not found

его заставляет проснуться поднимающийся по всему телу жар. чонгук разлепляет сухие глаза, вхолостую сглатывая несколько раз в необходимой попытке смочить раздраженное горло. последнее, что он помнит, — его замело. чонгук подтягивает к себе ноги поближе и слегка приподнимается боком, опираясь на локоть. незнакомое ему место совершенно. было бы похоже на пещеру, если бы не выглядело так обжито. открытые сундуки с одеждой, закрытые, немного картин, несколько ковров, местами подпаленных (на одном из них чонгук сейчас и лежит), много зажженных свечей. выход завален огромным камнем — и сначала это не кажется ему чем-то удручающим. а потом кажется: как, черт возьми, от такой махины избавиться, чтобы выйти? — голоден? — хрипло интересуются из дальней части пещеры. чонгук вздрагивает, мгновенно поворачиваясь на звук. он и понятия не имел, кто этот человек. последнее, что он помнит — снежная буря, полная безысходность и- пролетающий над ним дракон. чонгук забивается в какой-то угол, вжимаясь спиной в стену и во все глаза таращась на бледного рыжего незнакомца. — кто вы? — напряженно спрашивает он. — как я здесь оказался? парень приближается к нему с большой миской, откуда валит пар. от страха пальцы на ногах поджимаются еще сильнее. незнакомец останавливается в нескольких метрах от чонгука, ставя миску на пол и отходя еще на столько же. садится в позу лотоса на ковер и ставит две руки позади себя, опираясь. — это я бы хотел знать, кто ты такой и как ты здесь вообще оказался. меня зовут юнги. я тебя спас. — я чонгук. чонгук ужасно голодный, и потрясающий вид поджаренной курицы с картофелем ничуть лучше не делают. он с трудом отводит взгляд наверх, устанавливая зрительный контакт с рыжим парнем. черные глаза странные — ничего в них нет понятного. а может, чонгук просто не разбирается. память потихоньку возвращает ему отнятые детали. чонгук хмурится, обнимая себя руками и неверяще уточняет: — но скажите, как меня могли спасти вы, когда меня чуть дракон не сожрал, пока я в снегу лежал? юнги усмехается, меняя позу: локти упираются в колени, а его подбородок — в мясистую часть ладони. ехидно уточняет: — сам себе на свой вопрос ответишь, если я скажу, что не собирался тебя есть? у чонгука расширяются глаза — тающий рядом с чешуей снег, приятно разрывающее на части тепло, сухая и жаркая кожа дракона, к которой чонгук потянулся в поиске чего-то, что не пронизывающий холод, прежде чем отключиться — и он только и делает, что хлопает ртом, как выброшенная на берег рыба. а ведь когда бежал из замка, он просто хотел выжить, а не столкнуться с одним из персонажей сказок, которые ему читала его мама-служанка в детстве. мама-служанка, не успевшая до своей смерти объяснить, что он — бастард. и что в королевской семье мало кому по душе пришелся факт его рождения и дальнейшего существования.