Два друга шли домой

Полтора года для Сапеля были весьма непростыми. После дня побега, удача Хоценплота словно стала пропадать с каждым днем все сильнее и сильнее. То олень услышит шаги разбойника, то ружье даст осечку. Не везло разбойнику во всем, но Сапелю везло поболее и потому многие вещи приходилось делать ему. К охоте он привык, и смерть мелких животных уже стала рутиной. Если же они с разбойником находились недалеко от деревни, то неудачливый громила посылал мальчика в ночи воровать яйца или курей. Хоценппот голыми руками ломал шею птице. Сам же он всегда приговаривал, «Ничего, ничего ты подрастёшь и сам этот сможешь делать.» И вот в день, когда «умер» Каспель, умер в душе и Сапель. То был обыденный день, что проходил практически одинаково в компании громилы Хоценплота. Они шли воровать вещи из деревенских домов. И как назло фермер вернулся раньше, чем рассчитывали горе ворюги. С вилами мужчина гнался за Сапелем и Хоценплотом, он бежал за ним до самого их убежища. Хотценплотц словно вспоминая о своем обрезе, резко достает из-за пазухи и направляет на фермера. Нажимает на курок, но ничего не происходит. Ружье его опять предало. Проклятье! – рыкает Хоценплот и бросает ружье, а разъярённый фермер и кидается с вилами на громилу, и протыкает тело мужчины. В панике Каспель подбирает ружье и с закрытыми глазами стреляет в фермера. Тот, получив пулю в спину, не падает, а втыкает вилы из тела Хотценплотца и пытается уже напасть на Сапеля, но с закипевшей кровью уже Хоценплот хватает со спины мужчину за шею и пытается придушить. Сапель за этим наблюдая перезаряжает ружье и под рычание разбойника – Добей же его! - стреляет в мужчину еще раз, чем до конца убивает его. Разбойник стекает по стене, дышит тяжело. - Пуля? - Сапель замечает рядом с дырами от вил и пулю, что прошла сквозь фермера. - Ну же парень, вытащи её скорее - Хоценплот тяжело дышал. Сапель в состоянии аффекта засуетился, нашел какие-то тряпки, нож, которым он вытаскивал пулю, разбойник кричал, и когда пуля была вытащена, нужно было зашить рану. Трясущимися руками Сапель сделал это. Хотценплотц все это время говорил, что нужно делать, и перевязку парень кое-как сделал. - Ты молодец, молодец… - хриплым голосом говорил громила, он засыпал. Сапелю показалось, что разбойник испустил дух, но после услышал шумное дыхание, он уснул. Остаток дня парень был не жив не мертв, осознание что он убил человека приходило постепенно, он старался всячески отвлекаться бытовыми делами, но с приближением ночи, стало все в разы хуже. Труп фермера, он не мог оттащить, Хотценплотц все ещё спал, а самому сон не приходил. Мысли об убитом не покидали его, да и еще и этот ужасный запах, что появился к ночи. Лежа лицом к стене, он думал только об одном. «Мне никогда больше не стать мирным человеком, теперь я навсегда останусь вором и убийцей.» Сон накатил незаметно, сквозь ужасные видения, он почувствовал, как его уже будит вполне бодрый разбойник. Трупа рядом не было. А разговор о вчерашнем дне был на удивление коротким, словно все это естественный ход событий. *** Каспель не получил ответов не на следующий день, не после. Прошёл месяц, другой, а ответов от учителя не было. Ему казалось, что увиливание от разговора, было не из-за того, что там сокрыты тайные знания, а скорее, то, что Цвакельманн скрывает, что-то личное. И в один день, когда Каспель изучал алхимию, мальчик невзначай начал разговор, сначала издалека, план был гениальным и почти всегда работал. - Та скажите если добавить в тыквенный суп, корицы, можно ли считать это алхимией? – белокурый улыбался, а Цвакельманн в непонимании сморщил лицо. - А? Причем тут это? Тыквенный суп с корицей это просто суп. Или ты пытаешься подвязать алхимию к готовке? - Нет ну вы только подумайте, каждый человек, который готовит себе еду, тот еще алхимик, да что уж там говорить, трактирщик, самый сильный из всех! Наверное, все люди в той или иной мере колдуны. - Что за чушь ты несешь! Настоящий колдун, не тот, кто варит супы, а тот, кто внимательно учится и не болтает попусту. – тон волшебника стал строгим, ему так и хотелось дать по шапке Каспелю, но тот с улыбкой дурочка начал и дальше донимать Цвакельманна подобными вопросами и просто болтовнёй. Это начало раздражать сильнее, и дойдя до точки кипения мужчина взвыл. -Да, что ты хочешь от меня! Тебе что поговорить не с кем больше!? - Ну кроме вас мне не с кем поговорить, это правда. - Каспель сделал невинное лицо, но улыбка сама рвалась наружу. - Так иди и поговори с лягушкой! Ты и так это делаешь за моей спиной. – и тут маг, понял, что проболтался. - Так и знал, что это были вы! - О чем ты? - Крыс, я в замке этом не видал, но каждый раз в подвале видел, как крыса пробегает. Вы смеялись над моей формой воробья, но сами же жалкая крыса. Зачем вы подслушивали нас? Почему вы не расколдуете ее? Почему вы не отвечаете? – слова юноши и злили мага и застали врасплох. Цвакельманн, хотел было превратить Каспеля в мышку, он даже начал читать заклинание, но мальчик сам превратился в птичку и улетел от слов заклинания. - Какой же ты наглец! Как и вся твоя семья! - маг бухнулся на стул, а птичка вернула свой облик. - Ты знаешь их? – Каспель подошёл к учителю, и взял его за руку. - Расскажите хоть, что-то, прошу… - Я многое знаю. – Цвакельманн отворачивался, и руку свою убрал от парня. - О своих родителях ты узнаешь, когда-нибудь, но сейчас я не готов об этом говорить. Ты спрашивал меня о той ночи в лесу. Так вот этот ритуал был у всех учеников, Мастера. Нас, как и тебя проверяли на способности и уровень знаний, но дело в том, что это происходило не на год обучения, а на третий. За три года ученик овладевает, главными навыками и перед мастером всегда выкладывается на полную. Все ученики, проходили через погребение, но не все возвращались из мертвых. Всегда умирает один ученик. А нас у учителя всегда двенадцать учеников. Тогда как и ты я должен был показать все, что я умею…- маг замолк, по всей видимости воспоминание были давними и больными, от чего глаза Цвакельмана заблестели. Сапель только молчал. - Я всегда был немощным и глупым, и оттого подмастерье мельника из меня был никакой. Я учился чернокнижию, но ничего мне не поддавалось. «Братья» по неволе издевались надо мной, Мастер никогда в это не вмешивался. По его взгляду можно было понять кто умрет следующим. И в тот день экзамена, когда я не смог показать ничего, он сам двинул мне лопатой по голове. Меня, как и других двенадцать учеников закопали. Мастер, да и все знали, что я буду тем, кто умрет. В образе духа я скитался у леса, я видел других погребённых, и всем удавалось вернуться в тела. Все по одному вырывались из могил и тут к Мастеру подходит женщина в плаще, она просит отдать ей мой труп. На что Мастер смеётся и выкапывает меня. Одним ее прикосновением руки ко мне, я возвращаюсь в мир живых. С того дня я стал ее учеником. Но Мастер не забыл обиды, и ведомо захотел забрать твою душу за вместо моей. Рассказ учителя удивил Каспеля, он сначала начал сочувствовать мужчине, но чуть погодя опомнился, вспомнил с кем имеет дело и все сочувствие куда-то ушло. - Я тебе не верю. – на слова мальчишки маг нахмурился и стал еще серьёзнее чем был. - Как угодно Каспель, как угодно! Но когда ты умрешь от еще какой-либо проверки Мастера, не удивляйся. — Ну значит в любом случае вы виноваты в этом, а не я! Почему вы никак не примите тот факт, что должны умереть? Я слышал от вороны про проклятие «учителя». Вы от того, так медленно меня учите, чтобы растянуть на подольше свою никчёмную жизнь! Отпустите меня и примите наконец свою смерть! – Каспель был весь на эмоциях, ему столько всего еще хотелось сказать, но удар пощечины заставил его замолчать. Перед ним стоял разъярённый маг. Цвакельманна трясло, а подходящих слов он никак не мог найти, все что-то мямлил. Он подошёл к юноше, схватил его за ухо и отвел его к лесу. - Иди! Ты свободен! - махал прочь Каспелю колдун. Мальчик стоял в недоумении. Он никогда не чувствовал такого стыда, он словно провинившийся ребенок перед своим родителем. - Я не уйду без феи, пусть вы ее не расколдуете, но отпустите! - маг щелкнул пальцами и сам исчез, и появившись через минуту, он держал в руках амфибию. Каспель подошёл к нему, чтобы забрать ее, но тот прижал ее к себе, погладил мордочку и тихо пробормотал: – Я тебя не простил. – он протянул лягушку Каспелю. Юноша с опаской взял ее к себе и аккуратно начал отходить к воротам. Арка пропустила мальчика. Он шел постоянно оборачиваясь назад, но никого уже не было позади. *** - Я не верю, что он нас так просто отпустил. - мальчик шел по дороге, а в руках у него сидела фея. - Да уж. Практически девять лет, я была в заключении, и тут выход, что ты с ним сделал? – лягушка прибывала в раздумьях. - Ничего. Мы просто говорили, он опять взбесился и в этот раз видимо не вынес этого. – мальчик не очень хотел говорить, о том какими рычагами пользовался. - Если мы не найдем волшебную траву в лесу в полночь, то мне придется остаться в таком виде навсегда. - Почему только сегодня, мы же моем искать эту траву сколько угодно, хоть каждый день! - Мы вышли из его территории, и у меня есть только эта ночь, на колдовство, а иначе я навсегда останусь такой. – с грустью говорила лягушка. - Я найду ее! Ты не заслуживаешь такой жизни. – Каспель был полон оптимизма. Дождавшись полночи, он обратился в воробья и начал облетать все территории в поисках волшебной травы. Летал он час, два, но так и не нашел ничего. - Прости…Я так виноват, я не нашел ее. - мальчик был очень опечален, ем что его обещание не сбылось. - Ничего, ничего, мальчик мой, все нормально, я уже привыкла к этому облику. – лягушка прыгнула на колени к Каспелю. Ночь они пережили спокойно, ведь Каспель знал, как надо общаться с Хозяином леса. Сон в лесу был спокойным, хоть и прохладным. А как проснулись герои, им оказалось совсем не далеко до деревушки, где он жил когда-то. *** - Бабушка! Бабушка! - Каспель радостно стучался в дверь своего дома, но запертая дверь и полнейшая тишина была его ответом. — Это я Каспель! Открой пожалуйста! – он заглядывал в окна, а в комнатах не было никого. - Умерла она, год назад. - сказала полуслепая женщина. То была соседка, она носила очки, и сейчас узнав голос мальчика протерла их и взглянув на мальчика, она не узнала его. - Как умерла!? Это…Это невозможно, Я же вернулся! Пожилая соседка не узнавала Каспеля и потому хотела просто прогнать прочь незнакомца. Она рассказала ему, что его бабушка умерла в ожидании Каспеля. Он сидел под дверью своего же дома и плакал. Каспель так долго никогда не рыдал, и утешения лягушки были все бесполезны. — Это все он! Это он ее убил! - сквозь рыдания кричал мальчик. - Ну-ну, он, конечно, негодяй, но до убийства не доходит. Мой ученик не опустится до убийства старушки невинной. – рыдания мальчика немного стали меньше, он повернулся к лягушке. - Он хотел меня скинуть в окно, тебя он превратил в лягушку, он и мою бабушку мог сжить со свету. – мальчик утирал слезы рукавом, а опухшее лицо от слез наливалось теперь гневом. - Тебя, он скинуть хотел, мне назло и Мастеру. Твоя бабушка тут не причем, этот конфликт, только, между нами. - Он почти ничего не хочет рассказывать, хоть ты мне расскажи, что произошло между вами. – мальчик сел поудобнее. - Эх… Не думала, что я буду это рассказывать в таком виде и месте…