Химера

      Я неподвижно застыл в центре зала. Вокруг пестрят силуэты в броских нарядах — рябит в глазах. Раздражает. Зачем так выряжаться? Изо всех сил стараюсь отогнать напряжение. Упорно хлопаю ресницами, словно пластмассовая кукла — безрезультатно. Так выглядит общественное признание, да? Успех… Гордились бы родители мной, если бы были живы? Довольно! К чему эти бестолковые мысли… Пустая трата энергии. Нервно поправляю ворот черной водолазки, судорожно сглатываю. Вот бы натянуть непроницаемую ткань по самые мозги. Вот бы спрятаться от всего мира. Вот бы… Заткнись! Еще раз одергиваю ворот и себя, выдыхаю и шагаю сквозь мельтешащих зевак. Оцените мои труды по достоинству, дорогие гости, будьте любезны! Только умоляю, не лезьте ко мне в душу! Там скалит клыки тьма. Как глупо! Я печально усмехаюсь и снова жалобно моргаю. Слабак.              На ходу подцепляю фужер с подноса, благодарю официанта. Тяжелые шаги, шаткие шаги, суетливые шаги. Старательно выискиваю какой-нибудь укромный угол. Не имею ни малейшего желания светиться. Почему стены белые, а не черные? Так хочется слиться с интерьером. Стать предметом мебели. Проникнуть в глянцевую фотографию. Притвориться кем-то другим. Иногда я порываюсь сжечь к чертям все, что когда-то отснял… Вместе с собой. Возможно, я все-таки сошел с ума. Поделом! Уродство пробуждает кучу изъянов. Безумию нравится дрожь на кончиках пальцев. Мелкий тремор влечет изощренную привязанность. Монстры любят меня, а я... У меня нет выбора. Меня не спрашивают. Никчемное чудовище.              Хочется помыть руки. Нет.              Хочется разодрать мочалкой тело до ссадин.              НЕТ!!!              Вот бы вычистить себя изнутри…               Где-то в голове решительно дергают за рубильник. Я переключаюсь. Наверное, стоит сказать спасибо. Мое внимание привлекает любопытный гость. Чувствую нарастающий интерес. Странно. На меня это в корне не похоже. Никогда не увлекался беглыми знакомствами. Лишнее. Не люблю светские беседы. Меня непомерно утомляет бесполезная болтовня. Впрочем, это лучше, чем подпитывать свою нервозность. Хотя бы отвлекусь. Все приятней тягучей тоски, засевшей в беспокойном рассудке. Мерзость! Удавка на шее ослабилась, но я вновь по привычке поправляю черный ворот. На всякий случай. Вдруг тугая петля еще давит... Кажется, дышится легче, значит, я в порядке. Значит, я пока что нуждаюсь в кислороде. Набираю полные легкие воздуха и шагаю к цели.              — Здравствуйте, — дежурно улыбаюсь и впиваюсь зрачками в ошарашенное лицо. Я фальшивка!              — Зд… Здравствуйте! — на автомате выпаливает парень с очаровательными веснушками и каштановым хаосом на голове.              Высокий. Матео все же выше… и его темно-русые волосы вечно аккуратно уложены. Выглядит скромно: простая серая толстовка, джинсы и кеды. Скорее всего, студент. Молодой и неотягощенный заботами. Симпатичный, но без претензий на перфекционизм. Матео элегантнее. Всегда одет с иголочки. Ему не позволяет расслабляться статус и выдержка. Глаза цвета ясного неба. Наивные. У Матео абсолютно другой взгляд. Стоп! Зачем я их вообще сравниваю? Совсем уже двинулся. Может, действительно стоит возобновить консультации с психиатром… Старательно отгоняю мрачные мысли, нависшие надо мной дождевой тучей — возвращаюсь в здесь и сейчас. Как все сложно!              Надо бы представиться взволнованному парню. Я вижу неподдельное смятение на его лице. Мне не нравится растущее напряжение. Бесит! Я в целом терпеть не могу неловкость. Прекращай молчать, Феликс! Заговори уже, наконец, придурок. Сам же нарисовался!              — Здравствуйте, я Феликс. Приятно познако…              — Я знаю, кто вы! Вы фотограф. Это ваша выставка. Ой, простите… Я перебил вас, — парнишка виновато косится в сторону.              — Ничего страшного. Как вас зовут? Понравилась фотография?              Я продолжаю приторно скалиться — притворяюсь нормальным и дружелюбным. Просто гостеприимство во плоти. Лжец! Тем не менее, парень и правда занимательный. Что-то в нем определенно есть. Что-то цепляющее. Я завожусь? Запрещено! Он выбрал один из самых мрачных снимков на выставке. Замер перед ним как вкопанный и завороженно пялился на атласный глянец. Так искренне и по-детски, что я невольно поддался любопытству. Отчего-то во мне защекотал азарт. Нет. Я не желаю потешить искаженное эго. Ни капли. Честно. Мне действительно всего лишь интересно. Не более.              Не более?              На снимке запечатлен мужчина, перемазанный помадой, тушью и глиттером. Он не сдерживает слез и вопит прямо в камеру. Я назвал эту работу «Пытка». Да, я так и представляю себе отчаяние. Притворство? Побег от себя? Бесспорно, эта работа не для каждого. Снимок пропитан фальшью, подобно мне. Однако…              — Да, очень нравится. Она такая настоящая. У меня мурашки побежали, когда я ее увидел. Ой… аа-а… Я Джошуа. Извините, заболтался, — он растеряно чешет висок.              — Расслабьтесь, Джошуа, я не кусаюсь. Мне крайне приятно, — я радушно протягиваю руку и улыбаюсь еще лучезарней.              — А мне приятно с вами познакомиться, мистер Феликс. Я восхищаюсь вашими работами, — он бережно пожимает мою ладонь, порывисто облизывает полные губы. Никак не расслабится? Досадно.              — Увлекаетесь фотографией? — убираю выбившиеся пряди за уши, смотрю на Джошуа пристально и пытливо. Мой интерес только возрастает. Опасно.              — Как бы сказать… Я мечтаю стать режиссером. Учусь в институте искусств. Фотография меня вдохновляет. Позволяет посмотреть на все с нового ракурса. А ваше творчество такое честное. В нем есть вызов и философия. Например, на этом фото я вижу чистую муку. Оно будто говорит: этот человек устал притворяться. За всеми этими блестками никто не видит его настоящего. Его боль. Не просто так же вы дали этой работе такое название… Никто никогда в полной мере не поймет боль другого и… Ой, опять я болтаю, — Джошуа робко усмехается и отводит взволнованный взгляд.              В голубых глазах столько серьезности… Довольно мило. Я угадал, он студент. Бинго. Я взбудоражен и… Надо срочно завязывать! Обычно мое любопытство до добра не доводит. Я таскал в койку разных мужиков, но… Становится чрезвычайно опасно. Я пас! Не хочу превращаться в злодея. Портить наивного студента… не фонтан идея. Держи себя в узде, Феликс! Несомненно, эти искренние глазки подогревают фантазии о всяких пошлостях, но… Нельзя! Коленно-локтевая, дешевый отель, скрип кровати… СТОП! Да и скорее всего Джошуа натурал. Мой гей-радар молчит. Нет, конечно, можно попробовать потянуть за нужные рычажки. Восхищение, наивность? Да, они. В итоге прогнуть ситуацию в пользу похоти и воспользоваться случаем. Потом забыть обо всем, точно о страшном сне. Мне такое не впервой. От кошмаров гоняться я привык, но… Феликс! Возьми себя в руки. О чем ты вообще думаешь?! Реально чудовище.              — Звучит интересно. Если вдруг потребуется помощь или совет, можешь без раздумий обращаться ко мне, — я выуживаю из кармана визитку, передаю Джошуа.              — Спасибо огромное. Я даже не знаю, как вас отбл… — он весь сияет — буквально ослепляет радостью. Бесхитростный до одури.              — Тш-ш, — подношу палец к губам, обрываю его на полуслове. — Не надо. Это безвозмездно. Я еще ничего и не сделал. Давай на ты, Джошуа, хорошо? — он послушно кивает. — Вот и отлично. Подожди, у тебя тут волосинка. Сейчас уберу.              Машинально тянусь к груди в сером худи. Джошуа внезапно затихает. Складывается впечатление, словно он и не дышит вовсе. Не слишком опрометчиво ли я занес его в список натуралов? На щеках полыхает румянец, а острый кадык лихорадочно двигается под светлой кожей — Джошуа торопливо сглатывает. Какая прелестная реакция! Демоны в моем сердце вопят от восторга. Хочется смутить его еще сильнее. Возбудить, а затем… Прекрати! Угомонись. Нельзя! Мужиков полный зал! Неужели не найдешь жертву на ночь? Прикусываю язык, одергиваю застывшую в воздухе руку.              — С-спасибо, что сказали, — тихо лепечет Джошуа и поспешно отряхивает толстовку.              Я невольно плыву в теплой улыбке. Подлинной. Все же занимательное знакомство сегодня случилось… Занимательное. Главное — не заиграться!              Светлячки тревожно копошатся на дне банки.              На плечо по-хозяйски опускается крепкая ладонь. Я чувствую знакомый запах. Терпкий табак, бергамот и кедр. Ноздри щекочет возбуждение и совесть. Покайся, грешник! Склони голову в мольбе и сбей лоб до крови! Матео… Укротитель пришел проведать прирученного зверька. Я никогда не смогу противиться власти Матео. Никогда. И не от того, что у меня нет свободы воли. Даже не потому, что люблю. Просто не смогу… Матео — моя личная клетка с незапертой дверью.              — Добрый день, — голос вкрадчивый и приветливый. — Не возражаете, если я украду вашего собеседника? — Матео изображает саму безобидность, но я чувствую, как хватка на плече становится тверже. Он всегда был собственником, хотя и ни разу напрямую не ограничивал меня ни в чем. Ни разу…              — Конечно, что вы, — Джошуа настороженно разглядывает Матео. — Спасибо за разговор. Я пойду, — он торопливо благодарит меня и растворяется в толпе.              — Не думал, что ты явишься. У тебя же куча дел, — ловлю проносящегося мимо официанта, ставлю опустошенный фужер на поднос.              — Подождут. Я ненадолго. Как я мог пропустить такое событие? — Матео ласково гладит меня по щеке. — Тебе идет, — кивает на водолазку.              Я в очередной раз поправляю тесный ворот.              — Вокруг люди. Ты слишком близко, — недовольно шиплю я.              — Плевать! Они без понятия, кто мы друг другу. Ты же знаешь, я об этом позаботился. А ты, братик, даже фамилию поменял. Настолько боишься слухов?              Матео, сука, безнадежен! Он издевается. До такой степени наглый, что плюет на все и вся. Удивительно, но я обожаю эту его черту. Боготворю. Если бы я умел так же… Черт! Надо срочно помыть руки. Невозможно больше терпеть! Грязь сочится через поры наружу, будто кровь из свежей раны. Тошнит.              — Что с тобой? — Матео смотрит озабоченно. Опять я заставляю его переживать обо мне. Тряпка!              — Все нормально. Пошли в туалет.              Матео не задает глупых вопросов — делает. Не задумываясь, идет следом. Доверие? Больше. На нем идеальный костюм, галстук, туфли и запонки. Он в своем репертуаре — неотразим. Матео вне конкуренции. Его мать — филигранная безупречность. Отец — поэтичное совершенство. Пятистопный ямб. Матео говорит мне, что я красивый. Говорит, что без ума от моих раскосых серых глаз и смоляных волос. Какая чушь! Как такое можно утверждать после того, как он видел себя в зеркало? Одержимый.              Закатываю рукава до локтей, поворачиваю кран и сразу же подставляю руки под струю холодной воды. Вспениваю мыло и принимаюсь остервенело натирать кожу. Недостаточно! Нужно чище. Еще пены. Еще… Смывайся!              — Полегче, — Матео перехватывает мою кисть. — Я с тобой.              — А-а… — я осоловело уставился на холеные пальцы на запястье. Отомри, придурок!              — Феликс, хватит! Остановись. Чище тебя лишь первый снег. Может, лучше поцелуешь меня? — Матео плотоядно ухмыляется, придвигается ко мне вплотную.              — Что на тебя нашло?              Мое возмущение выглядит нелепо. Неправдоподобно и комедийно. Я заранее проиграл. Я бессилен перед обаянием Матео. Отступаю назад, а он надвигается. Отступаю. Упираюсь в стену. Я в тисках. Бежать некуда. Да я бы и не рискнул… От хищников так просто не удрать. Лев загоняет пантеру в угол. Ничего нового…              — И? Сколько мне прикажешь ждать?              Горячее дыхание опаляет кожу. У меня на скуле ожоги первой степени. Помогите! Никто не услышит немой зов… Я и он. Без посторонних. Без свидетелей. Матео — великолепный охотник. Заранее перекрывает все пути к отступлению. Он изначально предвкушал победу. Он всегда получает желаемое. Подлец.              — Люди! Вдруг кто-нибудь зайдет…              Смешно. Детский лепет! Матео это не остановит. Феликс, да ты даже не старался! Нелепая отговорка. НЕУБЕДИТЕЛЬНО.              — Здесь никого нет. Все увлечены твоими фотографиями. Давай по-быстрому. Я же не трахаться тебе предлагаю.              Я шумно выдыхаю. И что с ним делать? Не отвянет же!              — Ладно, пошли в кабинку.              Матео удовлетворенно хмыкает. Наглый и гордый. Упивается очередным выигрышем. Одним словом, победитель. Куда мне, размазне, до его величия… Я беру его за руку и веду за собой. Снова поддался… Все повторяется вновь. Лев управляет пантерой, будто маленьким котенком. Я определенно в тупике.              — Пообещай, что мы ограничимся поцелуем. Точка, — я нервно щелкаю замком.              — Хорошо. Я, конечно, не отказался бы от большего, но у меня уже время поджимает. А заниматься любовью я люблю с полной отдачей. Ты же прекрасно знаешь, Феликс.              Да, а еще я осведомлен, что ты ненасытный.              Я заглядываю в карюю радужку. Зрачки расширены — Матео возбужден. Моментальная реакция. Провожу указательным пальцем по гладкому подбородку, губам. Целую. Медленно и откровенно. Матео обводит мой язык своим. Мы соединяемся, словно подходящие частички пазлов. Совесть тонет в слюне. Я растворяюсь в аморальном поцелуе. Грязный…              — Все! Тебе пора идти. Ты обещал.              Я отстраняюсь от Матео. Он досадливо выдыхает, хитро щурится. У меня подкашиваются ноги. Какой же я слабак!              — Еще увидимся. Кстати, ты же водолазку не из-за засосов нацепил? — он нехотя открывает дверь.              — Пошел ты, говнюк! Я же просил тебя полегче, — я мягко толкаю Матео в спину.              — Прости-прости, буду внимательнее. Просто ты слишком возбуждаешь.              Неисправимый.              — Заткнись уже, извращенец!              — Ты такой же, — такой же. Не возьмусь отрицать. Нет смысла. — Доволен собой? Ты добился успеха. Все под впечатлением от твоих работ. Особенно тот сопляк, — Матео впивается в меня колким взглядом. Неужели ревнует? Быть не может. — Как ты? Ты же не любишь, когда вокруг снует много людей.              — Держусь. И не такой уж это и успех, — я коротко пожимаю плечами.              — Не прибедняйся. Ты молодец, Феликс. Я тобой горжусь.              — Спасибо.              — До встречи. Я люблю тебя.              Мы выходим из туалета и расходимся в разные стороны.              Подтягиваю черный ворот.              Насекомые в банке взволнованы. Хотят рвануть вдогонку, но натыкаются на стекло.       

***

      За сегодня я уже второй раз прижат к стене. Все-таки подцепил себе утешение на ночь. Как выяснилось — оно буйное. То ли пытается разорвать моими лопатками обои, то ли меня покалечить. Ни грамма нежности. Как некультурно. Хотя мне сейчас по барабану. Просто хочу забыться. Секс без чувств — тоже секс. Надеюсь, у моего утешения все в порядке с техникой… Мне необходима настоящая разрядка, а не бездарное проникновение без фееричного финала. Мне срочно нужен оргазм. Может после получится спокойно заснуть… Да, проблемы со сном все еще дают о себе знать. Никуда не делись. От монстров не избавишься по щелчку пальцев. Жаль.              Интуиция мне подсказывает, что я позорно облажался. Водолазка падает на паркет, а я обрушиваюсь на дно. Никто не ловит… Сомнительное утешение неумело обсасывает мою несчастную шею. Гадость. Да, я облажался… Сто процентов! Пытаюсь не думать о мочалке, но получается скверно. До Матео этому кретину далеко… Матео.              Прочь из моей головы!              Вот же мне припекло, конечно! Подцепил рандомного чувака и притащил к себе домой. Идиот! Отчаялся в край! Так низко я еще не опускался. Очередное дно пробито! Все еще никто не ловит. Досадно. Наверное, стоило бы побыть привередой… Помяться для приличия. Впрочем, уже поздно. Да я толком и не соображал. Настолько приспичило, что не до поиска вариантов получше было. Неужели я пытаюсь очистить свое имя? Чушь! А имя кретина, который лезет ко мне целоваться я даже не соизволил узнать. Неинтересно. Он для меня всего-то ходячий член. Не более. Перепихнемся и разбежимся. Момент! — и секс сотрется из памяти. Тотальная амнезия.              Грязный…              Я зажимаю рот ладонью. Никаких поцелуев! Не с теми, на кого мне по боку. Это единственное, что отличает меня от животного. Смешно. Я берегу свои искусанные губы от случайной ласки. Лицемерие? Вероятно. Я, как и прежде, фальшивка. Меня настоящего знает лишь Матео…              Решетка клетки сверкает от слез правды.              Прочь!!!              НЕТ. Присосавшееся ко мне сомнительное утешение в свою спальню я точно не поведу. Клещ чертов! Тащу чувака в гостевую комнату. Да у меня сегодня просто день посещений! Сплошные гости повсюду. Комично, безусловно, но смех из гортани отчего-то вырывается болезненный. Надо поскорее заканчивать! Чувствую, оргазма не произойдет. Может послать чувака куда-подальше… Хрен с ним! А вдруг? Откровенно говоря, мне уже так без разницы… даже страшно. Надеюсь, он меня хотя бы измотает… Сон. Хочу спать.              Монстры шепчутся за спиной.              Толчок! — я падаю на кровать. Распят и обречен. Тоже мне, великий мученик! Феликс, прекращай драматизировать! Или ты забыл, что драма не твой конек. Твоя ипостась — безразличие. Продолжай в том же духе. Плюй на весь мир. На тело и душу. На мораль. Кому я вру? Жалкий! Такое под силу лишь Матео. Мое безразличие — обыденная ложь. Сила чудовищ в иллюзиях. Пошлость отравляет мозг. Иллюзии романтизируют действительность. Сердце не бьется в ритме серенад. Жуткая музыка струится по венам. Кошмары прячутся внутри, а не снаружи. Реальность — всего-то очередной сон. Когда я последний раз чувствовал себя живым?              На прозрачные крылья пеплом осыпается бред. Банка пачкается серой скверной.              Грязный!              Пуговица на моих брюках податливая, как и я. Чувак нахально тянет меня за волосы, чтобы открыть доступ к шее. Я ненавижу, когда так делают. Плевать! Никто не сопротивляется. Я безропотно принимаю беспорядочные касания и поцелуи, словно удары плетью — изощренная казнь собственного я. Кровать мутировала в деревянный крест. Измученно смыкаю веки. Пусть со мной делают, что пожелают. Я — марионетка в руках разврата.              Через амбре приторного одеколона прорывается аромат табака, бергамота и кедра. Знакомые шаги волнуют слух. Я возбуждаюсь. И не от действий этого кретина, что щиплет мой сосок. Резко распахиваю глаза. Перевожу взволнованный взгляд от потолка к двери. Вижу до боли знакомые очертания. В груди трепещет предвкушение. Матео хорош в провокациях. Матео безупречен во всем.              Да будет свет среди сумрака!              Лампочки на потолке торжественно сверкают яркими огоньками — пора развеять иллюзию. Матео прогоняет за порог интимный полумрак. Царственно опускается на диван, перекидывает ногу на ногу и смотрит в упор на два тела на кровати. Еще не раздетых полностью. Еще не приступивших к пенетрации. Его взгляд тяжелый и обжигающий. Карий огонь испепеляет случайность дотла. Матео заполняет комнату целиком. Гордость, наглость, самодовольство придавливают меня к матрасу. Матео принес за пазухой гвозди, чтобы меня добить. Нежно и безболезненно. Извращенно и со вкусом. Лев рычит во всю глотку. Пантера шипит в отчаянье. Черная шерсть встает дыбом на пару с членом. Я конченный.              — Да вы не стесняйтесь. Продолжайте. Кстати, он терпеть не может, когда его тянут за волосы, — Матео иронично ухмыляется.              Сказать, что чувак в шоке… мало. Очень мало. Он недоуменно глядит то на меня, то на Матео. Молчит. Видимо, потерял дар речи. Да, Матео умеет эффектно появляться. Никогда не ждет приглашения… Своенравный гаденыш!              — Я думал, ты притащишь того сопляка, с которым флиртовал на выставке, а подцепил какого-то второсортного лоха.              Не поспоришь.              — Да вы охуели, что ли? Что здесь происходит? Он твой хахаль? — второсортный лох буквально кипит от возмущения.              — Нет. Мы просто знакомые. Послушай… — я сажусь на кровати и устало потираю переносицу.              — Не слушай — заверши начатое. Я с удовольствием посмотрю. А потом, может, даже присоединюсь, потому что мой дорогой просто знакомый вряд ли получит удовольствие, в отличие от меня. Ты наверняка все запорешь. Уже запорол. Я это прекрасно вижу по лицу моего просто знакомого. Придется мне довести дело до конца. Все должны быть удовлетворены, не так ли? — Матео подмигивает и ослабляет галстук.              Хищник величественно восседает напротив кровати. Непоколебимый и расчетливый.              — Ты нахрена вообще приперся? В сталкеры заделался? Хотя бы предупредил! Я сменю пароль!              — Не посмеешь. Мне было интересно. И я люблю внезапность.              Верно. Не посмею. Я взрываюсь, забываю об офигевшем чуваке — остается лишь Матео. Правда колет глаза. Сука, я опять проиграл.              — Скотина, я тебя прибью! — во мне клокочет раздражение.              — Психи! Идите вы к черту! Больные на всю голову! Я сваливаю!              Ну и отлично! Ты здесь уже явно третий лишний, безымянный чувак. Вали восвояси и... не знаю, порно посмотри, что ли. Может, там чему научишься. Хотя маловероятно.              Громогласный хлопок двери — и мы остаемся лицом к лицу с Матео. Пару секунд между нами воет тишина. Острым скальпелем ковыряет барабанные перепонки. Свалить следом за моей неудачной попыткой забыться? Как вариант. Впрочем, бесполезно. Матео меня из-под земли достанет. Если я сам не вернусь быстрее… Сдамся. Притянусь магнитом и намертво врасту в железо нашей порочной связи. Изящная лирика обернется сумасшествием, а я так и останусь бесхребетным идиотом, помешанным на своенравном лекарстве. Апогей безумия постоянно слоняется где-то поблизости — ищет брешь. Она в моем сердце. Сердце, которое похоже на банку со светлячками. Гулкое биение принадлежит не мне. Я располовинен. Расчленен. Клеймен. Я постоянно возвращаюсь обратно.              Зависимость и я.              Матео… Одержимость.              Глупые мысли/Реальность!              — Что, блядь, тебе интересно? Ты издеваешься? Я же сказал, нам нужно остановиться. Так дальше нельзя, — я с досадой качаю головой, выдыхаю.              — Притащишь ли ты того щенка к себе. И вообще, с какого перепугу ты начал таскать домой кого ни попадя? — Матео подскакивает с дивана и в мгновение оказывается рядом, рывком подцепляет мой подбородок и требовательно смотрит в… душу. В карей радужке танцуют бесы. — Ну, чего замолчал?              Стыд ощутимо давит на виски. Хочу утопиться в ванне с антисептиком. Я перепачкан. Чума в сознании вырубает крупицы трезвости — ожесточенно машет карательным топором. Наказание переплетается с искаженным восприятием удовольствия — материализуется упоение. Подмывает преклонить колени и отдаться ненормальности, но стыд воскрешает ярость. Мое наигранное безразличие закуривает трубку и уходит на перерыв. Стыд вырабатывает яд — я поддаюсь токсинам.              — Ревнуешь? Разве для тебя новость, что я трахаюсь с другими? — гаденько улыбаюсь и цежу сквозь зубы. Яд обволакивает глотку. — Ты и я — это неправильно. Оставь меня в покое.              — До тех пор, пока ты возвращаешься ко мне, мне совершенно срать с кем ты трахаешься. Запомни, твое место рядом со мной.              Матео достает гвозди из-за пазухи.              Пальцы на моем подбородке сжимаются. Удавка на шее затягивается. Негласная команда «к ноге» растаптывает чувство собственного достоинства. Первый гвоздь забит.              Никчемный…              — Сука! — я плюю Матео в лицо.              Жалкий… Мой гнев убог. Он снисходительно ухмыляется и грубо целует меня.              Грязный? ГРЯЗНЫЙ.              — Без меня ты себя сожрешь. Может, нам все-таки снова съехаться?               Я и с тобой себя жру…              Щедрое предложение не находит ответа. Я не поведусь на эту провокацию дважды. Хладнокровие вновь навещает меня. Оно тоже обучено командам. Матео, не убирая снисходительной улыбки с губ, скидывает галстук и пиджак. Расстегивает белоснежную рубашку, и она тоже летит на пол. Я сглатываю смятение. Обнаженный торс передо мной, как неоспоримый приговор, озвученный похотью. Ломаться незачем. Утекать некуда. Матео точно не второсортное утешение. Я прекрасно осознаю, что будет дальше, и… честно говоря, я не против. Безумие толкает вперед. Необходимость? Неправильный и беспомощный. Такой, какой есть. Это страшно, но одновременно заводит. Мне с ранних лет нравилось все необычное. И Матео со мной с детства…              — Ты же хочешь помыться, пошли.              Он протягивает мне руку — и я переплетаю наши пальцы.              Насекомые в банке закручивают крылья в узлы.              Я запираю дверь в личной клетке.              Последний гвоздь прорывает плоть.       

***

      Я просыпаюсь от собственного крика. Вскакиваю на кровати и жадно хватаю воздух пересохшим ртом. Зарываю ладони в волосы и пугливо озираюсь по сторонам. Монстров не существует. Нет же никого… Матео и я. Я и Матео.              — Тише-тише, иди ко мне, здесь только мы, — он трепетно прижимает меня к себе.              Матео не боится чудовищ. Он знает меня вдоль и поперек и давным-давно превратился в укротителя моих страхов. Спасибо, но иногда я чувствую себя пустым. Во мне больше Матео, чем меня самого. Без него я неполноценный, но с ним неправильный. Почему я просто не могу разорвать себя на части…              Я ласково веду по резным прутьям рукой.              В банке слишком мало пространства для любви, а в клетке…              В теплых объятиях кошмар бесследно развеивается.