Spooky night

– А могли бы пойти на какую-нибудь крутую тусовку, – Риндо вздохнул и опустил на пол квартиры шуршащие пакеты. – В Седьмом Небе* сегодня дресс-код Барби. А в Клаб Чик* лимитированные Хэллоуиновские коктейли… – Чтобы было, как в прошлый год, когда ты наглотался экстази и запил все русской водкой? – хмыкнув, Ран тоже зашел в квартиру и прикрыл за собой дверь. – Ну уж нет, избавь меня от таких ночных приключений. – Да сколько раз ты мне еще про это напомнишь? Риндо с возмущением обернулся к брату, но тот уже скинул с себя свободную косуху и прошел на кухню, потягиваясь – младшему оставалось только последовать за ним. Спорить с Раном нельзя: и так было предельно сложно уговорить его устроить ночь просмотра ужастиков на Хэллоуин. Весь день братья провели в торговом центре, и за окном уже смеркалось. С высоты их квартиры на тринадцатом этаже было видно, как зажигаются вывески клубов: неоновые скелеты и летучие мыши, мерцающие тыквы – к Хэллоуину подготовились все. – Ну и почему ты такой зануда? – Риндо вздохнул, наблюдая, как брат достает из холодильника колу без сахара. – Давай хотя бы свечи зажжем? Чтобы был какой-то антураж. – Ого, ты знаешь такие сложные слова, – старший хохотнул, но затем тут же серьезно добавил. – Потому что ночью нужно спать, а не страдать хуйней. От такого ответа Риндо закатил глаза и незаметно попытался передразнить брата, но Ран все равно увидел и шутливо пихнул того локтем. Со стороны могло показаться, что у старшего плохое настроение, но Риндо знал его слишком хорошо, чтобы понять, что тот просто дразнится – и действительно, переодевшись в домашнюю толстовку, Ран заколол волосы и вернулся на кухню помогать брату. С улицы уже слышалась грохочущая музыка: ночь Хэллоуина только начиналась. Закусив губу, Риндо старательно нарезал сэндвичи. Ран тоже решил внести свой вклад и высыпал чипсы в тарелку – на этом помогать ему наскучило, и он просто слонялся по кухне, то и дело отвлекая брата. Когда старший в очередной раз приник к Риндо со спины, обнимая и устраивая подбородок на чужом плече, тот выдохнул и едва заметно покраснел. – Если тебе нечем заняться, можешь начать зажигать свечи. – А если мне больше нравится отвлекать тебя? – губы Рана сложились в хитрую улыбку, а сам он начал покачиваться из стороны в сторону, прижимаясь к брату бедрами. – Рин-Рин, ты криво отрезал сыр. – Ран! Очередной пласт сыра действительно вышел искалеченным – тонкий сверху и толстый у самого основания. На хлеб такой класть нельзя, и Риндо мрачно съел кусочек, после чего мрачно обернулся к брату: в глазах старшего плясали дьявольские искорки. Лавандовая радужка Рана буквально светилась озорством, что бывало, когда он находился в приподнятом настроении. Музыка за окном тоже стала громче, уже слышался первый пьяный хохот и кокетливое «Кошелек или жизнь?!». Страдальчески выдохнув, Риндо отдал брату несколько тарелок и отправил того в гостиную – подключать айпад к телевизору, чтобы смотреть фильмы. Остальные приготовления младший решил закончить сам. Без опаляющего дыхания Рана у уха и его дразнящих прикосновений Риндо управился быстро – уже через десять минут он принес в комнату сэндвичи и начал зажигать свечи. Ран все это время с любопытством наблюдал за ним, развалившись среди подушек на диване. – Почему тебе так нравится Хэллоуин? – старший закинул ноги на подлокотник и задумчиво протянул. – Это же праздник для детей. Или причина разнообразить еблю нелепыми костюмами для взрослых. За окном уже совсем стемнело: к тому же, Риндо задвинул шторы, и единственным источником света в комнате стали подрагивающие огоньки свечей и синеватое мерцание телевизора. Тени от этого удлинились и исказились, и в обстановке гостиной действительно появилось что-то мистическое. Желая передать старшему эту атмосферу, Риндо таинственно произнес: – Между прочим, есть легенда, что только в этот день призраки могут проникнуть в наш мир и стать осязаемыми. Ран несколько мгновений хлопал глазами, а затем вдруг запрокинул голову и зашелся в приступе хохота. Сквозь его смех Риндо различил: – Дурак, это не легенда, это было в первом сезоне Американской Истории Ужасов. Мы вместе смотрели. Атмосфера тут же оказалась разрушена – покраснев еще больше, Риндо швырнул в брата подушку и тяжело опустился на диван рядом с ним, демонстративно разделив их тарелкой с чипсами. Отсмеявшись, Ран примирительно поднял ладони и взял с другой тарелки шоколадную конфету, намереваясь покормить брата с рук. Риндо планировал обижаться хотя бы полчаса, но от этого жеста тут же растаял. Смотреть первый фильм оба Хайтани начали, уже прижавшись друг к другу – Ран обнял брата за талию, а тот устроил голову на его плече. Подборка ужасов от Риндо включала все: от мистики и привидений до серийных убийц и выпотрошенных трупов. На экране телевизора как раз мелькала бензопила и брызгала кровь – младший с напряжением следил за фильмом, пока Ран откровенно задремал: брат принимал его вздрагивания во сне за страх на особенно волнительных моментах. Подвох Риндо заподозрил, когда Ран дернулся, а на экране телевизора не происходило вообще ничего. Возмутиться младший не успел – со стороны коридора вдруг послышался хлопок. Звук был достаточно громким, и Ран тоже проснулся: он хотел потянуться, но вовремя сориентировался и попытался уйти от гнева брата: – Прикольный фильм… Это ремейк, да? – Не утруждайся, я видел, что ты спал, – Риндо бросил на старшего уничтожающий взгляд, а затем вдруг спросил. – Ты закрыл дверь? В коридоре что-то хлопнуло. – Ну вроде закрывал, – Ран с безразличием пожал плечами. – Ты постоянно забываешь, – брови Риндо сползлись к переносице, и он на полном серьезе спросил. – Сегодня же Хэллоуин! – О нет, если я не закрыл дверь, то к нам проберется злобный дух, – голос старшего буквально сочился скептицизмом. – Или псих-маньяк? – Очень смешно, – Риндо закатил глаза и, отпихнув брата, направился в коридор. – Вот если дверь не закрыта… – То что? Впервые в голосе Рана появился интерес, но младший проигнорировал его. Всего несколько секунд Риндо отсутствовал, а затем, вернувшись в комнату, сразу с возмущением спросил: – У тебя совесть вообще есть? Дверь опять открыта. – Какая совесть, ты о чем? – Ран расхохотался, но затем все-таки сложил ладони в виноватом жесте и склонил голову. – Мой любимый младший брат, даю тебе честное слово, что теперь буду всегда закрывать дверь и внимательно смотреть с тобой фильмы. Если бы это произошло в первый раз, то Риндо обиделся бы хотя бы для вида: но он знал, что с Раном это абсолютно бесполезно. Поэтому младший только вздохнул и снова опустился на диван, сняв фильм с паузы – несколько минут он еще пытался сидеть отстраненно, но Ран начал ластиться к брату, как кошка: тереться щекой, прижиматься, обнимать. В конце концов, Риндо сдался – сам приник к старшему, обвив его руками. Свое слово Ран сдержал, и теперь он усиленно следил за происходящим на экране и даже пытался что-то комментировать. Первый фильм закончился, Риндо тут же включил следующий и потянулся к чипсам. Пламя свечей подрагивало, от присутствия брата рядом было тепло и уютно, и примерно на середине младший сам почувствовал, как его начинает клонить в сон. Именно в это время вдруг раздался резкий стук. Вздрогнув, Риндо открыл глаза и растерянно завертел головой – сначала он подумал, что стук был в фильме, но Ран тоже в недоумении смотрел в сторону коридора. Только тогда до младшего дошло. – Это же Хэллоуин, – Риндо чуть улыбнулся, хитро глядя на брата. – Кошелек или жизнь? Дети пришли за конфетами. – Нахуй детей, – Ран поморщился и крепче обнял младшего, удерживая того на месте. – Пусть идут попрошайничать в другом месте. – Это же традиция! И вообще… Договорить Риндо не успел: дверь снова сотряс грохот, и на этот раз стучали гораздо громче. Теперь уже даже на лице младшего отразилось сомнение – с трудом получалось поверить, что это дети пришли за конфетами: скорее, момент больше напоминал сцену из фильма ужасов. Стоило Риндо подумать об этом, как по подоконнику вдруг забарабанили капли – он тут же вспомнил, что по прогнозу дождь обещали весь день, но испортилась погода только к ночи. Стук снова повторился. – Это странно, – младший покосился в сторону коридора. – Давай проверим, что там происходит. – Ты же сам сказал, что это дети, – Ран продолжал крепко обнимать брата, не позволяя тому слезть с дивана. – Так хорошо лежим. – Но… Договорить Риндо просто не дали – старший вдруг выпрямился и толкнул того на диван, нависая сверху. От телевизора на лицо Рана падали синеватые тени, отчего его улыбка казалась еще более лукавой: оперевшись о плечи Риндо, он стиснул коленями его бедра и наклонился еще ближе, прошептав прямо в чужие губы: – Все еще хочешь пойти и проверить? Кислорода в один момент стало резко не хватать, и младший невольно дернулся – но он уже попался в ловушку Рана. В дверь снова постучали с такой силой, будто кто-то по ту сторону хотел вломиться в квартиру братьев любой ценой. Риндо еще попытался повернуться к коридору, но Ран тут же ловко придержал его за подбородок, не позволяя отвести взгляд. Теперь уже глаза старшего зажглись, и он оттянул губу брата вниз и застыл, как бы наслаждаясь этим видом. – Какая разница, что происходит за дверью, если рядом я? – Ран прошептал это прямо в чужое ухо, отчего младший под ним почти перестал дышать. – Кошелек или жизнь, Риндо? Последняя фраза была произнесена с откровенной издевкой и утонула в шелесте усилившегося за окном дождя. Из телевизора доносились какие-то крики, но о фильме Риндо уже забыл: брат задрал его домашнюю футболку и начал медленно, дразняще касаться губами кожи. Каждый поцелуй был едва ощутимым, и все равно щекочущее дыхание Рана вызывало у Риндо волну мурашек. Он прогнулся в пояснице, как бы прося подняться выше, но старший остановился у чужих ключиц и застыл – Ран выбрал стратегию медленной пытки: прикусил затвердевший сосок, начал вылизывать ореолы. Выдохнув, Риндо запрокинул голову и застонал через сомкнутые губы. Брат знал его слишком хорошо, чтобы возбудить всего за пару касаний. Внимание Рана переключилось на эти распаляющие прикосновения, и Риндо воспользовался этим: обняв старшего за талию, он сам прижался к нему бедрами. Ран правильно понял этот намек – он хмыкнул, а затем все-таки потянулся к чужим губам. Поцелуй оттянулся еще на секунду: ровно столько потребовалось старшему, чтобы стянуть с брата очки. Дождь стал еще сильнее, теперь звонкие удары капель о подоконник даже перекрывали телевизор – а Ран накрыл губами губы Риндо, дразняще покусывая его язык. Вопреки ожиданиям старшего, брат вдруг стал доминировать в поцелуе – его дразнили слишком долго. Сжимая талию Рана, Риндо приникал к его губам, буквально вторгался в рот, переплетался языками: и брат позволял младшему эту шалость – потому что сам обожал распалять того до предела. Диван был достаточно широким, чтобы перекатываться по нему, и в какой-то момент уже Риндо оказался на бедрах Рана. Оторвавшись от губ брата, младший перевел дыхание и совсем стянул задранную футболку, отчего его волосы еще больше растрепались. Приподнявшись на локтях, Ран снова потянулся к Риндо, чтобы утянуть его в очередной поцелуй. В это момент со стороны коридора снова раздался стук. На этот раз он звучал более приглушенно, и становилось понятно, что ломятся уже в соседнюю квартиру. Послышался скрежет замка и звук открываемой двери – заметив, что Риндо отвлекся и с любопытством смотрит в коридор, Ран резко отпрянул, прервав поцелуй. Его ладони легли на бедра младшего и накрыли уже затвердевший член брата: сквозь участившееся дыхание их обоих послышался глухой стон Риндо. Он мигом забыл обо всех посторонних шумах и начал подставляться чужой ладони – Ран ласкал член младшего через плотную ткань домашних шорт, ощущая, насколько сильно уже возбужден сам. Щеки Риндо покраснели: когда он в очередной раз выгнулся и закусил губу, Ран просто не выдержал такого вида – он снова толкнул брата на диван, грубо подминая его под себя. Теперь поцелуи старшего стали хаотичными, почти животными: он оставлял свои отметины на груди Риндо, кусал его за плечи, вылизывал подтянутый живот – от каждой такой влажной дорожки тот выгибался и стонал. Ран тоже стянул толстовку через голову, несколько прядей выбились из его пучка, упав на лицо, и старший просто вынул крабик из волос. Братья снова прильнули друг к другу, прижимались кожа к коже, но все равно хотели ощущать еще больше, ближе. Задыхаясь в собственном возбуждении, Риндо обнимал Рана, поглаживал кончиками пальцев кожу между его выступающими лопатками, обжигал дыханием шею. Он знал старшего всю жизнь – знал, как надавить, погладить, коснуться, чтобы и тот застонал, прикрыв глаза: от этого стона Риндо снова покрылся мурашками. В полумраке комнаты оба Хайтани притирались друг к другу, кусались, перекатывались среди подушек – Ран подставлялся поцелуям младшего, а затем сам приникал губами к его шее: оставлял новые засосы поверх старых выцветающих, вылизывал алые отметины, прикусывал нежную кожу. Именно в этот момент из-за стены раздался крик. Он вышел каким-то приглушенным, словно кто-то открыл рот и сразу же замолчал – а после этого что-то разбилось. Риндо застыл, будучи прижатым к дивану: брат навалился на него сверху, но младший уже настороженно прислушивался. – Это в фильме, – Рана явно вывело из себя, что фокус внимания снова сместился с него. – Что ты замер? – Да нет же, – дыхание Риндо сбилось, и говорил он с паузами. – Это было за стеной. Нужно… Закончить фразу младший не смог – одна рука Рана скользнула под его шорты и приподняла резинку боксеров. Дразня, он отпустил ее, щелкнув Риндо по низу живота: тот зашипел, и брат, словно в извинение, нежно коснулся его губ. Сразу после этого ладонь Рана снова потянулась к чужому члену – обхватила ствол, провела выше, коснулась головки, растирая смазку. От этих прикосновений Риндо мигом забыл обо всех посторонних звуках – его щеки раскраснелись, и младший несколько раз толкнулся в руку брата, постанывая. Не переставая ласкать член Риндо, Ран снова начал покрывать поцелуями его грудь: мягкие прикосновения губ чередовались с болезненными укусами набухших темных сосков. С губ младшего уже несколько раз слетала просьба о большем, но брат делал вид, что не слышит. Риндо был разгорячен, от каждого касания к коже он захлебывался в собственном дыхании и приятной тяжести в низу живота, которая давила все сильнее. А еще Риндо ощущал, как к его бедру прижимается такой соблазнительно твердый член Рана. Хотелось скорее ощутить его жар, как под давлением расходятся стенки прохода, как он заполняет изнутри – от этих мыслей глаза младшего затуманились. Впившись в плечи нависшего над ним Рана, Риндо прошептал: – Блять, ну трахни ты меня уже, наконец. Смежную с соседями стену сотряс удар – уронили явно что-то тяжелое, но ни один из братьев уже не обратил на это внимание. Младший приподнял бедра, и Ран с ловкостью стянул с него остатки одежды, после чего быстро разделся сам: он тут же устроился у разведенных ног брата, дразняще водя членом у его прохода. Запрокинув голову, Риндо тяжело задышал и сам раздвинул ягодицы, толкаясь вперед – но Ран только скользил влажной от смазки покрасневшей головкой от кольца мышц и до яичек, оставляя белесые разводы. Скрывая сбившееся от желания дыхание за усмешкой, старший наклонился к возбужденному члену брата и несколько раз скользнул по нему языком. Это ощущение сводило с ума, и Риндо снова заметался по кровати, постанывая. Теперь губы Рана блестели от чужой смазки, и он, растянувшись в улыбке, потянулся к губам младшего – прижавшись друг к другу, они снова целовались. Кожа обоих была разгорячена до предела, но Риндо не мог насытиться этими прикосновениями, этим ощущением сводящей с ума близости. Когда Ран все-таки подхватил брата под колени и поднял его ноги выше, раздвигая, Риндо едва не заскулил от желания. Старший вошел в него резко и, не дав даже выдохнуть, начал сразу толкаться до основания – чужие стенки так приятно обхватили ствол. Внутри Риндо было горячо, узко, невозможно хорошо. Прогибаясь в пояснице, младший подстраивался под темп Рана и стонал от каждого его движения: Риндо чувствовал, как по собственной коже стекают капельки пота, а член пульсирует от удовольствия. Ран буквально вбивал младшего в диван, от каждого его толчка раздавался равномерный стук . В какой-то момент Риндо все-таки показалось, что он снова слышит что-то за стеной, но брат не дал ему даже повернуться. Обхватив член Риндо, Ран начал быстро надрачивать ему, умело лаская пальцами твердый ствол и чувствительную головку. – Кончай первым, – старший прошептал это, снова войдя в чужое тело до звонкого шлепка яиц. – Хочу услышать, как ты стонешь. Даже сейчас Риндо не мог не подчиниться. Кольцо мышц стиснуло член Рана особенно туго, и младший, дернувшись, обильно излился в его ладонь. Теплая сперма текла по коже, Риндо стонал, и Ран, усиливая ощущения, начал размазывать семя брата по его же напряженному животу – одного этого вида хватило, чтобы и он сам кончил после еще нескольких толчков. Дыхание никак не восстанавливалось, и Риндо просто обессиленно лежал на спине, когда Ран устроился рядом с ним. Лежа на боку, он подпер голову лукой и лукаво смотрел на младшего, чуть сощурившись. – Ну что, еще один ужастик? Что там следующее в твоем списке? – Ну уж нет, – Риндо выдохнул и прикрыл глаза, ощущая, как приятное расслабление разливается по всему телу. – В душ и спать. У тебя все равно все Хэллоуины заканчиваются одинаково. *** Перевернувшись на другой бок, Риндо уткнулся носом в шею брата и зажмурился посильнее. Сначала младшему показалось, что громкий стук померещился ему во сне, но неприятный звук не исчез даже тогда, когда Риндо открыл глаза. Определенно, в их входную дверь ломились здесь и сейчас. Судя по бледно-молочному освещению комнаты, даже солнце еще не встало – кому они могли понадобиться в такое время? Пока Риндо сонно соображал, Ран тоже открыл глаза: и по колючей лавандовой радужке было очевидно, что он очень зол. – Если это тоже блядские дети, то им пизда. Младший не успел даже осмыслить эти слова, а Ран уже выскользнул из кровати и накинул свободную толстовку поверх боксеров, после чего угрожающе направился в коридор. Лежа под одеялом, Риндо размышлял, что тому, кто оказался за их дверью в столь ранний час, определенно не повезло – старший Хайтани впадал в ярость, когда его будили. Однако в коридоре все было тихо: слышалось только, как Ран негромко переговаривается с каким-то мужчиной. Любопытство разгоралось все сильнее, и Риндо даже думал выйти в коридор сам, когда входная дверь снова хлопнула. Незваный гость ушел. Секунда, и старший Хайтани вернулся в спальню, однако теперь злость на его лице сменилась растерянностью. Глядя на вопросительное выражение в сонных глазах брата, Ран запустил пальцы в спутанные после ночи волосы и протянул: – Это… У нас соседей ночью убили. *** – Пизде-е-ец, – забравшись с ногами на стул, Риндо скользил пальцем по экрану айпада, листая новости. – Какой-то псих сбежал из лечебницы на Роппонги прямо в ночь на Хэллоуин. Он семью зарубил ножом для разделки мяса, сначала семилетнего сына, а потом родителей. Бля, тут фотки… Сколько крови… Мать твою… – Хватит уже читать про это, – Ран с раздражением поморщился и опустил на стол две чашки кофе. – Не хочу больше об этом слышать. Только десять утра, почему это уже во всех новостях? После слов брата Риндо покорно замолчал, но айпад в сторону не убрал – судя по его расширившимся зрачкам, он продолжал читать о подробностях жуткого убийства: старший пил кофе рядом с крайне мрачным выражением лица. Разговор никак не клеился, и тишина на кухне была почти неловкой – оба Хайтани не знали, какой факт был более щекотливым: что семью из соседней квартиры убили, пока они были увлечены сексом, или что они сами чуть не стали жертвами сбежавшего маньяка. – Может, хотя бы теперь ты не будешь забывать закрывать дверь? – Риндо все-таки отложил айпад и обхватил чашку с кофе обеими ладонями. – Хорошо, что я вчера проверил. – Заткнись, – Ран устало прикрыл глаза, а затем, чуть подумав, добавил. – На следующий Хэллоуин пойдем в твои клубы. Хоть в дресс-коде Барби, хоть за специальными коктейлями. Больше никакого Хэллоуина дома.