Не сбежать

Удар. Показалось? Снова ли паук паранойи завладел ею? Или нет? Или удар действительно раздался в шаге от неё? Снова. Сильный, жёсткий. Звук, с которым тупо заточенный топор опускается на что-то. Она знает, у неё раньше висел топор в комнате, чтоб можно было защититься. Защититься… от кого? Удар. Нет, теперь точно не кажется. Поднимаясь в постели, Гермиона озирается по сторонам, в поисках источника звука. Никогда он ещё не был так близко. Никогда она ещё не была так близко. Сглатывая и полностью избавляясь от следов сна, Гермиона тихо встаёт с кровати, слыша лишь шорохи одеяла, не более. Её рука наощупь находит палочку. Она всегда под подушкой. Всегда. Колдуя «Люмос», Гермиона начинает освещать всю комнату, ища хоть что-то. Окно закрыто, дверь тоже. Мебель стоит ровно так же. Гермиона на всякий случай отходит в сторону и опускается на колени, чтобы заглянуть под кровать, специально держа расстояние. Нет, и там пусто. Сердце начинает биться чаще. В комнате холодно. Словно за окном не октябрь, а весь январь. Торопливо находя оставленную мантию, Гермиона накидывает её на плечи, никак не блокируя свет. Она уверена: только из-за него всё под контролем. Свет держит контроль. Плечи напряжены, глаза зорко смотрят по сторонам, пальцы белеют от силы, с которой она сжимает палочку. Гермиона всё же идёт на выход из комнаты. Значит, Она покинула комнату. Иначе и быть не может, это точно. Гермиона на цыпочках подошла к дверям, оглянулась, чтобы посмотреть на окно. Оно закрыто, там ветер качает листья, и Луна освещает окно. Там пустынно и страшно. К счастью, дверь она открыла почти бесшумно. Гермиона осветила коридор второго этажа. Пусто… слишком пусто… Сердце билось слишком быстро, хотелось заглушить его, чтобы слышать, что происходит. Но не получалось. Гермиона сглотнула, выйдя из комнаты. Хорошо, все двери на этом этаже давно закрыты. Они запечатаны магией, никто кроме неё туда не проникнет. О нет, точно не проникнет. Гермиона медленно пошла к лестнице, ступая бесшумно. Да, свет легко её выдаст, но уж лучше так, чем её услышат в другом конце дома. Гермиона медленно спустилась по лестнице, через ступеньку оглядываясь, словно могла высмотреть в полумраке кого-то. Тишина была душащей и одновременно с тем особенно гнетущей. Казалось, что она накаляется докрасна, совсем скоро она разорвётся, явив Гермионе само воплощение страха и ужаса. Кухня. Стоит заглянуть туда… Гермиона повернула, сначала бегло оглядев комнату в холодном свете Люмоса. Только теперь она медленно ступила в комнату. Пол жжёт ступни холодом, слышится вой ветра, который скользит по стеклу пальцами, словно взывая о помощи. Кухня была пуста. Темно, лишь серый свет Луны остаётся рассыпан по комнате. Гермиона медленно идёт к столешнице, чтобы взять стакан воды. Та обжигает горло холодом, но это не беспокоит её, потому что вода успокаивает, утишает этот страх. Гермиона опускает стакан на столешницу и тут же вздрагивает: удар, похожий на стук чего-то тяжёлого, повторяется со стороны зала. Страх сцепляет позвоночник, крепко схватив за горло острыми пальцами. Гермиона не может пошевелиться. Это кажется самым страшным… вот обернётся… а Она уже тут… Гермиона сглатывает, крепче сжимая палочку. Резко обернувшись, она не находит никого, но задаётся вопросом, к добру ли это. Гермиона идёт со вскинутой палочкой, ещё более быстро оглядывая всё вокруг. Нет ничего, даже ветер чуть стих. Гермиона направляется к гостиной, и палочка её то и дело устремляется в стороны, чтобы направиться на любого. Никого… Гермиона подходит к залу. Либо там, либо… а где ещё? Может ли этот некто за несколько секунд перебежать куда-то прочь? Из дома? Совсем вряд ли, дверь заперта на замок и заклинанием. Гермиона ступила в зал, тут же освещая палочкой комнату. Сердце билось всё быстрее, воздух стал тяжелее. Это всего лишь ветер и ветки, бьющие по стеклу, верно. Гермиона расслабилась, прикрывая глаза и выдыхая. Сердце умерило свой бег. Всё в порядке, она может пойти спать. Гермиона поднималась по лестнице, думая о том, что это стоит прекращать. Идёт уже третий год после войны, а она раз или два в месяц встаёт по ночам, чувствуя, что её хотят убить. Это если не считать кошмаров каждую ночь. Целители лишь разводили руками: на Гермиону просто не действовали зелья сна. Зайдя в комнату, Гермиона сонно провела рукой по глазам, закрывая дверь за собой. Сколько бы не было времени, завтра у неё выходной, и она проведёт его в постели. Гермиона легла на кровать, пробормотав «Нокс». Как же она устала от этих подъёмов. Всего лишь ветки, а она уже чуть нервный срыв не получила. Тут её глаза открылись, заглянув в темноту. Но ветки не бьют по стёклам так. Удар. Теперь по её телу. Боль бежит стаей пауков по голове. Гермиона вскрикнула, тут же схватив палочку и, пытаясь подняться на локтях, подняла её в воздух над собой. Палочка упёрлась в чью-то кожу. Гермиона с ужасом смотрела на Беллатрикс Лестрейндж, которая сидела на её бёдрах, глядя прямо в глаза, склонившись над ней. Между ними было не больше десяти сантиметров. — Давно не виделись, героиня. Боги, сам голос заставил Гермиону вздрогнуть. Он был непривычно хриплым, но таким же безумным. На Гермиону смотрели глаза. Глаза, широко раскрытые, лишённые зрачков. Казалось, что они легко могли бы слиться с меловой кожей, которую сравнить со снегом было невозможно. Это был скелет, на которого с трудом натянули кожу, готовую порваться в любую секунду. Её руки разместились с двух сторон от Гермионы, впившись кривыми ногтями в подушки. Ткань наволочки под ними явно грозилась порваться. Тут тонкие бледные губы растянулись в кривой, широкой ухмылке, показывающей кривые зубы. Улыбке, которая была способна прорвать кожу на лице. — Поиграем? — она наклонила голову набок, и движение это было слишком резким, заставившим Гермиону невольно вздрогнуть ещё раз, словно она смотрела на куклу, которая явно не была любима мастером. Когда Гермиона чуть крепче сжала палочку, как бы намекая, что оружие у неё, Беллатрикс резко и быстро рванула вперёд, тем самым напоровшись горлом на неё. Гермиона вскрикнула, ожидая чего угодно, но не этого. Но Беллатрикс лишь ухмыляясь, продолжая смотреть на неё. Тут взгляд Грейнджер опустился на шею… Кончик палочки оказался в шее… словно бумага, прорвалась кожа, оставляя тёмную, густую кровь стекать по деревцу. Гермиона отдёрнула руку с палочкой. Кровь стала стекать быстрее, даже если была слишком густой, чтобы быстро оставлять тело. Она просто стала стекать вниз, к груди, скрытой неизменным чёрным платьем, которое, разве что, стало более потрёпанным. Гермиона снова метнула взгляд к лицу Беллатрикс, мелко дрожа и прерывисто пытаясь вдохнуть. Та всё ещё напоминала куклу. Неподвижную, слепую и устрашающую. — Так ты не хочешь играть? — в голосе были знакомые «детские» нотки обиды и разочарования. Гермиона покачала головой, кажется, потеряв дар речи. Она попыталась отползти, но упёрлась лишь в изголовье, силясь вжаться в него. Белые глаза не отрывались от неё. Голова чуть поднималась, чтобы видеть каждое её движение. Гермиона стала потерянно озираться. Ей нужно сбежать отсюда. Её разум окоченел, она просто не помнила ничего из заклинаний, не знала, как выбраться. — Тогда буду играть я, — явно ни капли не расстроившись, протянула Беллатрикс, ухмыляясь ещё шире. Гермиона снова взглянула на неё и подняла было палочку, чтобы произнести хоть какое-то заклинание, но она не успела. Беллатрикс рванула на неё, испарившись за миг до того, как их лица бы столкнулись. Гермиона, сбив дыхание в отвратительную боль в лёгких и горле, смотрела на то место, где раньше была Беллатрикс, широко распахнутыми глазами. Это её шанс сбежать. Гермиона сорвалась с кровати, не думая, как действовать. Она просто открыла дверь с громким стуком и вырвалась, торопливо сбегая по лестнице. На середине той её резко толкнуло что-то в спину, заставив потерять равновесие и сорваться вперёд, кубарем скатившись по последним ступенькам. Гермиона упала на бок, тут же переворачиваясь на спину, чтобы подняться на локтях и взглянуть туда, откуда её толкнула невидимая рука. Никого не было. Она панически озиралась, пытаясь словить движение тени, в голове начал появляться писк шума, словно она теряла связь с реальностью, пока голова стала кружиться всё сильнее. Писк перешёл в обжигающий высокий смех. Бежать. Бежать. Бежать. Гермиона попыталась встать, но это вышло не с первого раза, её занесло, она столкнулась со стеной, успев выставить руки. Но она уже на ногах, может двигаться. На улице станет легче. Легче. Легче. Она сбежит. Гермиона рванула к выходу, но её резко с силой отбросила к стене, ударив затылком. Она зажмурилась, стискивая зубы до боли и скрипа. Гермиона пыталась схватиться хоть за что-то, но позади была голая стена. Перед Гермионой появилось то же лицо. — Ты проиграла! — совершенно радостно, высоко воскликнула Беллатрикс, глядя на неё всё с той же безумной ухмылкой. По уголкам её губ уже стекала тонкая кровь, делая её образ ещё хуже. Она смотрела широко раскрытыми глазами. Смотрела ровно в душу, даже если не было у неё зрачков. Гермиона вжималась в стену. Только сейчас она поняла, что обронила палочку где-то на лестнице. Её пальцы лишь пытались хвататься за стену. Гермиона дала себе две секунды, прежде чем с силой оттолкнуть скелетное тело Беллатрикс в сторону. Та, действительно словно состоящая из костей, покачнулась, как на ветру, врезавшись в другую стену. Гермиона рванула к входной двери, быстро выкрикнув: «Алахомора», даже если голос свой она бы никогда не узнала. Ветер с силой ударил в её лицо, казалось, сорвав кожу на лице своим острым лезвием. Гермионе было плевать. Она рванула прочь. Ступни резались о камни, но это было последним, что волновало Гермиону. Она слышала голос. Слышала смех везде. Сзади, спереди, со всех сторон. Он был в её голове. Гермиона бежала, даже если против неё бежал воющий волк-ветер. Он стремился прогнать её обратно к охотнице по её жизнь. Нет, не жизнь. Беллатрикс нужна была сама душа Гермионы. Она спотыкалась, её заносило, пока волосы полностью спутались. Глаза слезились, одежда обжигала тело, облегая его отвратительно сильно. Гермиона бежала вперёд, видя перед собой лишь долгую-долгую дорогу, которая вела куда-то. Куда-то прочь от дома. Ночь рычала над головой, звёзды сверкали, скалясь, пока Луна обжигала холодным светом, желая сжечь её дотла, до пепла. Впереди показалась дверь. Гермиона почувствовала, как открылось второе дыхание, а ужасная боль в лёгких отступила, позволяя бежать, бежать, бежать, пока ноги ещё могли шевелиться. Рывок. Гермиона просто бросилась на дверь, лишь закрыв голову предплечьем и зажмурившись. Дверь поддалась, почти сорвавшись с петель. Гермиона упала на пол беспорядочной кучей. Её ступни были в крови, рёбра болели, голова кружилась, пульсировала, горела. Гермиона быстро захлопнула дверь, не вставая с пола. Она торопливо оглянулась, чтобы понять, знает ли она это место и… — Быстро бегаешь! — кровь с губ уже окрасила зубы, уже оставила следы на одежде. Беллатрикс Лестрейндж стояла в доме Гермионы, глядя на неё своими теми же безумными глазами. Она была выше обычного, её плечи были ссутулены, голова чуть опущена вниз, взгляд исподлобья казался ещё более жутким. Дикие волосы были ещё острее, гуще, страшнее. Руки просто висели, словно у тряпичной куклы. Нет… как такое может быть? Почему она оказалась в своём доме, чёрт возьми?! Сердце так громко и быстро билось, что хотелось схватиться за ткань на груди, прижав его туда, вглубь, чтоб оно не вырвалось, не облило тут всё кровью. Гермиона отползла к двери, упершись о неё спиной. Она дрожала, беспорядочно дышала. Она не понимала, слышит ли она смех везде, где можно, или это тишина такая шумная? Беллатрикс медленно опустилась на корточки, опершись о руку. Она казалась каким-то зверем, который смотрит на неизвестный вид существа. Даже если на лице зверя застыла жуткая маска. Беллатрикс наклонила голову, глядя на неё. Глядя в её душу, в череп, в сердце, в грудь. Она смотрела внутрь, она видела её по-настоящему насквозь. Гермиона только было восстановила дыхание, как Беллатрикс резко на четвереньках подбежала к ней, оказавшись совсем рядом. Гермиона вжалась в дверь, затаив дыхание. Глаза смотрели ровно в напуганный янтарь, который обрастал безумием. Беллатрикс подняла руку, её неестественно длинные пальцы застыли на пару секунд, прежде чем приблизиться губам Гермионы, которая попыталась отстраниться или отвернуться. Тогда произошло то, что заставило сердце упасть в самый желудок, кажется, уничтожившись и затихнув, угаснув навсегда. Уголки ухмыляющихся губ опустились. Казалось, не было ничего страшнее этой злости, когда приподнятые брови свелись к переносице. Пальцы схватили подбородок Гермионы, вцепив в кожу острейшие ногти. Кровь тут же проступила там, но страшнее было то, как сильно обжигали эти пальцы, даже если Гермиона готова была поклясться, что они ледяные. Пальцы второй руки резко надавили на её губы, заставляя те безвольно раскрыться. Они надавили на уголок губы Гермионы изнутри рта, и та тут же закричала. Громко, разрывая связки, срывая голос Гермиона закричала, потому что коготь стал разрывать уголок губы. Её руки взметнулись, чтобы остановить её, они хватали её за руку, пытались оторвать её, но получалось лишь рвать бумажную кожу. Беллатрикс убрала коготь, когда разорвала уголок губ. Это было совсем крохотное расстояние, но для Гермионы Беллатрикс просто разорвала ей рот до щеки. Неожиданно горячий язык слизал капли крови с этих самых губ. Гермиона тряслась, плакала и всхлипывала, но заткнулась, когда Беллатрикс полностью накрыла её губы своими. Это было невероятно жутко. Казалось, что всё состояло из крови, словно в Гермиону просто вливают литры крови, стекающую по глотке, обволакивающую весь рот. Словно её душу пытаются заменить на саму кровь. Это никак нельзя было назвать поцелуем. О нет, никак. — Мы же одинаковые, грязнокровка, — голос стал непривычно обычным. Тем самым, каким говорила Беллатрикс Лестрейндж, шипя угрозы и пытая её. — Так отвечай за свои слова, будь как я, чистокровная. Гермиона ощущала, как перед глазами становится туман. Зрачки стали стираться, оставляя лишь белки. Смех снова разлился по комнате, затапливая их обеих в гуще крови.