Последний глоток

После одной из поездок на очередное испытания, Олег приехал к Александру и ждал его в белом микроавтобусе без задних окон. И брат знал это. Он всё чувствовал и ждал, когда освободится и сможет уже пойти к своему ненаглядному. Они отходят от камер, все свидетели уже ушли, съёмочная группа тоже, а участники эксперимента разговаривают с другими экстрасенсами. Александр немного задерживается и отстаёт, а в это время Олег уже подошёл прислонился к двери белой машины. Он чувствует приближение брата. Саша уверенно и без промедлений подходит к тёмноволосому - он намерен действовать решительно и Олег это чётко понимает. Энергетика говорит сама за себя, а голубые глаза затягивают в тёмную бездну. Он готов был в неё пуститься, и уже трепещет перед ненасытным вампиром и собственником, коим является его брат. Сейчас он наконец-то возьмёт своё, то, что принадлежит только ему и никому больше.. Олег посмотрел зверю в глаза. Саша хищно облизнулся и накинулся на брата чуть ли не с звериным рыком. Он целовал его резко, грубо кусаясь и прижимая его к холодном металлу. Закрепляя свои права на столь желанное тело. Олег ластился к истязателю и отвечал на покушение лишь раболепным послушанием. В этом поцелуе было полно страсти и животных инстинктов, Саша просто будто бы не способен был прервать их контакт. Дыхание заканчивалось, сердце билось в неистовом ритме, а младший тем временем таял от прикосновения старшего. Он млел от чувства беззащитности, но они были на равных. Никто не ушемлял права другого: Александр наслаждался его покорностью и полностью опекал его, а Олег позволил себе наконец отпустить контроль. Таким он мог быть только с Сашей, с его старшим братом. Ждать не было сил. Полнолуние раскрывалось этой безудержной пляской Огней в глазах, монстры как будто бы выбрались на свободу. Не было смысла ничего скрывать, ведь никто другой не увидит их безумства - только они вдвоём. Только им вдвоём положено знать их сакральные секреты. ... Два юных тела пробирались вглубь леса под полной луной, в ожидании салемской ночи, когда все рыжие ведьмы будут сожжены, а по ту сторону останутся только неупокоеные духи. Мелкая дрожь пробежит по рукам. Холодящая кровь музыка жизни проникнет под кожу, и они почувствуют это душою и сердцем. Колдуна не обманешь. На покров, среди тёмно-синей травы, с экстрасенсов в безудерхном танце слетала одежда, все шаманские амулеты и привязи, что удерживали их от всего этого. Нет больше запретов и сокровенный плод уже сорван. "Мы пленила друг друга. Наша прочная связь..." - проносилось в головах у обоих. В состоянии транса им не надо было слышать мысли друг друга, они были друг другом. Кровные узы сыграли не на руку. В них текла соединённая кровь, и кровь чувствует своё. Она будет брать то, что принадлежит ей. Их дар стал их проклятием, их проведение стало и слепостью. Эта сила, что магнитом их тянет к друг другу, не знает морали и правил. Она правит умами и душами двух навечно связанных вместе людей. Они чувствуют, как одно, они дышат единым дыханием. Эта близость порочна, но в этом и правильна. Только так закрепляется волшебная кровь. ... Чёрные кудри извивались змеёй в этом холодном лунном свете. Гибкая спина сияла своей белизной в помутнённом облике ночи. Они робко чувствовали друг друга, понимали без слов. Теперь не было хищника, не было жертвы, а лишь единое целое. "Эта ужасная женщина, своевольная эстонка. Она забрала тебя у меня. Я её никогда не прошу" - "Олег я тебя слышу, прекрати. Она не причём. Я был не готов закрепить эту связь" - "Ну, и что. Ты бы всё равно когда-нибудь принял эту связь, ты знаешь, что это кровные узы и они нерушимы" - "Мы не совершали ритуал..." - "Это в нас. В наших телах течёт совместная кровь, а не втоя и моя. Мы едины и разделены. Ты знаешь, что даёт "этот" дар - силу и жажду. За тратой приходит возмездие и тебе приходится брать этот "дар" у других, но мы не такие как все, и только друг другом способны утолить этот голод. Только родной плотью способны насытиться..." Тёмные кудри разметались по горячей земле. Она словно дрожит, отдавая всю силу слиянию магических душ. И никто не осмелится на свете нарушить их покой - Так посчитала вселенная. Она не говорит людям дважды. Вместо колец и всех перстней - пальцы друг друга, что сжимают крепче, чем любые невзгоды туманят порою собственный разум, вместо оберегов - тёмно-алые следы, заклеймившие тело и душу. Звериные клыки погружаются в подрагивающее в истоме тело, проникают глубже. Стоны и крики разносятся по лесной чаще. Младшее тело всё больше трясёт, словно укусом из него выпивпли и всю его суть. Ногти царапают спину на уступах костей - как чёрные крылья вырастают на лопатках красные следы. "Кинжал, Ох мой милый кинжал" Александр подносит рассечённое запястье к устам просящего, и тот испивает его кровь. Серо-глинные глаза поднимаются к духу разврата как к божеству и смотрят со слепою надеждою, верою в чудо. Кровь распаляет обоих, и они не готовы терять себя понапрасну. Губы сливаются воедино, и это другой поцелуй. Он всепрощающий, созидающий, целебный и в особой мере серьёзный, как какой-нибудь древний и мрачный ритуал. Они понимают друг друга. Плоская грудь неустанно вздымается, безуспешно пытаясь набрать хоть немного холодного воздуха, и оттого только часто подрагивает, понимая своё бессилие. Крепкие руки обхватывают тонкое лоно чужого тела. Длинные пальцы успешно находят место сгибания каждой кости. Кожа под ними пылает, а руки поверженого мирно лежат по две стороны от хозяина. Просто нет сил заглянуть колдуну в глаза. А ему и не надо, всё видит так. ... Тихо. В глубине леса лежат на траве, примыкая к друг другу, два брата, словно и вовсе один. Спокойствие, только равномерные удары сердца нарушают сию тишину. Так предначертано.