6
18 января 2026 г., 13:00
— Ответьте на мой вопрос, старший капитан… Откуда у чиссов гравипроектор?
— Вам знакома эта технология?
— Более чем, только до встречи с вами я лишь видела её в действии, а теперь, очевидно, испробовала на себе. Но не уходите от ответа. Откуда она у вас?
— Что ж. Гравипроектор был добыт нами в бою и установлен на один из кораблей сторожевого соединения.
— Вы не сказали планеты! Вы говорите о бое с Аризом? Чиссы напали на их корабли защиты?!
— Нет, мы забрали эту технологию у вагаари.
— Вот… как бывает. Теперь мне понятно их молчание. Это очень грустно и крайне несправедливо. Я бы сказала, чудовищно.
Линкор Конфедерации «Мститель»
Тюрьмы на линкорах Конфедерации ничем не отличались от тюрем на других кораблях, разве что у военных судов они были побольше, имели пыточные, рядом нередко располагались допросные и карцеры уже для экипажа. В ещё более причудливых и изощрённых конфигурациях корабельные тюрьмы существовали у глав преступных синдикатов или очень богатых существ Галактики. Словом, были бы деньги, и любой, даже самый дикий и вопиющий запрос можно исполнить. Торгашам-неймодианцам же хватило всего пары комнаток, которые на картах отображались «маленьким слепым пятнышком» — не стоило «светить» существованием тюрем на борту исследовательской экспедиции. А ведь именно это «слепое пятнышко» и стало третьей целью, поверх которой ударили чисские артиллеристы. «Знал ли этот Митт'рау'нуруодо о пленнике? — в который раз спрашивал себя Дориана, разглядывая чисса-навигатора. — Едва ли». Конечно, в разгроме «экспедиции» Кинман поспешил обвинить пленника: не прошло и нескольких дней, как когда-то родное государство навигатора объявилось в точке сбора и флотским ботинком раздавило передовую мощь Конфедерации. Взяло не числом, а умением, сноровкой и воинской прозорливостью. Остудив пыл, Дориана внял разуму. Первое: никаких сигналов не уходило с ангара, мостика, из тюрьмы. Второе: навигатор добросовестно исполнил свою часть сделки — привёл их к месту сбора, после находился под неустанным пристальным вниманием. И третье: инородец-командир не обмолвился и словом о чиссе-пленнике. Напротив. Митт'рау'нуруодо утверждал, что «экспедиция» пересекла территорию экспансии Доминации, и об этом, справедливости ради, пленник также предупредил конфедератов. А потому единственное, в чём можно было и впрямь обвинить Эйнта, — это совершенно некстати развившаяся болезнь, столь сильно пошатнувшая его здоровье. Опасность для людей или неймодианцев меддроид не выявил; недуг, скорее, являлся следствием переживаний, либо некой аллергии. Чтобы подтвердить гипотезу, дроиду необходимо было провести комплексное обследование, граничащее со вскрытием. Дориана навигатора на растерзание не отдал. Не по доброте душевной, а потому что лечение — пускай облегчало страдания чисса чуть-чуть и ненадолго — стало ещё одним крючком влияния, которым Кинман незамедлительно воспользовался. За время в плену Эйнт заметно исхудал, кожа приобрела болезненный бледно-голубой цвет. На ней белыми пятнами проступили веснушки и наоборот почернели родинки на шее. Лицо осунулось, под глазами залегали фиолетовые потемнения, отросла щетина. Навигатор опустил датапад на стол, захваты на руках звякнули. ТС-18, дроид-переводчик, «очнулся» от автономного режима, мигнув фоторецепторами. Дориана переплёл пальцы и посмотрел в болезненные бордовые глаза. На экране датапада светилась запись второго разговора между Митт'рау'нуруодо и Стратисом — тот произошёл до того, как чиссы поймали неустановленного лазутчика. И Кав, и Стратис впервые сошлись во мнении, предположив самый худший вариант: лазутчик связан с Республикой. — Что скажешь? — нетерпеливо уточнил Дориана. Дроид-переводчик нейтрализовал эмоцию, изложив разговор сугубо механической речью. — Он не определился, — хрипло шипяще отвечал Эйнт, и слова также зазвучали сталью в переводе ТС-18. — И, вполне возможно, сначала ваших дроидов разберёт их исследовательская группа, после они станут ценным достоянием архива или музея. Но это только после того, как он не оставит от вас и пыли. Взгляд навигатора расплылся, Эйнт закашлялся, прикрыл рот рукой. Захваты, крепившие его руки между собой и к столу, натянулись и звякнули. Дорина вдохнул, медленно выдохнул — в сердце всё же теплилась надежда на иной исход. — Расскажите об этом Митт'рау'нуруодо, — попросил Кинман. — Митт'рау'нуруодо, — хрипло поправил пленник, и тона действительно звучали иначе. Дориана не мог их повторить да и не старался, только смерил чисса особым выразительным взглядом. В ответ пленник поднял на надзирателя уставшие измученные глаза. Примирительно Эйнт предложил: — Траун. — Захваты стукнулись, издали лязг. Чисс поднял раскрытые руки — и впрямь не время спорить о тонкостях произношения. Но пленник тут же и предупредил: — Только зовите так между нами. Он может оскорбиться, ведь права называть упрощённым он вам не давал. Кинман кивнул для вида, в мыслях посетовал на очередные особенности инородцев. Эйнт покосился на датапад, повторно изучил отчёты, видеозаписи, немного ход сражения. Это заняло ещё какое-то время, за которое Дориана перепроверил — устройства в камере по-прежнему не записывали ни звук, ни картинку. — Судя по имени, — начал шипяще пленник, Кинман спрятал узкую панель контроллера и прислушался, — он из Правящего клана. Более того, ему оказаны почести доверия, на что указывает приставка «одо». И в пользу его талантов говорит то, что он уничтожил вашу «маленькую экспедицию». — Он типичный представитель народа? — обеспокоено поинтересовался Дориана, оправив рукава мундира и опустив ремарку о «маленькой экспедиции». Чисс, не дослушав перевод, покачал головой и довольно резко выговорил одно слово: — Нет. — С трудом сглотнув набежавшую мокроту, Эйнт пояснил более плавуче: — Доминация сейчас воспитывает исключительных воинов, верных всему государству, а не кланам. Но так было не всегда и таковых единицы. Вам просто не повезло. Кинман нахмурился, скривил губы в усмешке: «Не повезло? Не повезло?!» Подобный комментарий — это очевидное приуменьшение постигнувшей конфедератов катастрофы! Эйнт запоздало понял это, и поспешил ни то оправдаться, ни то успокоить: — Я бы сказал, что другие от чиссов с большей вероятностью не сунулись бы в битву. Они бы наблюдали за каждым вашим действием, оставаясь на окраине системы. То есть достаточно далеко от вас и в безопасности для себя. Просто отсылали бы доклады в столицу или в штаб, ожидая предельно точный приказ о нападении. Потому вам правда не повезло нарваться на чудака, решившего иначе. Успокоить Дориану у пленника не вышло: более того, представленная альтернатива так польстила командующего, что его накрыло лютое сожаление об упущенном «если бы». А спустя секунду его моментально охватила злость: на то, что этот Траун оказался нетипичным воином, а сумасбродным выскочкой, каким его и назвал Кав. Но ни единой эмоции Кинман, как профессионал дела, не дозволил появиться на лице, и следующий вопрос он задал ровным тоном: — Что вы имеете в виду? Чисс ответил неохотно и уклончиво: — У Доминации, как и любого государства, есть правила, и они касаются всех военных. Пленник резко замолчал, только потому что снова принялся откашливаться. На этот раз приступ был сильный: плечи задрожали, а сам чисс согнулся, едва не приложился лбом о стол. Дориана вскинул брови, глубоко в холодном сознании заискрилась опасная надежда. Новая возможность моментально остудила внутреннюю бурю. — Поясните, — потребовал Кинман, как только пленник перестал кашлять. Чисс тихо-тихо прошептал. ТС-18 уловил суть и привычно перевёл: — Именно этого я и боялся. Эйнт покосился на дроида, стал сверлить его взглядом. Дориана улыбался. — Мы вам не враги, Эйнт, — начал Кинман примирительно. Чисс покачал руками, захваты на запястьях забренчали. Намёк был проигнорирован Дорианой, он продолжал со всей любезностью: — У нас есть конкретная цель, которая не касается вашего государства. Если бы Доминация не напала на нас, то всё было бы многим проще. А теперь выполнить миссию мы сможем, только воспользовавшись ресурсами Доминации. Они, как и вы, единственное доступное для нас средство. — Я предупреждал! — возразил Эйнт, вдруг вспыхнув. — Вы не послушали! Да и каковы гарантии, что, исполнив миссию, вы не вернётесь сюда? Через десять, двадцать, тридцать и так далее лет? Все мои слова сейчас могут быть использованы вами и теми, кто придёт после вас! — Могут, — спокойно подтвердил Дориана, и пленника аж перекосило: он нахмурился, подавился воздухом, надулся, — но в ближайшие десять, двадцать, тридцать и так далее лет у нашего государства иные планы на более изведанную часть Галактики. Там достаточно много работы и без изучения вас, — парировал Кинман. — К тому же данные имеют свойство устаревать и за меньший срок. Как знать, может, в будущем мы станем союзниками. — Будто бы? — фыркнул пленник. — Вы плохо знаете чиссов! Вы не понимаете нас и судите по себе! — Эйнт указал на себя и подался вперёд, а затем резко сжал губы, вздохнул, даже голову отвернул от надзирателя. Дориана не давил, и, в конце концов, его маленькая провокация оправдалась. Чисс, повернувшись обратно, заговорил: — Моё бывшее государство выбрало путь частичной изоляции. Результат моего протеста против этого перед вами. — Чисс огладил пальцами обручальное кольцо, осмотрел его, следом накрыл руку второй и глянул на Дориану. — Траун тоже идёт по скользкой, опасной грани. Ему не избежать трибунала. — Значит, моя просьба подставляет его под удар? — Не только ваша просьба. — Эйнт покачал головой. — Даже авантюра с вашей экспедицией — уже исключительно его вольная трактовка допустимых отклонений от закона, который и не предполагает отклонений. — Последнее чисс отчеканил, чётко отделяя слова. И тут Дориана догадался. — Закон. Вы говорите о превентивных ударах? — Именно. — Эйнт кратко пожевал губы. Он вновь задышал глубоко, часто, чтобы успокоиться. А после долгого выдоха пояснил: — Потому если не будет доказано, что угроза для государства была более чем реальна, что ваш перелёт первым ударил по чисским кораблям, либо зашёл на территорию Доминации со вполне обозначенными военными намерениями... — Следуя за мыслями, чисс облизнул губы, откашлялся и сам же ответил на вопрос отрицательным покачиванием. — Нет, последнее крайне сложно, и всё будет зависеть от трактовки Адмиралтейства и Палаты. — А данные? Неужели их недостаточно?! — удивился Дориана. Чисс выслушал перевод, поднял руку раскрытой ладонью, точно как попытка успокоить. — Всё это косвенно, — отрезал он. — Ровно как джедаи могут изучить Доминацию, так и могут обойти её стороной. Слишком много вероятностей и «если бы», — подчеркнул чисс последнее. Перевод ТС-18 сгладил интонацию, но Дориана уловил её по смыслу и мрачно кивнул. За время разговоров с чиссами он убедился, что навигатор предупредил его весьма правдиво: «Доминация оценит честность и силу». В суждениях Эйнта и впрямь прослеживались логика и холодный расчёт, что демонстрировал и капитан Траун. «Чиссов ведёт аналитика», — подытожил Кинман. К несчастью, ни честности, ни силы «экспедиционная миссия» показать Доминации не могла. Хрупкая возможность начала сыпаться сквозь пальцы. Дориана ощутил фантомную хватку на шее, дышать стало тяжелее, в мыслях наступил хаос. Лежащее на поверхности решение снова ускользнуло, махнув хвостиком. Было, конечно же, ещё одно, но как его провернуть, учитывая, что почти все силы миссии, включая резервы, уничтожены? А неуничтоженное пришлось отдать чисскому командиру. — Можно воды? — Осторожная просьба пробилась стальным голосом. Кинман, оторвавшись от спора с собой, заметил особое внимание пленника к дроиду. Дориана нахмурился. На хмурость пленник заторопился пояснить: — Горлу совсем плохо, не смогу говорить дальше, — продолжал настойчиво упрашивать чисс через ТС-18, указывая на больную часть. Его взгляд плавно осмотрел камеру, пока не остановился на надзирателе. — Пожалуйста. Кинман оттянул уголок губ, слегка сощурил глаза, не доверял. Но и отказывать не стал. Он махнул дроиду. — Принеси воды. ТС-18 оторопел, обрабатывая запрос. Если бы на его месте был дроид серии 3PO, то Дориана бы незамедлительно выслушал тираду следующего характера: «Как это так! Его! Дроида-говоруна на нескольких тысячах языках гоняют за водой для пленника!» Но ТС-18 был более услужливым. Лязгнуло короткое протокольное согласие, застучали стопы по решётке, зашипели двери, которые с таким же шумом и закрылись. В камере «командующий Стратис» остался наедине с пленником-навигатором. Дориана молчал, Эйнт тоже. Оба разглядывали друг друга. В больных глазах напротив Кинман увидел внутреннюю борьбу. Он подался вперёд и предупредил без надежды, что пленник разберёт речь: — Без глупостей. А в ответ: — Кому вы действительно служите и почему действительно хотите уничтожить джедай’ьи? Брови Дорианы вскинулись. Теперь эмоции неподдельны. Губы Эйнта скривились в усмешке. Пленник ме-е-едленно склонил голову к плечу, по-прежнему не сводя взгляда с надзирателя, и продолжал: — Я же сказал: моя жена от звёзд. — Он сделал элегантный жест руками, обратив пальцы к потолку, а затем показал на себя, на Кинмана, говоря: — И если причина вашей нечестности — йазык, то давайте теперь попробуем достигнуть пониман’ьа. Слух, действительно, не обманул. Чисс говорил на общегалактическом: ломаном и с ужасным акцентом, не похожим ни на какой из изведанной части Галактики. Но главное — Кинман понимал чисса. Дориана усмехнулся. Моментально он искренне восхитился: вскинул руки и хлопнул в ладоши — до чего же превосходно! — Чиссы ценят честность, не так ли? — переплетя пальцы, Дориана положил руки на стол, подался вперёд и с особым интересом рассматривал открывшегося для него по-новому пленника. — Именно потому йа больше не в Доминац’ьи, командующий Стратис. — Эйнт перевёл дыхание. Разговор на этом языке доставлял ему неудобство. — Или как мне следует вас звать? Стратис явно не ваше им’ьа. — Почему же? — тут же спросил Дориана. Он не отказал себе в удовольствии выяснить, в чём именно допустил ошибку. Первое, конечно же, не учёл, что инородец может врать и говорить на их языке. А второе прозвучало устами чисса — совершенно банальное и лежащее на поверхности: — Ваша вечн’ьа борьба со вторым командиром, от которого вы тоже вынуждены скрывать правду об экспедиц’ьи. Ваша несогласованность и промедлен’ье, а также недовер’ье к технике данного корабл’ьа. — Эйнт широким жестом обвёл камеру и указал вправо, где недавно стоял ТС-18. — Йазык естественное преп’ьатстви’ье. Иначе в’ьи бы уже давно убедили Трауна через дроида, если бы только не опасались, что другой командир мож’ьет подслуш’ьать ему не предназначенное. А мен’ьа в’ьи показать не можете — это окончательно подорв’ьот отношения с Доминац’ьей. И вместе с тем в’ьи управляете некоторыми функц’ьами. — Он качнул головой на спрятанный под рукавом «Стратиса» контроллер. — А другой командир слушаетс’ьа вас, пускай и искренне ненавидит, а значит, тот, кто или что стоит за вами, имеет большее влиян’ье. У корабл’ьа не должно быть двух капитанов, иначе оба потоп’ьат его в космическом шторме. — Фразеологизм, признаться, блистательно был переложен на общегал. Дориана вздохнул. С его губ не сошла улыбка. Двери камеры отворились и, слегка покачиваясь, вошёл ТС-18. Он поставил на стол бутылку воды, было собрался занять прежнее место по правую сторону у стола, как Кинман его остановил: — Свободен. Дроид помедлил, ни то обрабатывал вполне ясный приказ, ни то ожидал подтверждение с другой стороны. Спустя десять секунд, показавшиеся Дориане маленькой вечностью, ТС-18 отчеканил протокольное согласие и без сопротивления направился к выходу. Как только двери за ним закрылись, Кинман тут же представился: — Кинман Дориана. Пленник кивнул. Надзиратель незамедлительно перешёл к самой сути: — Что вы знаете о джедаях, Эйнт? Эйнт скривился, губа его дёрнулась, и, продолжая наблюдать за Дорианой, он резко гаркнул: — В Хаосе нет разниц’ьи — джедай’ьи в’ьи или с’ьитх, мы одинаково ненавидим вас… или их всех. Продолжить с такой же спесью пленник не смог — его скрутил приступ. Он закашлялся, взял бутылку, открыл и жадно осушил половину, почти давясь водой. Кинман же, ведя внутренний монолог, пребывал в потрясении. В той части Галактики, которую раздирала Война клонов, население разделилось почти поровну — кто-то поддержал джедаев и Республику, кто-то павших и Конфедерацию. Однако, чем дольше длилась Война, тем больше появлялось крикунов третьей стороны: тех, кто ненавидел и Республику, и Конфедерацию, желал стабильности и порядка, мира. Такие разумные презирали и опасались всех обученных владеть Силой поголовно. «Но что произошло в Хаосе?» Данные Республики о Неизведанных регионах и информация от графа Дуку явно не содержали ответа на этот вопрос, как и откопать его невозможно было из собственного опыта. Кинман мог только предположить, что та «третья сторона» в Войне клонов, похоже, солидарна с позицией жителей Хаоса. А, может, есть шанс как-то использовать эту ненависть во благо конфликта? И слова «о союзниках» не такие и пустые, выходит? Дориане страшно захотелось уточнить, выведать, расспросить, но вместо этого он спросил иное, как только пленник пришёл в себя: — Какой позиции придерживается Доминация? — Ровной, — ладонью вытерев рот, отрезал Эйнт. Он упал спиной на стул, длины захватов на это хватило. — Но не друг’ьи государства. Они забыть не могут, — фривольно, ядовито парировал пленник и, поиграв бровями, сделал ещё несколько глотков, склонившись обратно к столу. — А некоторые зна’ьут куда больше. — Вы мыслите иначе, хоть и чисс, — указал Кинман. Губы Эйнта скривились в изломанной улыбке. Как у существа, который улыбался с болью, вынужденным бессилием или вынужденным смирением. — Потому йа и изгнанник, — в очередной раз елейным голоском обозначил он и развёл руками. Не широко — тут захваты вновь ограничили его свободу. Кинман помолчал, давая себе время, а главное — время пленнику. На лбу Эйнта выступил пот, появились морщины, ноздри раздулись от частого дыхания, а в до этого уставших глазах горела неприкрытая ярость. — Хотите узнать, почему ненавид’ьим? — хмыкнул навигатор, и Дориана уколол его взглядом, но не отпрянул. Эйнт медленно опустил бутылку: будь у него в руке пластик, а не сталь, то он бы непременно смялся — столь сильно чисс сжал бутылку в руке. Эйнт слизнул с губ драгоценную влагу и поначалу заговорил спокойно: — В разн’ьие времена что те, что друг’ьи использовали нас как поле для экспериментов, отстойную помойную йаму, место для ссылки своих провинившихся, либо как место для поиска искуплен’ьа, — Эйнт ядовито фыркнул. — Неизведанн’ьи регионы, тоже мне! — поднял он голос. — Вполне изведанн’ьи, просто забыт’ье. И пускай такими бы и оставались! — Пленник откашлялся, и голос его снова стал шипящим от недуга: — В Хаосе не найд’ьотся такого государства, которое бы не пострадало от действий этих… чувствительных. Почти каждая истор’ьа каждого государства хранит множество примеров хвал’ьонной демократ’ьи на кончиках мечей и лазеров, а иногда — просто захватнической политики и геноцидов. Взять тот же Илум, кто-то спрашивал их местных, готовы ли они постоянно видеть джеда’ьив у себя, праздно шата’ьущихся с детьми и гордо имену’ьущих это место своей колыбель’ьу? А что до луми, жителей этой планеты? Разве это не их планета-колыбель?! Разве они не име’ьут право жить там без вмешательства извне? Дориана задержал дыхание. Эйнт с трудом вдохнул — краткими вдохами, как если бы ему не хватало воздуха. Он откашлялся, сделал глоток, на несколько фраз его хватило, чтобы сказать ровным голосом: — И это только маленьк’ьий пример. В’ьи спрашивали мен’ьа о барьерах, об аномали’ьах, и большая часть исследователей сходится в том, что это также следств’ье влиян’ьа чувствительных. Эйнт резко замолчал, опомнился, выдохнул с сожалением. Его тоскливый взгляд осмотрел камеру и взятые в захваты руки, а дальше он захрипел, голос его окончательно сел: — О нас вспомина’ьут только, когда нужно кого-то проучить или какую гадость создать. Низший космос во всём его проявлен’ьи. — Взгляд уткнулся в Дориану. — Вечно знает, как лучше кому-то жить и кому нужно подчинятьс’ьа. В камере наступила тишина. Кинман разглядывал пленника. Как много вопросов вилось в голове, и многие из них будоражили в Дориане учёного, а не профессионального агента: он точно представил, что за подобный открытый разговор и за возможность спросить многие исследователи и Республики, и Конфедерации отдали бы все имеющиеся богатства. «Какое, однако, непаханное поле», — единственно прокомментировал он в мыслях. Пленник же допил всю воду, протолкнул глотками мокроту по горлу. Эйнт провёл рукой по лицу, дышал, и с каждым выдохом из груди вырывался ни то скрип, ни то свист — так звучал спазм. — Оставим эти дела минувших столетий, а то и тысяч лет, — спокойно предложил Дориана, возвращаясь к профессиональному долгу. — Я благодарен вам, Эйнт. Для меня, как для жителя Низшего космоса, это было важно услышать. Чисс покривил губами, насторожился. Он прищурил глаза, те будто вспыхнули, ненадолго из бордового уйдя в алый. Дориана непоколебимо продолжал: — Я понимаю, что теперь вы точно сможете мне помочь. Потому что тот, кто руководит Сверхдальним перелётом, — Кинман забрал датапад — его личный шифрованный датапад — и открыл информацию о проекте, — это оступившийся джедай в добровольном изгнании. Он предал идеалы Ордена, завербовал жителей планеты, точнее сказать, использовал на них все доступные средства воздействия через Силу, или через Великую Явь для вас, если правильно понял. — Эйнт сдержанно кивнул, подтверждая догадки Кинмана, тот продолжал: — В отличие от Ордена, Конфедерация не спускала внимания с его передвижений. У нас есть все основания полагать, что его исследование других галактик, — Кинман положил датапад с раскрытой информацией на стол и развернул к Эйнту, — может спровоцировать расу, которой нам бы меньше всего хотелось показывать гиперпути сквозь нашу галактику. Не только в изведанную часть — для нас изведанную, — но и на вашу территорию. А тем более, показывать им чувствительных к Силе — и не важно, джедай он или иной. — У вас есть их маршрут? — тяжело дыша, уточнил тихо Эйнт. — Там всё изложено, — заверил Кинман, и чисс покосился на датапад. — И это то, о чём вице-лорду, второму командиру, не следует знать. Эйнт потянулся к устройству, но в руки не взял. Пальцы его дрожали. То ли от болезни, то ли от слабости. И точно Дориана видел в глазах напротив сомнение, терзание и борьбу — но утверждать не мог. Полностью алые глаза могли обмануть, как и складные акцентные речи. — Помогите мне убедить Трауна, что эта угроза более чем реальна, — попросил он, приметив, как пленник всё ещё не притронулся к датападу, — и если её игнорировать, то беда коснётся прежде всего вас. Всего Хаоса. — На этом Кинман замолчал. Эйнт, вздохнув, всё же взял устройство, углубился в изучение информации. На это ушло достаточно долгое время, после которого чисс прикрыл болезненные глаза, задышал часто, глубоко и снова широко провёл рукой по лицу. Он отставил устройство, словно обжёгся о него — датапад ударился с глухим стуком. Кинман поморщился. Пленник опёрся о стол, сделал глубокий вдох, возведя глаза к потолку, и резко на выдохе произнёс заветное: — Йа помогу, — а дальше затараторил хриплым больным голосом: — Но в’ьи должны послушатьс’ьа меня. И когда йа говорю послушатьс’ьа, то действительно послушатьс’ьа. Поверить мне. Скажите, Дориана, в’ьи действительно готовы доверитьс’ьа мне? — Голос звенел тревогой, у пленника дрожали пальцы. Губы чисс жевал, а кожа, и без того бледная, натурально побелела. — Да, — легко согласился Дориана, вкладывая искреннее — только мнимое — сочувствие. И Эйнт вдруг дрогнул, указал на устройство с данными, откашлялся и, сев на стуле сгорбленно, переплёл пальцы. — Йа расскажу вам, составл’ьу доклад, его надо будет отправить на флагман. Флагман Трауна. Сообщение будет зашифровано, Траун сможет его пон’ьать. А главное для вас — он поверит. — Мне нужен будет оригинал на общегалактическом до шифровки. Сможете? — мягко, учтиво, любезно уточнил Кинман. — Йа постараюсь, ибо этот йазык тяжёлый. — Уж постарайтесь. — Любезность сменилась холодом, Дориана напомнил: — Ваша жизнь всё ещё в моих руках. — Я понима’ьу! Понима’ьу. Йа не подведу. — Эйнт вздохнул. — Я хочу вернуться к жене живым. И йа вернусь. Но ЭТО действительно важно. Здесь в’ьи правы, — кивнул он на датапад. Дориана мысленно улыбнулся, мысленно же выдохнул. Теперь ему дышалось легче. Но было ещё кое-что, что он не мог не уточнить: — Скажите, вы встречались с ними? Чисс поднял на него взгляд, и на этот раз тот не обманывал. Спустя десять секунд в тишине камеры раздалось дрогнувшее: — Да. Через час разговор был окончен, и результат его Дориана держал в руках — зашифрованное сообщение, должное убедить старшего капитана Трауна расквитаться со Сверхдальним перелётом. Кинман всё ещё не доверял инородцу — им обоим, но отчётливо понимал, что это сообщение — единственный шанс вернуться к графу Дуку с положительными результатами. А после общения с Эйнтом Дориане было что донести правителям и подтвердить самые страшные опасения Тёмного лорда. Эйнт рассказал и другие бродящие по Хаосу истории про джедаев и ситхов, помимо «несчастного Илума». И многие истории демонстрировали события в совсем ином свете. ТС-18, так и прождавший всё это время у дверей камеры, вышел из автономного режима. Кинман смерил его недоверчивым взглядом и вновь отослал в первую очередь исполнить функции не-переводчика: — Передай сообщение меддроиду, чтобы тот принёс пленнику бакто-лекарство и еды. И пускай обследует ещё раз. Ему становится только хуже. А после иди за мной. На передачу сообщения ушло несколько секунд, и ТС-18 вскоре нагнал Стратиса. Оба вернулись на капитанский мостик, где под неодобрительным ксенофобным вниманием трудились техники-чиссы, оставленные капитаном Трауном. Впрочем, сейчас взгляд, полный презрения и недоверия, был обращён на самого Стратиса с троноподобного кресла командующего. Недвусмысленное внимание вице-лорда Кава Стратис оставил без должного комментария и, не медля, подошёл прямо к чиссу. ТС-18 шёл следом. Паренёк в угольном комбинезоне насторожился, смерил их процессию поочерёдно взглядом. Его алые глаза отличались от глаз сородичей — они имели зрачок, может, именно по этому признаку Дориана и выбрал этого техника. Более того, налобные наросты также отличали его и от Эйнта, и от Трауна, и от других чиссов. — У меня есть сообщение для вашего командира. Это крайне важно, и это в том числе наши гарантии безопасности. Но лучше не передавать по широкому каналу. — Стальной голос донёс на сай-бисти информацию до техника, тот аж выпрямился при упоминании командира, а затем взгляд его упал на датапад в руках Стратиса. Чисс взял собственное устройство, похожее на датапад отдалённо, и протянул шипящую речь, какую незамедлительно перевёл ТС-18: — Я помогу вам передать сообщение для старшего капитана. Ещё некоторое время ушло на передачу сообщения с датапада на неизвестное устройство. А там, шифрованное, оно ушло к надзирателю — на крейсер «Вихрь» с сопроводительным текстом от всё того же техника, а оттуда за пределы системы. Стратис повернулся к вице-лорду, мысленно готовясь к непростому разговору со вторым командиром. И как некстати, ему снова припомнился фразеологизм от пленника про двух капитанов. Безусловно, это не так. Их не было двое. Никогда и не предполагалось. Одним единственным всегда был Кинман Дориана. Вице-лорд не имел и толики представления, с чем и кем им придётся столкнуться на Сверхдальнем и какую важную судьбоносную миссию выполнял «Мститель» и их внезапные союзники — чиссы. Но это хорошо понимал Кинман Дориана, и при этом у него была вера. Он искренне был убеждён, что куда бы дороги ни привели его на пути двойственной службы и графу Дуку — лидеру Конфедератов, и канцлеру Палпатину — лидеру Республики, он верил, что делал великое и благое дело для будущего народа всей Галактики. Пускай и этот народ едва ли в ближайшие десятилетия сможет… нет, никогда не сможет оценить по достоинству его труды.
