Свободный полет

Кристофер спал. Вики не удавалось понять, как в этой ситуации он вообще смог заснуть. Недовольство на сонном лице метиса сменилось удивлением, когда он увидел Уокер на пороге. Затем, то ли от выражения ярости на её лице, то ли из-за сочувствия, коллега обеспокоенно оглядел Вики с ног до головы. Она заплеталась в словах и срывалась на крик. Била в грудь, раскидывала чужие вещи. Уокер даже не обратила внимание на то, как выглядела комната. Всё будто заволокло мутной пеленой, сквозь которую ничего не было видно. Окружение пульсировало и расплывалось.  Вики не помнила, что говорила. Наверняка, обвиняла его и Голода, не понимала, как они могли поступить так с ней. Здравый смысл и сочувствие больше не работало. Осталась лишь обида, которая вытеснила весь мир. Вот она, Вики Уокер, которую все пытались водить за нос с самого начала.  — Молчи лучше, — Кристофер дёрнул её за руку, притягивая к себе. — Сболтнёшь лишнего и лишишься крыльев. Было смешно, как все пеклись именно за это. Словно весь мир полыхал в огне, а окружающие переживали за маленькое деревце.  — Он, блять, умрёт! — Вики схватила Кристофера за плечи и встряхнула. — Ты понимаешь?!  Её трясло. Хотелось закрыть глаза и очнуться на первом курсе, когда жизнь состояла лишь из скучной теории, пьянок и ощущения, что впереди бесконечность. Теперь казалось, что она в ловушке, из которой нет выхода. Лучше бы она его даже не знала, чем теперь ждать, пока Голод умрёт.  — Так, Уокер, возьми себя в руки и немного успокойся. Расскажи, что произошло, но без лишних подробностей. Не подставляйся, ты просто на эмоциях. Кристофер скинул с себя её руки и надавил на плечи, заставив сесть на небольшой диван.  — Я пришла к нему, и он рассказал про Чуму и Матерь… И апокалипсис какой-то. Что это вообще за бред? — Вики закрыла лицо руками. Грудь жгло так, будто она сейчас разрыдается, но слёзы не шли.  — Чёрт… Так ты знаешь всё? — Кристофер вздохнул и прикрыл глаза, а потом сказал себе под нос: — Охренительно подождали… — Так ты давно все знал?! Я думала, мы друзья, твою же ж мать! — Вики встала, толкая его в плечи.  — Мы и есть друзья. Хотя про то, что ты втрескалась в начальника, я узнал относительно недавно. И не от тебя.  — Это не одно и то же!  — У всех есть секреты. Мы их храним, потому что верим, что так будет правильно.  Она промолчала, закрыв лицо руками. В сущности она не понимала, зачем пришла к Кристоферу и чего пыталась добиться.  — Я знаю, что ты это все не мне говоришь, — усмехнулся Кристофер. — Самой себе скорее, чтобы хоть как-то уложить в голове. И чтобы не оставаться с этими мыслями наедине. Меня винить проще, Уокер?  — Да что ты такое несешь? — теперь уже она нервно засмеялась. — Что может сделать эту ситуацию хоть немного проще? Кристофер отошел к окну, раскрывая занавески. Лунная дорожка блеснула в стекле и растворилась в свете ламп. Он произнес, смотря куда-то вдаль: — Понимание того, ради чего все делается.  — Вы решили изменить систему, хотя… — Да не болтай ты лишнего, Уокер! — злобно крикнул он, слегка повернув голову. — Не та ситуация, чтобы геройствовать. Или тебе резко захотелось усилить душевные страдания физическими?  Вики неосознанно прижала крылья к спине. — Вы думаете, что поступаете правильно, но сами не знаете, к чему это приведет.  — Зато знаем, чего будет стоить бездействие. Они оба надолго замолчали. За окном свистел ветер, гоняя по небу тучи. Черно-белые крылья скрывали практически всю фигуру метиса. Вики вдруг вспомнила весы с Фемидой в кабинете Ребекки.  — Почему вы с Астаротом помогаете? — спросила Вики, прочистив горло.  Кристофер повернулся, уперев руки в подоконник.  — Потому что знаем, какого это, когда угнетают и распоряжаются твоей жизнью. Люди больше всего по сущности похожи на метисов. На одном плече демон, на другом ангел. И каждый из раза в раз совершает выбор.  — Все его совершают. Мы оба знаем демонов с добрым сердцем, и ангелов, живущих во тьме, — возразила Уокер, посмотрев на свои пальцы.  — Но живут и работают они в разных местах.  Снова помолчали. В конце концов Вики села на диван, подминая под себя ноги. И зачем вообще пришла? Наверняка со стороны она выглядела не лучше городской сумасшедшей — опухшее лицо, взъерошенные волосы и бегающие глаза. — Я работаю с Голодом уже многие годы, — Кристофер подошел и сел рядом. — Только спустя пятнадцать лет мы впервые поговорили о чем-то, не касающемся работы. Спустя ещё почти десять он первый раз посмеялся с моей шутки. Хотя и смехом это назвать сложно, но я был чертовски рад. Я считаю его другом, хоть мы и крайне редко говорим по душам, — он усмехнулся. — Представь, какого было моё удивление, когда ты так быстро с ним сблизилась. — У меня есть преимущество, — Вики слабо улыбнулась и подняла руку, зажигая на ней небольшое белый огонек. Крупица невероятной силы. — Ты бы смог устоять, если бы впервые за тысячи лет мог дотронуться до кого-то?  — Нет. Но разве он тебя к чему-нибудь принуждал?  Нет. Более того, пытался отговорить, когда они становились ближе. — Если бы он был плохим, было бы проще ненавидеть. Сейчас он хочет от меня именно этого. Я не могу, — она сжала зубы. — Но и принять ситуацию не получается. Как это вообще можно принять… Внутри вновь что-то взбушевалось, по щекам потекли слёзы. Эта слабость была ненавистна, но все попытки взять себя в руки были обречены.  —  Хочет, потому что думает, что тебе так будет легче. Хотя вам обоим сейчас очень хреново. — Кристофер обхватил Вики за плечо, позволяя опереться на себя. — Честно, я понятия не имею, что делал бы на вашем месте. Но ты хочешь терять время, которого почти не осталось, на попытки как-то исправить ситуацию?  — Конечно хочу! Очень хочу, если это спасёт ему жизнь, — простонала она в плечо. — Поверь, своего решения он не изменит. Всё это дало ему смысл и возможность… искупить вину.  Виновен в собственном проклятии. Вики думала, она сможет заглушить эту боль. Снова молчание. Лишь её короткие всхлипы мешались с тишиной и шумным дыханием метиса. Когда все слёзы были выплаканы, Уокер отстранилась.  — Ты сам как? Мими знает?  — Я ей не говорил. Меня всё это чертовски пугает, Уокер.  — Сдаётся мне, что всё это опасно, — Вики нахмурилась. — И по-моему я — прекрасный пример того, почему ей стоит знать. — Я тоже связан договором. — Он никому до конца не доверят, да? — Кому-то все же доверяет, — Кристофер улыбнулся.  — Черт, Мими. А если с тобой что-то… а если ты тоже… — Не собираюсь я умирать. У меня большие планы. Сначала спасу человечество, а потом женюсь.  Вики впервые за сутки улыбнулась. Её лучшей подруге собирались сделать предложение. — Шепфа… сюрреализм какой-то, — выдавила она. Кристофер напрягся. — Нет, не подумай, я счастлива за вас, просто столько всего происходит.  И все же Вики решила немного отвлечься. Сменить тему на свадьбу и дать Кристоферу советы, как организовать предложение. Как фанатке человеческой культуры, Мими определенно хотелось бы кольцо и любимого мужчину на одном колене где-нибудь на берегу моря. Метис внимательно слушал все детали, тоже отвлекаясь от грузных мыслей. В конце у него даже загорелись глаза от всех идей, что предложила Вики.  Вернувшись в свою комнату, Уокер впервые  всерьез задумалась о замужестве и семье. Белое платье, букет ромашек и крепкое плечо того, кто подписал себе смертный приговор.

***

Сожаление. Этим словом можно было описать всю жизнь Голода после перерождения. Он не жалел ни об одной секунде, проведенной вместе с Вики, но ненавидел себя за то, что причинил ей боль. Хотелось верить, что через несколько лет она вс` забудет и станет счастливее без министерства, в котором каждый связан с массовой гибелью людей.  Апартаменты Астарота были просторными и светлыми. Дорогая мебель и предметы искусства в углах выдавали в нём ценителя и любителя роскоши. Лишь одна спальная зона с оригиналом «Возвращения блудного сына» стоила больше, чем всё его жилье. На мраморной стойке в зоне кухни стоял причудливый графин с золотистой жидкостью и одним стаканом. Голод почти не знал Астарота, но эти детали позволяли понять больше — ум, желание утвердиться в обществе, попытки забыться и одиночество. У Голода с ним явно было больше общего, чем с его братом. Но решение принять помощь второго метиса было вызвано исключительно доверием к Кристоферу.  Оба брата сидели за стеклянным столом, потупив взгляд в пол. Напряжение было практически осязаемым и даже привычные ухмылки с лиц близнецов пропали. Смерть Чумы всех встряхнула. Возможно, Астарота она задела даже больше, чем Голода. Всё-таки они проработали вместе достаточно долго. — Нам нужно продумать план, — нарушил тишину Голод, садясь на кожаный коричневый диван. — Через месяц будет закрытый министерский приём, а через неделю после этого пребудет Смерть. Он останется здесь всего на пару дней, а когда будет следующая возможность, я не знаю.  Астарот ответил, не поднимая головы: — На приёме не будет Чумы, это вызовет вопросы у канцелярии. За последние несколько месяцев наш отдел снова превысил плановые показатели. В Аду недовольны, у них не хватает рабочих рук, чтобы принимать новые души.  — Людей больше, смертей тоже. Ходят слухи, что адского золота производят слишком много, это уже привело к повышению цен на всё, — сказал Кристофер отстраненно. — Ага. Этим ребятам стоит изучить человеческую экономику, тогда в городах бы не возмущались, что золота в нижнем мире больше, а покупать на него удаётся всё меньше, — Астарот усмехнулся и потянулся. Видимо подобные размышления позволяли отбросить лишние мысли и взять себя в руки. — Это неважно, — отрезал Голод. — Для нас главное, что мы не можем ждать. Если начнут усиленно искать Чуму, есть шанс, что весь план провалится. Поэтому на приёме мы покончим с Войной, а через неделю со Смертью. Себя он упоминать не стал, но по лицу Кристофера было понятно, что внутренний голос помощника сделал это за Голода. До осознания, что его смерть причинит Вики боль, он не понимал, что это коснется и метиса.  — Что нам нужно делать? — спросил Кристофер, мотнув головой. — Узнайте, кто отвечает за кухню. Война не дружит с алкоголем, нам надо воспользоваться этим.  Идея добавить в коктейли Войны алкоголь пришла ему в голову уже давно. Если тот станет дебоширить, именно Голоду придется вмешаться. Тогда получится увести его подальше и осуществить план. После такой сцены неделя в запасе у них точно будет. Пока все будут думать, что Война приходит в себя, Голод сможет перейти к самой сложной части плана без лишних подозрений. Так и решили.  Когда Голод собирался уходить, Астарот попросил задержаться. Кристофер задумчиво глянул на брата, но затем кивнул и вышел из комнаты. Голод несколько напрягся. Они прежде не обсуждали что-то вдвоем, брат был связующим мостом.  — Что насчет Уокер? — спросил он, поправив ворот рубахи. — О чем ты?  — Зачем ты сближался с ней, если знал, что скоро умрешь? Тебе было плевать, что она будет чувствовать? — он нахмурился. — Нет.  — Тогда что это было? Желание оттянуться напоследок?  Глупость. Непонимание сущности любви. Желание познать близость. Тысячи лет одиночества. Но Голод ничего не ответил, стерев с лица эмоции. Закапывать вину под почву благородства было проще всего, но та всё равно прорастала, обвивала цепями и душила.  — У тебя есть задачи, выполни их. Остальное сейчас неважно. — Я видел её три дня назад. Опухшая от слёз, разбитая. Даже в худшие дни работы на Чуму и тебя она держалась особняком, но ты её сломал. Надеюсь, оно того стоило.  Голод молча смотрел на Астарота, пытаясь понять, к чему эти слова. Он был готов думать о чем угодно, только не закапываться в значение его слов. Ещё одна сторона чувств.  Если их нет, то не чувствуешь ничего. А если есть — всё, причем ярко и пронзительно. И счастье, и печаль трансформировались из внутреннего в физическое.  Голод уже хотел телепортироваться, как Астарот произнес: — Я бы мог сделать её счастливой. По крайней мере, не давал бы ложных надежд.  Его вновь кольнуло — поверх отвращения к себе всплыла ревность. Взрывной коктейль. Кулаки сжались, глаза начало заволакивать тьмой, которая рвалась наружу и просила крови. Голод зажал пальцы до хруста, заставляя себя притормозить, но тело не слушалось. Кулак впечатался в стену, оставляя на белой стене сетку из трещин.  — Хочешь сделать её счастливой, тогда пообещай кое-что, — прохрипел Голод, сгоняя морок. — Если выживешь, — он специально сделал паузу, посмотрев метису прямо в глаза, —  помоги ей избавиться от первородной энергии. Я нашел того, кто может помочь.  — Зачем? — Голос Астарота казался далеким и приглушенным. — Чтобы она была свободна. 

***

Время утекало сквозь пальцы, а солнце, ярко светившее каждый день в окно, насмехалось над всеми признаками депрессии. Неубранной комнатой, кучей тарелок на всех поверхностях и главной вишенкой на торте — грязноволосой Вики, с трудом, разлепляющей глаза к обеду. Прошло почти две недели, прежде чем Вики окончательно взяла себя в руки и поняла, что не может больше тратить время на обиду и жалеть себя.  Идея о том, что можно сделать, появилась почти сразу, после того, как Голод рассказал про план. Но силы в себе она нашла лишь сейчас. Мими согласилась помочь, не вдаваясь в подробности. И, хотя, по лицу подруги было видно, что та сгорает от любопытства, напоминание о кровном договоре поумерило демонический пыл. Обратиться к сведущим — вот последняя надежда. Те, кто обладают знаниями обо всём устройстве бессмертного мира, могли помочь. Если самую большую опасность во всей этой истории представлял Смерть, то и избавиться необходимо было именно от него. У Уокер созрел план. Что, если можно поместить главного злодея в капсулу, которая использовалась для временной нейтрализации сил министров? Чума и Голод уже получали такое наказание и ненадолго были ослаблены. Если есть возможность запечатать Смерть внутри этой капсулы, тогда получится избежать и смерти Голода, и апокалипсиса. В теории. Но это было хоть чем-то существенным. — Будь осторожна, ладно? — Мими прокатила по столу бумажку с адресом, пряча её за салфетку. — Подумай, что скажешь. Если вызовут кого-то из канцелярии, это плохо кончится.  Вики кивнула, аккуратно пряча клочок в карман. В последнее время у неё было много опасений по поводу слежки Сатаны или матери. Новый статус ощущался камнем, привязанным к шее. Сила не находила ничего подозрительного, но это не означало, что она была в безопасности. Возможно, просто недостаточно опытна.  — Ты взяла? — прищурилась Мими, делая глоток коктейля.  — Ага, — Вики показала широкую холщовую сумку. — Расскажи лучше, как твои дела? Имитировать обычную встречу двух подружек в одной из городских таверн казалось самым логичным. Не так подозрительно, как прятаться по углам и не так долго, как лететь в Ад.  Мими рассказала об успехах театра, начале новой пьесы и последнем свидании с Кристофером. В обычной ситуации на это ушло бы не меньше часа, но теперь подруга уложилась в рекордные десять минут. Вики вдруг вспомнила, что метис собирается делать предложение и растянулась в улыбке. — Смешно тебе, Уокер? — отзеркалила улыбку Мими. — Зачем вообще спрашивала, все равно же забудешь!  — Просто у кого-то глазки горят ярче, чем адские факела. Даже не знаю, что в твоей жизни на это повлияло… — Точно не ты, малышка, — пробурчала Мими, но все же не выдержала и вздохнула: — Да, все складывается просто отлично. Я иногда даже думаю, в чем подвох? Ну не может быть все так хорошо. Но твоя просьба меня успокоила.  Они посмеялись, и это снизило градус напряжения. Вики и самой этого хотелось. Лишние десять минут поговорить о чем-то отвлеченном, погрузиться в жизнь, лишенную проблем настолько глобальных и неотвратимых, что это практически сводило с ума. Когда они попрощались, Уокер чувствовала себя лучше и была уверена, что готова идти до конца. Ради того, чтобы в будущем с таким же воодушевлением рассказывать о своих успехах, свиданиях и светиться счастьем.  Когда она добралась до нужного адреса, сперва не поверила глазам. Повторно взглянула на бумажку, но убедилась, что действительно на месте. Перед ней стоял небольшой старый дом, серые кирпичи которого переживали не лучшие времена. Фундамент слегка треснул, а в некоторых местах на стенах виднелись сосколы. Гранитная лавка выглядела грязной, а дорожка, ведущая к двери, поросла травой. Уокер представляла, что сведущие живут в шикарных особняках за самоотверженную работу и исключительную ценность. Дом перед ней больше напоминал заброшенный дачный участок.  Она заранее накинула мантию и скрыла крылья, чтобы спрятать лицо и тело, а теперь, стоя у входа, достала вторую и, выдохнув, постучала. Через минуту послышались шаги, и Вики отвернулась, оставив вытянутую руку с одеждой перед собой. — Добрый… — начал было женских голос, но осекся. — Вы кто? Что вам нужно?  Уокер несколько растерялась. Она ожидала увидеть мужчину, но размышления о влиянии стереотипов быстро ушли на второй план.  — Здравствуйте. Прошу вас, наденьте мантию и маску, чтобы скрыть лицо перед тем, как мы поговорим. Это для нашей общей безопасности.  — Мне это всё не нравится, — прокашлялась сведущая.  — Понимаю. Но поверьте, я пришла по очень важному вопросу. Когда я его озвучу, вы будете рады, что я не вижу вашего лица. Женщина немного помолчала, а потом сухо усмехнулась и забрала мантию. Через пару минут Вики наконец увидела на пороге фигуру.  — Теперь представитесь? — спросила женщина.  — Нет. Я ведь пришла инкогнито. — И хотите убедить меня, что мы на равных? — в голосе слышалась насмешка. — Вы знаете мой адрес, а значит и имя. Но мне крайне любопытно, какой вздор вы хотите сказать со всем этим маскарадом. — Да, я узнала ваш адрес, но не имя. Понимаю, сложно в это поверить, но… — Вы правы. Я вам не верю. Вики вздохнула, пытаясь собраться. Она могла бы прийти к сведущей открыто, но последний год жизни научил, что стоит больше думать о том, как действия влияют на других.  — Вот, взгляните. — Вики достала из кармана бутылек. — Я выпью это после нашей беседы. — Концентрированное забвение? Непредсказуемая вещица.  — Да. Если вы согласитесь поговорить, я запишу самое важное, а затем забуду почти весь сегодняшний день. Я узнавала, что иногда оно работает не очень эффективно и визуальные образы могут всплывать в памяти.  — Скажите уже, о чем вы пришли поговорить. Или мне стоит вызвать Силы?  Встречаться с охранным органом канцелярии не хотелось. Но и побег был не в меню. — Может, зайдем в дом?  В маленькой гостиной было мало света. Окна были плотно занавешены. На широком столе в углу лежали высокие стопки книг, а на маленьком столике сбоку стояли три толстые свечи. Шаги смягчал красно-желтый ковер, в каких-то местах слипшийся от грязи. Вики неуверенно опустилась в кресло и подождала, пока сведущая сядет на диван. Начала прямо:  — Скажите, есть ли способ заключить Смерть в специальную капсулу в канцелярии, чтобы навсегда нейтрализовать его силу?   Сведущая сначала застыла, а потом резко встала. — Уходите. Иначе я свяжусь с канцелярией.  — Постойте! Это важно, — Вики тоже вскочила. — Я мало, что могу сказать по существу, но могу заверить, что бессмертный мир вскоре может сильно измениться. Вы знаете свою роль, но как давно бессмертный мир игнорирует её?  — Вы вообще ничего не говорите. Сплошные провокации.  — Я скована некоторыми обязательствами, поэтому не могу рассказать всё. Но… что бы вы сделали, если бы узнали, что человеческий мир стоит на грани вымирания, Небеса и Ад изменятся навсегда, а таких, как вы, даже не спросят.  — Вздор. — Нет. Это правда. И это случится, если Смерть не получится обессилить.  Женщина неподвижно стояла, видимо, пытаясь переварить бессвязные данные, но потом достала из кармана мантии Эфир. — Даю вам минуту, чтобы уйти.  Вики сжала зубы и впилась ногтями в ладони. Все выходило из-под контроля. От волнения задрожали руки, но она прикрыла глаза на пару секунд, собираясь с мыслями:   — Послушайте… — Сорок секунд. — Вы не понимаете, это вопрос… — Раз вам достаточно времени, чтобы болтать, даю вам десять.  Уокер выдохнула и резко сдёрнула накидку. Сведущая слегка отшатнулась.  — Вы похожи на… — Да. Я её дочь, Вики. Теперь мои слова имеют больший вес?  Если теперь эта женщина захочет сдать Уокер, то проблем станет на порядок больше. Возможно, её даже убьет сам Сатана, окончательно решив, что любопытная обуза ему ни к чему. Но надежда на то, что этот разговор может изменить ход истории, затмевала все страхи.  — Ваша мать знает, что вы здесь? — Нет, конечно. Шепфа упаси.  Сведущая одобрительно хмыкнула. — Я изучала вас. Непризнанная без сил, по распределению попавшая в министерство. Вы быстро поднялись по карьерной лестнице, дослужившись до помощника Голода. Дружите с дочерью Мамона и, кажется, имели отношения с сыном Сатаны. По последним слухам, чаще стали бывать у него самого. Возможно, работаете и на него?  — Как в вашей голове умещается и такая ерунда? — неловко улыбнулась Вики, переминаясь с ноги на ногу. — Я думала, вы сконцентрированы на писаниях и глобальной политике.  — Да. Но знаете, мне до постыдного много лет, как и большинству сведущих. Иногда мы делаем ставки, чьи имена могут оказаться на страницах истории. Это игра вдолгую, но без такого наша работа была бы невыносимой. Вики несдержанно посмеялась.  — Не знаю, суждено ли мне стать частью истории в вашей голове, но, даже если так, я бы предпочла, чтобы это была максимально… хорошая история.  — Я давно не мыслю такими категориями. Всё, что нам следует знать об истории — то, что она непредсказуема. Даже мы не можем делать точных прогнозов, хоть и видим мир со всех сторон. — Женщина покрутила в руках Эфир и положила его обратно в карман. Затем села на диван, откинувшись на спинку. — Проблема в том, что это лишь видимость всеобъемлющего знания. Самое важное, внутреннее, почти всегда остается вне поля зрения.  — Сейчас я говорю вам о том, что внутри. Мрак и ужас. Неизвестно, какой будет новая система. И какое место в нём займут сведущие, — сказала Вики уже уверенней и облокотилась на комод у стены.  — Не надо этих манипуляций, милая. Наша работа никогда не была в особом почете. И поверьте, если я и решусь вам помочь, то не из-за того, что лишусь нагретого местечка.  Уокер почему-то представила, что перед ней сидит бабушка. Острая на язык, давно понявшая сущность мироздания и отпустившая все предрассудки вместе с неправильно прожитыми годами.  — Я хочу предотвратить катастрофу.  — Ты так уверена, что это будет катастрофой?  — Да. Женщина покачала головой и потянулась к столику у дивана. В маленькой коробочке блеснуло что-то белое. Уокер вздрогнула, когда увидела сигареты. Сведущая попробовала просунуть фильтр между пластинами черной маски, но выругалась и сняла её. Вики отвернулась. — Лучше наденьте обратно. Не хочу, чтобы у кого-то была возможность узнать о вас от меня.  — Ничего мне не сделают. А вот вам… раз уж идёте против собственной матери, то и на поддержку не рассчитываете?  — Мне она не нужна.  — Курите? На Земле много, кто таким балуется.  Вики медленно повернулась и кивнула. Вразрез с прошлыми представлениями, она увидела молодое лицо с торчащими из-под капюшона рыжими кудрявыми локонами. Сведущая похлопала по дивану рядом с собой и протянула коробочку Вики. — Спасибо.  — Раньше я не понимала людей, которые курят. Им и так отведено жить лишь мгновение по нашим меркам, а они добровольно губят свою жизнь этим, — она затянулась из длинного лакированного мундштука. — А потом поняла, что даже некоторые люди успевают устать от существования, что уж говорить о нас.  Табак горчил во рту и крепко бил по горлу. Чуть закашлявшись, Вики повертела в руках сигарету. Совершенно не похоже на то, что курит Голод. Но этой женщине шёл именно такой вкус. Он оттенял слегка грубые черты лица, нос с горбинкой и острую линию бровей.  — В конце большинство все-таки осознают, что не готовы к смерти. Перед ней равны и взрослые, и старики, и бессмертные. Почти всегда есть, что терять и что ещё можно сделать.  Сведущая оценивающе разглядывала Вики за блеклой стенкой из дыма. В комнате была невероятно душно, а запах только усиливал неприятные ощущения.  — Вы планируете мятеж. Сами не боитесь смерти?  — Боюсь. Даже несмотря на то, что уже умирала.  — Такая капсула не сдержит силу Смерти. Если остальных министров можно обессилить и оставить без подпитки, то Смерть взаимодействует с человеческим миром на гораздо более тонком уровне.  — То есть? Что это за уровень? — Вики чуть подалась вперед, заговорила тише, будто кто-то мог услышать. — Скажите, вы считаете, что без министров люди обретут Рай на Земле? — сведущая улыбнулась уголком губ. — Если не будет войн, болезней и голода?  — О, они будут. Тысячи лет работы министров принесли свои плоды. Теперь люди и сами справляются со всем перечисленным. Разница лишь в масштабе и количестве. Хотя не факт, что при росте численности населения и прогрессе в будущем люди не будут вынуждены больше воевать, голодать из-за нехватки ресурсов и заражаться из-за своих же экспериментов.  Вики глубоко затянулась и потушила окурок в пепельнице. От этих слов легче не стало. Напротив, у неё проскользнула мысль, что новое общество, о котором грезит Сатана, могло бы начать с чистого листа. Но Уокер живо её отмела. — Послушайте, люди же и до появления министров сталкивались с этим, — мягче сказала сведущая. — Шепфа не придумал ничего нового, просто облек людские пороки в формы своих совершенных порождений. Но здесь, как с воспитанием детей. Если бы лучшие творения Матери продолжали влиять на мир положительно, картина была бы другая. Но теперь… даже, если министров не будет, понадобится очень много времени, чтобы мир поменялся. И не факт, что это когда-нибудь случится.  Вики помотала головой, чтобы не концентрироваться на этих словах. Она пришла сюда, чтобы решить вопросы, а не породить новые. — Можно ли улучшить капсулу, чтобы она могла сдержать Смерть?  — В теории… с помощью первородной энергии. Необходимо создать дополнительную мощную оболочку, чтобы она отсекла энергию Смерти от общего энергетического поля. Тут понадобится сила минимум двух, а лучше — трех её обладателей. Но вряд ли министры на такое пойдут, вы же понимаете.  Это всё, что она хотела получить. Шанс, надежду. И теперь, смотря, как в воздухе изгибается дым, ей до безумия хотелось оказаться рядом с Голодом. Вики вытащила из сумки блокнот и принялась записывать самое важное. — Не нужно забвения. Мерзкая вещь.  — Но если… — Если — самая интересная часть жизни. Идите. Но подумайте обо всём, что я сказала, ещё раз. 

***

После смерти Чумы потребность в излишней осторожности не пропала, поэтому прежде, чем полететь к Голоду Уокер проделала хорошо изученный фокус — сфокусировалась на окружении, чтобы убедиться, что за ней никто не следил. Уже через двадцать минут она приземлилась на каменный балкон, окрашенный в алый. Тихо отворив дверь, вошла внутрь. Все шторы были задернуты, а свет в комнате исходил лишь от двух торшеров. На стенах застыли тени, подчеркивая безмолвие и пустоту комнаты. Уокер хотела отправиться в спальню, но тут дверь ванной приоткрылась. Бледный торс и тонкие руки бросились в глаза первыми. Желтый свет блестел на каплях, стекающих по животу. Черное полотенце крепко держалось на бедрах.  — Вики? — Голод отшатнулся, словно увидел призрака.  — Хватит этого, — она неопределенно махнула рукой и нервно сглотнула. — Давай поговорим.  Голод молча вглядывался в неё несколько секунд, а затем кивнул: — Только позволь я сперва оденусь. Позволять этого ей не хотелось. Так нужно было видеть перед собой шёлк мужской кожи, любоваться линиями тонких мышц и голубых венок. В этом можно было забыться. Но Вики лишь кивнула, оставив внутри все невысказанный мысли. Когда Голод вернулся, одетый в привычную водолазку и брюки, Уокер задержала взгляд на влажных волосах и заломила пальцы от желания к ним прикоснуться. Зажегся свет, воцарилась тишина. — Хорошая попытка, — наконец произнесла Вики, ловя немой вопрос в голубых глазах. — Заставить меня думать, что ты бесчувственная ледышка, которой нужно было лишь моё тело.  Голод отвел взгляд, достав из кармана сигареты. Молчание разрезали струйки ментолового дыма, оседая в носу. Вики безуспешно боролась с дрожью в пальцах. Казалось, будто от всех её последующих слов и действий зависела судьба всего сущего. Возможно, так и было.  — Ты говорил, что мы плывем в разных направлениях, — спустя время сказала она, аккуратно подбирая слова. — Теперь я поняла, что это значило. Но всё изменилось. Я больше даже не в лодке. Просто отчаянно гребу к тебе голыми руками в надежде, что ты встретишь меня на полпути.  Звучало слишком претенциозно. Но говорить на эмоциях сейчас значило потерять контроль.  — У меня нет иного направления, — Голод растворил окурок между пальцами и тут же закурил следующую.  — Или ты просто о нём не знаешь? — Вики наконец шагнула к нему. Пальцы сжались вокруг мужского плеча и надавили, вынуждая Голода посмотреть на неё. — Его не существует. А тебе лучше не ввязываться в это, чтобы не стать соучастницей.  На лице снова была маска. Холодная, безжизненная, пустая. Лицо, которое Вики видела, когда только устроилась работать к Голоду. Возможно, раньше он действительно ничего не чувствовал, но сейчас просто скрывал эмоции.  — Я не уйду и не стану просто ждать, пока всё свершится. Раз уж ты принял решение, дай это сделать и мне. — Какое решение? — он глубоко затянулся. — Быть рядом.  Его мышцы напряглись, а державшие сигарету пальцы дрогнули. Вики и сама еле сдерживалась, чтобы не затрястись от волнения. Попытка облачить нить надежды в уверенное и счастливое завтра была жалкой. Верить в силу их несуразной любви казалось опрометчивым, но необходимым. Иначе не было желания жить. Все события последнего года сплелись, замыкаясь во льде мужских глаз. Былое стремление к величию, одобрению матери, силе и независимости — всё растворилось в страхе потерять его.  Голод молча протянул ей пачку, а затем помог подкурить. Ментоловый дым в лёгких ощущался, как объятия. Словно этим маленьким жестом Голод без слов позволил остаться. Хотелось узнать, о чем он думал, когда смотрел, как нервно и слишком спешно Вики делала затяжку за затяжкой.  — Тебе будет больно, — сказал он, когда тлеющий табак уже добрался до фильтра. В горле почувствовалась горечь.  Вики растворила окурок, а затем положила голову на мужскую грудь. Не ожидав такого, он выставил вперед руку, словно подумал, что Уокер падает и его ладонь оказалась прямо под ребрами. На секунду ей почудилось, будто под кожу входит лезвие, разрезая грудь от солнечного сплетения до самого сердца. «Тебе будет больно». Голод сказал это, когда уже пронзил Вики насквозь. И пока он был жив, сталь удерживала кусочки плоти воедино, но его смерть означала бы, что придется вынуть лезвие, заставив истечь кровью. Но правда ли кровь была на его руках? Или Вики сама вложила нож в холодные пальцы, а затем медленно приближалась, пока орудие не оказалось внутри по самую рукоятку?  Винить было некого. Они оба делали то, что могли и как могли. И теперь Уокер оставалось лишь надеяться, что Голод останется и не вынет ножа.  — Я обещала тебе свидание, — невпопад сказала она, пряча улыбку в мужской кофте.  — Это уже неважно, — ответил он, погладив по волосам.  — Ещё как важно. Ты никогда не был на свидании.  Снова молчание, которое прервалось внезапным тихим смехом. — Хорошо. 

***

Голод впервые за несколько веков взял отгул. Вчерашний разговор был неожиданностью. Увидев Уокер посреди гостиной, он весь похолодел. Тени сгущались, тянулись к ногам чёрными щупальцами, затягивали в пропасть. Почти за три недели он выжег из себя все, что мог, частично вернув контроль. Каждое утро начиналось с мантры, звучащей голосом матери. Останови это, дитя… Не допусти… У жизни нет смерти, ибо смерть — конец, а жизнь — бесконечное начало… Истреби боль и страдание и будь тем, кем я тебя создала — Благом…  Вики перестала появляться в кабинете, и это было только на руку. Голод и Кристофер делали работу за неё, скрывая отсутствие девушки. Всё шло правильно, он должен был сделать это уже давно, не дав слабости отнять главного — цели, предназначения. Искупления. Но стоило Уокер появится в его спальне, как весь контроль тут же растворился, исчез, словно морок. Когда она прикоснулась к плечу, из головы ушёл туман. Окружение снова стало чётким, а девичье лицо — близким. Жалкие попытки образумить Вики быстро сошли на нет, потому что глубоко внутри Голод хотел, чтобы она пришла. Хотел получить ещё немного тепла прежде, чем навсегда погрузится в вечную тьму и холод. Возможно, было жестоко позволять ей быть рядом в последние дни жизни. Но урок был усвоен — эта боль не только его. Больше нет.  Они долго говорили, лёжа в кровати. Обсуждали прошлое и шутили. Всякий раз, когда разговор упирался в настоящее, Уокер резво меняла тему. Голод подыгрывал до тех пор, пока она не заснула, неразборчиво бормоча что-то себе под нос. Усталость и напряжение никуда не делись, даже когда Вики спала. Лицо порой искажалось в гримасах, а тело вздрагивало. Хотелось бы ему разделить с ней кошмары, но всё, что Голод мог — забрать все сны без остатка, позволив ей просто выспаться. На утро после завтрака Вики попросила забрать у портного «сюрприз» для свидания, и сама ушла собираться. В ателье ему передали коробку, в которой оказался черный костюм, сшитый точно по его меркам. На плечах блестели серебряные перья, скрепленные на груди цепочкой. Это было похоже на образ, которые Голод надевал на прием, который они с Вики впервые посетили вместе. В футляре также оказалась маленькая коробка и записка.  «Я долго тренировалась, чтобы сделать это. Надеюсь, у меня получилось. Вложи её в карман пиджака» В коробке лежала настоящая ромашка с черными лепестками и золотой сердцевиной. Голод быстро убрал руки, чтобы не загубить цветок, а затем увидел, что от него исходит еле заметное свечение. Он аккуратно взял растение, и оно тут же стало сохнуть. Максимально напрягшись, чтобы сдержать энергию, Голод аккуратно вложил ромашку в карман, проклиная себя. Как только он убрал пальцы, увядшие лепестки вновь стали распускаться. Впервые на его памяти он был так близко к растению без почвы, которое не умирало от его присутствия. Что-то давно сломанное внутри ожило, и Голод улыбнулся. Он переместился к Вики после полудня. Она стояла перед зеркалом, поправляя прическу. На ней было нежно-голубое платье — легкое и невесомое, с прекрасным декольте и объемными полупрозрачными рукавами. От неожиданности Уокер вздрогнула на месте. — Шепфа… — Не совсем. — Так и знала, что в этом костюме ты будешь похож на ожившую мечту любой девочки, — посмеялась она. — И цветок… Как тебе?  — Я не думал, что такое возможно. Как ты это сделала?  — Потом расскажу, мы уже опаздываем. Вики подошла к столу, взяв черную атласную ленту. — Закрой глаза. Все, что будет дальше — сюрприз! И не используй свои… штучки. Просто доверься мне, идёт? Он повиновался. За спиной послышались шаги. Вскоре мягкая ткань коснулась лица и застелила глаза. Темнота заставила сосредоточиться на ощущениях. Он почувствовал энергию артефакта перемещения.  — Ты тоже прекрасно выглядишь, — улыбнувшись, сказал он, повернув голову точно к месту, куда встала Вики. Она шикнула, мягко взяла его за руку и попросила приготовиться. Пространство начало сжиматься, засасывая их вдвоем в привычный водоворот. В голове кружились мысли об абсурдности ситуации, ведь сейчас он должен был заниматься совсем не этим. Но всё испарилось, когда Голод почувствовал, что они оказались в человеческом мире. — Вики… — тошнотворное чувство тут же протянулось от живота к горлу. Он потянулся к ленте, чтобы стянуть. — Эй, стой, пока нельзя! Но Голод уже не слышал. Он сдернул ткань, резво фокусируясь на окружении. Ветер тут же добрался до лица, разбрасывая волосы. Перед ним был океан. Огромный, живой, бушующий. Волны бились об острые скалы и покатые камни, разлетаясь мелкими осколками по склону. Солнце медленно ползло к горизонту, вырывая у неба новые краски – голубой мешался с золотым и оранжевым и по кромке светила взрывался красным. Голод резко обернулся, ища в округе фигуры людей, которым мог бы навредить. Все чувства обострились, вылавливая человеческие дыхания и сердцебиения. Поблизости никого не было. Песчаная насыпь уводила к деревянной дорожке, ступеньками ведущей к какому-то зданию. Но вскоре он почувствовал людей. Где-то вдалеке. Тело тут же приготовилось к телепортации. — Всё в порядке, — рука Вики легла на плечо. — Извини, я не подумала… тут нет людей. Я арендовала эту площадку.  — Несколько человек… Я чувствую их. — Да, это охрана. Она будет стоять по периметру и убедится, что никто не проникнет на территорию. Тебе не о чем беспокоиться. — Вики, если кто-то подойдет ближе, погибнет. Он вновь принялся сканировать окружение. Двигался ли кто-то в их сторону? Плечи Голода оказались в капкане рук, а голубые глаза с вызовом посмотрели в его собственные.  — Всё хорошо. Я обо всем позаботилась. Расслабься. Никто не умрёт. Это частная территория для приёмов всяких богачей. Тут по всему периметру стоят датчики движения и камеры наблюдения. Если что-то пойдет не так, мне об этом сразу же сообщат, и мы переместимся, ладно? Она и правда всё продумала. Вот так просто он впервые за долгое время мог оказаться в жилой части человеческого мира без страха, что навредит кому-то? Но расслабиться не получалось. Вики взяла его за руку и потянула за собой. Её платье развевалось на ветру, выделяя в силуэте ноги и талию. На фоне скал, бескрайней воды и заката она выглядела идеально. Светлые локоны взлетали с каждым прыгающим шагом. Казалось, они впитывали в себя уходящее солнце. Лишь два крыла выдавали её сущность, но всё остальное было лишено лоска бессмертия. Он оглядел себя. Сейчас они выглядели, как две противоположности. Тьма и свет. Ходячий труп и девушка, полная жизни и почти безумного оптимизма. Была бы она счастливее, живя на Земле? Если бы не умерла, прожила бы более полную жизнь, чем за сотни и тысячи лет заточения в нестареющем теле? Голод покорно шёл вперед, лишь изредка оглядываясь на окружение. Узкая деревянная дорожка и лестница вели их к каменному строению, почти целиком состоявшему из панорамных окон. Низкие кустарники и декоративные пальмы отбрасывали кривые тени и шелестели на ветру. Запах соли, песка и свежести отпечатался в носу. Внутри здания виднелся огромный зал, залитый светом. Голод не старался, но почувствовал, что поблизости есть ещё двое бессмертных. Он уже было напрягся, когда понял, что одна из энергий принадлежит Кристоферу. Весь сюрприз он уже успел запороть, поэтому в этот раз решил промолчать.  — Это ресторан. Бывал в таких? — она обернулась, светясь улыбкой. — В таких точно нет. — Когда ты в последний раз был на Земле не по работе? — Кажется, это было ещё во времена позднего средневековья. Я арендовал балкон в огромном театре в Европе. Это был закрытый показ. И всё же… я никогда не мог расслабиться.  — Никогда? — Вики остановилась перед дверью. — Только в первое время, когда не понимал сущность своей силы.  — Ну, теперь точно можешь не волноваться. Внутри все пространство было залито светом. Хрустальные лампы отражали в себе белые блики и рассыпались яркими брызгами по мебели и каменному полу. Все столы были аккуратно сервированы. На белых скатертях поблескивала серебряная посуда. За одним из столиков сидели двое — метис и демоница. Вероятно, Мими.  — Сюрприз! — подпрыгнула она, почти роняя бокалы. Кристофер встал следом и кивнул, пожав плечами. Вики повернулась, широко улыбаясь. — Сюрприз, — взволнованно произнесла она. — Двойное свидание!  Голод напрягся. Он и на обычном свидании не был, а тут сразу компания. И признаться, ему не хотелось видеть здесь никого, кроме Вики. Тем более тратить время на новое знакомство. Но видя, как Уокер с улыбкой и надеждой смотрит сверху вниз, Голод понял, что готов на любые авантюры.  Общаться в такой обстановке было непривычно. Демоница много говорила и смеялась, подливая в бокалы с человеческим алкоголем глифт. Кристофер поддерживал разговор кивками и шутливыми вставками и периодически смотрел в одну точку слишком долго для того, кто пытался казаться беззаботным. Голод же чувствовал себя не в своей тарелке. Беседа о житейском с бессмертной, которую он едва знал, казалась абсурдом. Пока все ели и пили коктейли, он пытался куда-то пристроить руки.  — И когда мне Вики рассказала про ваши шуры-муры, я прям выпала! Ну, думаю, совсем с катушек слетела в своем министерстве. А теперь вижу наконец-то, как хорошо вы смотритесь вместе! — Мими активно жестикулировала, размахивая бокалом над столом. — Смотрите, а то вдохновите меня, и я решусь написать по вам пьесу. Лёд и пламя.  Голод внутренне исправил на «жизнь и смерть», но внешне лишь натянул вежливую улыбку.  — Лучше напиши ещё одну про вас с Кристофером. Прошлая вызвала настоящий ажиотаж. — Кто-то её даже не досмотрел. К слову, Голод, не хочешь прийти в следующий раз с Уокер? — Мими хитро прищурилась. — Подарю вам индивидуальный показ, пока мы не сняли его с репертуара. Голод слегка выпрямился и учтиво кивнул, как привык делать на всех светских приёмах. — Спасибо, но я редко нахожу время для развлечений. Может, в другой раз.  — Твой парень зануда, — громко шепнула Мими, посмотрев на Уокер и прикрыв рот рукой. В голову пришла странная мысль — хотелось понравиться подруге Вики. До чего же это желание было нелепым и вместе с тем цепляющим. Вряд ли Голод хоть когда-то действительно волновался о том, что подумают другие.  — Именно за это я его и люблю, — Вики наклонилась к нему, прислонив голову к плечу. — Каждому безумцу нужен тот, кто сможет образумить полётом брови и пристальным взглядом. — Как будто это тебя останавливает, — подметил он, разглядывая улыбающееся лицо. — Нет, но я хотя бы делаю что-то, осознавая всю глупость затеи. Знаешь, это развивает осознанность и ответственность, что не менее ценно.  — Бинго! — крикнула Мими, подняв бокал. — Как говорит мой отец, умные учатся на чужих ошибках, а идиоты — на своих. Но чтобы стать умным, ошибки совершать необходимо.  — Парадокс, получается, — усмехнулся Кристофер. — И как долог этот процесс у прекрасных дам?  — А как говорила моя бабуля, у самурая нет цели, только путь, — приподнялась Вики, беря в руки коктейль. — А это значит, что не всё измеряется временем и конечными результатами. Иногда дорога — это просто дорога, а не связующее звено между началом и концом. — Я бы сказал, что дорога — это самое важное, — поддержал Голод. — Сам процесс, когда проходишь свой путь. Только это даёт возможность не просто достичь цели, но также осознать её важность и определить методы.  Все ненадолго замолчали. Мими дважды моргнула, а затем предложила за это выпить. Серьезные разговоры были опущены и в ход пошли забавные истории из жизни. Чем дольше Голод сидел за столом, тем свободнее и легче он себя чувствовал. Через пару часов он даже начал смеяться вместе со всеми, но не беззвучно и натянуто, а искренне. Ещё одна грань близости с кем-то.   — С вами, конечно, весело, — Мими откинулась на спинку, хитро улыбнувшись. — Но нам уже пора, да, Кристофер?  — Да? — он перевел на неё взгляд. — Да!  Перед тем как уйти, метис и демоница забрали с барной стойки пару красивых бутылок.  — За те деньги, что мы отдали за аренду, вы можете забрать весь алкоголь, пару стульев и серебряную посуду, — слегка хмельно произнесла Вики, взмахнув рукой.  — Моя хорошая, у моего отца столько денег, что я могу пользоваться всеми вещами, как одноразовыми, — отмахнулась Мими. — А это просто вкусно. Эмоции! Вот, что за деньги не купишь!  Она оступилась и чуть не уронила бутылки. Кристофер вовремя подхватил её за плечи и непринужденно поставил на ноги.  — К моим ногам могут падать любые женщины, кроме тебя, — сказал он.  — Твое место только на руках. Уокер звонко рассмеялась и поочередно обняла друзей. Голод ограничился кивком, но в этот раз глубоким. Когда двери за демоницей и метисом закрылись, Вики взяла Голода за руку. — Идём, покажу кое-что.  За одной из широких дверей скрывалась лестница. Два пролета привели их на крышу. Сбоку в лучах заходящего солнца блестела вода. Бассейн располагался на самом краю здания, откуда открывался прекрасный вид на океан. Позади стояла барная стойка, а по периметру — широкие лежаки, напоминающие матрасы и диванчики. Вики вышла вперед, с улыбкой оглядываясь на него. — Это красивее, чем сам рай, — сказала она, расправляя крылья и поднимая руки к небу. А Голод не мог оторвать взгляда от очерченного солнцем силуэта. Ей были к лицу человеческий мир, океан, зеленые равнины и теплый вечер.  — Да.  Вики посмеялась, а затем пошла к бассейну, позвав его с собой. На губах застыла игривая улыбка, брови хитро изогнулись. — Хочешь столкнуть меня в воду? — усмехнулся Голод. Он подошел, останавливаясь в паре метров от бортов.  — Тебя столкнешь, как же, — хмыкнула Вики. — Но я знаю, как сделать так, чтобы ты сам захотел искупаться.  Сперва она скрыла крылья. А затем, заведя руки за спину, ослабила завязки на платье и медленно спустила рукава с плеч. Лишенное опоры, платье скользнуло вниз, обнажая грудь, шёлковые изгибы талии и бедер. Закусив губу, Вики поочередно сняла туфли и медленно стянула последнюю преграду между Голодом и контролем. Полностью обнажённая, она испытующе смотрела на него помутневшим взглядом. Сердцебиение чувствовалось в горле, а в одежде быстро стало тесно. В такие моменты он будто терялся. Желание немедленно приблизиться и прикоснуться сталкивалось с устойчивым страхом причинить боль. Всегда приходилось напоминать себе, что всё в порядке. Но теперь это не звучало успокаивающе. Лишь ещё болезненнее стала мысль, что у них почти не осталось времени. Уокер чуть не поскользнулась в попытке грациозно прыгнуть в воду, и Голод не смог сдержать улыбки. Она вынырнула, зачесывая волосы назад и вызывающе вскинула бровь. — Так и будешь наблюдать?  — Такое представление мне по вкусу.  — Поверь, участвовать куда интереснее. Иди ко мне.  Не обратив внимания на то, как эти слова отозвались мурашками, Голод аккуратно снял пиджак и сложил его на диван, чтобы не повредить подаренный цветок. С остальной одеждой он расправился нетерпеливее, видя, как Вики, словно маленький хищник, наблюдает за ним, почти полностью погрузившись в воду. Когда он стал спускаться по лестнице, Уокер отплыла подальше, к самому краю. Их разделяло примерно пять метров, когда Голод почувствовал острое желание подыграть, отпустить поводья серьезности, и позволить энергии Вики наконец поглотить его целиком. Он за секунду переместился к Уокер, прижав нагое тело к стенкам бассейна. Она вскрикнула и вцепилась руками в плечи. — Испугалась?  — Нет! Но когда научусь также, ты… — она замолкла, закрыв глаза. Тяжесть начала опускаться на плечи, но Вики вдруг помотала головой и улыбнулась. — Хотя я практиковалась в душе… Сосредоточенный лишь на красивом лице, Голод слишком поздно почувствовал, что уровень воды стал чуть ниже. В следующую секунду их обоих окатило волной, ещё плотнее прижимая к бортам бассейна.  — Над меткостью ещё стоит поработать, — прошептал он, наклонившись. Вики вжала голову в плечи, покрываясь мурашками.  — Зато я теперь наконец-то могу сделать так.

Disappeared Completely — Disappeared Completely

Она протиснула руки между их плотно прижатыми телами и убрала влажные волосы с лица Голода, зачесывая пряди назад. Прохладные пальцы невесомо касались ушей и скользили вниз, отпечатываясь на шее сквозь волосы. Теперь дрожь пробрала и его самого. Он коснулся губами мокрого лба, разглаживая светлые спутавшиеся пряди. Жар женского тела ощущался кожей. Нежность быстро сменилась страстью, когда Голод почувствовал, как Вики проводит рукой по нижней части живота. Мягко сжав волосы в кулаке, он оттянул их назад, вынуждая встретиться взглядом. Секунда — и Голод уже наклонился к губам, тут же проникая языком внутрь. Руки оказались на талии и ягодицах, приподнимая невесомое тело. Уокер вцепилась в плечи, поднимаясь выше и обхватывая талию ногами. Он почувствовал, как она скользит по члену и мгновенно потерял контроль. На секунду сжал девичье тело в руках так сильно, что Вики вскрикнула, но тут же пришёл в себя, мягко поглаживая, рассыпаясь извинениями на щеках и шее. Она рвано дышала, откинув голову назад. В такие моменты Голод напрочь забывал о цели, искуплении и смерти. Оставались лишь мягкая кожа, сияющие глаза и влажные губы.  Ещё один крепкий протяжный поцелуй, и он поставил Вики на дно. Нарочито аккуратно развернул её к стенке, заставив опереться руками в бортики. Пальцы легли между девичьих ног, срывая с губ первый громкий стон. Голод скрипнул зубами, а второй рукой сжал борт бассейна. Это не просто возбуждало. Страсть сжигала любой контроль, выпуская наружу жаждущую тьму. Но он быстро брал себя в руки, чтобы не навредить. Вики подавалась назад, навстречу пальцам, и извивалась, стоя на носочках. Ему страшно нравилось видеть удовольствие в каждом движении, слышать его в сдавленных стонах. Она потянулась рукой назад, касаясь живота, а затем схватила за запястье, потянув на себя. Голод прижался к ней и убрал руку, проводя пальцами от ягодиц, спины и лопаток к пульсирующей шее. Мягко развернул девичье лицо к себе и тягуче поцеловал, входя внутрь. Вики сильнее выгнулась, откинув голову на плечо и простонала на выдохе. Это был не первый раз, но он никак не мог привыкнуть к ощущениям. Дрожь расходилась от паха и низа живота по всему телу.  Убрав мокрые локоны в сторону, Голод поцеловал заднюю часть шеи и спустился к спине, позволяя им обоим привыкнуть к ощущениям. Затем медленно стал двигаться внутри, практически полностью выходя и вновь погружаясь до основания. Очень скоро Вики стала двигаться сама, ускоряясь. Нетерпеливая и разгоряченная, она сжимала его бедра руками, упираясь грудью в стенку. Это распаляло. Голод перехватил её обеими руками: одной скользнул по груди и обхватил шею, а второй ухватился за бедро, задавая темп.  Вики охотно подчинилась, позволяя направлять, сдавленно постанывая при каждом движении. Он почти задыхался, чувствуя, как дрожит мягкое тело. Поцеловал плечо, а затем слегка прикусил, борясь с желанием впиться зубами сильнее. Понимая, что теряется, Голод последний раз вжал Уокер в себя и переместил их к лежакам, удерживая девушку от падения.  — Не пугай… так, — сбивчиво сказала она, покачнувшись. — Прости. Он отошёл, позволяя Вики развернуться. Она сверкнула глазами, улыбаясь и прерывисто дыша. Взяла за руку и медленно опустилась на лежак, утягивая Голода за собой. Он подхватил влажные бедра, потянув на себя и, целуя, снова оказался в ней. Теперь всё происходило быстрее. Терпение кончилось, когда в глазах стало отражаться возбужденное лицо. Он ритмично двигался внутри, внимательно наблюдая за каждой эмоцией, каждым вдохом и несдержанным стоном. Голод и сам не мог сдержать хриплых вздохов от того, что видел и чувствовал. В лучах закатного солнца слегка влажная кожа казалась золотой, а женское тело так восхитительно сжимало его внутри, что не хватало выдержки. Вики опустила руку между их телами, помогая себе рукой и Голод чуть ускорился, подстраиваясь под темп её поднимающихся бедер. Когда Уокер вскрикнула и задрожала, он опустился к её лицу, жадно целуя, поглаживая по щекам и ускорился ещё сильнее, заканчивая следом.  Каждый раз, когда они так сбивчиво дышали и приходили в себя, забывшись в наслаждении, он никак не мог поверить, что жил без этого тысячи лет. И дело было не в сексе. Это была близость, которой раньше он даже и представить не мог. Физическое удовольствие рождалось из чего-то глубокого, внутреннего. Страсть в конце сменялась особенной нежностью и желанием оказаться ещё ближе, обнять сильнее и крепче. Не нужно было слов, всё было ясно и без них.  Какое-то время они просто лежали, смотря куда-то в небо, думая каждый о своём. И только когда отправились принять душ, внутри вновь появилось грузное чувство. Одеваясь, Голод никак не мог от него избавиться, но улыбнулся, снова наткнувшись на ромашку в кармане пиджака.  — Как ты это сделала? — спросил он, кивнув на цветок. Вики застегнула платье и выпрямилась. Её лицо тоже стало другим. Возможно, тоже вернулась к безрадостным мыслям.. — Сатана показал, что с помощью первородной силы можно не только забирать, но и давать жизнь. У меня ушло больше месяца, чтобы разобраться в том, как эту жизнь хотя бы поддерживать. — Она стала обтирать волосы полотенцем, а затем небрежно бросила его в сторону и подошла ближе. — Его сила другая. Возможно, через лет пять или десять я смогу лечить людей, к примеру. Но ещё я думаю… Вдруг я смогу ограждать твою энергию? Тогда тебе больше не придется сторониться ни бессмертных, ни людей. Только представь… — Вики, — перебил он, прикрыв глаза. — Не надо.  — Почему?  — Всё уже решено. Дело не в том, что я не могу полностью контролировать силу. — Я понимаю. Но ты принял решение, думая, что другого выхода нет. Но я узнала, что можно всё сделать иначе. — О чем ты? — он почувствовал, как пересохло в горле. — Можно попытаться запереть Смерть в капсуле, которая обессиливает министров. С помощью первородной силы мы сможем сделать её мощнее и отделить энергию Смерти от системы бессмертного мира.  На секунду он действительно подумал, что есть другой выход. Но эти слова окатили холодом.  — Хочешь запереть меня, Войну и Смерть? — непонимающе спросил он. — Нет! Только Смерть. Если Война не согласится на наши условия, то мы можем убить его. Но ты… ты и сам не хочешь вредить людям, тебе необязательно умирать, — её голос начал дрожать и ускорился. — Мы всё продумаем, у нас будет надёжный план. Спрячем Смерть там, где никто не сможет его найти. Без него апокалипсис невозможен, ведь так? А ты… а мы начнем новую жизнь, уничтожим министерство.  — Вики, это не решит проблему. Слишком большие риски.  — Но и ваша смерть не решит! Сведущая сказала, что это не избавит людей от войн, болезней и голода. Зачем тогда умирать? Нужно менять саму систему! Голод шагнул к ней, взял за руку и ответил тише:  — Мы питаемся смертью. Даже если твой план осуществится, я не смогу нормально существовать, не убивая. Как думаешь, почему нас никогда не наказывали запретом на сбор энергии? — он погладил трясущуюся ладонь. — Потому что если мы будем слишком голодны и истощены, то можем потерять контроль. Такое было с Чумой. Три пандемии, которые назвали в её честь. Черная смерть. В четырнадцатом веке от неё умерла половина Европы. Сотни миллионов жизней. Я не хочу быть причастным к такому. Вики потупила взгляд и зажмурилась, а затем сжала руку Голода и посмотрела уверенно, почти с вызовом. — Ты сможешь забирать тех, кому осталось не так много. Больных, страдающих. Или преступников, в конце концов! Черт, мы разберемся и с этим! — почти прокричала она. — Нет. Я не судья и не стану им. И, Вики, — он провел пальцем по её щеке, пытаясь хоть как-то сгладить ситуацию. Вышло паршиво. Она прикрыла глаза, очевидно борясь со слезами. — Только представь, что будет с миром, если Смерть однажды освободится. Это то, чего точно нельзя допустить. Тогда человечество просто исчезнет.  Вики вырвала руку и отошла в сторону, запуская пальцы в волосы. Значит, она вернулась лишь потому, что надеялась всё исправить. Голод не мог поверить, что стал важнее, чем жизни тысяч людей, кем бы они не были — злодеями или умирающими. Вероятно, так выглядело отчаяние. Ему стало страшно за неё. — Вики, — позвал он.  — Не говори ничего, — отмахнулась она, всхлипывая. — Я буду искать другие пути, пока есть время, ясно? Я это так не оставлю. Не оставлю… Он подошёл со спины, обняв, зарывшись носом в влажную золотистую макушку. Пахло шампунем, солнцем и хлоркой. Руки держали крепко, не позволяя выбраться из хватки. Вики ещё какое-то время билась, кричала о несправедливости, а затем затихла и обмякла, позволяя развернуть и прижать к себе. Успокоить. Чувствуя сквозь ткань тепло и сердцебиение, всё, что Голоду хотелось — это бездумно согласиться на план. Ещё лучше и вовсе отказаться от всяких планов, сбежать и потеряться. Просто стать бессмертным. Или человеком. Чтобы любить, заботиться, перестать причинять боль.  — Я бы сделал всё, что ты попросишь, — сказал он, приподняв заплаканное лицо. Пальцы смахнули остатки влаги с покрасневших щёк. — Поверь, я ничего не хочу так сильно, как жить внутри этого вечера вечно. Но я не могу. Однажды, спускаясь на Землю, ты поймешь, что это правильно. И никогда больше не упрекнёшь себя в том, что стала причиной чьей-то смерти.  Она молча уткнулась в грудь, глубоко вздыхая, а затем подняла голову, слабо улыбнулась и потянулась руками к лицу. — Посмотрим.  И это было последнее, что прозвучало в тишине вечера. Остальные звуки и слова потерялись между сплетенных губ и пальцев. В этой нежности Голод снова забывался, изо всех сил стараясь оставить в ночи только мысли о жизни, которую удалось познать. И он надеялся, что Вики тоже смогла забыться.  Вернувшись в министерство, Голод на руках донёс её до постели. Они курили, смотря друг на друга сквозь полотна дыма. Когда Вики уснула, он лёг ближе и обнял, вжимая в себя, прячась от следующего дня в спутанных локонах.  Как он сумел так полюбить?

Marika Hackman — Skin