And I choose you

полгода назад в огромном особняке сегодня очень шумно. в глаза бьют яркие красно-синие вспышки света, а в ушах гремит громкая музыка. но хисына ничуть не смущает не только сама обстановка, но и количество людей, собравшихся здесь. он всегда знал, что его бывший одноклассник, джей, безумно популярен, и не только среди сверстников, его имя вертелось на губах и у ребят из классов помладше, и у уже выпустившихся студентов, которые никак не могли забыть этого влиятельного парня. то ли из-за его денег, то ли из-за того, что чонсон уж был такой человек, но вокруг него всегда было очень много людей. но ли никогда бы не мог подумать, что их все это время было настолько много. буквально не протолкнуться. однако, хисын был счастлив, что хотя бы смог пробиться к другу и поболтать с ним. – боже, чонсон, я никогда бы не подумал, что ты знаешь всех этих людей. – а ты и не думай, чувак, я не знаю большую часть из них. я не настолько уж общительный. больше половины этих ребят – знакомые знакомых, друзья друзей и так далее. так и набралось. но мне всегда нравилось, когда в этом доме столько людей. люблю, когда тут балаган. – да, я это ещё во времена школы заметил. сложно было не заметить. боже, как ты вообще умудрялся всегда затащить меня к себе? я же был таким жутким ботаном, тебе даже в кошмарах не снилось, – в ответ на это джей только рассмеялся и потянулся за ещё одним бокалом вина. он всегда предпочитал его любым другим алкогольным напиткам. и хисын, на этот раз, вместе с ним. – годы тренировок. просто мне было действительно больно смотреть на то, как тебя в школе гоняют, надо же было спасать положение, – он ностальгически покрутил бокал в руках и посмотрел на то, как плещется в нем тёмно-красная жидкость. – вспомнить только наш выпускной. тут же была реально вся параллель, да ещё и с других школ пришли. – о, ты же тогда мне яро доказывал, что никогда бы не встречался с парнями, и в итоге переспал с тем парнишкой, похожим на кота? – вспомнил тоже. я тогда просто был слишком подвержен влиянию идиотов, хи, поэтому нёс полную херню. а чонвон... он правда мне очень нравился. мы же так долго встречались с ним, почти три года. мне до сих пор жаль, что так сложились обстоятельства. и жаль, что он сегодня не здесь. если честно, я скучаю. – боже, только не кисни. хотя, если уж на чистоту, мне тоже жаль, что большая часть наших друзей просто не смогли быть здесь сегодня. я тоже скучаю. – а где сону? я же звал его, даже лично писал. он не придет? вы же до сих пор хорошо общаетесь, да? – ага. его не будет, а жаль. у него завал был на учебе, он сейчас отсыпается. у него чуть срыв не случился пару дней назад от нагрузки. я специально отменил лекцию в их группе в тот день, чтобы он хоть немного отдохнул, и получил за это по первое число. – бля, точно, ты же устроился к ним преподом. ну и как оно? сложно? – терпимо. но я так долго к этому шел, что сейчас грех жаловаться. сложно только то, что я не могу нормально общаться с сону в университете. приходится делать вид, что мы не знакомы, чтобы меня не попёрли в первый же год работы за то, что я выделяю любимчиков. в этом унике всё строго с подобным. – жесть. я слышал, сейчас вообще очень сложно молодому преподавателю на должности удержаться. но я на сто процентов уверен, что у тебя все получится, ты всегда был хорош в том, чтобы отстоять свое. – буду надеяться на это. перекрикивая музыку, они всё продолжали вспоминать школу: кто с кем встречался тогда, и что с ними всеми сейчас. алкоголь только развязывал язык, и разговоры тянулись очень долго, до ужаса долго, пока джею, наконец, не надоело, и он не заставил хисына оставить бокал на столе, и не потащил вглубь танцевать. именно этот момент станет последним счастливым за ближайшие несколько месяцев. хисын был счастлив, что может оторваться сейчас. на работе сложно, но оно того стоит: любимое дело никогда не наскучит, однако ежедневное общение с таким количеством людей безумно выматывает. буквально не дают продыху: то, учитель ли, принесите бумаги в деканат, у вас же сейчас окно, то помогите отстающей группке подтянуть предмет, потому что их родители не из "простых смертных", то задержитесь сегодня, чтобы подготовить актовый зал для завтрашнего собрания. но нужно перетерпеть. перетерпеть, чтобы заработать репутацию, и жить спокойно. так было всю школу, так было, когда он учился в университете, так будет и сейчас. остаётся надеяться. отошли от своих напитков парни всего минут на двадцать, ибо джей, устраивая движ на импровизированном танцполе посреди зала, быстро активизировал толпу с хисыном на пару, заболтался со знакомыми, поздоровался со всеми, с кем требовалось, и совсем скоро вернулся к местам, где они с другом сидели до этого, забирая оба бокала, что до определенного момента стояли совершенно нетронутыми. не долго думая, чонсон слил их содержимое в один и отдал в руки другу, заявляя: – хи, погоди пять секунд. мне сказали, что сейчас пара наших одноклассников подойдут, я их встречу. выпей пока, я потом ещё бутылку принесу. выкрикнув "окей" в ответ, парень только откинулся на спинку дивана и сделал щедрый глоток, всматриваясь в удаляющуюся фигуру друга. на языке стал ощутим странный терпкий вкус, но ли не стал придавать этому особое значение, просто проигнорировал, решив, что это от того, что в горле пересохло. и действительно, через пару минут вернулся джей с компанией парней, с которыми они общались время от времени в школьные годы. с ними настроение стало подниматься ещё больше и стремительнее: юноши, потягивая вино, (а хисын, всё ещё допивая прошлый бокал, пока тот не кончился) вспоминали почти каждую смешную ситуацию из прошлого, которая только приходила на ум. и всё бы ничего, но... в какой-то момент ли стал чувствовать, как в глазах начало плыть, а сердце ускорило ритм в три раза. голова пошла кругом, а громкая музыка вперемешку со звоном в ушах заглушала разговоры друзей, они моментально отошли на второй план. юноша ссутулился, пытаясь протереть глаза руками, чтобы взгляд прояснился, но ничего не помогало. заметив это странное поведение, джей наклонился к нему, и произнес ближе к уху, чтобы было лучше слышно. – хи, ты чего? плохо? ты же вроде выпил всего пару бокалов, не должно быть такого, – каждое его слово обжигало и без того разгорячённую кожу и заставляло мурашки бежать по спине. – не знаю, хуйня какая-то, джей... в глазах плывет, чувство странное, как будто руки немеют. я их не чувствую. – эй, ты не пугай так. пойдём, я проведу тебя в комнату наверху, там тихо, – хисын лишь молча кивнул в ответ, хватаясь руками за поднявшегося с места друга, будто за спасательный круг. – ребят, поболтайте без нас пока, я позже вернусь. – хисын, ты чего? перебрал? – раздался громкий голос одного из парней сбоку, ударяя по чувствительным ушам, на что ли только постарался выпрямиться и сделать вид, что всё нормально. однако, стоило сделать пару шагов, как показалось, что земля стала уходить из-под ног. идти стало ужасно трудно, люди толкались со всех сторон, будто специально желая задавить парня прямо здесь и точно насмерть. джей старался говорить что-то успокаивающее, мол, сейчас отойдём от толпы, и станет легче, но легче не становилось вообще. каждый шаг будто в пропасть. через долгие пять минут парни вышли к пустой лестнице, куда хисына благополучно усадили, а он, в свою очередь, схватился за голову, которая с минуты на минуту готова была почти валиться с плеч. – хисын! хисын-а, слышишь меня? я сейчас сбегаю наверх и посмотрю, какая из комнат свободна, ты сможешь посидеть тут? всё точно будет хорошо? – ли поднял размытый взгляд на друга, медленно хлопая глазами. сейчас он мало что соображал, но хоть эти слова мог разобрать, на том спасибо. – чонсон, я уже ничего не знаю. просто давай быстрее. ему дважды повторять и не потребовалось. пак моментально ринулся вверх по лестнице, а хисын даже не стал оборачиваться на него. с трудом поднял тяжёлую голову и осмотрел танцующих и просто ходящих снизу людей. их так много, все они такие яркие, все мелькают перед глазами, как огоньки, и вводят в транс. с каждой секундой становилось жарче, будто температуру в комнате специально поднимала какая-то неведомая сила. руки не слушались, а мозг отказывался анализировать ситуацию. вдруг показалось, что вокруг стало темно, и одна только вспышка света, один фонарик привлек внимание. внизу, среди толпы, выделялась небольшая компания, около пяти человек, и один из них достал телефон, и светил прямо на ли. вероятно, это вспышка от камеры, но до хисына дошло не сразу. он только сощурился от внезапного резкого света, ударившего по глазам, и спрятал лицо в руках, не соображая, что делает. совсем скоро вернулся джей, помог подняться, и практически дотащил на себе до пустой комнаты, в которой царила почти полная тишина. каждое действие ощущалось вдвойне остро, каждое касание отдавалось мурашками по телу и заставляло вздрагивать. было заметно, что чонсон начинает догадываться, в чем дело. – хисын, посмотри на меня, я понимаю, что плохо, но просто посмотри мне в глаза, – он закрыл дверь на щеколду и сел на корточки перед другом, усадив того на кровать. не долго думая, просто взял его лицо в руку, а другой поднял мешающие волосы с чужих глаз. – блять, у тебя зрачки огромные. ты брал что-то из чужих рук? пробовал чужие коктейли? – бля, почему у тебя такие горячие руки? убери, – язык заплетался, а мысли формулировались непривычно долго. – ничего я ни у кого не брал, я только вино пил с тобой, больше ничего... – блять, мы оставили бокалы на столе без присмотра. сука, вот я идиот, как можно было так проебаться... – он резко встал, начиная зло измерять шагами комнату. – я же не пил вино после возвращения, а вот ты... блять, плохие новости, хисын, тебе наркоту подсыпали. и вероятнее всего, они знали, что выпьешь именно ты. – и что делать с этим? мне хуево, джей, тело ломает, всё как будто горит, я не могу нормально соображать. – хи, я не знаю. у меня ни разу такого не было, мне жаль, что это происходит с тобой именно из-за меня. ты сможешь просто остаться здесь и не выходить из комнаты? я закрою ее на замок снаружи, а как тебе станет чуть легче, ты сможешь выйти, повернув щеколду. потому что чтобы разогнать весь народ, нужно время, и я не смогу это сделать, больше половины здесь тоже либо обдолбаные, либо в хлам. я должен предупредить остальных парней, чтобы они были осторожнее. ты сможешь побыть один? – да иди уже, слишком громко... уши режет. парень рухнул на спину, сворачиваясь в клубок, и закрывая руками уши. он не видел, как джей уходил, только слышал, как на момент музыка вновь стала невыносимо громкой, а после дверного хлопка вновь стало тише. ночь обещает быть ужасной.

***

– хисын! хисын, ты как? – с трудом открывая глаза, он в тот же момент смотрит на обеспокоенное лицо джея, появившееся перед ними. в эту же секунду он понял, что начался пиздец. воспоминания о прошедшей ночи не радовали, те мучительные ощущения в костях, будто их выкручивают, будут всегда преследовать ли в кошмарах. но он даже подумать не мог, что кошмар только начался. – хисын, сону прислал мне видео... это разлетелось по всем группам вашего универа, он говорит, что уже из каждого чайника уже об этом трещат. – блять, да что там? и так хуево, что может быть хуже, чем мое состояние сегодняшней ночью? – парень послушно поднялся на кровати, игнорируя мятую и слегка влажную от пота одежду, и взял в руки чужой телефон, запуская упомянутое видео. это пиздец. полный ужас. на видео хисын сидит, покачиваясь, на лестнице, и просто очевидно, что он в нетрезвом состоянии. на фоне ужасно громкая музыка, которую перекрикивают голоса студентов. хисын знает их. они учатся в одной группе с сону. видео длится не очень долго, но по нему можно понять, что ли не в адеквате, и его расширенные зрачки попали в кадр. всё слишком очевидно. через секунду камера переворачивается, и видно все действующие лица. ли джебом, два его дружка, шестерки, имена которых хи сейчас и не вспомнит, и ещё двое, кажется, один из них джейк, второй ники. они запомнились только потому, что периодически дружки звали их по имени. об этой компании он уже был наслышан, но никак не ожидал, что они будут на этой вечеринке. голос на видео, вероятно, джебом, громко сказал: "вы видите? это же уважаемый учитель ли, препод по философии. он же обдолбаный! его шатает, смотрите!" – камера вновь переключается на хисына, уже спрятавшего лицо, – "боже, вам не кажется, что преподаватели не должны доводить себя до такого состояния? я всегда говорил, что этот преподаватель мне не нравится, и вот, пожалуйста, подтверждение!" – закадровый смех. конец видео. руки хисына затряслись. паника охватила всё тело. глаза стала застилать пелена. уже через секунду из глаз капнули слезы ужаса. он отдал телефон владельцу и судорожно глотнул воздуха. – джей, это конец... всей моей жизни конец. меня уволят к чертям, я же буквально буду позором семьи. родители так гордятся мной, что будет после того, как они узнают? это же огромный скандал, это не просто пятно на репутации, это ебучий крест. да проще прямо сейчас сдохнуть... – хисын, спокойно, пожалуйста, – парень сел рядом, одним движением убирая с лица мешающие волосы цвета вороного крыла. – не говори так, слышишь? я помогу, чем смогу, правда, я постараюсь сделать всё возможное, чтобы смягчить масштаб последствий. в любом случае, это всё из-за меня, – пак осознавал, что никакой реакции за его словами не последует. хисын уже в жуткой панике, губы трясутся, а из глаз не перестают течь слезы. – ты знаешь парней на видео? кто они? я постараюсь выяснить всё о них и поговорить. – одногруппники сону. всех знаю, я у них преподаю. точнее, уже преподавал. снимает джебом, он меня с самого начала ненавидит. сону говорил, что он за глаза называл меня пидором, пускал об этом слухи из-за моего внешнего вида, хотя он самый обычный, оскорблял, как мог, и говорил, что я херово преподношу материал. я ему и его компашке сразу не понравился, но чтобы так поступить? блять... джей, это конец. я больше чем уверен, что это он наркоту подсыпал. – я всё узнаю. хисын, я сделаю всё возможное. пожалуйста, давай ты сейчас успокоишься, и мы будем разбираться.

***

как и обещал, чонсон действительно во всем разобрался. уже в этот же день у него была информация и даже видео издалека, как джебом подсыпает белый порошок в бокалы, смеясь, а его шестерки стоят вокруг, пытаясь закрыть обзор на лидера. только двое из них в первые же секунды уходят из кадра, будто отказываясь от затеи, но не разобрать, кто конкретно. отлично, известно, кто это сделал. и даже мотив понятен. но что это меняет? да ничего. через сутки хисын стоял в кабинете декана, пряча глаза в пол. джей был знаком с этим важным мужчиной, говорил с ним заранее, убеждал, что это всё недоразумение, но было уже поздно. видео слишком сильно распространилось, слухи расползались с молниеносной скоростью, и самое лучшее, что мог предложить этот добрейший мужчина: написать заявление по собственному. хисыну ничего не оставалось. он написал. он сам разрушил всё, к чему шёл столько лет. но радовало одно: декан поверил в правдивость истории, узнал парней на видео, и понял, что к чему. по его глазам было видно, как ему жаль хисына. ибо он стоял, уже ели живой, явно похудевший и тревожный. было просто очевидно, как эта ситуация отразилась на нём. декан только извинился за эту ситуацию, но ничего больше сделать не смог. он сказал, что постарается не афишировать этот случай, и стоит подождать хотя бы год, чтобы слухи улеглись и хисын смог вернуться к преподаванию, но уже не в этом учебном заведении. это слегка успокаивало, но всё же... желание учить людей, которые могут испортить тебе жизнь, абсолютно пропало. хи пообещал, что больше никогда... джей добрался и до джебома с компанией. он не сказал хисыну, что сделал с ними, но поклялся, что его больше никогда не тронут. и это никогда действительно значило никогда. но уже было поздно. уже ничего не изменить. чонсон сказал, что берет все финансы хисына на себя, и почти насильно впихнул в руки карту, уже сделанную на его имя, на которую пообещал кидать деньги и обеспечивать ли до того времени, пока он не вернётся к работе. хисыну ничего не оставалось делать, кроме как смириться. и джей уехал, сказав, что не будет встречаться с юношей, пока он сам этого не захочет и не напишет ему. пак действительно очень сильно сожалел, что именно на его вечеринке произошел этот ужас. эта огромная ошибка, которую хисын не совершал, но в которую вляпался просто по ужасному и отвратительному стечению обстоятельств и из-за мерзких людей. и как бы ни хотелось, вернуть время вспять уже невозможно. однако, после увольнения всё пошло по наклонной. вероятно, это была депрессия, но хисын не был психологом, чтобы ставить себе диагнозы. он начал пить. чтобы жить спокойно, чтобы спать спокойно, чтобы продолжать держать себя на плаву. и пить начал в огромных количествах. пару раз доходило до того, что сону, который все время был рядом, грозился съехаться и пристально следить за другом, потому что тот попадал в неотложку от алкогольного отравления. со временем эта проблема с алкоголем немного пошла на спад, но та ситуация... никогда не отпустит хисына.