Теперь

Они съехались. Исаги счастлив, Рин – как обычно, строит такую рожу, будто его это не касается. Вот так неожиданно, резко и наконец-то – потому что так гораздо проще и приятнее, так Исаги до университета всего две станции метро, а Рину до стадиона пятнадцать минут пешком; так им обоим дешевле; так Йоичи сможет выражать себя не только маленькими и удобными в перевозке подарками, а Итоши не придется изобретать отговорок, чтобы их вернуть; так Исаги сможет быть рядом с ним, а Рин следить за его питанием. Одни плюсы. Особенно для таких по-глупому влюбленных. Теперь они вместе готовят и кушают. Итоши берёт за привычку ставить необходимые Йоичи продукты на полки повыше, конечно, оправдывая такую логистику "защитой от влаги раковины", но сам Йоичи со временем выкупает, что Рину просто подсознательно нравится проявлять себя заботливым взрослым и, излишне близко прижимаясь к нему со спины, доставать с этих самых полок нужные баночки-скляночки. Исаги в свою очередь с удовольствием забирает на себя готовку: им обоим нужно здоровое питание. И пусть сам он ест через раз, порой просто выдыхаясь от усталости после университетских занятий и тренировок, однако с удовольствием делит трапезы с Итоши – просто чтобы тот был спокоен, что Йоичи не доводит себя до анорексии, а честно и с удовольствием сует в себя все свои спортивно-полезные блюда. Теперь они вместе убираются. Исаги ненавидит мыть посуду, давно привык к родительской встроенной посудомойке. Итоши слишком любит порядок, поэтому крайне настойчиво просит чистоты – и Исаги подчиняется, но только с условием, что грязные тарелки, сковородки и остальную утварь ковырять будет не он. Рин не согласен ходить как креветка, чтобы протереть полы – поэтому соглашается на посуду и отдаёт Исаги тряпку с ведром, совершенно ненароком заглядываясь на чужую задницу, когда она мельчешит на кухне. Порой даже позволяет себе ущипнуть или хлопнуть заветное – так, чтобы Йоичи не заснул, не более. Теперь они вместе смотрят кино. Хотя чаще спорят, потому что Исаги боится хорроров, а Рин кроме них, футбола и своего сожителя ничего в свою жизнь впускать не хочет. Спорят до драк, до нескольких дней молчания, но все равно не могут смотреть по отдельности. Тогда Йоичи первым сдается и соглашается на ужастик, а Рин... Нет, не сияет счастьем, лишь победоносно включает слэшер. Исаги жмурится и дергается на каждой кровавой сцене, Итоши с лицом лица поглощает каждую крупицу информации с экрана, но все равно поступает не по-свойски человечено: комментирует почти все мало-мальски стремные моменты шутками, – часто смешными только от их нелепости, – критической оценкой глупости героев, недовольным бурчанием о неправдоподобности и всем подобным, на что хватает насмотренности и фантазии. Чтобы Исаги не взвизгивал на каждом скримере и не мешал смотреть, конечно. Йоичи спустя время тоже добивается своего и они пересматривают «Тоторо» – Рин умудряется в этой сказке найти второй смысл, что-то неприглядно сверхъестественное, и приписать детскую полнометражку к мистическому хоррору. Исаги не против, только потому что Итоши до конца хронометража молчит. И даже приобнимает Йоичи за плечи – ну почти нормальная пара, молодец, Рин, ставлю пять баллов. Теперь они вместе гуляют. Правда, довольно трудно разнообразить досуг капитана университетской команды по футболу и центрального нападающего токийской молодёжной сборной – слишком часто их прогулки перетекают на ближайшее свободное поле и превращаются в очередную схватку на смерть в один-на-один. Никто из них не имеет претензий к такому совместному времяпровождению – и приятно, и полезно, и воздухом подышали, и «Рин, заебал, пошли домой, холодно», и «Исаги, отъебись и иди куда хочешь, я еще не всë», и наоборот. Теперь они вместе спят. Исаги мерзлячий и тактильный – это адская комбинация для Итоши, потому что ему всегда жарко и мало места. Йоичи обхватывает Рина всеми конечностями, студит озябшими стопами, тыкается холодным носом в каждый тёплый изгиб чужого тела, кутает их обоих в тяжёлое махровое одеяло – Итоши в свою очередь сопротивляется, каждый вечер устраивает баталии в попытке высвободиться и уйти уже спать на кухню, стряхивает одеяло, лишь бы Йоичи перестал, но проигрывает, несмотря на физическое превосходство. Рин находит единственное компромиссное решение: заворачивает Йоичи в одеяло, как гусеницу в куколку, фиксируя конструкцию собственными рукой и ногой, умещает нос в его волосах и чувствует себя победителем. Для Итоши это – гениальное решение по лишению Исаги возможности двигаться, для Исаги это – желанные объятия от Итоши. Теперь они вместе просыпаются, умываются, проводят выходные и много чего ещё, неважно, что именно. Исаги счастлив, Рин, хоть и строит рожу, будто его это не касается, тоже. Потому что в этом всем есть «теперь они вместе».