Разговор

Антону нравится холод. Нравится, когда сквозь тонкую ткань одежды он чувствует порыв ветра. Он без ума от атмосферы, а ещё, когда холодно – нужно ходить в школу, а значит весомый повод не быть дома. Родители его не воспринимают всерьёз. Считают позором и маленьким дитём, которое никогда не поумнеет. Они не были пьяницами или другими отбросами, они убивали морально своими манипуляциями против него. Неясно как, но Шаст всё равно их любил, не смотря даже на то, что после увиденных отцом двое порезов на лодыжке тот его заставил ночевать у знакомого, хотя по сути просто выгнал, пока не заживëт. И неважно даже то, что Антон никогда не резался, и неважно, что он пришёл обратно уже на следующий день, а царапины от когтей кошки ещё не зажили. Ему не верили, никогда, даже если факт на лицо, если этот факт из уст их непутевого сына – пиздабольство. Антон много раз спрашивал: "почему?", на что они отвечали: "а разве не заслужил?" Он не знает где хорошо, а где плохо. Шаст уже реально теряется, где он нахер вообще? ××× Арс вышел с утра пораньше на работу, ведь решил пройтись пешком до офиса. Работал он бухгалтером в какой-то компании. Работать он не любил, хотя наверное он не любил конкретно эту работу. Всегда мечтал стать актёром, хотел популярности, сцены, сценария, букеты цветов, Оскар... но он не учёл, что делал только то, что скажет ему отец. Но это было тогда, он уже смирился, честно, но там, во мраке снов он всё ещё мечтает, надеется, что не напрасно. ××× Тупой магазинчик! Тупая администрация и блять, мать его, продовшица! Ну как можно было не продать ему пачку каких-то там сигарет? Ему ведь через полгода восемнадцать, ало нахуй? Этот бред никак не укладывался в голове. Через пятнадцать минут он будет опаздывать в школу, а ему ещё химию списывать между прочим! – а восемнадцать есть?, – бубнил про себя Тоха, пародируя голос той дамы в маленьком магазине. Раньше там работала молодая девушка, хотя наверное ей было лет 30, возможно меньше, но суть не меняется– она всегда продавала без суда и следствия, – сука, тебе чи не похуй!, – искренне жаловался сам себе Антон под нос, возможно позволял чуть громче. Он решился на самый, по его мнению, отважный поступок – попросить у кого-то старшего. Обычно здесь то и дело были различные таксисты или изредка дедули. Он искал именно пожилых, им обычно похер всегда было, а Шастун осуждения боится как отца. Хотя он не видет даже, сука, таксистов, только какого-то мужчину, что вышел из соседней кофейни. Буквально пять шагов и он уже его откликает. – мужчина, подождите пожалуйста!, – он заметил, что тот движется чуть в другую сторону, это его последний шанс опоздать на химию. Говорит он тоже так, будто украл что-то. – да? Я вас слушаю, – немного сонно даже, но очень, сука, сексуально ответил незнакомец. Антона аж пробили мурашки. Ему было одновременно и стыдно и страшно. Он уже и забыл о причине, но почти сразу вспомнил, когда сумел моргнуть. – купи́те пачку... Калибри?, – он сжимал в кармане купюру, надеясь её уже потратить. Арсений бросил подозрительный взгляд, даже слегка осуждающий, но ничего не сказал. Он изящно вытянул правую руку, как бы требуя положить туда деньги и наконец удалился в своём этом таком же, сука, изящном пальто. Вернулся спустя минуты две и отдал пачку со сдачей. Кофе, что странно, у него не было с собой, но об этом думать не хотелось. А вот чего действительно хотелось, так это быстренько оказаться за ларьком, чтобы покурить, а после помчать на урок. Но это не самое главная его мысль, он больше думал о том мужчине, что показался мало того, что просто роскошным на вид, так еще и голос, а тот факт, что он не лезет в чужие дела? Если бы сейчас он не писал Позу, чтобы тот его встретил, то точно бы пытался избавиться от стояка на этого джентльмена. Конечно Шаст не гей, но и не гетеро, у него всё просто, кого любит – с тем и будет, но пока это всего лишь слова, он ещё ни с кем не был в реальных отношениях. Была всего одна такая жертва, но она вроде и не жаловалась, правда сама и бросила. Хотя нет, у него был такой период, когда он чуть ли не блевал на одну только мысль о том, что существуют гомо отношения. Бля, пачка с кармана упала. – стоп, а чёт это за прикол?, – из коробочки вылетела некая картонка, совсем небольшая, слегка погнутая, – +7 949... Ебааать, – Антон обомлел. Не ожидал, что тот мужчина оставит свой номер, это же миллиард процентов его, тем более написано на картоночке из-под того небольшого стаканчика. ××× Арсений обомлел. К нему подошли и даже не посмотрели укоризнено. Он реально был рад даже такому обращению, хоть и презирал употребление никотина, особенно, когда в себя его добровольно впихивают подростки. Каждый, кому не лень считал Арса либо педиком, либо высокомерным, либо ещё каким-то не таким. Он всегда хотел, чтобы о нём говорили, но не так же. Шастун ему показался каким-то сильно нервным, ему захотелось его понять. ××× – Шастун! Я не понимаю, вот ты как домашнее задание делал, если ничего, господи прости, не смыслишь!, – активно жестикулировала женщина лет под шестьдесят. – Мария Эдуардовна, я ж прям на уроке тогда сделал, а что делал– забыл. Честно-честно!, – Шаст оправдывал себя как мог. Сука, ну как можно его ещё и вызвать было сегодня? Не понятно. Мир вообще не справедлив и Антон это, кажется прекрасно осознаёт. В остальном ничего интересного. Какие-то дурацкие перепалки в столовой с Выграновским. В итоге полы там отмывали, но зато половину урока проебали. ××× Антон выходит со школы и уже даже не замечает, что стоит полминуты под подьездом, тупо пытаясь осознать как так. Он не хочет туда, там тепло такое неприятное, будто мёртвое, будто там он сам помер, впринципе было не далеко от правды. ××× – ало, здравствуйте?, – Арсению никогда никто не звонил, только какие-то акции, но их он давно заблокировал, да и все кто хотя бы по ошибке ему набирал были записаны. У Арса просто зависимость всегда знать обо всём. – здрасте, – а Антона после голоса того незнакомца просто распирает. Он как будто общается с нелюдем, в самом лучшем смысле. Он не понял даже как стал набирать этот номер, написанный так ровно, будто годами оттачивал этот навык специально для этого случая что-ли. – вы кто?, – Арсений уже прекрасно знал кто это. – а вы?, – Шастун нашёл это забавным. – я тот кто вам помог?, – видимо они играли в игру вопросом на вопрос. Арс улыбнулся этому ребячеству. – вы меня запомнили?, – Антон уже боялся проиграть. – вы раскрасили мне рутину, – Арс решил поддаться. – не долго вы держались, – усмехнулся Шастун. – я не хотел напрягаться, – а ведь и правда, с этим человеком он явно чувствовал себя непринуждённо. – вы мне нравитесь, – в лоб, потому что тоже расслабился. Это так странно, общатся без "как дела?" Или неловких пауз. Он почему-то точно знал, что его поймут правильно. – я знаю, – они говорили лишь так, как реально хотели бы ответить, это как-то даже стало небольшой заменой друзей, которым ты мог высказаться, хотя стоп их не было. – вы будете меня ждать? – а вы будете меня искать? на том и порешали. ××× Антону становилось всё лучше с каждым днём, ведь каждый день он видел его – Арсения. Они знали лишь имена друг друга. Перед школой и перед работой, где-то за пятнадцать минут они виделись в кафе. Никогда они не договаривались о встрече, никогда не чувствовали себя лишними, но кое-что все-таки было Антону неясно и он решил об этом спросить. – Арс, а зачем ты тогда свой номер мне дал? Знал, что позвоню?, – держа горячий чай двумя руками на улице, вдруг спросил Шаст, смотря прямо в глаза другу? Знакомому? Кто он? Арсений усмехнулся, вспоминая намерения. – я тогда хотел отучить тебя курить, – после взглянул в ответ на лицо юноши. Волосы того были чуть взъерошенные, такие мягкие на вид, а глаза блестели, нос с родинкой на самом кончике покраснел совсем едва ли, но это всё равно было чертовски мило. И вот так он застыл, совсем с непонятно какой реакцией. Кстати Шаст после так и не курил, та пачка просто без надобности валялась на дне чёрного потрëпонного жизнью портфеля, ожидая хоть какой-то дальнейшей судьбы. – Сень, а твои губы всегда такие потресканные?, – Антон любил так сокращать его имя. Арсений, кажется тоже. – не знаю, мои губы меня мало волнуют в принципе, – пожал плечами мужчина. Антон робко убрал руку от стакана, она явно стала горячее, чем губы Арса. Он проверил. Медленно, будто растягивая удовольствие коснулся большим пальцем его губ, проверял насколько запущенный случай. Арсений не выдержал, улыбнулся. Ему нравилось всё, что делает этот юноша, что говорит и как смотрит. – когда ты улыбаешься они становятся незаметней, – вдруг прокомментировал Антон. После, пытаясь не рушить процесс выкинул стакан с небольшим количеством всё ещё горячего напитка. – тебе неприятно?, – без капли грусти поинтересовался мужчина. – да, мне неприятно, что я не могу касаться их вечно, – такой сладкой херни он не говорил никому, потому что реально не его. Ну не нравится ему подкатывать, флиртовать не шуточно, а серьёзно, вот и всё. Но Арсений он другой, ему он говорил всё, что хотел, а тот ему в ответ. Хотя Антон не романтик, а Попов вовсе неискренний. Оба знают, что многого ещё не рассказали, но у них ещё как минимум учебного полгода. Антон знает, что Арс как минимум ответственный, скучный взрослый, а значит разница в возрасте имеется однозначно, но пока не знает точно, захотелось узнать прямо сейчас, не знает зачем, это ведь ничего не поменяет, неверное. – мне восемнадцать скоро, – Антон почувствовал, что дыхание у мужчины участилось, правда ещё до этого, он явно сдерживал какой-то порыв. – Тош, мне восемнадцать было шесть лет назад, – мужчина будто даже поник, боясь быть отвергнутым. Но на самом деле так театрально шутил. – боже, слишком много цифр, ты точно гуманитарий?, – Антон смеялся легко, почти воздушно он обнял мужчину напротив, уютно утыкаясь носом в оголённую шею. – я бухгалтер, – признался Арсений, будто его застали врасплох. – тогда считай до трёх с закрытыми глазами, – делая тому вызов, он заглянул прямо в глаза, такие почти в цвет снега и неба, они ощущались чуть ли не физически. – раз, два..., – Попов усмехнулся, на гране открытого смеха. Антон был таким ещё ребёнком, Арсению это нравилось, ведь ему этого не хватало, знал, конечно, что это не очень хорошо, но а что можно поделать? Антон медленно прикоснулся своим губами к чужим. Он ощутил тот самый треск уже и на своих губах. Вёл Арс, ведь Антон едва умел целоваться. Такой неопытный и неясный, что аж счастливый. Арс держал того за талию, а Шастун рылся в волосах лучшего человека на земле. Антон так устал быть закрытым, что решил высказываться при любом удобном случае. Слава богу этот случай – Арсений. Поцелуй стал требовательный. Обоим уже не хватало воздуха, они хотели взять от него всё, что можно и нельзя. Кажется, что их уютное тепло сумело растопить всё вокруг. Они ощущали себя не здесь, даже не собой, ну, не тем, кем были раньше. Шаст не выдержал, он пропустил слезу, это негласно послужило отстоновкой. Прижимая свой лоб о чужой, они переводили дыхание, а Шастун ещё и тихонько плакал. – я так счастлив. – сегодня суббота. ××× Антон понял, что пришёл в этот раз случайно в выходной, сильно уж хотел увидеть. В итоге они приехали к Арсению. – сейчас надо будет порассуждать, как я, – когда они сели за большой общий стол друг напротив друга, Арс вдруг начал говорить как делал это обычно, не как с Антоном. – как взрослый? – как взрослый, – вдохнул мужчина, – Тош, ты же понимаешь, что у нас большая разница в возрасте и мы оба парни, также ты еще школьник, а я еще и не знаю о твоей жизни ничего, понимаешь?, – Арс боялся потерять их волшебный мир. – понимаю. Я доучусь и постараюсь поступить на бюджет, всё-таки я не совсем дурак, – у Антона было много времени, чтобы поменять свою жизнь в лучшую сторону. Он перестал гонять балду на занятиях, ну, на нужных ему естественно. Он много просил Диму подтянуть его по каким-то предметам. Он перестал перечить родителям и иногда проявлял ответственность и делал выбор, вместо того, чтобы вечно твердить:"не знаю.. ". Старался не воспринимать всерьёз что-то плохое, его всегда грела мысль о встрече с мужчиной. Естественно, всё шло очень размеренно, но явно стремительно. Арсений вселял в него уверенность. Но у самого него было немного поскромнее. Он перестал быть настолько холодным лжецом и всё решался обратно устроится в тот театр, где раньше, в тайне от отца, выступал. Это был единственный раз, когда он его ослушался, ведь больше не жил рядом. В один момент просто тайна раскрылась и стало не так хорошо. Ещё недавно он списался со старым знакомым фотографом. Ему всегда казалось, что позировать – это его. Он также во многом сомневался, ходил на ту же работу, но вроде ступил чуть вперёд, хотя возможно и назад. – Антош, кто твои родители?, – это было похоже на допрос у школьного психолога. – мать – в парикмахерской вроде работает, а батя хер его, если честно, но мужик суровый, да, его одобрение заслужить надо постараться, – как на духу, наконец его обычный говор, – но на самом деле они меня пресуют, будто я ваще только родился или наоборот, говорят, что я безответственный нахлебник, но а я то чё? Пусть ещё чуть ждут, я скоро перестану их своим присутствием бесить бля. Я, если вот прям честно, всегда мечтал людей развлекать, ну знаешь, душа компании – это так тепло, я хрен знает как ты понял, но надеюсь понял, – парень слегка покраснел, впервые они общаются, как люди, нормальные, хотя ещё до этого обсуждали футбол, ну, поверхностно, но тем не менее. – ты и вправду смешной, – усмехнулся, но улыбку держал до сих пор. Арс наслаждался таким вот разговором.