Отсчёт пошёл

- Шаст, куда мы идём? Брюнет старался успеть за одноклассником, быстро передвигая ногами и путаясь в коричневом пальто. Этажи сменялись один за другим, цифры на некоторых из них давно стёрли ь со временем. Только относительная чистота пола отличала этот подъезд от обычной заброшки. Арсений с тревогой взглянул на быстро удаляющуюся спину лучшего друга. Антон буквально летел по ступеням наверх, иногда скрываясь из-за резких поворотов лестницы. Назначив встречу около своего дома, тот не удосужился даже поздороваться, а только поманил идти за собой. Перед глазами начинало плавно темнеть, а голова не переставала кружиться ещё с третьего этажа. Всё-таки у Попова была не такая хорошая физическая подготовка, чтобы спокойно переносить подобные резкие нагрузки. - Увидишь. Эхо от голоса Шастуна окружало брюнета, напрягая и успокаивая одновременно. Подобное поведение и молчание было нехарактерно для младшего, но то, что в данный момент с ним рядом находился сам Арсений, гарантировало защиту с его стороны. Безответная любовь порой заставляет людей действовать необдуманно, следовать бесцельно за объектом обожания. Вот и сейчас Попов вслепую нёсся за парнем по лестнице, не обращая внимания на шум в ушах и падающее зрение. Резкий поворот перил отражал последний девятый этаж и служил ответом на заданный раньше вопрос. Крыша. Меньше минуты Шастун в тишине возился с замком от люка и спускал металлическую конструкцию, по которой следовало залезть наверх. Около трёх секунд потребовалось ему же, чтобы исчезнуть из поля зрения Арса в открывшемся проёме. Минута на раздумие и боль от соприкосновения нежных ладоней со слоем ржавчины. С трудом поднявшись, Попов принялся оглядываться в попытках разглядеть хоть что-то в темноте чердака, но быстро бросил это занятие, увидев щель света в стороне. Солнце больно резало глаза, но те постепенно привыкали к подобному стрессу. Силуэт Шастуна ярко выделялся на фоне ярко синего неба. Арсению резко стало не по себе от сравнения своего предмета воздыхания с Атлантом, а окружающего пространства с Атлантическим океаном. Облака, словно отдавая Попова полностью на растерзание всех богов, сегодня даже не появлялись на небе. - Тош? Такое милое обращение было маленькой шалостью Арса и его влюбчевого сердечка. Прозвище прицепилось к шатену как репейник и не собиралось отлипать до самой смерти. Хоть Антон и не был в курсе чувств брюнета, но так он словно выражал молчаливое понимание этой влюблённости. - Арс, ты помнишь, о чём я тебе сказал ровно год назад? Потухший безжизненный голос окутал крышу, даря никому не нужный холод и навевая тоску. Тот разговор Попов запомнит на всю жизнь, наверное как и этот. В тот день Антон очень долго собирался с мыслями, потом шли бесконечные минуты того, как тот высказывался в слезах, рыдая в плечо брюнету. Трагический диалог младший закончил, казалось бы, ничего не значущими словами, которые всплыли в голове именно сейчас. "- Отсчёт пошёл." Внезапная догадка их нахождения на крыше девятиэтажки ударила Арсения прямо в сердце, заставляя того шумно выдохнуть и, собравшись с мыслями, взглянуть на Шастуна. - Я не нашёл, Арс... Я не нашёл больше причин жить. Этот год ничем не отличался. Выпускной одиннадцатый класс, приближающиеся экзамены у одного и скорая сессия у другого. Буллинг со стороны одноклассников, родителей и учителей привел Антона на эту крышу. А уже он сам потащил за собой самого близкого человека. Попов назвал себя беспросветным идиотом за то, что не догадался год назад. Все это время Антон считал дни до расправы над собой. Решительные шаги в сторону края бетонного покрытия вернули Арсения в реальный мир и подтолкнули последовать за предметом обожания. Дома, редкие люди, машины, немного частного сектора и бесконечное количество полуголых деревьев, которые люди впихивали в каждую клумбу, надеясь на одобрение экологии. Было около двух часов дня, но улицы казались вымершими и безжизненными. В этом районе никогда не было шума трасс или метро. Здесь было тихо, спокойно всем. Всем. Но только не Попову. - Арс, я не прошу тебя делать... Это вместе, но просто пойми почему и не мешай. Не плачь обо мне и... Голос Шастуна резко стих от крика пролетающей вороны. - Скажи родителям, чтобы не ставили крест на могилу. Брюнет покачнулся из-за внезапно отключившихся на долю секунды ног и подошёл ближе к Антону в попытке пересечься с ним взглядом. Потухшие светло зелёные глаза казались сейчас самыми прекрасными драгоценными камнями Сваровски или ещё какими нибудь дорогими. Попов был не в состоянии сейчас придаваться анализу собственных ощущений. Всё, что он сейчас чувствовал - это боль от осознания и благоговение от вида такого парня. - Тош... Голос Арсения звучал с мольбой, но при этом и смиренно, показывая готовность последовать за этими глазами куда угодно. Антон не стал никак это комментировать и перебивать свою безответную любовь, память о которой должна была уйти с ним самим в могилу. Целый год он скрывал эти чувства и сейчас почти решился признаться ему, но вовремя опомнился. Если он каким-то чудом и выживет, то ему потом придется существовать в одном мире с самым близким человеком, который его ненавидит. К этому Шастун не был готов. - Не говори так. Я с тобой. Под надрывный крик ворона единственная туча на синем небе перекрыла яркое солнце, греющее серые массивы многоэтажек. В образовавшейся тишине раздался звук шарканья двух пар обуви о край бетонной крыши. Уже в этот же день новость о совместном суициде появится во всех новостных сводках города на первых местах. Сразу же поползли слухи о причине подобного, но верной так и не было выдвинуто. Молодые люди действительно любили друг друга. Только вот никто из них так и не решился.