, стараясь вытерпеть ломку, если хочешь излечиться. И это я ещë как человек, который в теме не разбирвется, утверждаю. На деле всë наверняка сложнее. Впрочем, это мир магии, может и выйдет помочь подруге?       — Понял тебя. — Вздохнул я. — Приготовь всë для путешествия. Двинем завтра же.       Фивер кивнула, забрала пустую посуду и ушла на кухню, а я вышел в коридор и направился к комнате Литтлпип.       Итак, теперь нам предстоит путь через пол-Эквестрии на восточное побережье. А если учесть, что размеры страны пони не уступают таковым Советскому Союзу... Это будет долго. Очень долго.       В таких нерадостных мыслях я дошëл до комнаты единорожки. После нажатия на кнопку, дверь открылась, показав убранное помещение, отличающееся от моего обиталища лишь отсутствием горы бумаг. На кровати, с грустным взглядом, лежала Литтлпип.       — У нас проблемы. — Сказал я, войдя внутрь.       — Я же сказала, нет никаких проблем, как и зависимости! — Раздражëнно проворчала единорожка.       — Как бы ты это ни отрицала, но ты явно по незнанию подсела на опасную дрянь. — Сказал я, но ответ был не таким, какой я ожидал.       Понимаете, я научился отрубать свою эмпатию, и активно пользуюсь этим, ведь из-за неë я могу, так сказать, принимать чужие эмоции за свои, а так и до психических расстройств недолго. Поэтому я знатно охуел, когда врубил еë обратно и мне по голове дало целой мешаниной отрицательных эмоций. Я даже не предполагал, что разово можно чувствовать столько.       А Литтлпип просто... Расплакалась. Закрыла копытцами глаза, свернулась в позе эмбриона и тихо заплакала.       А я откровенно не знаю, что делать в этой ситуации! Я никогда не попадал в подобное! Хотя мне довольно быстро в голову пришла идея... Которая имела корни в манге романтического содержания. Я решился реализовать еë, так как направленного на меня негатива не было, либо было ничтожно мало, отчего его перекрывали другие эмоции.       Я подошëл впритык к кровати и притянул к себе единорожку, приобняв еë, и начал гладить по голове. Это подействовало, и уже через пять минут она достаточно успокоилась, после чего я отстранился.       — Ну, раз ты наревелась — Я почувствовал всплеск возмущения, отчего улыбнулся. Отходит. — Умойся и приляг поспать. Завтра нам нужно в путь. Двинем в Мэйнхеттен.       — Что? Мы даже не успели здесь пожить нормально! — Воскликнула Литтлпип.       — Принцесса сказала "надо", гвардеец ответил "есть". — Переиначил я слышанную давно фразу. — Так что готовься, подруга. Выйдем рано, а уже вечер.       — Эх, ладно. — Смирилась единорожка.       Я же пошëл на выход, и уже перед тем, как заступить за порог, услышал:       — Эм, Спарк? Спасибо.       — Обращайся. — Улыбнулся я, после чего ехидно добавил. — И можешь не волноваться. То, что тут произошло, уйдëт со мной в могилу.       — Не опошляй ситуацию. — Фыркнула Литтлпип.       — Не знаю, что ты там себе напридумывала... — Возмущëнный возглас я услышал уже параллельно шуму механизмов закрывающейся двери, направляясь по коридору в свою комнату.