Брошенный Богом мальчик

      Твангсте Вальтер был широкоплечим, но низким мужчиной средних лет. Он всегда зачесывал светлые волосы назад, открывая свой широкий лоб, на котором, словно насмешка, светился уродливый шрам, расползавшийся практически на всё лицо, начиная с лба, заканчивая до верхней губы. Но шрам словно дополнял образ серьёзного и храброго мужчины, что стоял в проёме двери и смотрел на сына, который пытался застегнуть пуговицы на рубашке.       "Отец смотрит, Вильгельм, успокойся", — успокаивал себя мальчишка, стараясь не смотреть в сторону отца, на котором явно было хмурое выражение. "Ещё немного и ты закончишь с этим, а отец выйдет из комнаты."       — Долго возишься, — произнёс Вальтер, недовольно рассматривая тощую фигуру сына, что сильнее сгорбился, думая, что станет меньше и незаметнее.       — Я сейчас...       — Нам выходить через 5 минут. Не будешь готов, навряд ли пойдёшь сегодня с Берхардом по гостям, — и вышел, словно его только что не было здесь. Оставшись один в комнате, Вильгельм облегчённо вздохнул.       Еле как застегнув пуговицу на белой рубашке, он подошёл к зеркалу, взял расчёску и причесал волосы, чтобы те выглядели куда презентабельнее, чем были и взяв со стола телефон, поспешил выйти из дома. В машине его ждали Вальтер и Мария, что весело щебетала о предстоящем вечере в доме своей подруги. Заметив, что сын был готов, Вальтер завёл машину, а Мария с улыбкой на лице повернулась к парню.       — Прекрасно выглядишь, милый, — сказала она и потянулась к сыну, чтобы погладить того по щеке. — Надеюсь, ты не забыл монеты, а то в прошлый раз мне пришлось краснеть перед Священником Франком. А ты знаешь, как это неприятно, когда всё неловкое внимание приковано к тебе, а тебе приходится стыдиться из-за своей семьи. И ладно бы, если мы не делали каждый раз пожертвования, это было бы простительно, хотя следует делать их, Вильгельм. Но мы ведь делаем их каждую мессу и вот тут очень некрасиво поступили с церковью!       — Да, мам, — тихо сказал Вильгельм, смотря в окно. Он давно уже не обращал внимание на мамины недовольства и надоевшую болтовню, от которой болит голова. Обычно во время этого он смотрел в окно машины, рассматривая дома и прохожих, что шли по своим делам. Чаще всего на мессу.       — Берхард звонил тебе? — спросила женщина, сменив тему. Она сверкнула своими ярко-кариеми глазами, словно янтарь и посмотрела на мужа. Тот пожал плечами.       — Писал, что подъезжает к церкви.       Как только они подъехали к церкви, Вильгельм уныло вылез из машины и пошёл в сторону церкви, попутно здороваясь со знакомыми. Обычно он видел их во время мессы, когда родители играли в хороших людей, что каждые выходные делают пожертвования, ходят на службу и являются хорошими родителями для своих сыновей, а эти люди нагло верили таким людям, как его родителям. Вильгельму хотелось рассмеяться в лицо пожилой паре, что поздоровались с ним и сказали, как тот прекрасно выглядел в этой рубашке.       "Я в этой рубашке на каждую мессу хожу, кретины", — зло подумал Вильгельм, смотря на то, как эта же пара подошла к его родителям и о чём-то говорила. Наверняка о том, что стоит сделать какое-то очередное пожертвование. "Вы припеваюче живёте и лицемерно делаете пожертвования, лишь бы вас по головке погладили."       — Твоё хмурое настроение можно почувствовать за километры, — тяжёлая рука брата опустилась на худое плечо Вильгельма и тот сразу посмотрел на парня перед собой. — Как обычно, да?       — Я так заметен? — спросил Вильгельм, рассеянно посмотрев на свои дрожащие руки.       — А ты и не пробовал скрываться, — пожал плечами Берхард и посмотрел в сторону родителей, что продолжали разговаривать уже с другими знакомыми. — А вот они умело показывают то, какие хорошие. Учился бы усердно, — и рассмеялся, громко икая.  Вильгельм скривился. — Ну ты чего, я же пошутил.       — Не нравится твои шутки. Дурацкие, — пробурчал он, и скинув руку со своего плеча, пошёл в сторону церкви, чувствуя на себе обиженный взгляд брата. А еще неприятное чувство в груди, что тянет обратно, лишь бы не идти в ненавистную церковь.       Когда весь народ собрался в просторном помещение, началась месса с привычной молитвы, что просит у Бога благословения. Вильгельм, сцепив руку в замок, шепчет молитву, смотря себе под ноги. С усмешкой он подметил, что его кожаные ботинки очень чистые для такой грязной погоды. И как всегда об этом он позаботился с упрёков матери о том, что на мессу нужно идти абсолютно чистым и опрятным, чтобы Господь мог благословить мальчика.       Пока священник зачитывал некоторые отрывки из Библии, Вильгельм начал осматривать людей. На убранство церкви он давно не обращал внимания, лишь подмечал некоторые детали, что особо ничего не меняли в интерьере. Больше всего его интересовали люди, что хоть и раздражали своим лицемерием, были куда интересно всякой службы.       Кто-то всей душой отдавался в молитвы, слушая священника, кто-то, как и Вильгельм стояли и не могли найти себе места. Глубоко вздохнув, он посмотрел на родителей с другой стороны церкви, около алтаря. Те послушно слушали священника и шептали молитвы.       "Им нет дела до тебя, ты можешь идти," — стучало в голове мысль, от которой парень отмахивался, как от назойливой мухи. Он никогда не выходил куда-то во время мессы, даже в туалет, но нарушить правило хотелось настолько сильно, отчего в груди неприятно чесалось. "Стой на месте, слушай священника и молись Богу. Ты не какой-то там мелкий нарушитель. Богу это не понравится."        Вздёрнув голову в сторону алтаря, Вильгельм опешил. Рядом со священником стоял парень, чуть младше Вильгельма. Он не был похож на мальчишек из воскресной школы, не был одет в церковное платье, лицо его было хмурым и печальным, не таким, каким должно быть у детей, приближенных к Богу. Он не держал в руках свечу, чащу или библию. Он просто стоял рядом со священником, прожигая в нем дыру. Он даже не обращал внимание на прихожан, словно бы никого здесь не было, кроме него и священника.       Оглядываясь по сторонам, Вильгельм не видел, чтобы люди хоть как-то обращали внимание на мальчика. Он не сразу понял, что мальчик уже ушёл, а когда понял это, то было поздно. Незнакомец скрылся, оставив растерянного парня наедине со своими мыслями и всё равно, что окружали его сотни прихожан.

***

      — Миссис Бауманн приглашает нас всех вечером на ягодный пирог, — прощебетала Мария после мессы, обхватив мужа за предплечье. — Мы обязаны сходить к ней.       — Но мы ведь договорились, что я с Берхардом могу пойти к Лучиано, — сказал Вильгельм недовольно, глядя на мать.       — Если я сказала, что мы пойдём в гости к Миссис Бауманн, значит мы идём к Миссис Бауманн и никаких Лучиано, — цокнула женщина, идя с мужем вперёд. Вильгельм встал на месте, с грустью смотря себе под ноги. В глазах и носу неприятно защипало.       — Не расстраивайся, в другой раз сходим, — приобнял брата Берхард, улыбнувшись ему. — Лучиано не обидется из-за этого.       — Но они обещали нам.       — Ты должен был давно понять, что они никогда не держат свое слово. А особенно мама. Так что не обижайся из-за этого и поехали лучше домой. Я отвезу тебя.       — Правда? — Вильгельм посмотрел на брата с улыбкой и тут же кивнул своим мыслям. — Я был бы рад этому.       — Чудесно, тогда пошли. Предупрежу родителей, а ты пока иди в машину.       Вильгельм кивнул и обернулся назад, чтобы в последний раз посмотреть на церковь, радуясь тому, что занятия в воскресной школе отменили, обомлел, когда увидел, что тот самый мальчик шёл в сторону мусорных баков. Обернувшись, чтобы удостовериться, что никто на него не обращает внимание, Вильгельм пошёл за мальчишкой, мысленно возмущаясь на себя, зачем он шёл за ним.       Мальчик сидел на каменных ступенях около чёрного выхода и пинал камни, рассматривая свои ладони. Вильгельм стоял за углом, глядя на незнакомца. Заметил он на руках парня крупные синяки и порезы, отчего содрогнулся, а руки бесконтрольно затряслись. Сами по себе те потянулись к запястью для того, чтобы почесать и тут же отдёрнул их. Только не сейчас.       Молясь Богу, чтобы мальчик не послал его куда подальше, Вильгельм широким шагом дошёл до парня и сел рядом с ним. Тот не обращал на него никакое внимания, уделив всё свое внимание на свои руки.       "Его как будто недавно за что-то побили", — подумал Вильгельм и тут мысленно дал себе леща. Никто не был этого мальчика. Упал просто напросто. С кем не бывает?       — Ты кого-то ждёшь? — спросил Вильгельм, чтобы пацан наконец-то обратил на него внимание. Как никак, сидеть на холодных бетонных ступенях не так уж удобно. — Я вот жду брата, он отпрашивает меня у родителей, чтобы довести на своей машине меня домой. Странно это, да, но родители очень трепетно относятся к тому, кто меня отвозит домой. Даже если это мой родной брат, — мальчишка так и ничего не говорил ему, но когда Вильгельм посмотрел на него, то увидел, как тот с расширенными глазами смотрел на него, словно призрака увидел перед собой. Неловко посмеявшись, Вильгельм продолжил. — Они, знаешь, у меня слишком строгие. Берхард например недавно переехал от нас и я ему завидую. Всё мечтаю, когда я смогу переехать от них. Честно, я уже устал от них. Устал даже ходить каждое воскресенье на мессу и выглядеть с иголочки. И ради чего? Чтобы прихожане смотрели на нас и думали: "вау, семья Твангсте и Шпрее такая воспитанная и хорошая. Даже дети выглядят идеально". Ненавижу этих лицемеров, — вздохнув полной груди воздух  Вильгельм досих пор чувствовал на себе этот внимательный и удивлённый взгляд мальчика.       — Ты меня видишь? — тихо прошептал он, отчего Вильгельму даже пришлось напрячь слух, лишь бы услышать что-то от него.       — Почему не должен видеть тебя? Я вижу тебя, — и выжидающе посмотрел на пацана и протянул свою ладонь. — Я Вильгельм, но можешь называть Виля. Меня друзья и брат называют так. Это куда уютнее, — спустя некоторое время мальчишка всё же протянул свою ладонь, что была очень холодной даже для такой холодной погоды. У Вильгельма например ладонь была горячей, словно свежая булочка прямо из печи.       — Гриша, — сказал он хрипло и сразу же прочистил горло. — Гриша, да.       — Приятно познакомиться. Тоже ходил на мессу?       — Да, ходил, — сказал Гриша, снова рассматривая свои руки. — Я...       — Вильгельм, ты куда ушёл? — громкий голос Берхарда разносся по всей улице, отчего Вильгельма нервно стряхнуло. Не заметив даже, сколько времени прошло, он подскочил, чтобы побежать к брату, но вспомнив о новом знакомом, повернулся к нему.       — Ты кого-то ждёшь или может подвести тебя? — спросил он, внимательно глядя на парня. Тот как-то помялся и покачал головой.       — Не стоит. Я, — запнувшись, Гриша продолжил, — я маму жду. Спасибо за предложение.       — Тогда до встречи, — кивнул Вильгельм и пошёл в сторону главного выхода, надеясь на то, чтобы его никто не увидел. Если и увидел, то ему точно попадёт от родителей.