Троедурки

Женя скучал по той Асе, которую помнил давно. По той чеширский улыбке на тонких губах. По саркастичной усмешке в глазах и по ее танцам на школьных дискотеках. Он скучал по ее остроумным шуткам про общих знакомых. По раслабленным объятиям и запаху солнца от ее волос. Он скучал по тем ощущениям лета, которые она приносила с собой. Он скучал по ней. Женя вспоминал то время, когда они впервые устроились вместе в общепит, и на следующей же неделе их спалили за тем, как они купили в подсобке ( он был полностью против этой затеи, но его мнение очень лихо вертели на хую ). Он почти физически ощущал тот момент, когда панически боялся, что их застукают в темном и пахнущем сыростью от грязных тряпок помещении. Все ещё слышит, как Ася слишком эмоционально рассказывала, как чуть не сломала позвоночник слишком наглому гостю. Почему-то именно в такие моменты красочнее всего становился ее словарный запас, появлялись эпитеты и сравнения. Помнишь, как к ним ворвалась маленькая и пиздец злая менеджер, и чуть не избила их ведром. В то время он ещё думал, что такие миниатюрные и сладкие дамы не могут дать пиздюлей -- ошибся. Какая ирония. Именно тогда он думал, что это кромешный пиздец. Как жаль, что это не стало самой большой трагедий его жизни. Даже сейчас, стоя в заблеванной ванной и смотрящий как Ася пытается снюхать остатки соли со вчерашнего марафона, он понимал, что это не кромешный пиздец. На секунду его даже испугала мысль, что такая картина уже не кажется ему до жути пугающей.