Мои грехи и ошибки твои прощают глаза

      Сун Лан начал жить в их доме. И ни А-Цин, ни Сюэ Ян не были этому рады. Чэнмэй из-за старой вражды, и он видел постоянные взгляды, которые кидал треклятый даос на его сладкую Звёздочку, думая, что все в этом доме тупы. Но Сюэ Ян всё видел и следил как бешеная псина, готовый наброситься в случае чего… А А-Цин просто не нравились постоянные нравоучения и мрачный мужчина в доме, и так пакость приняла, ещё одного ей не надо!       — А-Ян, твоя ревность беспочвенна. Мы с Цзычэнем друзья, только ты мой альфа, — в который раз за эту ночь, говорил Синчэнь, смотря в потолок, пока под боком был тяжело дышащий альфа, что вперившись в него красными глазами, смотрел… долго смотрел... агрессивно жуя при этом конфету.       — Он тебя обнял сегодня, а ты такой: «хи-хи», что за хиханьки такие при живом мне?       Синчэнь медленно повернулся к нему, положив руку на его плечо, стараясь успокоить накал страстей. Он ощущал, как сильное тело его альфы дрожит от сдерживаемой ярости. Нежно, но твёрдо, он улыбнулся:       — А-Ян, мы просто вспоминали старые времена, и я был рад его видеть после таких долгих лет. Но это совсем не значит, что он значим для меня больше тебя, — его голос звучал мягко, как шелест листьев под лёгким ветром.       Сюэ Ян недоверчиво прищурился, но напряжённость в его теле медленно отпускала. Конфета между зубами больше не хрустела так агрессивно, и, вдыхая глубоко, он наконец притянул омегу ближе, заползая к нему под одеяло.       — Но если он снова дотронется до тебя своими грязными лапами, я…       Тяжело вздохнув, Синчэнь накинулся на своего ревнивого альфу с поцелуями, зная только один способ заставить его замолчать и прекратить исторгать уксус. Сюэ Ян мгновенно ответил на поцелуи, его руки начали скользить по телу Синчэня. Он притянул омегу ближе, почти грубо, проталкивая своё колено между ног своего возлюбленного, утыкаясь в ягодицы, проезжая по возбуждаемому естеству.       Раскачиваясь на бёдрах своего личного демона, Синчэнь прильнул вперёд, чувствуя поднимающийся жар внизу. Смазка стекала от возбуждения, пропитывая его нижние одежды влажными пятнами. Влажные звуки поцелуев смешивались со рваными вдохами.       — Ты такой влажный, Звёздочка, — ладони сжались на ягодицах омеги, пальцами проходясь по влажной впадинке. Пальцы с легкостью входили и выходили, вязкая смазка пошло хлюпала.       — Это всё для тебя, А-Ян, только для тебя, — прошептал Синчэнь, чувствуя, как тело его альфы становится всё горячее.       Сюэ Ян расширенными от возбуждения глазами жадно смотрел на каждый изгиб тела Синчэня, наслаждаясь его откликом на каждое прикосновение, каждое движение. Его руки, обжигающие и властные, скользили по влажной коже омеги, загребая пальцами всё больше и больше плоти. Он ввёл ещё два пальца в разомлевшее отверстие, чувствуя, как омега выгибается под ним, издавая тихие стоны.       — Твой запах сводит меня с ума, — прохрипел он, чувствуя, как его возбуждение достигает пика. Каждый звук, каждое движение Синчэня действовали на него как яд, заставляя его разум мутнеть. Он весь дрожал от желания, его тело требовало большего. — Ты мой, Звёздочка, только мой.       Его пальцы, мокрые и скользкие, вышли из горячей плоти, оставив пустоту, которая заставила Даочжана застонать от разочарования. Но не успел он подумать о чём-то ещё, как альфа врывался в него, заполняя до предела. Глубокий, властный толчок заставил его вскрикнуть от удовольствия и боли.       Его губы накрывали шею и грудь Синчэня, оставляя влажные следы и укусы. Он слышал всё более частые и громкие стоны омеги, чувствуя, как его тело напрягается в невыносимой близости к разрядке.       — Скажи, что ты мой, — прошептал Сюэ Ян, не прекращая интенсивных движений. Его голос звучал грубо и властно, наполненный страстью и одержимостью. Он впился губами в шею омеги, оставляя хищные метки, смакуя вкус его пота и крика, звучащего мелодией чистого наслаждения.       — Я… твой, — выдохнул омега сквозь стоны, его тело тряслось от каждого толчка, от каждого касания. Он смотрел, как А-Ян клычками прикусывал нижнюю губу, закатывая глаза с протяжным вздохом. Чёрные волосы были перекинуты на одно плечо, с подбородка скатилась капля пота.       Синчэнь хватался за сильные плечи А-Яна, пытаясь удержаться, но волны удовольствия перекрывали все мысли. Он чувствовал, как альфа врывается в него снова и снова, сжимая его бёдра своими сильными руками, не давая шанса забыть, с кем он делил постель.       — Кричи моё имя, — рычал он, с силой вдавливая бёдра омеги в матрас. Его движения становились всё более жёсткими, мощными, словно он стремился запечатлеть своё имя в теле и разуме Синчэня навсегда. Он чувствовал, как омега сжимается вокруг него, горячий и влажный, как его голос срывается на крик, подчиняясь команде, выкрикивая его имя вновь и вновь.       Моменты растягивались и сливались, напряжение нарастало, и наконец разрядка накрыла их обоих волной невыносимого наслаждения. Первый — Синчэнь, закусив подушку, чтобы не разбудить никого своими полуночными воплями. Затем — Сюэ Ян, задохнувшийся едва слышным рычанием, кончил глубоко внутрь омеги, оставляя глубокий укус на плече рядом с меткой.       Сяо Синчэнь, уставший и затраханный, выпустил подушку из своего рта. Ниточка слюны тянулась от его губ до подушки, он тяжело дышал, ощущая, как сердце готово выскочить из его груди. Он, смущённый, ощутил, как член его альфы выходит из его тела, и из него вместе со смазкой начала вытекать сперма. И невольно он коснулся своего живота.       Сюэ Ян обессиленно рухнул рядом с Синчэнем, притягивая омегу к себе и вплетая пальцы в его влажные растрёпанные волосы. Его грудь всё ещё тяжело вздымалась, дыхание было слегка прерывистым. Он нежно поцеловал Даочжана в висок, ощущая на губах солёный привкус пота.       Синчэнь же, всё ещё слегка смущённый и уставший, постепенно расслаблялся в объятиях своего альфы.

˙✧˖°🦊 ༘⋆｡˚

      Сюй Лао залез в похоронный зал, чуть не разбив полудохлый цветок возле окна, что посадила девочка. Кто-то явно его перелил. Осторожно ступая голыми ногами по деревянным доскам, минуя стол и останавливаясь перед одиноким гробом, откуда доносится тихое сопение. Заглянув внутрь, он растянул красные губы в ухмылке. Даочжан-Сун спал на спине, с мечом на груди, нахмурив чёрные брови.       Прытко забравшись внутрь, опускаясь на бёдра заклинателя, демон нагнулся и навис над его лицом, осторожно касаясь его, проводя когтем по щеке. Даочжан-Сун не проснулся, лишь тихо вздохнул и чуть сменил положение, как будто во сне чуял чужое присутствие. Демон, словно тень, скользил пальцами дальше, вдоль бледной кожи, играя с прядью чёрных волос, которые мягко падали на лоб заклинателя.       Не сводя взгляда с лица заклинателя, Сюй Лао медленно подался вперёд, почти касаясь своими губами его уха. Вдруг лёгкое движение заставило его напрячься — веки Сун Лана задрожали, и дыхание начало учащаться, пока заклинатель медленно просыпался.       Сун Лан резко открыл глаза, явно почувствовав чужое присутствие рядом. В его зрачках мелькнуло недоумение. Рука сжала меч на груди.       — Что тебе нужно, демон? — голос Сун Лана был хриплым, словно он не мог до конца проснуться и понять, что происходит. Его пальцы все ещё держались за меч, но рука немного дрожала — последствия глубокого сна, в который он был погружён.       — Всего лишь твоя энергия ян, — голос Сюй Лао был тихим и мелодичным. Рука демона, словно произвольными движениями, скользнула вниз по плечу Сун Лана, оставляя за собой жаркий и зловещий след. — Её в тебе так много.       Запах острого перца затрепыхал в воздухе.       Сун Лан напрягся ещё больше и сжал меч, пытаясь справиться с будоражащими ощущениями, что оставляли за собой прикосновения демона. Он рванулся вверх, желая встряхнуть чужака и освободиться от его воздействия, но демон Сюй Лао оказался проворнее. С заметной лёгкостью, почти танцующей грацией, он переместился чуть в сторону, удерживая заклинателя на месте.       — Не дёргайся, — произнёс Сюй Лао, наклонив голову и блеснув алыми глазами, которые словно светились в полумраке комнаты. — Я сделаю тебе хорошо, ещё и добавки попросишь.       Фусюэ вылетел из ножен, нападая на лиса, что ловко уклонился. Цыкнув, он выбил из чужих рук железяку своим хвостом и поцеловал человека в сухие губы. Энергия ян тонкой струёй устремилась к демону, вызывая у Сюй Лао пьянящее чувство насыщения.       — Твоя энергия, — выдохнул он с лёгкой насмешкой в голосе, — такая сильная и сладкая.       — Не трогай меня, — альфа пытался оттолкнуть настырного хули-цзин, чувствуя неприятный осадок от чужих рук и губ. Мерзость.       — Хм? — лис наклонился ещё ближе. Слабо завязанное красное ханьфу открыло голую грудь и плоский живот. Белые волосы упали вперёд, касаясь груди заклинателя. — Я тебе не нравлюсь? Может, этот образ тебе придётся по вкусу? — и на месте мужчины появилась женщина с такими же алыми губами и острым взглядом. — Это будет больше тебе по вкусу? — тонкие руки схватили ладонь мужчины и приложили к полной женской груди, что не была ничем скрыта.       Сун Лан сделал судорожный вдох, пытаясь прогнать чувство ужаса и отвести взгляд от соблазнительной фигуры, которая теперь стояла перед ним. Он почувствовал, как паника начала захватывать его сознание. Альфа отдёрнул руку, словно обжегшись. И оттолкнув лиса подальше, хотел выпрыгнуть прочь из гроба, но со щелчком пальцев его парализовало.       — И куда ты побежал? — Сюй Лао улыбнулся, наблюдая, как Сун Лан тщетно пытается бороться с невидимыми путами, удерживающими его на месте. Перевернув альфу обратно на спину, Яо расставил чужие ноги в стороны и бесстыдно сжал полувозбуждённый член, спрятанный за тканью белья. — А Даочжан-Сун хорошо одарён.       — Отпусти меня, проклятый демон! — прошипел Сун Лан, не готовый смириться с унизительным положением, в котором оказался. — Только сними с меня эти путы, я порублю тебя на куски.       — Очень смелые слова для того, — мягко пропел Сюй Лао, развязывая найденный узел с ловкостью, достойной профессионального фокусника, — кто сейчас настолько беспомощен.       Сун Лан стиснул зубы, пытаясь вспомнить что-нибудь из древних заклинаний, чтобы вырваться, но его тело было будто заморожено. Он ощущал горячее дыхание демона на своей коже, смешанное с запахом острых специй, проникающим в ноздри.       — Ты мерзкая гнусная…       Горячий язык прошёлся по толстому члену заклинателя заставляя его замолчать на полуслове и задохнуться от неожиданного удовольствия. Заглотив почти на всю длину, Сюй Лао, помогая себе руками, смыкал губы на нежной плоти. Покачивая головой, лаская языком головку, заглатывая на всю длину. Красная помада стёрлась, остатками окрасив кожу заклинателя       — Довольно… прошу… — его голос задрожал, превращаясь в умоляющий шёпот. Его глаза закатились, когда тёплые губы демона плотно обхватили пульсирующую плоть.       Легонько коснувшись острыми клыками, лис удивлённо всхлипнул, ощущая вязкую сперму у себя на языке. Выпустив изо рта рта член, хули-цзин вновь вернул свой облик, большим пальцем проводя по своим губам, собирая остатки.       — М, вкусно.       Сун Лан почувствовал, что вновь может двигаться, он взглянул на Сюй Лао с непримиримой яростью в глазах и призвал свой меч замахиваясь. Но когда меч пронёсся на том месте, где раньше сидел лис, он ничего не коснулся. Там была лишь пустота.       Сун Лан почувствовал жар чужого дыхания и снова запах тех странных специй, что уже прочно отпечатались в его сознании.       Проявившаяся из пламени бумажка с многообещающим посланием прилипла к хмурому лицу.       «Я приду вновь».