Грешное танго

      Ифе старалась не вспоминать о том, что было в купальнях. Сразу после, события завертелись с такой скоростью, что ей прекрасно удавалось не думать о случившемся. Даже когда к их компании присоединился Сет. Хотя, чего греха таить, она поглядывала на него. А когда в Унуте бог принес девушке платье, да ещё и рассыпался в комплиментах… Но и тогда Ифе сумела взять себя в руки – ее будоражила предстоящая встреча с Трижды Великим Тотом.       А вот на ладье, когда оба бога были рядом, эта задача казалась почти невыполнимой.       «Перенос ладьи через воды времен помог нам всем. Очень помог…», - думала Ифе, проталкиваясь сквозь толпу желающих попасть в Бат. Здесь были как паломники страждущие посетить храм богини в дни торжества, так и жаждущие веселья и иных развлечений жители всей Та-Кемет.       А сейчас, празднуя со всеми во дворце, с кубком ритуального напитка в руках, Ифе страшилась испить приятно пахнущую жидкость. Неспроста же милая Каника предупредила девушку о специальной настойке из храмовой мандрагоры, изменяющей сознание, открывающей то, что было сокрыто глубоко внутри.       Но, тем не менее, кубок нужно было осушить до дна во имя высших целей. Ифе хотела жить, и ей нужно было прощение Осириса, а значит и статуэтка Бастет.       «А эта настойка – это всего лишь еще один маленький шажок на пути к цели. Выпью и ничего страшного не случится», - уговаривала себя девушка, поднося чашу к губам.       Испив из чаши, Ифе почувствовала легкое головокружение и невероятный прилив сил.       Как только Бастет скрылась из виду, празднество продолжилось. Три молодые жрицы: арфистка, лютнистка и флейтистка взялись за инструменты. Ифе с интересом отметила, что девушки были облачены в тончайшие одеяния из кипельно-белого плиссированного льна, сквозь которые просвечивали не только драгоценные украшения, но и все округлости и изгибы тел артисток. На голове у каждой были закреплены ароматические конусы*, источающие невероятные ароматы.       Тем временем в центр зала вышли акробатки. Испугавшись, что может помешать их выступлению, Ифе отступила ближе к колоннам. Наткнувшись на столик со всевозможными сладостями, фруктами и прочими яствами, красавица заметила лежащие в вазе плоды мандрагоры.       Невероятная грация и пластичность, с которой акробатки исполняли трюки, завораживали девушку. При этом ее несколько удивили откровенные наряды артисток, точнее, почти полное их отсутствие: полупрозрачные плиссированные набедренные повязки и золотые накладки на грудь в виде цветков водяных лилий. Каждое движение девушек сопровождалось звоном множества золотых украшений на запястьях, предплечьях, щиколотках.       Заглядевшись на них, Ифе вдруг поняла, что не может, да и не хочет больше подавлять свои желания. Она жаждала воззвать к богам прямо здесь и сейчас! Плевать на Бастет, плевать на то, что богиня не должна была знать о спутниках Ифе, плевать на артефакт!       Подхватив со стола два самых спелых плода мандрагоры, бывшая аментет, заметалась между колонн, безумным взглядом ища знакомые фигуры мужчин.       Боги заметили ее странное поведение, но выходить из укрытия не спешили.       — Она же все испортит, - процедил сквозь зубы Инпу.       — План трещал по швам с самого начала. Идем, - ухмыльнувшись, ответил Сет.       Поймав Ифе и хорошенько встряхнув ее (при этом взгляд девушки немного прояснился) боги поняли, с чем имеют дело.       — Треклятый напиток, - в сердцах выругался Инпу.       А Сет пытался достучаться до Ифе, спрашивая, как девушка себя чувствует.       В какой-то момент бог понял, что маленькая аментет стала невероятно дорога ему. Сет часто ловил себя на мысли, что беспокоится о ней. Это было настолько не свойственно грешному богу, что только сильнее распаляло его интерес к смертной.       Абсолютно не слушая встревоженных богов и даже не всматриваясь в их обеспокоенные лица, Ифе, хохоча, протянула каждому по плоду мандрагоры**. Переглянувшись, боги приняли их, а обрадованная этим девушка потянула за руки обоих мужчин в центр зала.       К тому времени акробатки закончили выступление, зазвучал глубокий проникновенный голос молодой жрицы, это была песня, прославляющая «мерут»*** – светлую, взаимную любовь.       — Ифе, нам нельзя было показываться здесь, - теперь уже Каратель пытался достучаться до бывшей аментет.       — Ты еще не понял, что богиня уже видела нас? Давай лучше присмотрим за этим маленьким разыгравшимся котенком, - Сет кивнул в сторону Ифе.       Смеющаяся Ифе оказалась между богами. Пленительно покачивая округлыми бедрами в такт музыке, она подошла вплотную к Инпу. Прикоснувшись тонкими пальчиками к мощному торсу мужчины, прикрыла глаза. Ощутив своей маленькой ладошкой стальные мышцы бога, юная дева медленно повела ею вниз, вспоминая все, что было между ними.       Воспоминания приходили яркими вспышками, чудесные образы сменяли друг друга. Прикусив нежную губку, Ифе не сдержала тихого стона, прозвучавшего для нее слишком громко и как бы со стороны. Вздрогнув, девушка вышла из оцепенения. Открыв глаза, она встретилась взглядом с Инпу.       Древний бог, приподняв бровь, смотрел на девушку с нескрываемым интересом. Он прекрасно помнил все, что было между ними… троими… Его невероятно влекла эта безумная грешница. А грешница ли? Сейчас именно он казался себе отъявленным грешником. Бог корил себя за то, что не сдержался сам и не остановил Сета. Они просто взяли и растлили прекрасную чистую душу. При этом Инпу ценил сдержанность девушки на ладье, предполагая, что ранее и с Сетом она так же владела собой.       «А сейчас она сходит с ума под действием этого отвратительного напитка – дани то ли традиции, то ли прихоти Бастет», - негодовал бог. Он прекрасно понимал, что Ифе хочет его. «Сейчас это всего лишь танец, я не допущу, чтобы сегодня он перерос во что-то большее», - решил бог.       Не разрывая зрительного контакта с аментет, Инпу нежно, едва касаясь длинными пальцами, очертил контуры прекрасного лица девушки, провел рукой по густым волосам, ловко зарывшись в них пальцами. Ифе старалась прижаться к его ласковой руке как можно сильнее.       Тем временем, Сет подошел ближе, положив сильные руки на тонкую талию девушки, он аккуратно развернул ее, прижав к себе близко-близко. Ахнув, Ифе вспомнила о существовании грешного бога. Встав на носочки, она легко закинула руки ему на шею, вплела изящные пальчики в шелковистые волосы. Бог притянул девушку еще сильнее к себе, рисуя пальцами на спине причудливые узоры. Разница в росте придавала особое очарование, Ифе смотрела на бога снизу вверх, понимая, как это действовало на него.       Проведя узкой ладонью по шее Сета, прекрасная дева мягко прикоснулась к его мускулистой груди, одновременно грациозно взмахнув длинной ножкой, обхватила ею его крепкое бедро. Не отводя блестящих глаз, она ощутимо провела босой пяткой по бедру, ниже по ноге. В ее взгляде сквозил азарт.       Маленький шажок назад и девушка уперлась гибкой спиной в Инпу. Все еще не разрывая визуального контакта с Сетом, она подняла тонкую руку, проводя ею сначала по своим шикарным волосам, а позже, заводя ее назад, касаясь напряженного лица и роскошных волос Карателя. Пока Ифе перемещала изящную руку обратно на широкое плечо бога, медленно сползая разгоряченным телом вниз по его великолепному торсу, он оглаживал ее осиную талию обеими руками снизу вверх.       Музыка направляла всех троих, задавая темп. Ифе таяла от горячих прикосновений богов, казавшихся ей обжигающим пламенем.       Сделав шажок в сторону Сета, манящего ее к себе, прелестная дева вновь нежно обвила руками крепкую шею бога, элегантно закинула на него стройную ножку. Грешный бог тут же подхватил ее за упругие бедра и стремительно закружил в воздухе, а Ифе вскрикнув от неожиданности, крепко вцепилась в его сильные плечи.       Бережно опуская аментет на пол, бог заглянул в ее прекрасные глаза. Не отрывая взгляда, быстро переместив руки на вздымающуюся грудь мужчины, Ифе грациозно присела с отведенной в сторону ногой. Сет накрыл ее маленькие ладони своими и рывком поднял вверх, подталкивая разгоряченную деву к племяннику.       Поворачивая Ифе к себе, Инпу всмотрелся в прелестное лицо девушки, сколько нежности сквозило в его взгляде!       Обнимая распаленную деву за точеную талию, Каратель бережно наклонил ее. Подчиняясь, Ифе изящно занесла худенькую ножку ему на бедро. Целиком и полностью отдаваясь во власть бога, она пластично прогнулась в спине еще сильнее, запрокинула затуманенную голову назад, открывая нежную шею. Нависая над ней, Инпу провел кончиками пальцев от ее хрупкой шеи, между высоких грудей, к упругому животу и дальше по стройной ножке.       Аккуратно подняв нежную деву, бог мягко прижал ее к себе. Казалось, страстный поцелуй был неизбежен, но Каратель, шумно втянув в себя воздух, легонько оттолкнул Ифе.       Сплетение тел, горячее дыхание, откровенные взгляды на губы партнеров, полумрак и завораживающая музыка заставляли Ифе чуть ли не искриться от радости.       Смеясь, она закружилась из последних сил. Видя, что девушка вот-вот упадет, боги вовремя подхватили ее. Ифе уже спала, когда дядя и племянник заботливо укладывали ее на лежанку, стоявшую неподалеку.       «Первым лишился зрения, чувств и способности двигаться Сет.       Анубис заметил странное поведение Сета.       — Сетх?       Имя дяди было последним, что Каратель смог сказать» … ______       *Ароматические конусы были отличительной чертой знати в Древнем Египте. Они состояли из очень плотно прессованного жира с ароматами. Ставили их на парики во время пиршеств и торжеств. На невероятной жаре Древнего Египта у таких дам, с конусами на париках, по лицам стекали ароматные капли благовоний, умащая их и делая воздух вокруг них потрясающим.       **Плоды мандрагоры – символ богини Матери и символ неизбывной страсти, страсти к друг другу. Протягивание плода мандрагоры – это признание в любви или дружбе. В чем-то особенном, в таком, во что вмешаны человеческие чувства.       ***Помимо «мерут» – светлой, взаимной любви в Древнем Египте существовало понятие «неджемит» – невероятная всепоглощающая, порой разрушающая страсть, вызывающая боль вместе со счастьем.