Медовые

— Тебе необязательно приходить ко мне каждый день с цветами. Устало говорит, веки почти закрываются, но ее держит легкий холод, который проходит по ее открытым участкам тела. А Айыллаана смирно ждет, как бы прося зайти внутрь, а в руках покоится букет из ярко-желтых нарциссов, ведь их девушка еще не дарила Свете, поэтому решила попробовать взять их. Это была одна из многих ночей, в которые Оел приходила, с очередной композицией цветов. Заходит в квартиру, не спрашивая хозяйку, да и та против не была. Не дав в руки солнечные цветы, кладя их на журнальный столик у двери. Макарова берет руку растрепанной красавицы, вешает ее на свою шею, а после, руки покоятся на талии девочки, крепко обнимает, глупо улыбается, бормоча что-то себе под нос. А девушка в ответ клонит голову к плечу старшей, делая из рук замок позади шеи. Вдыхает запах шеи, чувствует новый парфюм у Оеланы, сладкий запах меда. Вызывает букет теплых и ароматных нот, словно лаская обоняние Светы, как будто он оставлял свой сладкий след. Запах захватывает своей сладостью, такой тягучей, приторной. Аромат был таким глубоким, что придавал некий шарм и сложность каждому моменту. Но Света ничего не сказала, решив промолчать поджав губы, кажется, Айыллаана и так поняла о чем думает Света, видимо, почувствовала. — Зачем ты опять ко мне приходишь, ты уже определись, кто я для тебя. В прошлом году, Оелана вообще не контактировала со Светой, подшучивала в длинных коридорах школы. А уже в 11 классе, в ней что то стукнуло, решила что надо познакомится поближе, вот так, буквально с нихуя. И вот так она продолжает ходить к Свете, пытаясь привлечь ее внимание, старается сильно ради нее. И ей вроде отвечают взаимностью, но пока мелькают только маленькие частицы. Она бы и не приходила каждый пасмурный вечер, стоя под дверью, ждав любого отклика, если бы не испытывала такого притяжения, если бы Света не вызывала в ней такие странные и неизвестные ей ранне чувства. Возникшие притяжение было таким мощным, что Оелана никак не могла его проигнорировать. *** — Главное, чтоб у нас никто в тильт не уходил, ну как в прошлые разы! Это говорит Света, так как в прошлый раз когда они культурно пили, большая часть людей грустили, кто то плакал по семье, друзьям живущих за границей, а кто то без повода, просто хватался за грустным настроением, заглатывая в себя очередной стакан алкоголя, надеясь что он поможет хотя бы забыть о своих заботах на время. Девочки шли своей веселой компанией на квартиру к одной из них, с огромными пакетами алкоголя. Они весело что то обсуждали, даже наши девочки вели конструктивный диалог, забывая про капли стеснения между ними, не заморачиваясь что будет дальше. Все персоны уже представляли, как они будут весело проводить время, забывая о всех внешних проблемах, ну, будут стараться не падать духом, они, как бы, уже договорились, что никто не будет раздавать грустный вайб. А пока они преодолевали путь к квартире Поцелуевой, задорный смех смешивался с мурчанием стрекоз, создавая задорную, веселую и вечернюю атмосферу с друзьями. А это один из немногих дней, в котором Света не встретит девушку с цветами в руках. Эти мысли внезапно потревожили блондинку, но она, видимо, не особо на них сейчас зациклилась, раз продолжает смеяться с шуток Карины, но это пока. Но краем глаза смотрит на Оелану, подмечая, что ей нравится, когда старшая с нее глаз не сводит, незаметно теребя свое кольцо на правой руке, это даже в какой то степени мило, что смотрят на нее ненароком. А у Макаравой был какой то диагноз, раз постоянно думает о своей возлюбленной, раз голос Токаровой были мелодией, которая окутывала Оел, медленно и нежно. Ее душа уже полностью принадлежит этой маленькой засранке, которая открывает дверь только через некоторое время после того как в нее несколько раз постучали, заставляя Якутка иногда содрогается от холода в обшарпанном подъезде. Но не смотря на это, когда ее взгляд сразу видел обладательницу этих пухлых губ, глаза сверкали радостью и появлялась на лице бесконечная улыбка. Вся дружная компания стояла на лестничной клетке, каждый слушал такую неприлично тихую тишину, так как Поцелуева сказала, что если кто то пикнет, то она размажет каждого по стенке, ведь соседям необязательно знать что собралась делать большая компания всю ночь, ведь так? Сёминой закрывали рот рукой, ведь та пыталась не засмеяться с таких тупых лиц одноклассниц и не только, после того как дверь в желанную всем пустую квартиру открывается, Маша быстрее всех забегает в квартиру что-бы нормально, по человечески просмеяться, вспоминая очередные «умные лица» подруг. *** Через некоторое время, когда уже компания произнесла тост за вымышленный праздник который они придумали буквально 5 минут назад, Света поймала себя на мысли о том, что ей все равно кто находится рядом с Оеланой, это ведь ее не касается, у нее нет чувств к этой девушке, ну, по крайней мере, так хочется думать. А взгляд свой притворно отводит, когда видит что к Оел клеится какая-то девочка, она была чей то общей знакомой, вот и пришла к середине мероприятия. Да и та вроде бы не была даже против, даря в ответ свои прикосновения. А в сердце что-то кольнуло, видимо это так видно, что Романова подходит слегка нахмуренная. Показывает рукой куда-то за спину, культурно предлогая отойти на балкон, заодно и освежиться. — Тебя она тоже бесит? Слегка повышает голос, смотрит своими глазами в серые напротив. — Ты про кого? Если про Лизу, то да, — смотрит в пол, неловко улыбается самой себе, будто не понимая, про кого изначально спросила Романова. — Нет, ну я про эту.. Как ее там, Полина, вот, я же вижу как ты на них смотрела, особенно на Оел. — А? Да они просто орать заебали, ведут себя как обезьяны, да и Полина эта странная какая-та, раз лезет ко всем. В ответ ей ничего не говорят, Маша лишь переводит взгляд на конец комнаты, в которую входил балкон, а там стояла Айыллаана, прищурено смотрит то на Свету, то на Машу, а в глазках то ее блики уплыли, когда увидела что Света с кем то разговаривает наедине, но успокаивается, когда мелькает кепка Маши, она куда то уходит, а Света сигарету свою зажигает, шоколадную, кстати, и видимо не замечает, что подруга то ее ушла, но не сильно придает этому значение, она ведь скоро прийдет. Чувствует как тянется приятный шлейф духов, но подмечает самой себе, что у Айыллааны более притягательные медовые духи, чем лавандовые у Романовой. Света сама по себе тихий человек, разговор первая редко начинает, поэтому тишина повисла, а Токарова все так же тихо делает затяжку, пока ненужный пепел летит с окна, под грустный взгляд той. Макарова к ней подошла, почти в то же время когда ушла девчонка с кепкой, Света это заметила, давно еще, но разговаривать не стала, смотрит на темно-серые многоэтажки в ночь. А та в ответ протягивает ладонь, вытягивая два пальца, просит недокуренную сигарету без слов. Блондинка понимает о чем идет «речь» и дает. Собирается уходить, но ее ловят за руку, как бы прося остаться, возможно даже поговорить. Оелана мысленно благодарит Машу, за то, что давая ей возможность побыть наедине. — Хули ты грустная такая, сама же говорила не тильтовать, — Света слегка обернулась, прикрывая глаза и хмуря брови. А блондинка не хочет отвечать, тем более продолжать этот несчастный разговор с Оел. Не смотрит даже на нее, прячет руки в изгибе рук. Носом утыкается в тоненькую толстовку, с Оеланой сложно, она сдерживает свои эмоции, сначала думает, а потом уже говорит. Света — полная противоположность. Слышит, как начинается ливень идти, который в очередной раз посеет свой противный запах. Везде будет слякоть, не хочет пускать белые кольца дыма во влажном воздухе. Дождь охлаждает среду после себя, куда еще холодней? Поэтому Света не любит дождь и все его проявления, а Айыллаана напоминает Свете как раз дождь, но ее она любит. Поэтому решается сказать немногословно, прямо, голову поднимает, смотрит в темно-каштановые глаза напротив, а сердце то ёкало. Взяла за обе щеки, понимает что не может оторвать взгляд от лица любимой, ее черты глубоко засели в голове Токаровой. — Люблю тебя, — сопливо, но с душой. А дальше ловит своими мягкими губами теплое дыхание Макаровой, на миг закрывая глаза. Оелана сама виновата, довела девочку до такого состояния. Но Оел не удается насладиться поцелуем, так как Света быстро отстраняется, выбегая с балкона берет свой черный рюкзак на кухне, попутно захватывает бутылку пива. Целует Романову в щеку, как бы прощаясь, мигом выскакивает из квартиры, тихонько дверь закрывает после себя, не проронив лишнего звука. А Айыллаана загнано дышит, ощущает это приятное, теплое чувство в груди как никогда сильно, а на лице легкая улыбка. А Маша лишь хмыкнула, вспоминая как совсем недавно в тот первый день, все та же Макарова выбирала цветы, советуясь с подругами. Романова успела запечатлить их короткий поцелуй на телефон Светы. После того, как Токарова уходит, Маша подходит к Оелане и протягивает телефон блондинки, надеясь, что она поймет что к чему. А дрожащие руки тянутся за ним, кладет татуированную руку в карман вместе с телефон, берет свою кепку и хочет уйти, но ее останавливают объятия ее новой подруги, но она слегка отталкивает ее, говорит что ей надо уйти. *** Света уже покоится дома, успев принять душ после «ночной пробежки» до своего дома, перебирает темно-бордовую розу в руках, которую на днях подарила Айыллаана, но быстро кладет ее на место, чувствует что сердце вот-вот выпрыгнет из груди от волнения. К своему сожалению понимает, что забыла телефон, но возвращаться туда не намерена. Походу Света сошла с ума, раз теперь ее мысли только о Макаровой. И при каждой мысли о ней, щеки блондинки заливались алой кровью. Дыхание резко замедляется, когда слышит стук в дверь, пол второго ночи, кто же это мог быть? Проходит несколько секунд, Света встает на дрожащие ноги и походит к входной двери. Смотрит в глазок, а его рукой прикрывают, темнота кромешная. Но открывать кому попало не сильно хотелось, особенно в ночь. — Кто там?.. Прижимается ухом к двери, ждет услышать ответ. — Это я, открывай. Девушка с упоением слышит такой родной голос, такое знакомое и приятное чувство потекло внутри, а в сердце что-то щекочет. Дверь открывает, там стоит ее якутяночка, с букетом сорванных ромашек с клумбы соседки и телефоном Токаровой в руках. А ее темно-карие глаза сразу заискрились, как увидели улыбающиеся ее девочки, серые. Сейчас она чувствовала свое сердце так хорошо, как руки и ноги. Дверь все еще открытой держит, не желая ее закрывать. Оел не нужно приглашения, проходит в уютную квартиру, снимает свою темно-джинсовую куртку и кепку, кидая их на стул. Смотрит на Свету, а стоит невинная. В коротких черных шортах, которые так хорошо подчеркивали ее фигуру, серая домашняя футболка почти заканчивалась там, где заканчиваются шорты. Света берет тот самый букет из ромашек, идет на кухню и ставит уже давно в подготовленную вазу. Наверное, это одна из тех встреч, в которой обе девушки чувствуют себя непривычно, как то по особенному, обе такие влюбленные. Кажется, обе девочки уже протрезвели, раз Света берет за руку Айыллаану, когда та уже успела разуться. Кожа из чистого шелка, берет татуированную ладонь в свою, идет в свою спальню, ведя за собой девушку с севера. Садятся на кровать, смотрят друг на друга как-то раскаленно. Оелана решается как то начать разговор, но как только она открывает рот, ее с какой-то легкостью в движениях целуют. Макарова не могла и вздохнуть, держа свои глаза широко открытыми. А глаза светы блаженно закрыты, а брови слегка вздернуты вверх. Ее руки перекатились на шею Оеланы, слегка ее массируя, а в ответ получила правую руку на талии, а левую на затылке, подталкивает поближе к себе. Пухлые губы едва соприкасаются с друг другом, создавая нежное и осторожное ощущение на губах. Медленные и глубокие вздохи и выдохи создают ритм, в котором соответствует интенсивности и страсти, возникающий между двух девушек. Обе чувствовали дикую пульсацию у друг друга, поэтому решили продолжить начатое. На фоне Светы — остальные противные и мерзкие, прокручивает мысль в голове, а дальше снимает приятную на ощупь футболку. Под футболкой ничего не было, грудь была полностью открыта, была средних размеров, без единой родинки, правда, что из чистого шелка. А Света слегка стесняется, пытается прикрыть ладонью покрасневшее лицо, на которое так хорошо падал свет с уличного фонаря. Светлые короткие волосы были слегка растрепанны по подушке дивана. Глаза резко зажмуриваются, когда чувствует теплый язык на правом ореоле соска, губы поджала, тихонько мычала. А Оеланна наблюдает за реакцией, опаляя горячим дыханием. А рука Макаровой делает свою работу, то сжимая, то разжимая левое полушарие. Токарова стонет в голос, пищит даже иногда на придыхании. Ладонь в последний раз сжала грудь, довольно грубо, но это вызывало приятный контраст со стороны двух девушек. Расслабившись на диване, Айыллаана пользуется моментом и припадает к белоснежной шее, теперь это самое любимое место Макаровой у Светы, ведь когда она ее касается языком, Токарова невольно вздрагивает, громко вскрикивает, а все остальное тело покрывается мурашками. Не желая терять времени, покусывает тонкую шею, оставляет на ней багровые отметины, пытается снять те блядски-короткие шорты, а ее девочка понимает это, и слегка приподнимает таз, все так же сладко стонет. — Расскажешь на ушко, какие твои любимые, чтоб я не гадала. А ей в ответ тихонечко скулят, как раз на ушко, когда бедра трогают холодные руки, слегка сжимая, оставляя слегка розовые следы. Айыллаана после снимает с себя толстовку, оставаясь в футболке и штанах, наваливается всем телом на свету, прижимая ее полностью голое тело к диванчику. Хочет налюбоваться белоснежным телом, но ее лишь крепко притягивают за шею к розовым губам. Света прикусывает нижнюю губу Макаровой, а та лишь смотрит в серые, такие умиротворенные глаза, которые так и говорят продолжать. Поэтому Оелана так нехотя отстраняется, проводит руками по телу, особо уделяя особое внимание на округлых бедрах. Света вся голая под Макаровой была и видимо ее ничего не смущало, судя по тому, как каждый божий раз она выгибалась, когда слегка холодные руки касались ее молочной кожи. Они касаются друг-друга и будут продолжать это делать, но их остановит только противно звенящий будильник.