Неотправленные письма

Настоящий солдат сражается не потому, что ненавидит то, что перед ним, а потому, что любит то, что за ним. ( Г.К. Честертон)

"У меня все хорошо. Надеюсь, скоро война закончится, и мы снова увидимся. Ты подумал? Может, тебе все-таки стать художником, потому что..." Тацуо не знал, как закончить предложение. Братишка для своих пяти лет рисовал уже на уровне третьего класса младшей школы, судя по его новому творению, которое было отправлено в долгожданном конверте вместе с письмом от родителей. Впервые, когда младшему брату нужно было дать хороший совет, старший растерялся. Он и так редко отвечал на письма. Сейчас выдалось временное затишье – недолгое. В госпитале при нынешнем раскладе более суток не держат. Благодаря юной Акико он все еще был жив. Удивительная способность этой девочки возвращала солдат чуть ли не с того света. Даже его самого – уже в пятнадцатый раз, и это не считая того, что до этого маленькая доктор восстанавливала ему оторванную левую руку, обе ноги и правый глаз. Хорошо, что ни родители, ни Мичизу об этом не знают. И лучше пусть никогда не узнают. Глядя на Акико, Тачихара постоянно возвращался мыслями к младшему брату, который ждал его на гражданке. Каждое полученное от него письмо было крохотным кусочком света среди этой кровавой бойни. Каждый раз оставаясь в живых, Тацуо перечитывал все письма, которые получил из дома, затем бережно складывал их на верхней полке своего шкафчика, прикрыв чем-нибудь из вещей, – подальше от посторонних глаз. Крайне редко выдавалась возможность ответить на письмо. Точнее, ее по факту и не было: как только Акико-тян возвращала солдата к жизни, тому хорошо если хотя бы сутки давались на передышку, после чего он снова отправлялся в ад, именуемый войной. Времени хоть на что-то другое не давали, да и правами обделяли не меньше. Люди здесь были не более чем пушечным мясом, в данном случае – отчасти бессмертным. Следовало поспешить с ответом на письмо, потому что уже через час-другой снова отправят на передовую. Хорошо, если снова повезет выжить и отправиться в госпиталь. Вот только гарантий вернуться из боя не было ни у кого. Многие так и встретили свой последний час на полях сражений – способность юного доктора мертвых не воскрешала... Когда Тацуо, с головой погрузившись в мысли и раздумывая, что же посоветовать младшему брату, и почему ему непременно стоит стать художником, замер над очередной строчкой письма, в дверь постучали. Затем голос боевого товарища вернул его в реальность: – Хей, Тачихара, главнокомандующий вызывает! Тацуо, будто после долгого сна, непонимающе моргая, смотрел на Каджиму. Они оба прошли много боев плечом к плечу. Честно говоря, Тацуо с трудом верилось, что Каджима выживет, учитывая, что в последнем бою ему оторвало нижнюю часть тела. Видимо, Акико-тян успела вовремя: сейчас Юкио выглядел вполне себе живым и здоровым. – Главнокомандующий?! – удивился ефрейтор, убирая недописанное письмо в карман. Такие вещи на виду оставлять не следовало. – Видимо, тебя заметили. Так что радуйся такой привилегии. Кто знает, может, заберут из этой кровавой бани. Выживешь и вернешься домой. – ответил товарищ, по лицу которого скользнула какая-то смазанная печальная улыбка. – Не думаю, что им есть дело до кого-то подобного мне. Способность у меня совершенно бесполезна для войны, к тому же, я простой солдат в звании ефрейтора. – ответил Тацуо, желая хоть немного взбодрить товарища. – Просто так не позовут, – криво усмехнулся Каджима. – Домой пишешь? Братишка скучает, наверное? – спросил он, заметив, как Тачихара убрал сложенный листок в карман. – Я тоже скучаю, Каджима-кун. Поверь, если бы знал, на что подписываюсь – никогда бы сюда не сунулся. Как и все мы, которых долгое время держали в неведении. – ответил Тацуо. После этого он поднялся и пошел следом за товарищем. На такие встречи не стоит опаздывать, дабы не показать себя с худшей стороны. По пути Тацуо никак не мог отделаться от мысли, что где-то там наверху узнали правду. Но откуда бы, если это осталось только между ним и младшим братом? Ни одна душа не знала, что у Мичизу есть способность. Старший попросил младшего сохранить это в тайне, дабы избежать неприятностей – способность Мичизу идеально подходила для военных действий, ввиду чего была очень большая вероятность, что и его завербовали бы. И наверняка, не глядя на возраст, отправили бы прямиком на эту бойню. После этого братишка либо превратился бы в идеальную машину для убийств, либо Мори психологически добил бы и его, как бедную Акико-тян, которая теперь так часто плакала, продолжая вновь и вновь отправлять излеченных солдат на смерть. Попади сюда Мичизу, ему пришлось бы и убивать и умирать в два раза больше, чем самому Тацуо, который уже и так периодически был на грани, все еще продолжая ставить засечки на оборотной стороне своего военного жетона. Младший братишка был смышленым и вряд ли бы проболтался кому-то. Да и способность свою не применял, дав обещание старшему. На душе скребли кошки. У Тацуо было стойкое ощущение, что сейчас он добровольно направляется прямиком в западню... В тот год Тацуо было девятнадцать лет, а Мичизу всего четыре. День был совершенно обычным, не считая того, что старшего задержали на дополнительных занятиях по военной подготовке. После этого он мчался забирать младшего из детского сада. Опаздывать было нельзя, иначе прилетел бы штраф, а деньги в семье и так были не лишними (*в японских детских садах штрафуют за опоздание – от 700 йен, примерно 1000 российских рублей). Видимо, не зря Тацуо был первым на марш-бросках, потому что успел добежать до детского сада впритык по времени. Мичизу уже заждался его, судя по недовольному выражению лица. Тацуо было неловко, что уже не в первый раз младшему приходилось вот так ждать его на крыльце. – Извини, братишка. Дополнительные занятия, – их не прогуляешь. – Из-за них ты однажды можешь опоздать. – насупился младший. – Потом мама будет ругаться из-за штрафа. – Не будет, – с улыбкой ответил Тацуо, беря младшего за руку. – А если и будет, то я тебя защищу. – добавил он, подмигнув малышу. На самом деле Тацуо и правда переживал, но не за сам штраф, а за то, что все тумаки достанутся Мичизу, которому мать, срываясь на крик, опять выскажет о его бесполезности и больших на него тратах. Отец же просто хмуро посмотрит, но не скажет ничего. Максимум, злобно глянув на забившегося в угол младшего сына, процедит что-то в духе: «Скорее бы вырос уже, надоело маяться», после чего будет полностью игнорировать. Неоднократно такие сцены уже были, но старший тут же заступался за младшего. В конце концов, братишка не виноват в том, что он нежеланный ребенок, а в силу своих малых лет пока полностью зависим от родителей. – Для чего тебе эти дополнительные занятия? – спросил Мичизу, одновременно наблюдая за уличным котом, который вальяжно прошел мимо них – Подрастешь и поймешь. – ответил Тацуо, взъерошив непослушную шевелюру младшего. – Эээй, ты что делаешь?! – обиженно воскликнул Мичизу, обеими руками пытаясь пригладить волосы. – Вот теперь не расскажу про свою суперспособность. – добавил он, показав старшему язык. – Суперспособность?! – переспросил Тацуо. Первой мыслью было, что Мичизу опять выдумывает что-то, что было не удивительно. Обычно младших в семье любят и балуют больше, но в их семье был противоположный случай. Младший братишка был незапланированным и, более того, нежеланным ребенком. Ссоры между родителями начались еще до его рождения, а своего апогея достигли, когда Мичизу исполнилось три года. После каждой ссоры, коих за день могло быть немало, оба родителя срывались на младшем, жестко наказывая за все подряд и постоянно ставя в пример старшего. Если родители не ссорились, то младшего попросту не замечали, как надоевший предмет мебели. Видимо, чувствуя себя нелюбимым и бесполезным, маленький Мичизу пытался как-то сделать себя немного особенным, хотя бы в глазах старшего брата, который был для него в авторитете. Равнодушие родителей было настолько ощутимым, что уже около года назад младший ушел в себя и почти не разговаривал с ними. Да и толку, если он мог на ровном месте получить оплеуху или выговор в духе «Ты слишком много болтаешь». Ему было очень одиноко, вот фантазия и подбросила идею о способностях. Но затем Тацуо пришла в голову иная мысль, ведь он сам был эспером, о чем умалчивал, храня это в секрете от всех. Братишка о его «суперспособности» естественно знал – она была своего рода связующей, способной добавить в печальную реальность немного волшебства для маленького ребенка. У Тацуо она проявилась примерно в семь-восемь лет. Не верилось, что подобное может быть в еще более раннем, чем ум него, возрасте. Лучше осторожно расспросить братишку, чтобы сделать окончательный вывод. – Ага, но раз ты вредина, то не скажу – какая! Теперь я не хуже тебя! – продолжая наигранно дуться, Мичизу снова показал язык. Тацуо вздохнул – эти нелепые сравнения и грубые высказывания матери в адрес младшего до добра точно не доведут. – Лучше скажи, почему ты опять подрался, – усмехнулся он, легонько ткнув младшего в переносицу, перекрытую пластырем. – Это все Даичи! Он смял оригами, которое сделала Ханако. – А ты? – А я ему врезал! – гордо ответил Мичизу и приосанился. Это выглядело очень забавно и даже мило. Весь такой серьезный, будто старался изо всех сил походить на самого Тацуо. – Чтобы он извинился за то, что сделал. – Драться нехорошо, Мичизу. У тебя могут быть неприятности, – пожурил Тацуо. – Обижать слабых тоже нехорошо. Ты сам так говорил, – ответил братишка. – Даичи еще и от воспитательницы получил, потому что она все видела, а мне сказала, что я молодец! – Защищать тех, кто слабее – это хорошо. Ты и правда молодец, Мичизу, но все же учись думать о последствиях. Не всех и не всегда можно защитить, как бы тебе того ни хотелось. – иной раз говорить настолько серьезные вещи было сложно. Но Тацуо всегда старался быть с младшим братом на равных, как со взрослым, подробно объясняя и максимально развернуто для малыша его возраста давая ответы на вопросы. Мичизу и так был серьезен не по годам, а если слишком рано познает многие азы, может быть, избежит проблем. По крайней мере, так думал Тацуо, надеясь, что даже если жизнь их раскидает, хотя бы те знания, которые он успеет передать младшему, смогут помочь ему в будущем и в некотором роде послужить защитой от необдуманных поступков и решений. - Тачихара, ты уснул что ли?! – одернул его Каджима, от чего Тацуо встрепенулся, словно и правда спал. – Хотя бы перед главнокомандующим не усни, – хмыкнул, он таща товарища в небольшой кабинет, где их ждал командир. Тацуо готов был ожидать чего угодно. Начиная от приказа отправляться на передовую прямо сейчас до приказа стать камикадзе. Но ни того, ни другого не случилось. Стояла непривычная тишина, несмотря на приличное количество людей в небольшом помещении. Рядом с главнокомандующим стояли еще два молчаливых офицера. Судя по погонам, также высокого ранга. Вместе с ними присутствовал и Мори-сенсей. Это парня не удивило. Заместитель главного военного врача был на короткой ноге с командованием, и доступ ему везде был открыт. Интересно, чего они все хотят от скромного ефрейтора? Слишком подозрительным все это выглядит. – Тачихара-сан, – главнокомандующий первым нарушил тишину. – До нашего штаба дошла интересная информация. Вы служили в третьем батальоне до того, как Вас направили сюда? То, что к нему обратились настолько вежливо, используя приставку, не только очень удивило, но вызвало еще больше подозрений. Такое обращение, да еще от главнокомандующего, для которого солдаты вроде Тацуо были на уровне свиней на убой, было более чем странно и даже как-то зловеще. Будто сейчас прозвучит приговор. Хотя, что терять, когда само пребывание на проклятом острове уже было своего рода приговором? – Верно! – ответил Тацуо, не понимая, к чему этот вопрос. У военных и так были все данные. На каждого солдата, начиная от рекрута, была заведена индивидуальная карта, в которой содержалась вся информация, начиная с рождения. Учитывались даже незначительные детали, не говоря уже о пройденных курсах, подготовке и квалификации. Очень странно, что командование чего-то якобы не знало. И это вызывало еще больше подозрений. Все здесь сквозило какой-то фальшью. – Также известно, что Вы проявили себя как хороший разведчик. К тому же, мне доложили о Ваших показателях и, как следствие, прекрасных данных для шпионажа. – продолжил главнокомандующий, по лицу которого скользнула неприятная холодная улыбка, делающая его похожим на хищника, который загнал жертву в угол. – Ну... да. – ответил лейтенант, все еще силясь понять, что происходит. – А еще птичка напела, что у тебя есть младший братишка, не так ли, Тачихара-кун? – вкрадчиво поинтересовался Мори, слегка прищурив рубиновые глаза. Сказать, что Тацуо был шокирован – ничего не сказать. «Неужели они узнали?! Но как?!» – подумал он, чувствуя, как начинает подкрадываться паника. – «Так, спокойно. Может, просто пытаются выяснить, и им пока ничего неизвестно». – Да, есть. Мы пишем друг другу письма. – как можно спокойнее сказал Тацуо, стараясь не выдать свое волнение. Если поймут, что он нервничает – устроят допрос с пристрастием. А там уже точно церемониться не будут. И неизвестно, что хуже: выжить после этого допроса или отправиться на передовую. – Скажи-ка, Тачихара-кун, ты ведь хотел бы снова повидаться с братишкой? – продолжил Мори, словно издеваясь. – Уверен, так и есть. – заместитель главного врача ощущал свое полное превосходство, в то время как ефрейтор чувствовал себя загнанной в угол мышью, к которой подсунулась, довольно облизываясь, кошачья морда. Не зная, что еще ответить, Тачихара кивнул, изо всех сил стараясь унять бешеное сердцебиение. Главное, не паниковать и ничем себя не выдать. Особенно Мори. Этот раскусит как пить дать – и тут же доложит. Впрочем, доктор будто читал его мысли, потому что во время этой минутной паузы зашептал что-то на ухо главнокомандующему, продолжая неприятно скалиться и поглядывать в сторону ефрейтора. У несчастного Тацуо внутри все перевернулось. «Только бы они не узнали, только бы...» – Тачихара-сан, – снова обратился к нему главный. – Нам в армии нужны такие люди как Вы. Мы не можем потерять человека с подобными навыками. – он сделал паузу, сверля Тацуо взглядом ледяных серо-голубых глаз. – Потому хотим предложить Вам перевод. Будете обучать новобранцев и жить спокойной жизнью. Останетесь здесь – сами знаете, какой конец ждет и Вас, и остальных. Вряд ли удастся покинуть это место живым. Тацуо выжидающе смотрел на главного, пытаясь понять, где подвох в его словах. А подвох там, безусловно, был. Не могут просто вот так взять и перевести. К тому же, непонятно, как вообще он покинет этот остров. Наверняка такие условия были предложены не ему одному. Очень сомнительно, что ради единственного солдата будут тратить немалые суммы. – Но есть одно небольшое условие… – продолжил главнокомандующий подтверждая тем самым домыслы Тацуо. – И какое же? – спросил он, понимая, что у него, на самом деле, вряд ли есть выбор. – Ты должен умереть, Тачихара-кун. – вклинился Мори. Заметив, как стушевался ефрейтор, тут же добавил. – Не в прямом смысле, конечно. Официально будешь считаться мертвым, а жить и работать придется под другим именем. Таковы условия. – И семья тоже будет считать, что я мертв? – Семья – в первую очередь, – сказал Мори, подняв вверх указательный палец. – Место, куда Вас переведут – секретный объект. – добавил главнокомандующий. – Новая жизнь с чистого листа за отказ от старой. Тацуо замер, пытаясь переварить услышанное. Получается, соглашаясь с такими условиями, он больше никогда не увидит младшего брата, потому как перестанет для него существовать. Более того, теперь никаких писем и никакой связи с прежней жизнью, в которой он являлся Тачихарой Тацуо... Тут и выбора, если подумать, нет как такового. Без разницы, умрет он в действительности, или исчезнет, как некогда существовавший человек. Видимо, главнокомандующий расценил его молчание по-своему: – За финансовую составляющую не переживайте. Принимая наши условия, умрете как герой. Ваша семья получит хорошую денежную компенсацию. Ко всему, если так переживаете за будущее младшего брата, мы можем пойти Вам навстречу и переводить деньги Вашей семье в виде государственной компенсации. Разумеется, отчисление будет из Вашей зарплаты. И, поверьте, она будет намного выше, чем у простого контрактника, который рано или поздно не сможет вернуться с этого проклятого острова. Ну так как? – улыбка главнокомандующего была такой же фальшивой и скользкой, как и у зама главного врача. Да и в целом эти двое больше всего походили на демонов, предлагая продать душу. Ежу понятно, что они задумали что-то в первую очередь с большой для себя выгодой. Ему попросту бросают кость в качестве возможности еще хоть сколько-то протянуть, хоть и непонятно, за какие такие заслуги. С другой стороны, принимая эти условия и делая рискованный шаг в неизвестность, вполне возможно, что он сможет обеспечить будущее младшему брату. Вряд ли родители готовы хоть сколько-то вложиться, учитывая, что на Мичизу им совершенно наплевать. – Полагаю, сложно принять столь непростое решение, не правда ли? Но, к сожалению, у тебя нет времени на раздумья, поэтому следует поспешить. – сказал Мори. – Решать надо сейчас, Тачихара-кун. Ты ведь хочешь, чтобы твой любимый братишка ни в чем не нуждался, верно? А еще вряд ли родители обрадуются, если тебя на самом деле отправят им в цинковом гробу. Как же хотелось вломить этому скользкому, похожему на гадюку типу. Вот только после этого точно уже выбора не останется. Скажет «нет» – тут же зашвырнут на передовую, и поминай как звали. В любом случае, даже если придется жить иной жизнью, даже если Мичизу придется пережить (пусть и фальшивую) смерть старшего брата, зато нуждаться семья точно не будет. Хотя бы ради этого следовало сделать выбор в пользу перевода. – Ефрейтор, попрошу не тянуть с ответом. Либо Вы прямо сейчас отправляетесь на поле боя, либо принимаете предложенные условия. – отчеканил главнокомандующий, словно поддакивая Мори и подтверждая мысли на счет всего этого. – Я согласен. – ответил Тацуо. Ощущение какой-то тревоги не давало покоя. Будто эти двое чего-то еще недоговаривали. – Вот и прекрасно, Тачихара-сан. Я был уверен, что Вы умеете правильно расставлять приоритеты. А теперь попрошу Ваш военный жетон, – сказал главнокомандующий, протянув пухлую ладонь. Ефрейтор молча снял жетон и отдал его. После этого главный обратился к Мори: – Приведите Елену. Мы начинаем прямо сейчас. Мори кивнул и вышел. Тацуо не понимал уже ровным счетом ничего. Еще логично, что жетон забрали, но что за Елена, и что задумали Мори и главнокомандующий? Похоже на какую-то странную игру, где победителей нет. Будто его загоняют в западню, а он добровольно позволяет вести себя туда, понимая, что лучшего выбора нет и не будет. Минут через десять заместитель главного врача вернулся обратно. Не один. Вместе с ним был неприятного вида лысый мужик с горбатым носом и маленькими глубоко посаженными глазами. Один глаз прикрывал монокль. Через этот же глаз проходил большой шрам. Дополняла неприятный образ отвратительная козлиная бородка. В руке у незнакомца было устройство, напоминающее пульт управления. – Познакомься, Тачихара-кун, это доктор Чехов. Наш друг из России, – представил Мори, указывая на лысого типа с моноклем. Чехов оскалился как голодная гиена, продемонстрировав золотую коронку на переднем верхнем зубе. Здороваться с мерзким мужиком рукопожатием Тачихаре ужасно не хотелось. Впрочем, русский явно был солидарен, потому даже не протянул руки для приветствия. Вместо этого он отошел в сторону. Два молчаливых вояки расступились, пропуская вперед... ребенка. Это была девочка по виду чуть старше Мичизу. И если в памяти Тацуо младший брат был обычным здоровым ребенком, то с этой девочкой явно было что-то не так. Огромные, как плошки, очень светлые голубые глаза с маленькими точками черных зрачков, болезненная, какая-то зеленоватая бледность кожи и на лицо анемия. Круги под глазами и застывшая кривая улыбка, будто нарисованная неумелым художником. Всё это наводило на мысли о том, что девочке не давали спать минимум несколько суток, к тому же, чем-то накачали. Каштанового цвета вьющиеся волосы Елены были неровно обрезаны на уровне плеч, на лицо падала такая же криво обрезанная челка, небрежно скрепленная слева простой заколкой в виде ромашки. Шаги были какими-то рваными, будто телом девочки управлял неумелый кукловод. Одета малышка была почти так же, как Акико. В глаза больше всего бросались перебинтованные от локтей до запястий тонкие руки, которые, к тому же, были скованы массивными кандалами. Завершало пугающий образ нечто вроде ошейника с мигающим светодиодом. Наверное, Акико-тян, в отличие от этой девочки, повезло чуть больше – ее хотя бы в ошейнике и кандалах не держали. Хотя, можно ли в принципе считать везением то, что эти дети оказались здесь, как уже было известно, не по своей воле?... Елена вплотную приблизилась к Тацуо и начала принюхиваться, как голодная собака. Это было еще более жутко, чем ее образ в целом. Лейтенант невольно отшатнулся, а Чехов хрипло гаркнул: – Елена, веди себя прилично! – после чего показал девчонке пульт в своей руке. Елена тут же опустила голову, сделав затем два шага назад. – Вот и умница. Будешь хорошо себя вести – больно не будет. – ответил ученый, криво усмехнувшись. Тацуо от всего увиденного был в прострации и каком-то сковавшем его то ли шоке, то ли ужасе, пробирающемся мурашками сквозь каждую клеточку тела. «Что же здесь творится такое? Ее тоже завербовали, похитив, как Акико-тян? У нее ведь тоже есть семья. Может, ее ищут?!» – Тачихара-кун, ты так сентиментален, – заметил Мори, видимо, прочитав замешательство на лице ефрейтора. – Не переживай так. Елена – подарок от наших коллег из России. У нее никого нет и ее никто не ищет. Она с рождения жила в приюте. И честно тебе скажу, что здесь условия гораздо лучше, чем там, откуда ее забрали. Так что не поддавайся эмоциям. К тому же она вовсе не так невинна, как тебе кажется. «Откуда же они берут этих детей? Где и как?» – промелькнула мысль. И тут догадка окатила волной ужаса. Тацуо понял всё, но отступать было поздно. Он уже дал согласие... Уже дома, моя посуду после обеда, Тацуо решил еще раз спросить у младшего про его секрет. Очень не хотелось верить в то, что это правда, и способность проявилась у братишки так рано, еще и неизвестно, каково ее свойство. Тем более, уже не первый год ходил слух, что военные каким-то образом вербуют в свои ряды детей с уникальным даром. Подробностей Тацуо не знал, лишь слышал это мельком на учениях в обрывках разговоров между курсантами и офицерами. Лучше бы братишка опять все выдумал, и это все было обычной игрой воображения, не более чем детской фантазией... – Ну так что, расскажешь мне, что там у тебя за суперспособность? Братишка насупился и проворчал: – Неа! Ты вредина и все время опаздываешь. – А если в выходные пойдем в тир в парке аттракционов? – вкрадчиво спросил Тацуо, прекрасно зная, чем подкупить младшего. Едва он упомянул тир, глаза Мичизу загорелись счастливым огнем восторга: – Правда?! – Обещаю! – заверил Тацуо. – Ты же знаешь, я всегда держу слово. Ну так что там у тебя за способность? Вместо ответа Мичизу хитро улыбнулся, вытянув вперед обе руки. Это зрелище было настолько забавным, что старший не смог сдержать смех: – Ахах, и что ты собираешься делать? Притянуть к себе холодильник? – Холодильник пока не пробовал, – непонятно, то ли младший воспринял его слова всерьез, то ли обиделся. Затем в янтарных глазах братишки вспыхнул азарт. – Но попробую! Первое, что пришло в голову Тацуо, – Мичизу каким-то образом попала в голову информация о телекинезе. Скорее всего, дурацкую рекламу какую-то увидел или отрывок из фильма по телевизору. По крайней мере, все это казалось забавным. Не более чем детской игрой. – Может, холодильник пока тяжеловат для тебя? – Тацуо решил подыграть. – Нет, я смогу. Смотри! – Мичизу закрыл глаза, продолжая держать обе руки вытянутыми перед собой. Поначалу ничего не происходило, и старший хотел было ответить, что нужно много тренироваться, чтобы сдвинуть силой мысли холодильник, потому что он слишком большой. Но потом произошло нечто странное: этот треклятый холодильник и правда начал медленно выдвигаться вперед, по направлению к сидящему за столом Мичизу. Тацуо не верил своим глазам. – Видишь! Видишь! У меня получилось! И холодильник могу! – радостно оповестил младший брат. – Но с маленькими вещами проще. – после этих слов прямо перед носом Тацуо просвистел только что помытый нож, который после Мичизу ловко схватил за рукоять обеими руками. Острие ножа застыло в миллиметре от перекрытой пластырем переносицы младшего, от чего у старшего сердце едва не остановилось. – Не надо играть с такими вещами! Ты можешь пораниться, – стараясь унять дрожь в голосе, сказал Тацуо, забирая у братишки нож и убирая на место. – Ну что, круто, да?! Как тебе?! – янтарные глаза Мичизу горели восторгом. Вот только Тацуо было совсем не радостно. Ему стало страшно. Только что он узнал, что его братишка обладает очень мощной способностью. Кажется, он притягивает к себе любой металл, как магнит. От мысли, что о способности Мичизу узнают и заберут его в лабораторию, становилось еще страшнее. По крайней мере, именно это он слышал сегодня мельком на учениях. Тацуо присел напротив Мичизу и серьезно спросил: – И как давно у тебя эта способность? Когда ты понял, что умеешь такое? – Вчера, – бесхитростно поведал младший брат. – Я случайно задел и уронил мамин пинцет, а он улетел под шкаф. Я пытался достать, а то мама бы опять ругалась... И тут он вдруг... Он ко мне сам прилетел! – В садике уже похвастался кому-то? – спросил Тацуо, стараясь скрыть рвущееся наружу беспокойство. – Неа, ты первый! – улыбнулся младший и обнял старшего. «Спасибо. Спасибо, что ты такой умненький и не говорил никому» – подумал старший, прижимая к себе младшего, а затем посадил его к себе на колени. – Я обещал тебе пойти в тир, верно? – Ага! – братишка внимательно смотрел на него, словно пытаясь уловить настроение. – Так вот, мы обязательно пойдем на выходных. Но взамен пообещай мне кое-что, хорошо? Мичизу кивнул, молча глядя на брата и не понимая, что он от него хочет. – Пообещай, что никогда и никому не расскажешь об этой способности и ни в коем случае не будешь ее использовать. Пусть это будет наш с тобой секрет, ладно? Восторг младшего уступил место непониманию и затаившемуся страху, который постепенно покрывал его лицо и отражался в янтарных глазах. – А почему нельзя рассказывать? Разве это плохо? И почему тебе можно, а мне нельзя? – растерянно спросил он. – Нет, это не плохо, но дело в том, что могут сделать плохо тебе. Тебя могут не понять или испугаться, – ответил Тацуо, стараясь правильно подобрать слова. – Понимаешь, есть еще такие люди... Очень опасные и плохие. Если они... Он замолчал, не зная, как лучше объяснить братишке, что такое военные и секретные лаборатории. Но пусть он лучше никогда не использует эту способность, поверив в жуткую байку, чем однажды страх старшего станет явью. – Они? – переспросил младший. – Эти плохие люди? Они не должны узнать? И тебе тоже нельзя использовать свою? – Верно. Они не должны узнать о том, что ты умеешь. Потому что, если узнают, заберут тебя. Насовсем. И мы больше никогда не увидимся, – объяснил старший, рассеянно поглаживая младшего по голове. Очень не хотелось говорить, как есть, но, видимо, придется. Потому что Мичизу снова задал вопрос, которого следовало ожидать: – Куда заберут? Для чего? – В лабораторию. И там тебе будут делать больно, каждый день, – максимально осторожно подобрав слова, Тацуо было и сам начал успокаиваться. Но зря. – Они будут ставить опыты, да? Вопрос окончательно выбил из колеи. В голове не укладывалось, откуда младший про это знает. Но братишка, словно читая мысли, сам ответил на этот вопрос: – Значит, то, что рассказала Хинако, – это правда? Она рассказывала, что ее сестра пропала. Это потому, что у нее тоже была суперспособность? От накатившей волны ужаса Тацуо бросило в жар. Однако он изо всех сил пытался скрыть волнение, чтобы не напугать младшего. – Хинако – это твоя подружка из садика? Мичизу не ответил, но Тацуо заметил, как он смутился и отвернулся. Выходит, эта девочка братишке еще и нравится. – Она рассказывала, что у сестры была суперспособность? – уточнил Тацуо, боясь, что оправдаются его худшие опасения. И, к сожалению, так и случилось. – Она сказала, что ее сестра пропала. Не вернулась из школы. – Мичизу отвечал неохотно. – А еще что-нибудь она сказала? – Ну… Хинако говорила, что ее сестра умела сделать так, чтобы все остановилось. А потом еще воровала конфеты в магазине сладостей. И никто этого не видел, – еще более нехотя ответил Мичизу и резко замолчал, а потом внезапно обнял старшего. – Тацуо-нии, тебя ведь никто не заберет?! – Ну, моя способность очень скромная и мало интересна. Двигать холодильники или останавливать время я не умею. Но очень боюсь, что тебя у меня заберут, если узнают про твою. Обещай, что никогда никому больше о ней не расскажешь и не будешь пытаться практиковать, – сказал Тацуо, обнимая братишку в ответ. - Никому! И Хинако тоже. – Обещаю! – Тачихара-сан, Вы слышали, что я сказал? Голос главнокомандующего вырвал из воспоминаний. Но теперь все было ясно. Тацуо чувствовал себя предателем. Только что он подписал приговор не только себе, но и младшему братишке. Еще и воображение, проявив невиданный садизм, в очень ярких красках нарисовало такого же полувменяемого Мичизу. С пустым взглядом, ничего не соображающего, которого ведут в этих оковах, как опасного преступника, а потом заставляют делать какие-то вещи, возможно, даже ужасные. И он, как сейчас эта девочка, Елена, бросает взгляд на пульт в руке мерзкого русского доктора и покорно делает то, что скажут. Это больше не его маленький братишка, а то, что от него осталось. Такие же пустые глаза, отсутствующее выражение лица. Просто опасная кукла, которая подчиняется приказам. В этом отвратительном ошейнике, как во времена рабства... – Тачихара-сан, что происходит? – главнокомандующий обеспокоенно смотрел на ефрейтора. – В-все хорошо... да, все в порядке. – пробормотал Тацуо, пытаясь унять дрожь во всем теле. – В таком случае, продолжим. Тачихара-сан, сейчас Елена применит на Вас свою способность. Тем самым Вы сможете беспрепятственно покинуть остров. Полагаю, Вам интересно, как это произойдет? – вновь это наигранное заискивание. То самое, когда о мертвых, вроде как, плохо не говорят. Ефрейтор кивнул, заведомо не ожидая услышать ничего хорошего. – Таланты Елены уникальны, – продолжил главнокомандующий. – Своей способностью она меняет не только вид, но и содержание. Изначально Лена меняла только предметы. Но Чехов-сан заверил, что эксперименты прошли успешно. – Вы говорите об экспериментах на людях?! – Тацуо был в ужасе. Получается, его превратят в кого-то другого. И он добровольно дал свое согласие на это. Вот в чем был подвох. Больше он никогда не вспомнит ни свое прошлое, ни младшего братишку. Никогда не отправит ни одного письма и не получит ответного. Эта жизнь ему больше не принадлежит. Сейчас он просто болванка, на которую, словно одежду, накинут чужую жизнь и чужие воспоминания. – Верно. Они безболезненны и не несут побочных эффектов. Так что не стоит переживать! – вклинился Мори с не менее заискивающей улыбкой. – А кто второй? Меня же с кем-то, так понимаю, обменяют? – не унимался Тачихара, понимая, что дело дрянь. Знал бы он, что придется пойти на такое, лучше бы согласился снова на передовую и даже, черт возьми, пойти в камикадзе. – Что будет с ним?! – Это уже не Ваша забота. Но мы постараемся как можно дольше продержать его в живых. В противном случае Вам снова придется пройти процесс замены. – равнодушно ответил главнокомандующий. – Эй, не тормози давай! – раздалось где-то возле двери. Вот и вторая жертва пожаловала. Парень, который должен был стать заменой. Такого же роста и комплекции. Вот только он был почти невменяем. Весь трясся и бормотал что-то бессвязное. Хуже было то, что привел его... Каджима. «Видимо, и Каджиме заманчивое предложение сделали. Возможно, финансовую надбавку на лечение матери», – подумал ефрейтор, глядя на парня, с которым он скоро обменяется личностью и внешностью. Солдата перехватили те два молчаливых офицера и теперь крепко держали. – Тачихара-кун, не нужно бояться. Этому бедняге нечего терять. Акико-тян воскрешала его более восьмидесяти раз, ввиду чего у него началось действие побочного эффекта от ее способности. Он нам действительно хорошо послужил. «Как о пришедших в негодность вещах говорит» – Тацуо скрипнул зубами, но ничего не ответил. – Тачихара-сан, – вновь обратился к нему главнокомандующий. – У способности Елены есть еще одно условие. Чтобы она действовала долговременно, рядом с тем, на ком она применена, не должно быть ничего, что напоминало бы о прошлой жизни. В противном случае действие способности может быть ослаблено. Поэтому попрошу не держать на нас зла, но это необходимая мера. – после этого он сделал шаг в сторону от стола, обзор на который все это время был скрыт. На столе Тацуо увидел стопку писем. Таких знакомых ему писем, которые он перечитывал и бережно хранил в своем номерном шкафчике. Каджима в этот момент виновато посмотрел на бывшего боевого товарища. Все стало ясно. – Нет, Вы не посмеете! Не трогайте! – Тацуо рванул было к столу и вдруг почувствовал, что все тело будто парализовало. Более того, даже сознание ему не подчинялось. Что еще хуже – пропали все ощущения. В голове он слышал чей-то голос. Вернее, не так. Голос был будто и внутри его головы, и в то же время его слышали все присутствующие. Но сдвинуться с места и даже моргнуть лейтенант не мог. Его словно превратили в каменную статую. – Не нервничайте. – этот самый голос принадлежал доктору Чехову. – И ведите себя тихо. Для Вашего же блага, – добавил он. – Еще раз прости нас, Тачихара-кун, но это необходимые меры. Профессор Чехов тоже не совсем обычный, как видишь. – сказал Мори. – Его способность полностью парализует того, к кому он прикоснется. Именно поэтому он и следит за Еленой. И сейчас за тобой, чтобы ты не натворил дел. В этот момент Тацуо хотелось истошно заорать, вот только из-за способности Чехова он даже пискнуть не мог. Главнокомандующий чиркнул зажигалкой и поджег стопку. – Тачихара-кун, а знаешь, так иронично вышло. Способность Елены называется «Неотправленные письма», – хохотнул Мори, глядя на пребывающего в немом шоке парня. Тацуо оставалось лишь беспомощно наблюдать, как сгорают все его кусочки света. Теперь его отправят навечно в полную темноту, отобрав у него всё. Лишив жизни, где он был хотя бы человеком с какими-никакими правами. Теперь он – игрушка в руках военных. И кто знает, сколько он протянет там, куда его отправят. После того, как от писем осталась лишь горстка пепла, к Тацуо подошла Елена и коснулась его запястья своей холодной маленькой ладошкой. Далее все завертелось будто на карусели, и Тацуо провалился в забытье.