Подарок для Снегурочки

      — Да он заебал! — со злостью сминая очередное письмо с признаниями, подсунутое в шкафчик, прорычал Чонгук. И плевать, что омега, рычать он не хуже альф умел.       — А по мне, это очень романтично, — прокомментировал Чимин, кусая нижнюю губу, чтобы не расхохотаться.       За тем, как Ким Тэхён ухаживал за Чонгуком, с интересом следили студенты со всех курсов. А ритуал «вышвырнуть из шкафчика подарок и обматерить упрямого альфу» стал ежедневным. Чонгук пыхтел, скрипел зубами и какими только маршрутами этого упрямца не посылал, но тот упорно продолжал его обхаживать.       — Это можно было бы назвать романтичным, будь чувства взаимными, — наконец достав нужные учебные принадлежности и захлопнув дверцу, проворчал Чонгук.       — Хочешь сказать, что вот вообще ничего не ёкает? — шагая рядом с ним по коридору, хитро поинтересовался Чимин.       — А с хрена ли ёкать должно? — как можно искреннее возмутился Чонгук.       — Ну, Тэхён многим нравится.       — И чего там может нравиться? — он поморщился. Демонстративно так. На публику.       Хотя, ну в глубине души он признавал, что альфа хорош собой внешне, да и запах — горький апельсин, не оставлял Чонгука равнодушным. А если совсем честно, то Ким Тэхён нравился ему. Сильно. Очень. А его внимание не только льстило, но со временем стало чем-то необходимым. Только вот Чонгук был уверен, что такие, как Ким — богатые, успешные, красивые, — не умеют в серьезные отношения, и, как только альфа добьется своего, то он из разряда «интересные и желанные» сразу перейдет в разряд «бывшие». Чонгук краснел, смущался, истекал естественной смазкой, до одури хотел ощутить этого альфу в себе, но держался, предпочитая сохранить то, что есть сейчас.       — Да много чего, на самом деле. Высокий, хорошо сложен, ухаживает за собой, плюс ко всему из обеспеченной семьи. На него многие омеги заглядываются, это только ты все нос воротишь.       — Как ты себе представляешь нас вместе, а? Я при желании могу его на плечо закинуть и унести, — привел еще один невразумительный аргумент Чонгук.       Нет, совсем уж дрищем Тэхён не был, Чонгук откровенно утрировал. Просто он сам — капитан университетской команды по регби — мог похвастаться шириной плеч и хорошо развитой мускулатурой, и в этом плане Ким Тэхён ему уступал. Тот был скорее подтянутым, жилистым, но никак не мускулистым.       — И что? Это наоборот привлекает. Просто Тэхён не из тех альфачей, которые тебя еще на расстоянии вырубают тестостероновым ударом и, как ты сказал, закидывают на плечо, чтобы отнести в пещеру спариваться. Он спокойно и планомерно добивается своего.       — Пф, — фыркнул Чонгук, не найдя что ответить. Ну потому что Чимин был прав, однако признавать это вслух не хотелось. Ким, как перевелся к ним в универ несколько месяцев назад, как заявил в первый же день на всю аудиторию, что Чонгук покорил его сердце, так и обхаживает его с тех пор, с упорством бульдозера.       — А еще, вспомни, как он пару недель назад Хану нос разбил, который что-то про тебя ляпнул, хотя тот ведь в команде по боксу.       — Я бы и сам мог ему втащить, — просто чтобы сказать хоть что-то против.       — Конечно, мог, — покладисто согласился Чимин. И добавил: — Но куда приятнее, когда за тебя это делает твой альфа.       — Он не мой альфа!       — Ну… что-то мне подсказывает, что это ненадолго.

***

      — Привет, сладкий, — раздался слева от него хриплый голос. На талию скользнула теплая ладонь, а в нос ударил запах горького апельсина. — Ты сегодня отлично выглядишь, — добавил Тэхён, наклонившись к самому его уху. — С ума меня сводишь.       — Еще раз прикоснешься ко мне — и, клянусь, я тебе врежу, — зловеще пообещал Чонгук, выпутавшись из объятий и сверля альфу тяжелым взглядом, а в груди сердце, как бешеное, и ладошки потом покрываются.       На самом деле, прикосновения Тэхёна не были грубыми или пошлыми, тот никогда не позволял себе ничего такого. Чаще всего брал за руку или обнимал за талию, прижимая к своему боку, иногда касался плеча, еще реже — щеки, и в последнем случае Чонгук каждый раз ловил себя на том, что краснеет, аки омега на выданье, потому что их лица оказывались уж как-то слишком близко друг к другу.       — Даже пощёчина от тебя будет приятной, — Тэхён улыбался, разглядывая Чонгука.       — А с чего ты взял, что я ладонью бить буду? — ехидно поинтересовался он.       Но, судя по довольному лицу Тэхёна, угроза возымела ровно ноль эффекта. Вот же!       — Ты разбиваешь мне сердце, — приложив ладонь к груди и нагло скользя по нему взглядом. — Мой чертовски недоступный омега.       Со стороны могло бы показаться, что Тэхён паясничает, но он уже знал, что это не так, понимал, что тот не кривляется и не выпендривается, просто выражает свои чувства, как умеет.       — А ты пиздецки упрямый, — выдал он в ответ и, развернувшись, направился в сторону учебного корпуса — перемена на обед должна была вот-вот закончиться. Но если он рассчитывал, что его оставят в покое, то не тут-то было.       — И тебе это нравится, я уверен. Признайся, что тебя это возбуждает, Гук-и, — ни на шаг не отставая от него. Чонгук поджал губы и не стал отвечать на провокацию, а потому Тэхён сменил тему. — У Хосока будет новогодняя вечеринка в эту субботу. Пойдешь со мной, сладкий?       Естественным запахом Чонгука была ваниль, и это самое прозвище, с легкой руки Тэхёна, прилипло к нему намертво. Справедливости ради, стоило заметить, что он никому не позволял себя так называть. Никому, кроме одного конкретного альфы.       — Я уже сто раз говорил, что не собираюсь идти с тобой на свидание. И мой ответ не изменился.       Потому что если пойдет, то окажется в постели Тэхёна. Не удержится.       — Чисто технически, это не свидание.       — Плевать, — буркнул он, ускоряя шаг в бесполезной попытке сбежать от притягательных феромонов альфы, из-за которых его омежья сущность готова была пищать от восторга.       — У меня есть почти целая неделя, чтобы убедить тебя передумать, — ничуть не сбавил пыла Тэхён.       Блять… Вот не отвалит же! Может, уже просто согласиться, а там будь что будет?       — Настолько уверен в своей охуенности? — Чонгук остановился и скептически изогнул брови, глядя на Тэхёна. И как-то ненароком подметил, что альфа все же выше, пускай и не намного. Идеальный, чёрт.       — С моей охуенностью все в порядке, и мы оба это знаем, — и вот ни капли самодовольства в этих словах не ощущалось, простая констатация факта.       И да — тот даже в университетской форме выглядел, как звезда с обложки какого-нибудь модного журнала. А уж такая маленькая деталь, как расстегнутые на рубашке две пуговицы — и вовсе будто удар под дых для одного конкретного Чонгука. Так и тянуло провести по шее пальцами и спуститься чуть ниже, чтобы коснуться ключиц… Собственные желания было не скрыть, его запах стал насыщеннее, может, едва уловимо, но для внимательного Тэхёна это не было проблемой — тот всегда улавливал любые изменения. Так и сейчас, наверняка учуяв, что Чонгук начинает возбуждаться, просто глядя на него, разулыбался, до чёртиков раздражая.       — Ты же не отвалишь от меня, да? — сощурившись, процедил Чонгук. Идея, что пришла ему в голову, была спонтанной и, чего уж греха таить, может, не слишком умной. Но приземлить этого альфу хотелось до зубовного скрежета. Как и трахнуть себя им.       — Конечно, не отстану, — уверенно ответил Тэхён.       — Тогда я согласен, — глаза напротив расширились в секундном изумлении, а затем засверкали от радости так сильно, что Чонгуку на мгновенье стало стыдно из-за того, что он собирался сказать. — Но при одном условии.       — И каком же? — заинтересованно наклонив голову вбок.       — Я буду в костюме деда Мороза, — Чонгук оскалился в предвкушающей ухмылке. — И мне нужна своя Снегурочка. Так что, если ты готов прийти на вечеринку, нарядившись девицей, то да, так и быть, мы придем туда вместе.       Альфа явно не ожидал такого поворота, и Чонгук имел возможность несколько секунд наслаждаться замешательством на его лице — эмоция, которую он нечасто видел у Тэхёна. На мгновенье он даже решил, что тот отступит.       Ага, конечно.       — Я согласен, — спокойно ответил Тэхён.       — Имей в виду, что ты должен быть в юбке! — добавил Чонгук, желая выбить альфу из равновесия.       — Разумеется, мой сладкий. — И, приблизившись, выдохнул в самые губы. — Сделаю все по высшему разряду. Обещаю, тебе понравится, Гук-и.

***

      Чонгук позволил себе немного отойти от стандартного образа, а потому нацепил на себя облегающую и ничуть не скрывающую его грудь черную футболку-сетку, сверху накинул красный бомбер на молнии, с белым воротником, который в целом отдаленно напоминал шубу деда Мороза, такие же красные штаны, выгодно подчеркивающие округлые ягодицы, и тяжелые ботинки на шнуровке. Лепить дурацкую бороду не стал, ограничившись красной шапкой с висящим помпоном.       Чонгук повертелся у зеркала, оценивая себя со всех сторон, и удовлетворенно пришел к выводу, что Тэхёну обязательно понравится.       Стоп.       Ему ведь точно понравится. И они будут вне безопасного универа, а значит, Чонгуку нужно сделать все возможное, чтобы не попасть под чары альфы и не стечь к его ногам от одного только обжигающего, полного желания взгляда. И надевать настолько откровенно демонстрирующий его фигуру костюм, однозначно, плохая идея — считай, открытая провокация альфы. Только вот Чонгук же сам настоял на том, чтобы нарядиться в карнавальные костюмы, давать заднюю поздновато.       Занятый тем, что шепотом костерил себя, он не сразу услышал раздавшийся звонок, а потому, пока спускался по лестнице, отец уже успел открыть дверь.       — Добрый вечер, господин Чон, — донесся до его ушей низкий голос Тэхёна. — А я за Чонгуком.       Он как раз сбежал вниз и, резко затормозив, во все глаза уставился на Кима, буквально ощущая, как медленно отваливается от удивления челюсть. Кажется, тот обещал, что сделает все по высшему разряду, да? Ну что ж, Ким Тэхён сдержал слово. Широкий красный кроп-топ открывал взору подтянутый живот, такого же цвета юбка выше колена, лежала красивыми складками и ничуть не скрывала обтянутых плотными белыми чулками бедер. Короткие полусапожки на маленьком каблуке и светлый парик, с длинной косой, которую Тэхён перекинул через плечо, довершали образ и наповал убивали Чонгука. Он поплыл. Пялился жадно на полоску кожи между чулками и юбкой и умирал, ощущая, как между ягодиц становится влажно.       — Добрый… — отец тоже явно был шокирован внешним видом альфы, судя по тому, как пораженно взлетели вверх его брови. Довольно редкое явление, чтобы его родитель и не находил, что сказать, но Чонгук такую реакцию прекрасно понимал.       — Привет, Тэхён, — влез он, разбивая повисшую паузу. — Я готов ехать.       Взгляд альфы, которым тот окатил Чонгука, заставлял низ живота сладко ныть в предвкушении. Нет, он не планировал заниматься сексом, черт! Но тело реагировало будто без его участия, а омега внутри скулил и требовал отдаться. Ведь на Чонгука, за всю его жизнь смотрели по-разному: влюбленно, зло, завистливо, восхищенно, с трепетом или с похотью, но никогда еще он не видел такого собственничества, оголяющего нервы желания заявить на него права, сделать своим, повязать, забрать, пометить — это не просто страсть, это что-то на совершенно ином уровне. Тэхён одним только коротким взглядом уже уложил Чонгука на паркет в прихожей, отымел и вогнал клыки в шею, присваивая себе.       — Ты… — голос Тэхёна охрип, и тот, сделав паузу, кашлянул. — Ты прекрасно выглядишь, Чонгук. Можем ехать?       — Да, — он метнул взгляд на отца, который, наконец, отмер.       — Если ты залетишь до окончания универа, я убью вас обоих, — родитель говорил Чонгуку, но при этом смотрел на Тэхёна. И, честное слово, его отец — нехилых габаритов, между прочим, — сейчас угрожающе выпускал свои тяжелые феромоны доминантного альфы, однако Тэхён не то что шагу назад не ступил, даже глаз не опустил, словно бы вообще не заметил воздействия.       — Я вас понял, — дружелюбно улыбаясь в ответ. Только вот Чонгук прекрасно ощущал, как мускусный запах его отца сменяется горьким апельсином и, блядство, от этого хотелось позорно сжать ноги и заскулить. — Обещаю, что о детях мы начнем думать только после окончания учебы.       До Чонгука, который боролся с собственным возбуждением и тратил все ресурсы на то, чтобы удерживать себя в руках, только спустя пару секунд дошло, что именно сказал Тэхён. Нихрена ж себе заявление! И ладно бы он только Чонгуку это сказал, так нет же — его отцу!       — Хорошо, мы поехали, — неловко протиснувшись мимо родителя, он цапнул Тэхёна за предплечье и потащил за собой, — отец, пока-пока, — крикнул, уже слегка удалившись. А стоило только Тэхёну открыть перед ним дверцу, Чонгук юркнул на переднее пассажирское и закрыл лицо ладонями, борясь с приступом удушливого стыда. Неловко-то как.       — Все нормально? — спросил альфа участливо, заняв водительское место.       — Прости за отца, — все же найдя в себе силы убрать руки и поднять глаза на Тэхёна. — Это было бестактно и до ужаса неловко.       — Нет же, — улыбнувшись уголком губ, — мне даже нравится, что он сразу понял мои намерения насчет тебя, сделал выводы и расставил все точки над «и».       — Намерения? — он сглотнул так гулко, что в вечерней тишине салона было отчетливо слышно.       — Я не позволю тебе сбежать от меня, сладкий, — ему кажется, или в машине стало как-то уж слишком душно от этих слов, сказанных уверенным тоном? — Даже если ради этого мне придется ежедневно ходить в юбке в универ и ухаживать за тобой до конца пятого курса, а то и после. Ты будешь моим, Чонгук-и. Рано или поздно.       Омега в нем готов был растечься лужей дофамина и телесных жидкостей у чужих ног, но собственная гордость и вечное дурацкое желание сделать все наперекор не позволяли этого сделать.       — Ты бы лучше не подавал мне интересных идей, — вздернув подбородок и стараясь, чтобы голос не дрожал. — А то вдруг воспользуюсь.       Тэхён улыбнулся, ничуть не испугавшись.       — Я всегда готов делиться с тобой идеями, — тот завел машину и тронулся с места, — по любому вопросу, Чонгук-и.

***

      До дома Хосока ехать пришлось минут тридцать, и эти полчаса были самыми долгими в жизни Чонгука. Тэхён, даже невзирая на свой женский костюм, выглядел мужественно. Как там Чимин сказал? Сшибал волнами тестостерона. Он совершенно по-омежьи был готов пищать от восторга, глядя на то, как альфа одной рукой держал руль, а уж посмотрев на крепкие бедра, которые чуть оголились из-за съехавшей вверх юбки, больше не смог отвести взгляда. Тянуло прикоснуться. Ладонь аж зудела от того, как хотелось ощутить тепло и гладкость кожи, а еще лучше — и вовсе опуститься между ног, чтобы иметь возможность провести по той коже языком, пройтись губами, сжать пальцами и вдохнуть чужой горький запах, особенно концентрированный как раз в паху. Ну и еще на шее, на которой заметно билась жилка, прямо рядом с пахучей железой, и клыки Чонгука ныли — настолько сильным было желание впиться ими, прокусить, оставляя на альфе свой запах.       Сбежать было невозможно. Как и скрыть в салоне автомобиля собственный запах, который с каждой минутой лишь усиливался. Чонгук видел, как широко раздувались ноздри Тэхёна, тот часто вдыхал и облизывал губы, прекрасно чуя его возбуждение.       — Ты хочешь меня, сладкий, — не вопрос, утверждение.       — Это инстинкты, — он не стал отрицать очевидного, ведь не заметить, как он во все стороны фонил феромонами, и не уловить запах его смазки Тэхён не мог.       — Да? Всего лишь? Ты как всегда потрясающе жесток со мной, — припарковав машину у светящегося праздничными огнями дома, Тэхён отстегнул ремень безопасности и приблизился к Чонгуку. — Тогда скажи мне, — еще миллиметр, и тот коснется его губ своими! — почему ты так отчаянно краснеешь, стоит мне нарушить твое личное пространство? А еще отводишь взгляд, — ведя костяшками пальцев по его щеке, нежно, почти невесомо.       Чонгук силой воли заставил себя посмотреть в глаза Тэхёну, о чем, впрочем, тут же пожалел. Он тонул. Проваливался все глубже в темные бездны, и самое страшное, что видел там океан чувств, которые затягивали еще сильнее. Вжимаясь в спинку сиденья спиной, он судорожно вцепился в собственные штаны, безжалостно комкая ткань пальцами, резко втянул носом воздух, глотая запах горького апельсина, и непроизвольно облизнулся… непреднамеренно коснувшись языком губ Тэхёна, которые все еще находились слишком близко.       Блять.       Сердце пропустило удар, Чонгук сначала распахнул глаза, за доли секунды осознав, что сделал, а затем покорно опустил веки, смирившись. Когда наглый язык толкнулся в его рот, из горла Чонгука вырвался стон. Он слышал утробное рычание Тэхёна и, не смея дернуться, позволял себя целовать. Не потому что страшно. Потому что хорошо. Расцепив сведенные пальцы, он схватился за предплечья Тэхёна и потянул его, усаживая на свои колени, чтобы тут же ощутить, как чужие бедра плотно сдавили его собственные. Черт. Юбка же… Руки тут же, словно бы против воли, скользнули на обтянутые чулками ноги, и Чонгук сделал то, чего так долго хотел — прикоснулся к этой блядской полоске голой кожи. Тэхён продолжал целовать его — жадно, мокро, напористо, — сцеловывал приглушенные стоны, крепко удерживая за заднюю часть шеи, а затем сдернул с него дурацкую шапку и зарылся пальцами в волосы на затылке. И, черт возьми, несмотря на то, что из них двоих именно Тэхён был в юбке, несмотря на то, что именно Тэхён оседлал его колени и давил на твердеющий член своей задницей, разламывался и подставлялся здесь именно Чонгук. Феромоны альфы забивались в нос, ему так отчаянно хотелось поменять их местами, чтобы иметь возможность раздвинуть ноги, но он не мог остановиться. Не мог прекратить это даже на мгновение, слишком обжигающими были властные прикосновения рук и губ.       — Хочу тебя, — заполошным шепотом, — как же я тебя хочу, Чонгук.       — Я заметил, — такой себе ответ в контексте ситуации, но чужое возбуждение уж больно красноречиво выпирало, особенно, учитывая юбку. Чонгук в тысячный раз пожалел, что заставил Тэхёна нацепить ее, чем сам же себя и загнал в ловушку. А ведь там на вечеринке будут другие альфы и омеги, которые, наверняка, начнут пялиться…       — Давай уедем? Ко мне. К черту эту вечеринку, — альфа выглядел таким открытым, что у него самого в груди разлился трепет. И как же тянуло забить на все и просто согласиться. Может, Тэхён действительно настроен серьезно, а Чонгук себя просто накручивал все это время?       Тэхён его молчаливые размышления, видимо, понял как-то по-своему, потому что вдруг посмотрел виновато.       — Ох, прости, Чонгук, — тот поднял руку, чтобы запустить пальцы в собственную шевелюру, но наткнулся на парик, да так и замер. — Я не хотел на тебя давить, ни своими феромонами, ни чем бы то ни было другим. Просто… когда ты коснулся моих губ языком, я не удержался, — темные брови умоляюще изогнулись. — Обещаю, что больше ничего не сделаю без твоего разрешения. Правда, Чонгук-и, поверь мне, пожалуйста.       Тот собрался было слезть, но Чонгук остановил его, сраженный внезапным пониманием.       — Тебе ведь приходится сдерживаться, да? — медленно, еще толком не сформулировав свои мысли. — Ты же очень сильный альфа, при желании мог бы заставить меня течь только одной своей аурой. Ты бы мог затащить меня в постель, возбудив до невменяемого состояния, чтобы все, о чем я мог мечтать, это твой член. Но не делаешь этого.       — Мне нужно твое согласие, Чонгук. Четко оформленное, осознанное согласие. Я никогда не посмею тебя к чему-то принуждать.       Если прежде Чонгук считал, что ему просто нравится этот альфа и он испытывает к нему сексуальное влечение, то в эту самую минуту, он с пугающей ясностью осознал, что влюбился. Давно. И бесповоротно.       — Я… — в горле пересохло, и вышел какой-то невнятный хрип. — Знаешь, а… — «поехали к тебе» так и не сорвалось с его губ, потому что в этот момент в окно с их стороны кто-то громко постучал.       Чонгук вздрогнул и, повернув голову вбок, увидел Хосока, а Тэхён все же нажал на ручку, открывая дверцу.       — Так, влюбленыши, там, — кивком головы указывая на дом, — все ждут только вас. Так что хорош тут лобызаться.       — Мы идем, Хо, — ответил Тэхён. — Через минуту, хорошо? — Хосок кивнул и ушел в дом, а Тэхён, выбравшись из машины, помог выйти Чонгуку. — Надо привести тебя в порядок, — тот деловито поправил его волосы и водрузил на место красную шапку с помпоном. Придирчиво оглядел с ног до головы, одернул бомбер, и постановил: — Ну вот, выглядишь так, будто и не целовался пару минут назад.       Верилось смутно, ибо губы Тэхёна отдавали в алый, и что-то подсказывало Чонгуку, что у него они такие же красные и искусанные. Да и запахи не скрыть — возбуждение еще не до конца схлынуло, и они оба пахли, если не сексом, то чем-то очень близким.       — Все хорошо? — Тэхён очевидно волновался.       — Да, — Чонгук улыбнулся. Да, он не успел сказать то, что вертелось на языке, но ведь решение принято, а вечеринка не будет бесконечной. Можно отметиться, подождать часик, а потом все же уехать к Тэхёну и сделать то, чего они оба хотели. — Пойдем.       Тэхён сверкнул улыбкой в ответ и галантно подставил локоть, чтобы Чонгук мог за него ухватиться. Что он, собственно, и сделал. Ну, придут туда, как парочка — и что с того? Наверняка, Тэхён на что-то подобное и рассчитывал. А вот на что точно не рассчитывал Чонгук, так на то, что стоит им войти, в уши ворвется громогласное:       — С днем рождения, Тэхён! — под звуки хлопушек.       А?.. Что?! Чонгук ошарашенно посмотрел сначала на толпу студентов, активно поздравляющих теперь уже вразнобой, а потом поднял глаза на стоявшего подле него Тэхёна, который улыбался, что-то отвечая.       День рождения?! Речь ведь шла про новогоднюю вечеринку!       — Эй, дружище, вон та гора подарков — твоя, — громко отрапортовал Хосок, салютуя стаканчиком.       — Спасибо, — повторил Тэхён.       К ним еще кто-то подходил, чтобы поздравить лично, но Чонгук не слушал, вместо этого стоял и давил в груди мерзкое чувство стыда, грозящее сожрать его изнутри. Он заставил Тэхёна прийти на вечеринку в честь своего дня рождения в юбке. В юбке, блять! Хотелось настучать себе по голове за идиотское условие, которое туда пришло, а еще так и подмывало сбежать в туалет, чтобы посокрушаться там в одиночестве.       — Почему ты мне не сказал? — спросил Чонгук, дождавшись, когда толпа немного рассосется.       — Про день рождения? — Тэхён взял его за руку и теперь тянул за собой к столу с напитками. — Потому что тогда ты бы скорее всего отказал, — тот взял стакан, сделал небольшой глоток, пробуя, а затем, протянул ему, пояснив: — сидр, слабенький.       — Так уж и отказал бы? — нахохлился Чонгук, принимая напиток.       — Когда приглашаешь просто на общую попойку, то это одно, а день рождения — уже довольно личное, Чонгук-и. Ты бы точно не пошел.       — Выходит, что ты меня обманул? — он одновременно и злился, и испытывал чувство вины.       — Нет, — даже головой чуть мотнув для убедительности. — Это правда вечеринка в честь нового года, просто мы с Хо решили совместить, чтобы не устраивать пьянки два дня подряд. Эй, — заметив, что Чонгук недовольно поджал губы. — Ты злишься на меня за эту маленькую хитрость?       — Нет, — буркнул Чонгук, отводя взгляд. — Я злюсь на себя.       — О, — кажется, ему опять удалось удивить этого альфу, тот так забавно хлопнул глазами, что Чонгуку пришлось скрывать смешок за стаканчиком с сидром. — Почему же?       — Ну, во-первых, выходит, я пришел без подарка, — на этот раз глядя уже прямо, давая понять всю степень своего возмущения.       — Ты здесь, со мной, даже не грозишься разбить мне лицо и не посылаешь матом в пешее сексуальное — это самый главный подарок, понимаешь? — Скулы предательски покраснели, но Чонгук упрямо поджал губы, делая вид, что ничего такого не происходит. — А что во-вторых? — заинтересованно так.       — Я заставил тебя прийти на собственную вечеринку в костюме Снегурочки, — чувствуя, как горло снова сдавливает неприятным стыдом. — И ладно бы просто в парике. Но в юбке… И мне совестно за это, — признался, как на духу.       — И что? — пожав плечами. — Вполне симпатично, мне кажется. Я уже с десяток комплиментов словил, уверен, что буду звездой этого вечера, — и тон такой, легкомысленный, но при этом искренний.       — Тэхён, я же хотел задеть твое альфье эго, когда предлагал… такое. — Признаваться, так до конца, верно? — Думал, что тебе будет неловко перед всеми, а по итогу теперь неловко мне.       — Хах, — Тэхён рассмеялся, громко так, — ну ты даешь, Чонгук-и.       — Да что смешного-то? — желая то ли втащить этому несносному альфе, то ли спрятать у него на груди свое полыхающее лицо.       — Каким же хрупким должно быть это альфье эго, чтобы его задевала какая-то юбка? — продолжая улыбаться, насмешливо так. — Поверь, моя гордость в полном порядке, как и эго, их не пошатнуть подобными мелочами.       И этот уверенный прямой взгляд, из-за которого Чонгук верил каждому сказанному слову. Тэхёна действительно не волновали чьи-то смешки, да и… он огляделся по сторонам, понимая, что смеяться здесь никто над ним не решится. А если и решится, то скорее, облекая это в забавную шутку, но никак не в желании поглумиться.       — Ты невозможный! — выпалил и залпом допил содержимое стакана, таким образом затыкая себе рот, чтобы еще чего не ляпнуть.       Вот опять. Снова это ощущение, возникающее рядом с Тэхёном, когда чувствуешь себя укрытым от всего мира, когда точно знаешь, что этот мужчина — сильный альфа, невзирая ни на одежду, ни на мягкую улыбку и вежливую речь. Тому не нужно выпячивать грудь и раскачиваться до невозможности, чтобы выглядеть мужественно. Оно там. Внутри.       — Сочту за комплимент, — сияющими глазами глядя на него. Так забавно, они стояли в толпе, но Чонгук совершенно никого не видел и не слышал, кроме Тэхёна. — Ну раз уж у нас вечер признаний, то я тоже должен сказать, что специально привел тебя сюда, — а на вопросительный взгляд пояснил, — чтобы все видели, что мы пришли вместе, как пара, и свои загребущие ручищи в твою сторону не тянули.       Чонгук закатил глаза. Вот же собственник, а.       — Они и не тянут, ты всех распугал в универе, — стараясь подавить смех, но безрезультатно.       — Я старался. Знаешь, как переживал, что ты найдешь себе кого-то, и у меня не останется даже шанса?       И как ему это удается? То сбивает с ног своей уверенностью и властностью, то мямлит, как испуганный ребенок.       — Не найду, — Чонгук всем телом развернулся к Тэхёну и, оставив уже пустой стаканчик в сторону, устроил ладони на чужой груди. Потянулся, мягко коснулся теплых губ своими, чувствуя, как напрягается под ладонями тело. И прошептал негромкое: — Поехали к тебе, Тэхён, — и, помня про оформленное согласие, добавил веское: — Займемся, наконец, сексом.

***

      Его не мучала совесть за то, что он вынудил альфу сбежать с вечеринки, на которую они только-только приехали. Он больше не терзался чувством вины из-за юбки или сомнениями о том, стоит ли сближаться с Тэхёном. Его мысли и чувства были куда прозаичнее, все, что волновало Чонгука — скорость на спидометре и чертовски долгие красные сигналы светофоров.       Тэхён, следя за дорогой, при каждой удобной возможности бросал быстрые взгляды на Чонгука, а ему в эти короткие секунды казалось, что по телу гуляют обжигающие искры. Горький цитрус в салоне стал настолько тяжелым, что заполнял легкие при каждом вдохе, ощущался на губах, на языке и сводил с ума одного омегу.       — Умоляю, сбавь обороты, — простонал Чонгук, нетерпеливо сводя ноги вместе и сдавливая собственный колом стоявший член через одежду. — Иначе, ей-богу, я сейчас прямо так кончу.       И это не было фигурой речи. Стоило Тэхёну дать хоть немного воли своему альфе, как Чонгука просто снесло потоком феромонов и теперь размазывало по пассажирскому сидению, ломая удовольствием.       — Ты про скорость? — хрипло спросил Тэхён.       — Я про запах, — поправил недовольно. Член пульсировал, соски на груди затвердели и больно-приятно цеплялись за сетчатую футболку, отчего по телу прокатывались волны удовольствия.       — Мне нравится видеть моего сурового омегу таким, — медовым голосом, сладким до зубовного скрежета. Доволен собой, зараза. — Знать, что ты меня тоже хочешь.       — А то ты до этого не знал, — не выдержав и сжав пальцами свой сосок.       — Знал, конечно, — буквально промурлыкал, — но видеть такое подтверждение в тысячу раз приятнее. Я так долго ждал твоего согласия, сладкий, что теперь с ума схожу от нетерпения, особенно, когда ты так открыто демонстрируешь свое желание.       Скрывать Чонгуку было нечего, да и не смог бы он — смазкой уже пропиталось не только белье, но и штаны сзади, и даже пассажирское кресло, на котором он сидел. Ее запах витал вокруг, не такой насыщенный, как у альфы, но очень заметный, и теперь цитрус мешался с ванилью.       — Наслаждайся, — он снова уступил, не чувствуя никакого противоречия. И, расстегнув ширинку на своих штанах, поёрзал, чтобы приспустить их ниже. Тэхён задышал так шумно, что Чонгук мог расслышать каждый сбитый выдох, а стоило ему обхватить свой член, как до ушей донесся громкий сокрушенный стон.       — Мучаешь меня, да? — полным страданий голосом.       — Ты же сам хотел видеть наглядную демонстрацию, — сквозь тихие всхлипы и неровное дыхание вбросил шпильку Чонгук. — Получай.       Да, какой-то маленькой частью себя он хотел счутка щелкнуть этого идеального альфу по носу, чтобы не возомнил о себе невесть что, но по большей части, Чонгук просто не мог уже сдерживаться. Честное слово, хотелось почти так же, как во время течки. А потому, крепче сдавив член пальцами, он быстро задвигал кистью руки, запрокинув голову и прикрыв глаза. Не сдерживал стонов, уже практически задыхаясь от концентрации чужого запаха, и дрочил, отнюдь не медленно и дразняще, а рвано и резко, с одной лишь низменной целью — кончить. Естественно, что в таком состоянии Чонгук не продержался и пары минут, да и невозможно было остановиться, хоть немного притормозить, потому что он слышал, как скрипела обивка руля, как тяжело и загнанно дышал Тэхён.       — М-м-м… — простонав сквозь сжатые губы, Чонгук изогнулся в пояснице, проезжаясь по сидению, и кончил, заляпывая спермой и свои пальцы, и красные штаны.       Не успел хоть немного прийти в себя, как машина резко остановилась. Чонгук распахнул глаза, под щелчок ремня безопасности Тэхёна, который потянулся к нему и с напором поцеловал. Голова все еще чуть кружилась после стремительного оргазма, наглый язык хозяйничал у него во рту, он с трудом поспевал отвечать, жмурясь от по новой накатывающего возбуждения. Слишком жарко. В густом мареве насыщенного запаха цитруса Чонгук улавливал собственную ваниль и солоноватый пот. Он вообще был весь мокрый, между ног все пропиталось липкой смазкой, бомбер лип к спине и рукам, хотелось скорее стянуть с себя все.       — Господи, Чонгук, — Тэхён, наконец, разорвал поцелуй, и теперь смотрел на него черными, блестящими от страсти глазами. Взгляд был настолько голодным, что в любой другой ситуации мог напугать, но сейчас он лишь заводился от чужого, ничем не прикрытого желания. — Как же ты пахнешь… — ведя носом по его шее, — такой вкусный.       А потом тот взял его за руку, ту, которая была испачкана спермой, и, не отводя от Чонгука взгляда, обхватил два пальца губами.       Блять.       Полыхнуло так, что опавший было член начал стремительно наливаться кровью, а низ живота прострелило удовольствием.       — Тэхён… — умоляюще, умирая от зрелища перед ним. Чужие губы растянулись в улыбке, прямо так, на пальцах Чонгука, а затем тот провел по коже языком, собирая влагу. — Пожалуйста…       Он сам не понимал, о чем так жалобно просил. Тэхён — сучонок — продолжал мучить его, смачно, с наслаждением обсасывая пальцы, выглядя до чертиков горячо и развратно. Высунув язык, прошелся по его ладони, слизывая все до капли и, облизав губы, вынес вердикт:       — И правда вкусный, — приблизив свое лицо, втянул в рот нижнюю губу не сопротивляющегося, пришибленного возбуждением Чонгука. — Интересно, — зашептал на ухо, — твоя смазка такая же сладкая, как сперма, м?       Эта самая смазка от таких слов очередной порцией вытекла из него, как бы сильно Чонгук ни пытался сжимать мышцы ануса, удерживая ее в себе, у него ничего не выходило. Как же он тёк…       — Попробуй и узнаешь, — с трудом сумел ответить Чонгук.       — Пойдем, — Тэхён, выпустив его из плена своей ауры, поспешно вышел из машины со своей стороны. В салон влетел поток морозного воздуха, и Чонгук судорожно вдохнул, силясь хоть немного взять себя в руки. Помогло не особо: когда Тэхён открыл дверцу и, поправив на нем штаны, подал руку, чтобы помочь выбраться на улицу, Чонгук с трудом мог стоять на ногах. Колени размякли, казались ватными, все тело дрожало то ли от пережитого оргазма, то ли от предвкушения продолжения. — Секунду.       Стоило Тэхёну отступить от него на пару шагов, Чонгук ощутил потребность вернуть такое необходимое ему тепло.       — Что ты делаешь? — поинтересовался недовольно.       — Я же не могу допустить, чтобы кто-то видел, как течет мой омега, — и с этими словами накинул на его плечи куртку, которую достал с заднего сиденья. — Вот теперь можно идти.       Как тот умудрялся быть галантным и одевать Чонгука, при этом раздевая его глазами — оставалось секретом.       — Твой омега? — вцепившись в Тэхёна и мысленно радуясь, что тот поддерживает его за талию, не давая рухнуть в снег.       — Хочешь высказать что-то против?       Не хочет. Сейчас это стало кристально ясно.       — Нет, — испытывая легкое смущение, негромко ответил Чонгук. Он прижался плотнее, вдыхая чужой, но уже такой родной запах. А стоило войти в лифт, Тэхён утянул его в объятия, и не заметить, как альфу потряхивало, было просто невозможно. Каких же усилий тому стоило сдерживаться? — Тебя трясет, — выдохнул Чонгук, утыкаясь носом в шею, рядом с железой.       — Ты наконец позволил мне быть рядом, и меня одновременно затапливает нежностью и крошит похотью, — куда-то в его волосы прошептал Тэхён. Дурацкая шапка от костюма осталась валяться где-то в машине. — Я даже не могу решить, чего мне хочется больше: зацеловать тебя от макушки до кончиков пальцев на ногах или поставить на четвереньки и отыметь до звезд перед глазами.       — Второе, — подсказал Чонгук.       — Блядство, — простонал Тэхён. Тот так редко ругался матом, что сейчас Чонгук не смог сдержать смешка. — Сначала доведет, а потом смеется, — проворчал под звук открывающихся дверей лифта.       По коридору Тэхён протащил Чонгука чуть ли не на буксире, заметно дрожащими руками набрал код от квартиры, а стоило только оказаться внутри и захлопнуть за собой дверь, как альфа набросился на него с поцелуями, вжимая в стену прихожей. На этот раз целовал неспеша, словно бы желая распробовать, но это было не менее горячо. Он улетал от властной хватки в его волосах, от втиснутого между ног бедра, от того, каким ярким снова становился запах альфы. Тот ведь даже не давил, но этого и не требовалось — Чонгук сам уступал лидерство, охотно подставляясь под ласку и позволяя вести.       — Раздевайся, — звенящим от эмоций голосом потребовал Тэхён. Сам скинул обувь, быстро избавился от парика, а как только Чонгук снял свои тяжелые ботинки, его потянули за собой в спальню. — Ты не представляешь, сколько раз я мечтал быть здесь с тобой, — помогая ему избавиться от бомбера и футболки.       — Фантазировал и дрочил? — ляпнул Чонгук, стоя в одних штанах.       — Ты даже не догадываешься, как часто, — ни капли не смутившись, ответил Тэхён, стягивая с себя кроп-топ. Когда тот взялся за юбку, Чонгук остановил его прикосновением.       — Оставь, — попросил и, отчаянно краснея, добавил: — Мне нравится.       Тэхён удивленно вскинул брови, а затем растянул губы в похабной ухмылке, вынуждая Чонгука еще больше алеть щеками.       — Надо же, какой мой омега извращенец, оказывается, — тем не менее послушно убирая руки от юбки. — Чулки тоже не снимать?       — Не снимай, — хрипло ответил Чонгук, жадно разглядывая подтянутое тело. Да, Тэхён не был таким же раскачанным, как он сам, но назвать его хилым не поворачивался язык. Сейчас он отчетливо мог рассмотреть крепкие мышцы груди и рук, широкие плечи и подтянутый живот с тонкой полоской темных волос, что шла от пупка вниз. Альфа обладал красивым и сильным телом, а еще был чуть выше Чонгука, и этот факт ему безумно нравился. — Хочу отсосать тебе, пока ты в юбке.       Взгляд напротив полыхнул.       Чонгук — капитан команды по регби, на минутку, — никогда не был омежкой, из тех, что краснеют и текут от малейшего взгляда альфы. Он мог дать отпор любому, обладал острым языком и тяжёлыми кулаками, но здесь, с Тэхёном, хотелось вести себя иначе. Чонгук готов был раскрыться перед ним, пустить к себе, в себя.       А потому он сделал то, чего хотел едва ли не с самого начала вечера — стёк на пол, становясь на колени, и с нажимом провел руками по бёдрам Тэхёна, сминая их пальцами. Юбка перед его глазами топорщилась, чужой член стоял, оттягивая легкую ткань, и Чонгуку не терпелось поскорее прикоснуться к нему.       — Ты меня убиваешь, — тяжело и в то же время умоляюще глядя на него сверху вниз, простонал Тэхён.       — Я еще даже не начинал, — самодовольно ответил Чонгук.       Правда, все самодовольство как ветром сдуло, как только Тэхён сжал кулак в его волосах и потянул, подталкивая продолжить.       — Так начинай, — и это не было просьбой. Звучало так уверенно, что Чонгука будто током прошибло, он снова свел ноги вместе и заёрзал на полу, одновременно с этим приподнимая край юбки. Спустил белье и обхватил твердый член, невольно оценивая размеры.       Ему пиздец.       — Я не уверен, что смогу взять целиком, — вскидывая глаза вверх, предупредил Чонгук. Вообще, он довольно хорошо делал минет, но тут, наверное, не совладает со всей длиной.       — Сможешь, — властное. Кажется, альфа понял, как этот тон прошибает Чонгука, чем теперь активно пользовался. — Или, как минимум, очень постараешься для меня. Правда?       — Блять, да, — почти проскулил. — Постараюсь.       И разомкнул губы, пропуская между ними головку. От чуть солоноватого вкуса естественной смазки и терпкого запаха, от тяжести члена на языке и от того, как широко приходилось открывать рот, Чонгука вело еще больше. Он прикрыл глаза, концентрируясь на своих ощущениях и, не стремясь растянуть удовольствие, активно задвигал головой, насаживаясь с каждым движением все сильнее и сильнее.       — Чонгук-и… — уже не властно, а скорее сломленно. Кажется, этот альфа не мог перед ним устоять. — Какой же ты…       Ткань юбки скользила по лицу, слюна обильно собиралась во рту и стекала с уголков, собственный член упирался в ширинку, а сзади все было влажно и липко, но Чонгук не обращал на это никакого внимания, продолжая старательно отсасывать. Ему хотелось сделать Тэхёну хорошо, доставить удовольствие, услышать, как разбито тот может звучать. Он наслаждался стонами, что слетали с чужих губ, чувствовал, как подрагивали под ладонью бедра Тэхёна, как все крепче сжималась рука в волосах и понимал, что альфе больших трудов стоило просто стоять на месте, позволяя Чонгуку делать все, что захочется.       Соскользнув с члена, так что слюна потекла по губам, Чонгук пьяно посмотрел вверх, с трудом концентрируя взгляд на Тэхёне, и потребовал:       — Выпусти, — сглотнул вязко и пояснил: — Давай, выпусти своего альфу.       — Уверен? — судя по лицу, сомневаясь и одновременно с тем, отчаянно желая подчиниться.       — Да, — Чонгук не боялся. Ему хотелось ощутить всю ауру этого альфы, вдохнуть его феромоны, и плевать, что он превратится в течного, поскуливающего омегу — и без того уже истекал смазкой, стоя на коленях. — Пожалуйста.       Отказать тот не мог, Чонгук точно знал. А потому Тэхён покорно прикрыл глаза, наконец отпуская себя на волю. Вновь обхватывая губами горячую головку, он порадовался, что уже стоял на коленях — на плечи давило тяжелой аурой, а от горького цитруса, тут же заменившего воздух в комнате, закружилась голова. Ошеломленный ворохом слишком ярких ощущений, Чонгук негромко, совершенно по-омежьи поскуливал, пропуская член в глотку, давился, до слез из глаз, но не отодвигался. Ему было нужно. Просто жизненно необходимо ощутить себя заполненным, хоть как-то. Анус пульсировал, из него вытекали новые порции смазки, и Чонгук не выдержал: чуть привстал, чтобы неловко стянуть с себя штаны, а затем, завернув руку назад, вогнал в себя два пальца.       — Что ж ты делаешь… — пророкотал Тэхён разбито.       А он и сам толком не мог ответить. Все тело полыхало, а желание вместо крови разливалось по венам. Он стоял на коленях, жадно глотая член, не обращая никакого внимания на пошлые мокрые звуки, которые издавал с каждым движением, и хныкал приглушенно, грубо, до хлюпающей смазки, трахая себя пальцами. Ему мало. Чонгуку было слишком мало Тэхёна, нужно не так…       — Иди сюда, — словно прочитав его сумбурные, несвязные мысли, тот потянул его за плечо, заставляя выпустить член изо рта. Окончательно поплывший Чонгук толком не понял, что от него хотят, скорее, просто подчинился рукам альфы и поднялся на ноги, — не могу больше ждать.       Накрыв его рот, Тэхён собирал собственный вкус с губ, которые то облизывал, то прикусывал, одновременно с тем смял ладонями ягодицы Чонгука, чтобы тут же толкнуться внутрь пальцами. А он сам все, что мог — это цепляться за чужие плечи и пытаться хоть как-то отвечать на поцелуй, наслаждаясь тем, как его заполняло с двух сторон. Наглый язык во рту и не менее наглые пальцы внутри.       Нетерпение так и витало в воздухе, Чонгук буквально улавливал его всем телом, чувствовал каждой клеточкой. Его разламывало от властных движений, он ощущал, как сильно, просто до безумия Тэхёну было нужно войти в него. Но тот ждал. Продолжал растягивать под себя, даже тогда, когда крышу, казалось бы, сорвало напрочь им обоим. И это подкупало сильнее любых признаний в любви.       — Я готов, — первым не выдержал Чонгук.       — Чонгук… Еще немного… — сверкая на него дикими, черными от расширившихся зрачков, глазами.       — Я сказал, хватит, — и сам начал выпутываться из крепких рук, вынуждая достать из него пальцы. А затем развернулся, чтобы тут же потереться ягодицами о едва прикрытый тканью юбки член Тэхёна. — Давай, альфа.       Протяжно, совершенно пораженчески простонав, Тэхён ухватил его одной рукой чуть ниже талии, а второй — взялся за свой член. Провел головкой между влажных половинок и осторожно толкнулся внутрь, раздвигая податливые мышцы. Смазки было столько, что она стекала по ногам, тело Чонгука, подчиняясь давлению, раскрывалось перед альфой. Член легко скользил внутри, все больше и больше заполняя его.       — Не больно? — задыхаясь, спросил Тэхён, войдя полностью.       — Нет, — выдавил Чонгук, запрокидывая голову. — Так глубоко, черт. Как же потрясающе…       Он жмурился от удовольствия, его распирало, растягивало вокруг члена, а стоило чуть согнуть ноги в коленях, меняя угол проникновения, из горла вырвался вскрик.       — Мой омега сам подсказывает, как сделать ему хорошо, — обжигающим шепотом.       — Заткнись и трахай, — насаженный на член Чонгук, лишенный всякой опоры, с трудом стоял на ногах. Тэхён помог: одной рукой вцепился в его плечо, фактически удерживая на месте, а потом сделал первый мощный толчок. И, блять, хорошо, что альфа придерживал его, иначе, честное слово, он бы просто рухнул вперед. — Сильнее!       — Слушаюсь, — усмешка звучала до жуткого предвкушающе. — Скули, мой сладкий.       И да — он заскулил. Тэхён сходу задал резкий темп, вбивался в него, каждым движением ударяя по простате, буквально выбивая из Чонгука низкие вскрики. Тонкие пальцы впивались в кожу на плече и на талии, пуская по телу всполохи приятной боли, а собственный член бился о живот, размазывая по коже предэякулят. Не зная куда деть руки, Чонгук неловко запрокинул их вверх, теперь самостоятельно держась за Тэхёна.       — Да… Тэхён… — вместе с громкими выдохами, срывалось с его губ. — Еще…       — Как же хорошо ты принимаешь меня, сладкий. Какой же ты мокрый. Покорный. Мой.       Смазка хлюпала при каждом толчке, низ живота тянуло от напряжения, член пульсировал, а поясница грозила переломиться — настолько Чонгук выгибался, чтобы насадиться еще сильнее.       — Твой, — повторил он, глотая горький цитрус и разбиваясь наслаждением в крепких руках. По спине и вискам тек пот, дыхание вырывалось с хрипами, Чонгук задыхался, крупно дрожал, двигался навстречу, отдаваясь со всей искренностью.       — Повтори, — требовательное.       Он не мог и не хотел сопротивляться этому приказу.       — Только твой, — отрывисто, сквозь стоны. — Я только твой, альфа.       Звук, что вырвался из горла Тэхёна, походил скорее на рычание, чем на стон. Тот сжал зубы на его шее, где она переходит в плечо, прикусил до вспышки боли и будущих следов. Еще не метка, даже близко не она, но это послужило спусковым крючком, срывая последние крохи терпения. Чонгука выгнуло в оргазме, он изливался под рваные толчки сзади, всхлипывая от мощных ударов по простате. Из глаз брызнули слезы от слишком интенсивной стимуляции, а сперма все продолжала стекать по члену, капля за каплей. Когда Тэхён замер глубоко в нем, ослабший и совершенно обессиленный Чонгук почувствовал, как тот кончает внутри и послушно принял все. И, черт возьми, совершенно палевно застонал от разочарования, стоило альфе выйти из него.       — Ну-ну, — осипшим голосом, произнес Тэхён. — Мы же не хотим узел, правда? Я твоему отцу пообещал, что никаких детей до окончания универа.       — Ты завтра же купишь мне противозачаточные, — развернувшись и буквально повисая на Тэхёне. Он был просто не в силах стоять самостоятельно, из него вытрахали все силы.       — Тебе хочется испытать сцепку? — мягко коснувшись его губ своими.       — С тобой — да, — уверенно ответил Чонгук. — Хотя прежде ни с кем не хотелось.       С этим альфой Чонгуку так легко быть омегой.       — Спасибо, — тот сгреб опешившего Чонгука в медвежьи объятия. — Спасибо, мой хороший.       — За что? — он кое-как сумел обнять в ответ.       — За то, что позволяешь быть твоим альфой.       Снова эта щемящая искренность. Тэхён так открыто выражал ему свои чувства, так откровенно давал понять, насколько Чонгук для него важен, что он пообещал себе научиться точно так же говорить вслух все то, что бурлило внутри.       — Потому что ты точно заслуживаешь этого, — негромко ответил Чонгук. — Знаешь, ты единственный, с кем мне захотелось действительно побыть омегой.       — Что, неужели я прям весь такой альфач? — чуть отодвинувшись, с веселой улыбкой поинтересовался Тэхён.       — Еще какой! — отзеркаливая улыбку, подтвердил Чонгук, с трудом сдерживая смех.       — Это радует, — сияя лукавым, со смешинками взглядом. — Слушай, а теперь юбку-то снять можно?       И Чонгук все-таки расхохотался.