Жемчужина тигра

Пылающий круг закатного солнца окрашивал небеса в смесь багрянца, золота и пурпура. Его лучи мягкой теплотой ложились на кроны пока ещё зелёных деревьев. По-осеннему свежий ветер приносил запахи трав, смолы, диких ягод и остывающей земли. И если днём он с силой гонял тяжёлые кучевые облака, то к вечеру утих, путаясь в шелестящей листве. Горы засыпали. Их не касались человеческие страсти. Не одолевали страхи. Не волновали чьи-то судьбы. Они были лишь безмолвными наблюдателями. Узкая, заросшая мхом неровная дорога змеёй вилась меж деревьев, ведя своего одинокого путника в самое сердце гор. К могущественному хозяину обширных земель, окружающих её. В жадные лапы хищника. Но ступивший на неё парень не был жертвенным ягнёнком. Он был охотником. Он шёл медленно, осторожно, прислушиваясь к звукам. За ним больше никто не следовал — сопровождающие, выполнив свою роль, вернулись в деревню. А у него пути обратно не было. Но он был к этому готов с того самого момента, как принял тяжёлое решение. Решение, спасшее его любимую, нежную сестру, его маленькую звёздочку. При мысли о ней губы парня тронула слабая улыбка. Он больше никогда не увидит её, но она не станет очередной невестой горного зверя, не умрёт в холодной тёмной пещере, задыхаясь от ужаса и боли. Она под защитой, в безопасности. За это ему не жалко отдать собственную жизнь. Крохотные камешки скользили под подошвой богато расшитой обуви. Слабый ветер колыхал украшения и воздушную ткань нежно-лилового платья, ныряя под тёплую накидку — жители деревеньки не поскупились на наряд, отправляя Хозяину гор очередную невесту. А ведь казалось, безжалостная, пропитанная кровью традиция позабыта, как страшный сон. Как жаль, что только казалось. В его ушах до сих пор приговором звучали слова старейшины: — Новой невестой Хозяина гор станет Чон Миён! Собравшаяся в центре деревеньки толпа зароптала, бросая на несчастную сочувствующие, печальные взгляды. С лица Миён сошли все краски. Она тихо всхлипнула, с силой вцепившись тонкими пальцами в руку брата. Даже сквозь слои одежды он почувствовал дрожь её тела. Лишь отменная выдержка помогла ему в ту минуту не вспороть ножом глотку старика. Краем глаза он заметил, как их с Миён окружили деревенские воины — ловушка захлопнулась, им не дадут выбраться. — Никогда! — выплюнул он сквозь зубы. Всё внутри кипело от обиды, страха и боли. От непонимания и разочарования. — Это не тебе решать, Чонгук, — спокойно ответил старейшина. — Выбор сделан. Не растрачивай силы и злобу попусту, лучше проведи со своей сестрой отведённый ей месяц. Я дам вам такую возможность. Ядовитые слова жгли язык, но Чонгук промолчал, с силой сдавливая челюсти. У него не было права на ошибку. На обдумывание дальнейших действий ушло не больше пары минут. Ещё несколько на то, чтобы устроить спектакль. Он поник, позволяя притворной печали отразиться на лице. Ладонь обессиленно соскользнула с рукояти охотничьего ножа. Ещё в детстве отец учил его тому, что хороший охотник должен был уметь терпеливо ждать и приспосабливаться к обстоятельствам. Он усвоил этот урок. На беду старейшины из него вырос отменный охотник! Чон всё решил ещё там, на площади, когда услышал имя своей сестры. Когда понял, чем руководствовался старик, выбирая жертву. Ведь они с Миён были чужаками. Чужаков не жалко! Семь лет назад лесной пожар унёс жизни их родителей и уничтожил родную деревню. Чонгуку тогда было чуть больше тринадцати. Он был напуганным, страдающим ребёнком, но ему пришлось быстро повзрослеть, ведь за его руку дрожащими пальцами цеплялась малышка Миён. Теперь ответственность за её жизнь лежала на нём. Чонгук не помнил точно, сколько они брели по лесу, пока не вышли к одному из близлежащих поселений, раскинувшихся у подножья гор. Их тут же привели к старосте, который решил приютить обоих. Чон не знал, что двигало им на тот момент. Возможно, старик пожалел их. Возможно, нашёл свою выгоду. А возможно он уже тогда знал, что однажды Хозяин гор вернётся и заберёт новую жертву. Всё это теперь было неважно. Важна была лишь жизнь Миён. Её рыдания разрывали ему сердце. Чон баюкал сестру в руках, успокаивающе целуя в пахнущую цветами макушку. А ночами, дождавшись, пока она уснёт, продумывал свои дальнейшие действия. У него был план и решимость идти до конца. А ещё друг Хосок, который рискнул всем, чтобы помочь им с Миён. Глядя в доверчиво распахнутые глаза сестры, Чонгук обещал, что спасёт её, что всё будет хорошо. Обещание своё он сдержал. В назначенный день Чона увели в отдельный дом на краю поселения и заперли там, но перед этим позволили проститься с Миён. Она больше не плакала, не кричала. Смотрела открыто, с теплотой и спокойствием. Верила. От этого ему было хорошо и больно одновременно. Чона связали на совесть и, убедившись в его полной неподвижности, оставили в одной из дальних комнат. Когда шаги затихли вдали, он услышал шуршание и скрежет дверного замка. — Они явно польстили тебе, — пропыхтел Хосок, сражаясь с крепкими узлами. Чонгук хрипло рассмеялся. — Не завидуй. — Было бы чему, — фыркнул Хосок, пытаясь улыбнуться. Вышло криво. Проигнорировав его потемневший от переживаний взгляд, Чонгук подхватил принесённое им оружие и направился к выходу. Хосок бросился следом. Они прокрались к дому, в котором держали Миён, и, убедившись в том, что её на некоторое время оставили одну, влезли внутрь. К тому моменту она выпила приготовленное ритуальное вино, в которое Хосок заранее подлил сонный отвар. Чонгук застал её спящей, но это к лучшему. Он не хотел видеть боль в её глазах, когда она поймёт, в чём заключался его план. — Прости, звёздочка, — шепнул он, в последний раз целуя сестру в лоб, после чего обратился к Хосоку: — Скажи ей, чтобы даже не думала винить себя. Я же упрямый баран, она не смогла бы переубедить меня, если бы знала. Скажи, чтобы жила за двоих, была счастлива, улыбалась. Я люблю её. — Она будет винить себя, — потерянно прохрипел Хосок. Глаза защипало от слёз, но он зажмурился, останавливая их, и отвернулся от друга. — Я знаю. Именно поэтому я прошу тебя не просто защитить её, но и помочь справиться с тем, что ждёт. — Мог бы не просить. Я бы сделал это и так. Чонгук мягко улыбнулся. — Спасибо, Хосок! Спасибо. Тонкий звон колокольчиков заставил обоих вздрогнуть. Пора! — Уходи! — почти приказал Чонгук. Хосок бросил на него прощальный взгляд, бережно подхватил на руки Миён и скрылся за дверью. Только после этого страшное напряжение отпустило его, и он понял, что всё это время почти не дышал. Подскочив к торжественному платью, Чонгук сбросил обувь и затолкал её в ящик комода. Туда же полетела одежда — пришлось раздеться до белья, чтобы влезть в слои нижних юбок и тесный шёлк. И тут же мысленно поблагодарил друга, заранее распоровшего некоторые швы. Кое-как надев украшения, он накинул на голову специальную ритуальную накидку и замер посреди комнаты. Сердце забилось с бешеной силой, разгоняя кровь, неприятно забурлившую под кожей. Скудное освещение играло ему на руку, да и под накидкой сложно было что-то разглядеть, но его могли раскрыть в любой момент. — Иди за мной, — почти ласково проговорил староста, открыв дверь. Чонгуку захотелось сломать ему нос. Он отправился в горы вместе с сопровождающими их воинами. Периодически поглядывая на «Миён», старик бормотал что-то про предназначение и её судьбу. Чонгук его не слушал. Он шёл вперёд как можно медленнее, изредка бросая короткие взгляды на сопровождающих, и был напряжён до тех пор, пока не остался один. Выждав ещё несколько минут, Чонгук тихо рассмеялся. Он смог! Он справился!.. Порыв ветра, колыхнувший накидку, вернул Чонгука в настоящее. Похолодало. Сгустившиеся сумерки, накрывшие небо лилово-синим пологом, поглотили последние солнечные лучи. Захотелось найти убежище, спрятаться там и проспать до утра, согреваясь у костра. Но он не мог позволить себе этого. Его ждал Хозяин гор. А Хозяина гор ждали наточенные ножи Чонгука, надёжно зафиксированные на поясе и бедре. Он не собирался покорно приносить себя в жертву, если ему суждено было умереть, то Чон готов был сделать всё, чтобы забрать с собой кровожадного зверя. Из скудных сведений о Хозяине гор, собираемых на протяжении нескольких сотен лет, было известно, что он родился человеком и был им до тех пор, пока боги не наделили его способностями, превосходящими людские. Они же даровали ему долгие годы жизни. Никто не знал, чем он всё это заслужил и через что на самом деле прошёл, как его звали и как он выглядел. Хозяин гор мог принять любой облик. Кто-то утверждал, что видел в горах огромного чёрного кота, кто-то клялся, что встречал медведя со светящимися янтарными глазами, кому-то мерещились тени. Его существование было окутано немыслимым количеством тайн, лжи и слухов. Но никогда не подвергалось сомнению. Люди чувствовали его незримое присутствие и силу. Кого-то он даже спасал, а кого-то карал. Чонгук слышал рассказы о нём с детства и восхищался его справедливостью и своеобразной добротой. Пока не узнал о том, что раз в сто лет люди должны были отдавать Хозяину гор невесту. Эта новость сильно потрясла его уютный мир, разрушила веру в могущественного защитника. Разочарование горьким пеплом осело где-то в груди, да так там и осталось по сей день. Возможно, Чон поменял бы своё мнение, если бы убедился в том, что невесты Хозяина гор живут счастливо. Но ни одна из девушек, отданных ему, больше никогда не появлялась в поселении, не отправляла родным ни весточки. Они словно растворялись в воздухе. Несчастные, испуганные, обречённые… Мало кто решался пойти против Хозяина гор. Люди боролись, но проигрывали. Кого-то останавливали селяне, а кто-то пропадал в горах. Постепенно на место решительной ярости приходила апатия, подпитываемая бессилием. И тупое овечье смирение. Невест выбирали три сотни лет подряд, пока однажды всё не прекратилось. За очередной брошенной в горах жертвой так никто и не явился. Она спустилась к поселению под утро, дрожа от страха и холода. Её появление встретили звенящей тишиной, которая, впрочем, вскоре была нарушена ликующими криками. С тех пор прошло не одно столетие. Хозяин гор больше не требовал жертв. И если поначалу люди всё ещё боялись, то постепенно о ритуале стали забывать. До определённого дня… — Повезло нам с Миён, — невесело усмехнулся Чонгук, осторожно переступая через поваленные ветви. Он и прежде бывал в горах, часто охотился там, ловил рыбу в небольшой речке, но никогда ещё не забирался так далеко. Как оказалось, в этом месте рос густой хвойный лес. Деревья грозно возвышались над Чоном, как безмолвные стражи, преграждая путь. Они будто оберегали нечто хрупкое, ценное, нежное… — Сердце, — прошептал он, но не успел удивиться пришедшим в голову мыслям. Чуткий слух уловил нехарактерные для леса звуки: болезненные стоны, крики и лязг клинков. По коже тут же поползли холодные мурашки. Чонгук остановился и привычно потянулся к оружию, пытаясь хотя бы частично оценить ситуацию и решить, что делать дальше. Ему нужно было двигаться вперёд, как велел здравый смысл. У него была своя цель. Но… Чон не мог. Не мог остаться равнодушным. Не мог просто так уйти, даже если это было опасно и неосмотрительно. — Пожалею! — с досадой зарычал он. Ориентируясь на слух, Чонгук бесшумно прокрался к большой поляне и замер. На запятнанной кровью траве лежала крупная чёрная лисица, рядом с которой тоненько повизгивали лисята. Они беспокойно тыкались мордочками в её мех, жались друг к другу в поисках тепла и безопасности. Чуть поодаль, прикрывая их, стоял невысокий парень. Один против трёх охотников, окруживших его как загнанную добычу. Он тяжело и рвано дышал, дрожащими руками сдавливая рукоять кинжала. Тёмные пряди волос липли к блестевшему от испарины лбу, нездоровая бледность кожи настораживала. Скорее всего, он был ранен. Парень не умел сражаться, пропускал удары, двигался медленно и неловко, чем только веселил своих противников. Судя по всему, для них этот «бой» был жестоким развлечением. Чонгук подобрался ближе, по-прежнему надёжно скрываясь за деревьями и лихорадочно соображая, как помочь парню, пока его просто не закололи. — Эй, Сонхо, заканчиваем, — рявкнул один из охотников. Тот, к кому он обращался, зло оскалился. — Боишься, Минсу? Трусливый пёс! Охотник ответить не успел. Его опередил смешок парня. Превозмогая боль, он растянул окровавленные губы в презрительной ухмылке. — А ты? Он ведь придёт… Его слова привели Сонхо в бешенство. Он схватил парня за горло, перекрывая доступ кислорода. Впрочем, вскоре отпустил — быстрая смерть в его планы не входила. — Не придёт. Сдох! Парень покачнулся, судорожно хватая воздух ртом. А оправившись, поднял на Сонхо полный презрения взгляд. Дерзкий. Бесстрашный или просто глупый. Но стойкий. — Ты так думаешь?.. Чонгук понял, что пора вмешаться. Выхватив короткий нож, он выбрал цель и метнул его. Лезвие с чавкающим влажным звуком вонзилось в плоть. От крика Минсу в небо с оглушительным шумом поднялись потревоженные птицы. Не давая охотникам отойти от потрясения, Чон выскочил на поляну и, подхватив с земли крупный камень, обрушил его на голову одного из них. Рычащего от ярости Сонхо он остановил подсечкой, после чего ударил под челюсть. — Чего смотришь? Бежим! — рявкнул он парню, убедившись в том, что выиграл время. Тот, надо отдать ему должное, быстро справился с изумлением и повиновался. Чонгук подтолкнул его и, пошарив взглядом по поляне, поднял увесистую палку. И они нырнули в темноту ночного леса. Парень бежал медленно, прижимая ладонь к животу. Чонгуку приходилось подхватывать его, а иногда и вовсе едва ли не волочить на себе. Ему и самому требовался отдых. Хорошо хоть небольшой овраг, в котором он планировал спрятаться вместе с парнем, был рядом. Им оставалось преодолеть каких-то несколько метров, когда Чонгука сбил с ног мощный удар. От острой боли на мгновение потемнело в глаза. Он застонал, рухнув на землю, и услышал тихий вскрик парня. Тот упал рядом, болезненно шипя сквозь зубы. Кто-то схватил Чонгука за волосы, с силой дёрнув назад. К его лицу поднесли горящие факелы, рассматривая с нескрываемой яростью. — Этот здесь откуда взялся? — раздался грубый мужской голос. — Не знаю. Сонхо говорил, мальчишка будет один! Чонгук зло оскалился. Ну конечно! Охотники! Их не трое, а пятеро. Наверняка, услышали крики своих и прибежали на помощь с противоположной стороны леса. — Почему он в женской одежде? Да ещё и в ритуальной. Похоже, старик совсем из ума выжил и отправил горному зверю не невесту, а жениха. — Какая тебе разница? Ведём к Сонхо. Пусть сам решает, что с ним делать. — Решает… уже решил, когда упустил мальчишку… Плохо дело. В открытом бою ему не устоять, да и эффектом неожиданности он больше воспользоваться не сможет. Нужно срочно собраться с силами, выбрать удобный момент и бежать, иначе им не спастись. Их не пощадят. И им никто не поможет. — Поднимайтесь! — последовал кроткий приказ. Чонгук повиновался, морщась от боли, головокружения и подкатившей к горлу тошноты. За шиворот капнуло что-то тёплое, вязкое, пачкая дорогой шёлк. Несложно было догадаться, что именно. Хорошо же он приложился, когда падал! А парень? Что с ним? Чон посмотрел на него и увидел, что тот дрожит. Перехватив его обеспокоенный взгляд, парень чуть заметно указал на землю, где валялась палка, и внезапно воскликнул: — Отпустите его! Он набрёл на вас случайно и ничего никому не скажет! Охотник, заломивший ему руки, насмешливо фыркнул: — А я Ёнван! Второй захохотал так, как будто ничего смешнее в жизни не слышал. Пользуясь тем, что его хватка ослабла, Чонгук с силой наступил ему на ногу, не обращая внимание на жуткий хруст и последовавшие за ним крики, ударил под рёбра и схватил палку. Парень напал одновременно с ним. С удивительной прытью, он вывернулся из хватки и, вынув пояс, накинул его на горло первого охотника. Им не хватило немного времени: оставшиеся на поляне охотники слишком быстро пришли в себя. Чонгук поздно заметил движение сбоку. Его повалили на землю, и мир Чона окрасился алым. Били долго, сильно, с разрушительной, необузданной яростью, не давая ни подняться, ни защититься. Больно… было так больно, что он уже даже не кричал, а тихо скулил, с трудом вдыхая воздух. Густая горячая кровь заливала глаза, сочилась из ран, Чонгук чувствовал на языке её вкус. Охотники глумливо усмехались и что-то говорили, но их слова заглушались громким биением пульса у него в голове и отчаянными, полными мольбы криками парня: — Отпустите его! Пожалуйста, отпустите! Он не со мной, просто помог! Смерть от рук жестоких нелюдей была безумно несправедлива. Чон не хотел умирать так… так бесполезно и глупо. Не сумев ни спасти себя и несчастного парня, ни добраться до цели. Корчась на холодной земле и харкая собственной кровью… — Убей его, — услышал он короткий приказ, когда удары прекратились. Кто-то из охотников тут же прижал лезвие ножа к горлу Чона. — Нет! Остановитесь! Он ничего не знает! Пожалуйста!.. — надрывно завыл парень, но его голос, как и прочие звуки, внезапно утих. Наступила абсолютная тишина. Время замедлило свой ход. Казалось, застыл даже воздух. А потом пространство всколыхнул рёв такой страшной силы, что зашевелились кроны вековых елей. От глухих ударов задрожала земля. Кто-то бежал к ним, открыто заявляя о своём присутствии. Кто-то крупный, мощный, быстрый. Чонгук знал, кто. Хозяин гор вернулся… — Проклятый зверь! — прошипел один из охотников. — Сонхо, ты же сказал, что уничтожил его! — Зверь сдох, я видел… Он н-не мог выжить. Это н-невозможно!.. — в дрожащем голосе охотника больше не было превосходства. Только голый страх. Не дослушав его жалкий лепет, остальные бросились в темноту леса. Вскоре оттуда послышались их полные боли и ужаса крики. И рычание разъярённого хищника. А бессильный гнев Сонхо, смешанный с желанием выжить любой ценой, обрушился на парня. Он схватил его за крепко связанные руки и прижал к себе, используя как живой щит. Пелена перед глазами мешала Чонгуку видеть. Сердце неистово колотилось где-то в горле, ему казалось, что оно вот-вот вылетит наружу, стоит только открыть рот. Любое, даже самое незначительное движение, давалось с трудом. Холодно, ему было безумно холодно… — Прикажи своему зверю не трогать меня. Выживу я — выживешь ты! — рявкнул Сонхо, когда звуки в лесу тревожно затихли. — Ты так ничего и не понял? Он — не зверь и никогда им не был! — прошипел в ответ парень. На охотника он не смотрел, всё его внимание было приковано к Чонгуку. Во взгляде тёмных глаз плескались тревога, сожаление и что-то ещё, похожее на… обещание. Обещание чего? Хотел бы Чон знать. Ход его разрозненных мыслей нарушили звуки стремительного бега. Мощные массивные лапы гулко бились об землю, попавшие под них ветки ломались с сухим треском, дыхание с раскатистым рыком вырывалось из пасти, оглушая. Хозяин гор был всё ближе и ближе. Чонгук напрягся всем телом, превозмогая боль и слабость. А Сонхо, потеряв всякое самообладание, прижал нож к горлу парня с такой силой, что по лезвию потекла кровь. Он вперил немигающий взгляд в ту сторону, откуда доносились звуки. В ту же секунду из леса вихрем вылетели десятки крохотных голубовато-белых огоньков, кружась в воздухе вместе с листьями. — Убери их! Убери немедленно! Я тебя… — обезумев, заорал Сонхо. Договорить ему не дал выскочивший из сумрака огромный белоснежный тигр. Неоспоримый хозяин этих земель. Поймав взгляд Сонхо, тигр припал к земле. — Не приближайся ко мне! Я убью мальчишку! Леденящий кровь рёв заставил его задрожать и попятиться, не выпуская парня из крепкой хватки. Но это не могло остановить Хозяина гор. Его ничто не могло остановить. С молниеносной скоростью тигр прыгнул на охотника, вгрызаясь клыками в руку, удерживающую оружие, и протащил за собой. Закричав от боли, Сонхо неосознанно совершил роковую ошибку — ослабил хватку. Парень сумел вырваться. Не глядя на охотника, он подбежал к Чонгуку и бережно прикоснулся ладонями к его лицу. — Я помогу, — шепнул он дрожащими губами. За его спиной послышались хрипы вперемешку с криками и стонами. А потом раздался характерный влажный хруст, и охотник затих. Навсегда. — Ты и сам ранен, — зашелестел Чонгук в ответ, как будто парень этого не знал. Ему нужно было услышать свой голос. Нужно было отвлечься. Разумеется, он и прежде сталкивался со смертью во многих её проявлениях. С жестокостью тоже. Чонгук был готов ко многому, просто… просто всего, что произошло, было слишком много. Разум и тело не справлялись. Позади раздалось тихое утробное рычание. Парень встрепенулся, повернулся лицом к тигру и внезапно кинулся к нему. Обхватив всё ещё связанными руками окровавленную морду, он горячо и торопливо зашептал в круглое чёрно-белое ухо: — Он не с ними. Только благодаря ему я смог выбраться из ловушки. Ты же чувствуешь, что он другой, не такой, как они. Помоги ему, пожалуйста, помоги! У нас мало времени! Тигр, как показалось Чону, недовольно заворчал. Обогнув парня, он приблизился к нему и замер. У Чонгука перехватило дыхание от чистейшей, первозданной мощи, заключённой в крупном, но невероятно грациозном теле. От красоты ярко-голубых глаз и густой пушистой шерсти. Несмотря на всё, что случилось несколькими минутами ранее, Чон не боялся. Он не чувствовал ни злости, ни сожаления. Только трепет и странное волнение. Возможно, из него вытекло слишком много крови… Будто прочитав его мысли, тигр сощурил свои невероятные глаза и фыркнул, но Чонгук этого уже не услышал. Устав бороться с болью и холодом, он провалился во тьму. *** Тепло нежным облаком окутывало измученное тело Чонгука. Он лежал на чём-то мягком и удобном, укрытый лёгким воздушным одеялом. Пахло свежестью, древесиной, хвоей и чем-то неуловимым, как горный ветер, сладким, как нагретые солнцем сливы и сочные яблоки. Чон слышал шелест листвы, тихие разговоры где-то вдалеке, плеск воды, птичий гомон, треск огня в очаге. Видел залитую утренним золотисто-розовым светом просторную комнату. И чувствовал себя в абсолютной безопасности, вопреки всему, что произошло. Он медленно приподнялся, с любопытством оглядываясь по сторонам. Одеяло сползло ниже, и Чонгук понял, что лежал в чистом нижнем белье. На сломанные рёбра были наложены повязки, а раны заботливо промыты и обработаны. Но где он находился? В какой деревне? В чьём доме? Что случилось после того, как он потерял сознание? Вопросы, вопросы, вопросы… Где-то снаружи тихо хлопнула раздвижная дверь. Послышались торопливые шаги и шелест одежды. Чон напрягся и обратился в слух, мысленно благодаря того, кто не закрыл окно в комнате до конца. — Иди в дом, он может проснуться в любой момент, — шёпот незнакомого Чону человека был столь тих, что походил на дуновение ветра. Раздался невесёлый смешок. — Рано. — О, а вот это уже был голос парня, которого Чонгук пытался спасти. — Пожалуйста, не переводи тему. Я беспокоюсь за тебя! Незнакомец тяжело вздохнул и что-то тихо-тихо ответил своему собеседнику, после чего Чон услышал всхлипы. Парень плакал. Плакал так отчаянно, горько и надрывно, что у Чонгука что-то тоскливо сжалось в груди. — Тихо, тихо, — так же шёпотом успокаивал его незнакомец. — Я восстановлю силы. Всё хорошо, не плачь. Лучше скажи мне, что удалось узнать о старосте? Это он возродил ритуал? — Да. Он действительно верил в силу ритуала. Кто-то использовал эту веру в своих целях. Я выясню, кто. — Только после того, как отдохнёшь. Наступила тишина, и Чон подумал было, что разговор окончен, но тут услышал вопрос парня: — Мне вот интересно, почему старик прислал в горы не девушку, а парня? Он же прекрасно знал, что по легенде тебе нужны «невесты». У Чонгука перехватило дыхание. Сердце с силой ударилось о рёбра и застучало с бешеной скоростью, стоило ему понять, с кем именно всё это время разговаривал парень. От мягкого приятного смеха незнакомца… нет, Хозяина гор у Чонгука по коже поползли мурашки. — А это нужно спросить у моего неудавшегося «жениха»!