Насмешки судьбы

Это какая-то насмешка судьбы. По-другому не скажешь. Последнее, что он видит перед тем, как врата темницы его запечатали, и первое, после освобождения — это лицо его лучшего друга. Да, Сатору продолжает называть Гето своим лучшим другом. Единственным, который у него был. Мысленно и вслух. Ловя на себе недоумённые взгляды окружающих и печальный Сёко. Иэйри… за все эти годы ты так и не стала настолько близка, как Сугуру. Возможно, потому что Сатору сам сознательно отдалился. А как иначе? Груз его ответственности и сила провели между ними черту. Приходится всё время сдерживаться. Многое брать на себя. Он слышал Нанами. Его слова, что всё можно свалить на Сатору. Вообще-то, было немного обидно узнать такое мнение. Вместо занятий тренировками, чтобы стать сильнее, ближе к нему, остальные будто отдалились. Зачем стараться, когда есть Сатору? Сильнейший. Выше него не перепрыгнуть. Если что-то случится, Сатору справится. И Годжо понимает их. Правда понимает. Есть определённый потолок, за который не пробиться. Его сила вперемешку с характером, заставляет многих испытывать к нему раздражение. Сатору это даже выгодно. Он научился ловить кайф в сражениях. Выплёскивать свою силу, не заботясь об осторожностях. Кого он заденет, если один? Сугуру нет рядом, да и вряд ли бы они продолжили сражаться вместе. Сильных шаманов мало, а проклятых духов особого ранга появляется всё больше и больше. Сатору ошибся. О, он ошибался много раз. Он не заметил изменений в лучшем друге. Не смог убить его, когда Гето не так уж и далеко продолжал истреблять не-шаманов. Не уничтожил тело лучшего друга. И вот теперь Кендзяку, усмехаясь, смотрит на него, наверное, чувствуя недовольство, исходящее от Сатору. Какое это извращение — издеваться так над чужим телом. Сатору чувствует появление знакомой проклятой энергии, и переводит взгляд чуть левее. Сердце ухает куда-то вниз, щемя, и он с трудом удерживает лицо в бесстрастном состоянии. Мегуми. Сукуна в теле его Мегуми. Это открытие влепляет ему пощёчину сильнее, чем ситуация с Гето. Всё-таки, Сугуру сам выбрал свой путь. Сам решил, что Сатору недостоин, чтобы перед ним открываться. Возможно, Сатору действительно бы его не понял. Но Гето вообще ничего не сказал. Но Мегуми… даже с его стремлением к самопожертвованию, вряд ли он добровольно решил впустить в себя эту гадость. Его одолевает злость. Не для Сукуны он воспитывал Мегуми. Вкладывая в него свои знания, умения, время. Гложущее чувство застревает в горле. Возникает какое-то нелепое желание рассмеяться. Он так всех подвёл. Единственных людей, с которыми он был наиболее близок. Только недавно он говорил Мегуми, «разве так плохо полагаться на него», и вот что вышло. Так непривычно и отвратительно видеть эти линии на таком родном лице. Что вообще случилось, пока его не было? Как такое могли допустить? Сатору чувствовал интерес Сукуны к Мегуми, но не предполагал, что всё выльется в захват другого тела. Да и, честно говоря, Годжо самонадеянно рассчитывал, что будет рядом, если это проклятие решит что-нибудь выкинуть. Мегуми… что же с ним произошло. Сукуна не смог бы просто так проникнуть в него. Кендзяку смеётся где-то в стороне, но Сатору не обращает на него внимание. Вся его концентрация направлена на Сукуну. Гето всегда будет его лучшим другом. Те студенческие годы, что прошли слишком быстро, оставили щемящее чувство тоски за собой. Сатору никогда не был настолько счастлив, как тогда. Чувство беззаботности, упоение своей силой, плечо друга рядом, поддерживающего и понимающего его всегда, делают годы юности самыми прекрасными. Но Сугуру погиб. От рук самого Сатору. И пора бы прошлое оставить в прошлом. Слишком много хлопот и неприятностей оно доставляет. Гето больше нет, но Мегуми — да. И перед ним Сатору обязан больше. Они встретились, когда Мегуми было всего лишь шесть. Честно говоря, Сатору даже немного волновался. Он вообще не умеет обращаться с детьми, и понятия не имел, что его ожидает. Колючка-Мег взглядом буки заставил его рассмеяться. Годы, проведённые рядом, определённо заставили их сблизиться. Сатору старался, как мог, чтобы детство Мегуми было беззаботным, полно радости и ярких красок. Годжо лично занимался его тренировками. Ещё до колледжа. Помогал правильно ставить пальцы для вызова шикигами, а Мегуми недовольно ворчал, что техника вообще-то его и почему Сатору сейчас разбирается в ней лучше него. Тянуться к волосам и взъерошивать их вошло в привычку. После неудачного хвата, взмаха катаны. Просто так. Сатору порой казалось, что его руки жили отдельной жизнью. Он вроде хотел взять телефон, но под пальцами мягкие волосы, а снизу доносится тяжёлый вздох. До сих пор ярки ощущения от момента, когда на очередное касание Сатору Мегуми никак не отреагировал. Не попытался увернуться, не бурчал и даже не морщил лицо. А даже сам немного потянулся к прикосновению. Сатору держал руку на плече Мегуми, а сам внутри орал от восторга. Да! Он приручил его! Это победа была дороже и радостнее, чем от уничтожения проклятия особого уровня. Сатору внимательно разглядывает лицо перед собой. Он прекрасно понимает, почему Сукуна оставил тело Мегуми. Сатору сколько угодно может заявлять, что дорожит каждым своим учеником и порвёт за них любого. Это правда. Но больше слов важны поступки. А тихие и не бросающиеся на первый взгляд действия Годжо безмолвно выдают, что всё-таки одного своего студента он выделяет больше остальных. Будь на месте Мегуми Юджи или другой его студент, Сукуна без раздумий бы сменил оболочку. Сатору бы тоже действовал не так осмотрительно. Ученики… А ведь они тоже появились, благодаря Мегуми. Хотя тот об этом вряд ли подозревает. Уход Гето дался Сатору тяжело. Они будто отдалились на последнем курсе. Годжо мельком замечал изменения, происходящие в друге, но не думал, что всё выльется в это. Каждый из них по своему справлялся в тот год, ушёл в себя. Каждый был одинок. В том числе и Сёко. Злость, обида, шок — всё это прошло. На место пришло опустошение, что заменилась притуплённой болью. А после — принятием. С уходом Гето, Сатору будто действительно остался один. Какое же неприятное чувство. Но в один прекрасный солнечный день, в его жизнь ворвалось хмурое облако. И на душе сразу стало теплее. Глядя на успехи Мегуми, Сатору поверил в себя. Будущее казалось теперь более определённым, а проблемы — решаемы. Если он станет наставником в колледже — это впоследствии существенно может изменить магический мир. И куда более полезно, чем просиживать штаны среди верхушки. К тому же, так не хотелось оставлять Мегуми одного. Хоть Сатору и любил свой колледж, но иногда такая ересь всплывала. В дальнейшем стало понятно, что это было правильным решением, учитывая, сколько раз его учеников чуть не угробили, пока Сатору не было рядом. Чуть не похерили Мегуми, на которого Сатору так сильно рассчитывает. Боже, его явно не было всего лишь несколько дней, а Сукуна не под контролем. Столько лет заботы и внимания, чтобы в один миг всё это потерять. Никому нельзя доверять. Сатору видит, как кривятся в усмешке губы Фушигуро. На лице его Мегуми никогда не было такого выражения лица. Хмурость сменялась ошеломленностью, которую с непривычки многим было неожиданно видеть. Не то чтобы Мегуми позволял всем разглядеть это открытое выражение лица. В такие моменты Сатору неудержимо хотелось его обнять. Эта неприкрытость эмоций возвращала в детство буки. К тому же, в его присутствии Мегуми не пытался держать лицо под контролем. Тысячи воспоминаний пронеслись перед глазами. Улыбка сама появилась на лице. Интересно, догадывается ли Сукуна о его мыслях? Наверное, да. Слишком довольное выражение лица. Воспоминания Мегуми явно перерыты, чтобы использовать их для своей выгоды. Так хочется убить Сукуну, забрать Мегуми и уйти домой. Но нельзя. Сатору не знает, сколько он пробыл запечатанным, какая обстановка. 24 декабря. Долго. Сатору знает, что Мегуми не будет злиться на него. Никогда по настоящему. Даже, когда Цумики подверглась воздействию проклятия, Мегуми лишь сказал, что подобного в их мире не избежать. Главное, чтобы Сатору справился. Что будет с Мегуми, если он потеряет последнего близкого человека? Никакого самомнения, но тот же Юджи, которого Годжо специально поселил рядом с Фушигуро, не идёт в никакое сравнение по значимости с ним. Девять лет, всё же. Да и что будет с самим Сатору, если он потеряет единственного близкого человека, которого решил подпустить к себе? Сатору привык тянуться к Мегуми. Касаться. Доводить до раздражения своими звонками. Поручениями. Привык идти вровень с ним, ужинать в ресторане. Желать спокойной ночи перед сном, и слышать возмущения. Вернувшись с миссии, первым же делом одаривать своим вниманием любимого ученика. Всегда думать, а какая же будет реакция Мегуми на ту или иную его выходку. Так непривычно уходить не с ним, а от него. Еле заметный выдох. Пойди он на поводу у правил, этой ситуации можно было бы избежать. Но разве он когда-то мог отказать Мегуми? Тот сразу это просёк и начал вить из него верёвки, притворяясь, будто ничего не понимает. Напоследок, Сатору оглядывается на переглядывающихся Кендзяку и Сукуну. Лишь бы истории не было суждено повториться. А с остальным они с Мегуми справятся.