помолчи.

он смотрит на него постоянно своим жадным кошачьим взглядом из-под длинной чёлки. вертит головой и рассматривает с разных ракурсов, совсем не боясь оказаться пойманным с поличным. валера смотрит на него тоже, но намного-намного реже и незаметнее. руки его всегда перед ним в замочке или держутся за края учебника, как за верёвку. он будто на высоте и не только потому, что отличник, — хлопов ставит его выше всех своими глазами. мыслей у лагунова куча и сердце не на месте каждый раз, когда ненароком лёва вместо титяпы зовёт валеру, будто бы ошибаясь. андрей на это плевал с высокой колокольни, потому что пусть даже лёва толком имя его не знает, но рядом держит как собаку — это ли не счастье? прекратить эти недомолвки валере точно не под силу, потому что к хлопову просто так не подходит никто. он будто бы недосягаем — ходит и сверкает собой, отражаясь от пыльных стен школы и чужих глаз. когда все собираются в следующий кабинет, валера роняет учебник на парту слишком громко и лисьи глаза снова на нём. они смотрят обнажая, шепча что-то невнятное куда-то в затылок. лагунов это выносить не может, собирается быстрее положенного, будто его спугнули, и выбегает из класса. вслед ему андрей почему-то заходится гулким смехом. и всё это так абсурдно — взгляды эти, возвышение, андрей. без лёвы в школе было куда проще — или так кажется потому, что тогда валера был младше? на физкультуре хлопов особенно блистает, раззадоривая всех вокруг него бегать рядом, играть с неизведанным желанием, смеяться. валера этого всего как-то не разделяет. он держится подальше от толкотни и вечно поправляет свою задирающуюся и оголяющую живот футболку. тут лёва практически не смотрит — лишь редко бросается взглядом, чтобы убедиться, что валера не ушёл. ведь если он уйдет, то для кого тогда представление? они делятся на команды для игры в футбол и лёва вторым выбирает валеру — первый титяпа и это первенство для него, словно самый лакомый кусочек. — ну что, лагунов, — андрей склоняется к нему, пока хлопов внимательно рассматривает других ребят, — снова на лавочку в запас? отвечать ему на самом деле не хочется, яд скапливается в ротовой полости и валера сжимает губы, отворачиваясь. титяпкин смеётся и валера готов ему горло перегрызть, потому что андрей выделяет его грубо и неприятно — лёва делает другое. — валер, — это сладко. лагунов яд проглатывает, потому что приторный голос его в сироп превращает, — встанешь на ворота? обещаю, ни один мяч до них не долетит, пока я на поле. — хорошо, — валера кивает и улыбается хлопову, но тот этого уже не даёт — у всего должна быть мера. титяпкина рядом потрясывает и валера мысленно злорадствует. а на поле до него и правда не долетают мячи. лёва мечется из угла в угол и гоняет других, потому что валера на самом деле в командных играх полный ноль. валера вообще во многом полный ноль. а после игры хлопов ещё и треплет валерины волосы и благодарит за игру — тут сердце сжимается до боли и более не качает кровь. в раздевалке вновь взгляды, потому что вещи валеры оказываются не там, куда он их положил и приходится почти раздетым пройтись по полупустой раздевалке. тут только он, лёва и юрка. этот хрупкий мальчик почти не заметен в углу, он завязывает шнурки на своей обуви, но тонкие пальцы его не слушаются и это занятие тянется уже больше минуты. — одежду потерял? валера стоит в трусах и в отвратительной коротенькой футболке прямо напротив хлопова. в руках у лагунова спортивные шорты, которые он комкает вспотевшими руками. — да, — валера кидает взгляд в нижний угол справа и замечает знакомый мешочек, — уже нашёл. но пройти ему не дают, а юрка как назло справляется с обувью. — нет, это не ты нашёл, — лёвин голос кроткий и приманивающий. валере кажется, будто что-то сжимает ему горло, потому что дышать тяжело и слово вымолвить он тоже не может. юрка выходит из раздевалки и валера готов выйти за ним прямо в трусах, потому что напряжение от лёвы просто бешеное. лагунов ступает назад, а лёва за ним. настигая его, как маленького загнанного мышонка, хлопов наконец дарит улыбку. — ты такой невыносимый, — звучит грубо и валера хмурится. вдруг лёва всё это время желал причинить валере боль, а тут прекрасный случай — бей не хочу. один вопрос — за что? — почему? лёва округляет глаза и смеётся. валера смотрит на него, как на дурака, потому что ничего смешного не видит. в спортзале заглушаются почти все голоса. хлопов становится от валеры в неприлично близком расстоянии и снимает с его глаз очки. — без очков будет намного удобнее. — чего? — валера паникует. его лицо сейчас точно разукрасят в красный и синий, а маме потом волноваться. — помолчи уже, — мотает головой лёва из стороны в сторону и берёт валеру за затылок. притягивая его к себе, хлопов облизывает губы и касается чужих, таких сухих и нетронутых. валерины губы начинают трястись, а лицо горит, будто бы в комнате резко возрастает температура. вторая рука лёвы, держащая очки, кладёт их куда-то в карман его брюк и трепетно касается тонкой талии лагунова. — лёва, не надо, — валера говорит это с толикой злобы, но лёва на это лишь сильнее сжимает волосы на его затылке. — я сказал помолчи. язык проникает в рот валеры и вылизывает его полность, а рука изучает талию и бедра, отчего валера сжимается, как младшеклассница и редко пищит. лёва весь такой тёплый, а голые ноги уже начинают покрываться мурашками от холода и волосы на них стоят дыбом. — мне холодно. — не проблема, — лёва поворачивает валеру в сторону и сажает его на лавочку — она холодом обжигает лагунова и тот был бы готов вскочить, если бы лёвины руки не прижимали его к лавке. хлопов стоит пред ним на коленях и водит руками по дрожащим ногам, а потом резко опускается и покрывает их поцелуями. это валера не выносит и пытается убрать лицо лёвы от себя, всем богам молясь, чтобы никто вдруг не зашёл в эту чёртову раздевалку. лёва в недовольстве прикусывает кожу на ляшке, отчего валера тихо взвизгивает. — прекрати вести себя, как маленький. валера хмуро смотрит на лёву сверху вниз и правда ощущает себя на вершине. хлопов целует его ноги, стоя на коленях. валера готов с собой покончить прямо сегодня, потому что лучше точно не будет. — это ты спрятал мои вещи и зажал в раздевалке, кто ещё ведёт себя, как ребёнок? лёва на это льнёт к лицу валеры и облизывает его нос. — замолчи. — прекрати меня затыкать. и вообще, — валера вздыхает, потому что рука хлопова почти касается его промежности, — вдруг кто-то зайдёт? — ну и что? — лёва веселится. опускает голову и целует грудь лагунова через футболку, — неужели правда боишься? так сердце стучит сильно. валера прикусывает нижнюю губу в смятении, дышит часто и коротко, потому что лёва делает странные вещи. те вещи, о которых валера только фантазировал в своей кровати перед сном. — ты думал обо мне? — задаёт вопрос валера, потому что это единственное, что его сейчас интересует. — о, ещё как, — лепечет хлопов, — каждый поздний вечер думал, — и руки его вновь начинаются возиться по всем доступным частям тела валеры, — и ты думал. хлопов уверен и валера понимает, что оправдываться бесполезно, потому что по глазам всё видно — и жажду эту, и радость. — а титяпкин? как ты ему объяснишь это? — я ему не обязан ничего объяснять, — хлопов сжимает валеру в объятия и целует в шею, — это он за мной бегает, а не я за ним. — точно. валера вообще не знает, как себя вести. хочется делать с лёвой всё то, что лёва делает с ним, но решимости хватает только погладить хлопова по волосам.