Цветение подсолнуха

Яркий солнечный луч, павший на лицо Химавари, заставил её нехотя раскрыть глаза и сладко потянуться на просторой кровати. Сегодня её никто не разбудил, а значит, тётя Ханаби сейчас не в поместье. Обычно именно она всегда приходила к ней рано утром, говоря о важности режима для будущих тренировок. Да, самых что ни на есть тренировок. После пропажи родителей три года назад Химавари пришлось пережить немало трудностей. Осознать факт их смерти означал для неё потерю жизненных примеров и ориентиров, ведь именно родители вдохновляли её, будь то домашний уют и порядок, созданные мамой, или же сила и уважение, присущие папе. Казалось, ничто не может их сломить — её родители самые сильные и самые лучшие, как такое могло произойти? Но следующий удар подкрался к Химавари очень быстро и неожиданно, ведь виновным в убийстве семьи Узумаки был признан Боруто. Тот Боруто, который склеил вазу из множества кусочков; тот Боруто, что ценой своей жизни готов был защитить отца и их деревню; тот самый Боруто, защитивший их с папой ценой руки. Лишь еле слышимое «почему…» вырвалось из её уст, прежде чем эмоциональное напряжение достигло своего пика, и вместо новой порции слёз Химавари потеряла сознание. Прийти в себя она смогла не скоро — для этого понадобилась пара недель, к тому же под присмотром тёти. Всё это время Химавари думала о случившемся — могла ли она что-нибудь сделать? А что, если это её вина, что Боруто сделал это? Вдруг она могла остановить его, будь тогда дома, а не решив пойти в магазин за покупками? Ведь Химавари сама настояла на этом, хотела показать свою самостоятельность, а теперь готова хоть всю жизнь не выходить из дома, лишь бы это вернуло родителей. Тогда-то она и поняла, что в их жизни может случиться всё, что угодно, и нужно быть готовым ко всему. Нужно уметь защитить себя и близких, а не полагаться на папу, брата или кого-либо ещё. С того момента Химавари начала своё обучение… Неожиданно её отвлёк стук в дверь и басистый голос одного из представителей клана, кажись, личного помощника тёти Ханаби: — Госпожа Химавари, к Вам пришли гости, что мне им передать? Химавари удивилась, но тем не менее улыбка озарила её лицо. Она ценила их заботу и поддержку, а потому, отогнав остатки сна, ответила: — Передай, что я выйду через пятнадцать минут, пусть подождут у выхода. Парень ничего не ответил, но удаляющиеся шаги обозначали, что он услышал ответ. Быстро наведя порядок в комнате, Химавари взглянула в зеркало, поправляя свои волосы, успевшие отрасти до уровня маминых. Они ей нравились, а потому Химавари решила ничего не менять, каждый раз радуясь посиделкам с тётей, где она рассказывает о тонкостях ухода за волосами и нахваливает её выбор. Проделав утренние процедуры, Химавари вышла во двор, где её встретила троица друзей, более известная как ИноШикаЧо. — Утреца, Хима, не хочешь пойти с нами на тренировку? — закричала Чочо, подбегая и крепко обнимая Химавари. — Да, только если ты не раздавишь меня, Чочо, — неловко засмеялась Химавари, хотя угроза её жизни в действительности присутствовала. — Ой, прости, просто не виделись уже пару недель, волновалась за тебя, — поспешила извиниться Чочо, таки выпустив Химавари из обьятий. — Ханаби, надеюсь, не замучила? — Нет, что ты, у нас с ней всё очень хорошо, и она тоже меня тренирует! — Ну раз так, предлагаю пойти и проверить твои навыки! — сказал Иноджин и в боевом жесте стукнул кулаком ладонь. Решив больше не задерживаться, Химавари предупредила представителей клана, после чего вышла в деревню. Она практически не изменилась, хоть Хокаге теперь является дядя Шикамару, а не папа. Разве что пополнилась численность патрулирующих шиноби на случай атаки врагов, но так было ещё с момента исчезновения родителей. По пути к тренировочному полигону Чочо решила взять несколько сладостей, ссылаясь на необходимость калорий перед продуктивным занятием. Химавари же хоть и не завтракала, но есть совсем не хотела. Ей не терпелось проверить свои навыки на уровне чунинов, коими члены десятой команды стали пару месяцев назад, если не брать в счёт Шикадая. Однако мысли о долгожданной тренировке выбились из головы, стоило ей увидеть родного брата, наблюдающего с крыши за деревней. Химавари хотелось поговорить с ним, а потому она решила привлечь его внимание. — Старший братик! Ты как, можешь спуститься? Каваки всё же посмотрел на неё, но в этом взгляде не было и намёка на доброту и заинтересованность, к чему Химавари не могла привыкнуть до сих пор. Куда подевался её настоящий брат? Каваки всегда был на её стороне и всегда уделял ей внимание, даже если у самого были дела. А с того самого дня… Он стал слишком холодным и закрытым, как будто у него никогда и не было сестры. Повлияла ли на него смерть родителей ещё сильнее, чем на неё, Химавари сказать не могла, ведь ни разу об этом он так и не заговорил. Но ей было интересно узнать, каково ему сейчас? Вся деревня рассчитывает на него, ведь он стал очень сильным, а что, если ему тоже нужна помощь и поддержка? Ведь тётя Ханаби не ухаживала за ним так же, он больше двух лет не появлялся на территории клана, а из близких друзей он общался только с Мицуки, и то лишь иногда. — Я занят, враг может напасть в любую минуту, неужели ты этого не понимаешь? Хима лишь грустно отвела взгляд, решив не отвлекать его. Может, он прав, и она ведёт себя слишком по-детски? Ей хочется его внимания, но разве так она должна себя вести? Если уж решилась стать сильнее и взрослее, значит, надо перестать доставать его и не мешать выполнять работу, а самой сконцентрироваться на тренировках. Вот только… Сколько ни пытайся себя переубедить, Химавари отчётливо ощущала, что это неправильно. Что-то в их отношениях идёт не так, и дело здесь вовсе не в возрасте и даже не в смерти родителей. Хотя… может, ей просто кажется? — Хима, ты идёшь? — спросил Шикадай, развернувшись вполоборота и взволнованно наблюдая за ней. — Да, простите, задумалась немного, — вновь поспешила замять ситуацию Химавари, догоняя ребят. — Всё-таки он стал слишком грубым, нельзя же так с родной сестрой! — возмущался Иноджин. — Я понимаю, что дядя Шик… то есть господин Восьмой лично попросил присматривать за Конохой и уничтожать «царапины» Кодо, но не обязательно забивать на всех и думать только лишь об этом. Ладно с друзьями перестал общаться, но сестра… — Хватит… — Что? — удивился Иноджин, внимательно посмотрев на Химавари, которая старалась не глядеть на него в ответ. — Братик очень занят и ему, наверное, тяжело, я ведь понимаю, что он сейчас чувствует… Шикадай, видимо, понимая, что ей не хотелось больше об этом разговаривать, решил перевести тему. — Слушай, Чочо, а как там Сарада? Вроде отец не давал ей особых заданий, но она тоже редко появляется и практически ни с кем не общается. — Ну, сложно сказать, думаю, это связанно с её отцом, — тяжело вздохнула Чочо, вкидывая в рот последнюю конфету. — Она много лет с ним не виделась, и только у них начало всё налаживаться, как он неожиданно поддержал этого убийцу Боруто, помогая ему убежать. Вот теперь и думай, что делать —выступать против отца, признанного всеобщим преступником, или же пытаться оправдать его всеми доступными способами, чем она периодически и занималась. Никто больше ничего не проговорил до самого полигона, решив, видимо, не поднимать болезненные темы и не портить настроение…

***

— А ты молодец, Хима, прогресс на лицо! — восторженно кричала Чочо, вновь приступив к трапезе и активно заставляя её сделать то же самое. — Ты классно заблокировала мою атаку, а твои удары заставили меня хорошенько попотеть, поэтому время есть вкусняшки и восстанавливать силы! — Да, Химавари, сейчас твои навыки уже на уровне генина. А ты даже не демонстрировала техники, сражаясь лишь в тайджутсу и используя бьякуган, — отметил Шикадай, присаживаясь рядом. — Я согласен с этим, но с чего такое рвение? — поинтересовался Иноджин, выхватывая из рук Чочо пирожок. Химавари, смущаясь от похвалы, немного задумалась, перед тем как дать честный ответ. Есть множество причин, почему она решила стать шиноби, но о главной она ещё никому не рассказывала, ведь люди могут её не так понять. Но всё же они её друзья — заслужили знать правду. — Ну, я хочу стать сильнее и не полагаться на других, помогать жителям и защищать дорогих мне людей! — уверенно произнесла она, сама удивляясь такой интонации. — Вот только… Помимо этого… я хочу помочь Боруто. Друзья, что до этого увлечённо слушали её, оживились и недоумённо посмотрели. — Подожди, Хима, причём здесь он? Химавари замялась с ответом, ведь дальше предстояла самая сложная часть её откровения. — Просто мне кажется, что Боруто не виновен. Он всегда защищал нашу семью и не раз доказывал это делом. Он любил папу и считал его за родного — такой человек не способен на убийство близкого. Ребята явно не понимали её, что можно было понять по их лицам, но Химавари решила продолжить: — А ещё я чувствую, что отец жив. Не знаю, как и почему, сложно объяснить, но как будто я ощущаю его присутствие, хоть он явно не находится рядом. — Хима… — сочувственно прошептала Чочо, наверное, думая, что Химавари совсем изжила себя. Химавари не винит их: со стороны может показаться именно так. Никто в здравом уме не будет утверждать о таком, но её это не волнует. Пусть думают, что хотят, но она не откажется от избранной цели. Даже если она глубоко заблуждается и это лишь ложные надежды — ей жизненно необходимо поговорить с Боруто. Интуиция подсказывает, что одного разговора будет достаточно, чтобы понять, виновен он или нет. Так или иначе она дочь Седьмого Хокаге, а значит, не остановится, пока не достигнет желаемого, не поговорит с Боруто и не спасёт родителей. Она надломилась, но не сломалась, а значит, продолжит свой путь, ведь она Узумаки. А все Узумаки известны тем, что они никогда не сдаются, что значит — всё только начинается…