Понять, простить и любить

По сей день Ксюша не отпустила ту ситуацию.

***

Страшно, холодно, больно, мерзко. Крики, грохот, собственные громкие всхлипы, неудачные попытки матери её успокоить и обработать рану в уголке губ, драка, полиция, истерика тёти и полное отторжение со стороны Ксюши. Ей больше не хочется заступаться, ссориться и отстаивать. Хочется исчезнуть, уйти, испариться, лишь бы не находиться здесь. Не слышать того, как мерзко тётка оправдывает своего мужа, который ударил её племянницу и подрался с её родной младшей сестрой. Не видеть, как мать звонит своему другу в ментуру и спрашивает, сколько нужно денег, чтобы откупить этого подонка. Не чувствовать себя предательницей, трезво оценившей ситуацию и вызвавшей полицию. Ей были противны все, и всё, что её окружало, казалось омерзительным.

***

Она не должна была пережить это в пятнадцать лет. Да вообще не должна была, ни в семнадцать, ни в двадцать пять, ни в сорок. Никогда. Но пришлось. И с тех самых пор главным табу для девушки был алкоголь. Каждая вечеринка, каждый праздник, будь это даже день рождения самой лучшей подруги, при одном лишь упоминании алкоголя автоматически попадали в список тех мероприятий, на который Ксю под дулом пистолета не пойдёт. Искалеченная психика наотрез отказывалась относиться к алкоголю и к пьяным людям хотя бы нейтрально, из-за чего девушка не единожды ссорилась с друзьями и расставалась с парнями, что не смыслили своей жизни без выпивки. А в остальном жизнь Вишневской Ксении Сергеевны ничем не отличается от жизней других людей. Она учится, подрабатывает, общается только с узким кругом людей, в который активно хочет попасть неизвестный девушке ранее, но такой настойчивый, Святослав Хмельницкий. Год за годом, шаг за шагом, Ксения старалась преодолевать свою неприязнь. Вот уже четвёртый год встречается с тем самым Святом, как оказалось, спортсменом до мозга костей, устроилась работать детским психологом и более не вспоминала о том, что произошло в далёком прошлом. Вернее, не вспоминала до одного момента.

***

Что-то случилось. Святослав как будто потух. Если раньше он искрился идеями и позитивом, то сейчас он будто не живой вовсе. Отвечает по инерции, будто постоянно порывается сказать нечто важное, но в последний момент замолкает. И это продолжается вот уже неделю. Что делать, Ксюша не знала. Она и сама пыталась пару раз начать разговор, но, видимо, тема была очень трудной и тяжёлой, что аж даже Свят, самый стрессоустойчивый в этом мире человек, начинал вести себя подозрительно нервно. Размышляя о том, как бы попытаться расспросить ещё чуть попозже, девушка одним тёплым, летним вечером решила заняться вязанием. Это занятие успокаивало, да и тёплых вещей к зиме бы связать, а-то опять в кабинете будет сидеть и молиться, лишь бы отопление скорее включили. Занятие это оказалось настолько успокаивающим, что Ксюша и не заметила, как задремала, сжимая пальцами спицы. Вытянул из пучины сна грохот из прихожей. Испугавшись, что что-то случилось, Вишневская без раздумий выбежала на шум и застала такую занимательную картину: чуть пошатываясь, согнувшись чуть ли не в тумбочку, стоял Свят. Так замер, будто надеялся, что если не двигаться — его не увидят. И вот стоит Свят, а рука его тянется к нескольким вешалкам, видимо, выпавшим из шкафа, что стоял у двери в прихожей. — Свят..? — насторожено спросила девушка, и парень тут же выпрямился, ловя чуть растерянный взгляд любимой. Хмельницкий сейчас был как никогда напуган. Он не мог трезво оценить ситуацию, ведь в слове "трезвость" слишком много букв, но прямо сейчас до жути боялся лишь одного: что Ксюша пройдёт мимо него к двери и уйдёт и из квартиры, и из жизни Свята. — Ксюша, не уходи, давай поговорим, прости, я всё объясню, — бормотал он, вытянув руку и чуть приблизившись к той. — Понимаешь, там у друга день рождения, он неделю назад позвал, я хотел сказать, но боялся, ты же не любишь такие моменты, я не хочу из-за этого тебя потерять, прости меня, я очень сильно тебя люблю, правда. Ксюша смотрела и слушала, слушала и смотрела, с удивлением осознавая, что никакой неприязни к парню не чувствует. Лишь щемящее чувство тоски и облегчение. Выдохнув чуть устало, подошла к Святославу и нежно запустила пальцы в его отросшие волосы, чуть массируя кожу головы. Тот был явно удивлён, но также рад и озадачен. — Ну тише, — шепнула успокаивающе. — Я не уйду. Я тебя тоже люблю, Свят. Только давай в следующий раз ты будешь всё мне рассказывать, ладно? — с улыбкой на губах проговорила Ксюша, тут же оказываясь заточённой в крепкие объятия парня. — Хорошо. Спасибо, — чуть слышно сказал он, оставляя на макушке невесомый поцелуй. — Ой, прости, любимая. Я в душ и спать, — тут же отстранился Хмельницкий и максимально расторопно, насколько это было возможно в его положении, зашагал в ванную, сопровождаемый тихим смехом со стороны возлюбленной.