Глупый кошмар

      Она стоит и смотрит, как его пытают и медленно убивают. Его бьют и причиняют боль. А она стоит, не в силах пошевелиться. Её трясёт, а слёзы не останавливаются. Она пытается открыть рот и закричать, но она не может. Из-за паники ни единый звук не может вырваться из её рта. Она просто в ужасе смотрит на происходящее, пытаясь заставить тело сдвинуться и прекратить это.       Её серые глаза встретились с его чёрными. Его взгляд такой уставший и пустой. Кровь стекала по его лицу капая на землю. От этого вида её сердце болезненно сжалось. Не таким героем она хотела быть. Она мечтала защищать близких, а не стоять в стороне, дрожа от страха, как это было в детстве, когда злодеи отобрали у неё её родителей.       Она дрожит и падает на колени, заставляя наконец тело хоть как-то пошевелиться. Но больше она ничего не может. Почему бьют его, а не её? Лучше она приняла все эти удары. Но её словно не замечают. Только его чёрные и уже безжизненные глаза смотрят на неё.       «Бесполезная. Слабая. Трусиха!» — проносится в её голове.       Но внезапно её серые глаза распахнулись. Она быстро дышала, а по её лицу скатилась капля холодного пота, смешиваясь со слезами. Дрожа всем телом, она сразу вскочила с кровати, накидывая на себя кофту и тихо выходя из её комнаты в общежитии.       Она открыла дверь его комнаты, где было темно и прохладно, словно это место пропитано слабым одиночеством и сдержанностью. Только тусклый свет настольной лампы освещал кучу бумаг и учителя, чьи чёрные глаза растерянно уставились на ворвавшуюся ученицу.       Когда её глаза встретились с его взглядом, она сжала руки в кулаки, чувствуя облегчение, что он в порядке. Но теперь её переполнила неловкость, нервозность и неуверенность. Она опустила глаза, краснея и чувствуя вину, что ворвалась к нему в столь поздний час. Так глупо и по-детски...       — Всё в порядке? — Айзава смотрел на неё, приподняв бровь, не понимая, что происходит. Этот ребёнок был единственным, кого он не считал ходячей проблемой, пусть и не признавался в этом.       Она ломается, подходя к нему и внезапно обнимая его, прижимаясь всем телом к его. Она дорожит, утыкаясь лицом в его плечо и сжимая пальцами его одежду, пока к глазам снова подступают слёзы.       Айзава напрягся и растерялся ещё больше. Он положил руки ей на плечи, пытаясь осторожно отодвинуть её от себя, но она слишком сильно вцепилась в него. Он тяжело вздохнул и решил позволить ей обнять его, хотя не очень любил физический контакт.       — Что случилось? — Спросил он снова, пока его рука неуверенно и осторожно обвилась вокруг её плеч, мягко притягивая ученицу к себе.       — Мне страшно. Мне приснилось, что злодеи напали на Вас и сильно ранили, а я ничего не смогла сделать. Я боюсь, что ситуация с моими родителями повторится. Я больше не хочу никого терять. Не хочу стоять в стороне, дрожа от страха. — Она шмыгнула носом, пока слёзы текли по её слегка красным щекам.       Айзава, как её классный руководитель, знал о том, что случилось с её родителями. Он тяжело вздохнул и медленно гладил её по спине, посадив её к себе на колени.       — Это просто глупый кошмар. — Он никогда не считал себя экспертом в успокоении людей, но ученики почему-то постоянно приходили к нему с их проблемами. — Ты ведь хорошо проявила себя на стажировке. И я никуда не денусь.       Она не ответила, лишь немного упрямилась и всё ещё цеплялась за него. Айзава колебался, но в конце концов смирился. Он обнимал её одной рукой, пока свободной заполнял документы. А она так и осталась сидеть с ним до тех пор, пока не уснула.       Как только проблемная ученица провалилась в сон, Айзава отложил ручку и поднял её на руки. Он отнёс её в её комнату, уложил на кровать и накрыл одеялом. Шота убрал её волосы с её лица, закрыл окно, чтобы она не замёрзла, а затем просто тихо ушёл, чтобы закончить работу.       Айзава всегда считал себя достаточно строгим учителем, он не умел поддерживать других, но каждый раз его ученики почему-то приходили к нему за поддержкой и помощью, заставляя учителя на время отбросить его суровую маску.